Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

– А эти что, тоже твои?

– Да нет, это люди визиря, – с нескрываемой досадой отвечал Амир. Потом, хмыкнув, добавил: – Специально для охраны женщин.

– Это как? – заинтересовался Тимур.

– Евнухи. У них… – Амир сделал поясняющий жест. – Не мужики и не бабы, а гонора… Мы, дескать, спецохрана!

В этот момент из шатра выскользнула одна из невест. И хотя ее лицо было завешено узорной вуалью, жгучий взгляд, который она бросила на расположившихся у костра, заставил даже огонь вспыхнуть ярче. Мужчины как по команде обернулись в ее сторону. Евнух, плетущийся за девушкой, что-то сказал ворчливым голосом. Восточная красавица выплеснула из медного таза воду и, виляя бедрами, прошмыгнула в глубину шатра. Оттуда донесся веселый смешок. Евнух только опустился на коврик, как из шатра вышла вторая девушка с тем же тазом, на донышке которого плескалась вода. Евнух теперь ворчал все время, пока она, не проделав те же манипуляции, что и ее товарка, не исчезла с глаз.

– Да, – рассмеялся Тимур, – твои бы не уследили.

– Да что бы им сделалось? – отвечал Амир. – Разве ж кто не понимает, что это невесты халифа?

В большом казане сварился плов. Его аромат разнесся по всему ущелью. Словно жалуясь на свою голодную участь, с тоской затявкали шакалы. Наглые еноты все время высовывали носы в зону света. К общему казану подошел старший из евнухов и переложил в свой казан львиную долю плова, под презрительным взглядом Амира бесцеремонно выбирая куски мяса. С извиняющимся видом Амир пригласил своих гостей отведать горячей еды. Ром в этот момент взгромоздил на костер их походный котел, наполненный мясом. Кашевар Амира с одобрением крякнул, глядя на такое добавление к рациону. Снова горный воздух всколыхнула волна ароматов. Воины с наслаждением ели горячую сытную пищу. Юстиниана отправилась спать, устроившись в импровизированном шатре из бурок и лапника.

– Командир, можно тебя на минуту? – Ерич отозвал Тимура в сторону и принялся что-то ему доказывать.

Тот улыбнулся и покачал головой:

– Ну валяй, а там – на усмотрение Амира.

Он вернулся к костру, Амир несколько раз подозрительно вглядывался в его лицо, наконец не выдержал и спросил:

– Все в порядке, Тимур?

– Да вроде все, – спокойно ответил тот.

Начали разливать напитки. Ерич сам отнес настой из терпких горных ягод, который заваривал Ром, к шатру с женщинами. Охранник что-то проворчал в ответ, видимо так выражая благодарность.

– Зря переводишь хороший напиток, – процедил сквозь зубы Амир. – Для женщин он слишком крепок, а этим... – Амир не нашел слов.

– Да пусть пьют – не отравятся, – весело отвечал Ерич.

Командиры сменили охранение. Прибывшие из дозора жадно поглощали еще не остывший плов с мясом. Сменились и евнухи. Тот, который выбирал мясо из казана, передал сменщику котелок с настоем. Напитка осталось едва ли больше трети. Еще полчаса спустя специальная охрана халифа выводила рулады, свалившись перед входом в шатер.

Амир забеспокоился.

– Ничего с ними не случится, – с недоброй улыбкой заметил Ерич. – Немного переели, устали…

Амир встряхнул свой бокал и обратился к Тимуру:

– Это чудесные свойства вот этого напитка?! – Его рука легла на пояс, где покоилась рукоять кривой сабли.

Но Тимур успокоил:

– Мы с тобой пили из одного котелка.

Амир обеспокоенно покачал головой.

– Я лично против подобных выходок, – вмешался Нерк, переводя гневный взгляд с Тимура на Ерича. – Как представитель...

– Нерк, будь человеком, – смеясь, перебил его Ерич. – Мы за полчаса успели устать от этих голубей халифа, а ребята, – он показал на людей Амира, – с ними полмесяца мучаются. Пусть поспят пару часов. А красавицы, может, споют для нас.

Он посмотрел в сторону шатра, откуда, пока мужчины беседовали, незаметно вышли три девушки. Одна из них носком узенькой туфельки тихонько попинала евнуха, который только перебирал влажными губами.

– Они даже храпят фальцетом, – не удержался от язвительного замечания Амир, наблюдавший за этой сценой. Потом обратился к Тимуру: – Надеюсь, больше сюрпризов не будет?

– С нашей стороны – нет, – заверил его Тимур.

Нерк сделал движение, показывающее, что он умывает руки. «Быть человеком» он не собирался.

Девушки, судя по всему, слышали их разговор. Из шатра они вышли, весело улюлюкая и звеня бубнами. Проснувшаяся Юстиниана подошла к костру.

– Я их предупреждал, – не преминул сказать Нерк.

– О чем предупреждал? – изумилась Юста.

– Они подсыпали сонных ягод в питье, и вот охрана халифских невест беззаботно спит, а невесты расползаются по ущелью.

– Да? – покачала головой Юстиниана. – Это плохие шутки.

Одна из девушек тем временем настроила лютню и красивым голосом запела:

 
Заходи в мой золотой шатер!
Здесь в избытке и вино, и влага…
 

Под одобрительные крики воинов две девушки вышли в круг перед костром и начали танец. Они то сходились, то снова расходились. Звенели мониста и пряжки. Красавицы скинули покрывала, словно соревнуясь друг с другом. Их тела двигались в такт музыке. Тонкая ткань едва прикрывала горячие прелести танцовщиц, завораживая зрителей, унося их в мир грез.

 
Перекинут через время мост,
Жалит щеки пылкое свиданье,
Трепет и томленье ожиданья,
Рассыпаются дробинки звезд.
 

Одна танцовщица сменяла другую, их цветные одежды, словно полоски радуги, плавно перетекали, и танец казался бесконечным. Покидая круг, танцовщицы бросали платок кому-нибудь из зрителей, таким образом выражая ему личную симпатию.

 
Дивной флейтой вызывают змей
Из затерянных в веках сосудов,
Этой ночью танцевать я буду
Для тебя до утренних огней.
И пока тягучий льется мед
Из серебряных глубин кувшина,
Юноша найдет в себе мужчину,
Мудрость скинет лет тяжелый гнет.
 

Певица остановилась, чтобы перевести дух. И в это время неискушенный Лаз, распаленный невиданным зрелищем, крикнул:

– Юста, а ты? Покажи им!

– Юста! Давай! – поддержали его сразу несколько голосов.

Тимур обернулся на горлопанов, намереваясь осадить их, как неожиданно Юстиниана встала и направилась в круг.

Она встала посреди круга, склонила голову и начала ладонями отбивать ритм, который зрители тут же подхватили. Ритм становился все жестче. Юстиниана все стояла, не поднимая головы. Наконец она словно проснулась и сделала то, что привело зрителей в полный восторг. Девушка резко наклонилась и продемонстрировала двойной удар ногой, называемый «вертушка». Она провела серию тренировочных ударов, которые опытные воины называют боем с тенью. Ладони зрителей отбивали ритм. Они с нескрываемым восторгом кричали и свистели, выражая Юстиниане восхищение не только как девушке, но и как боевому товарищу.

Каждый элемент этого своеобразного танца воины встречали с ревностью, испытывая желание выйти с ней в круг. Она как бы вызывала на бой. Затем Юста опять замерла, а после провела рукой по волосам, распустив их. Она знала, какое впечатление производят ее огненные волосы, рассыпающиеся по плечам. Это как лава, вытекающая из жерла вулкана, как языки неуправляемого пламени. Невесты халифа сгрудились в сторонке и с недовольством смотрели на эту женщину-воина. Они бросали презрительные взгляды на ее странный наряд.

Юстиниана улыбнулась им и медленно, под неизменный ритм, приподняла нижний край майки к груди и завернула так, чтобы ее тело оказалась открытым на манер исполнительниц танца живота. Юстиниана поиграла боком, и теперь невесты халифа почувствовали себя неуютно. Шрамы на ее боку были похожи на причудливую вязь рисунка. Юстиниана тем временем приблизилась к одному из восточных воинов, забрала лежащее рядом с ним копье и с силой вонзила в землю в центре круга. Каменистая почва заскрежетала, из-под наконечника выбились искры. Юстиниана рассчитала верно и концом копья попала в природную расщелину. Оружие намертво закрепилось в породе.

Используя копье, Юстиниана показала несколько невероятных акробатических элементов, которые странным образом распаляли зрителей. Всех, кроме двоих, если не считать невест халифа. Нерк и Тимур – вот те двое, кому танец Юстинианы причинял волнение и беспокойство. Ревность и соперничество, тревога и ответственность охватили обоих. Нерк обратил внимание, что если все девушки косились на танец Юстинианы с негодованием, то одна из них, невысокая смуглянка в желтом платье, не отрывала глаз от движений магички. Ее сосредоточенный взгляд неотрывно следовал за каждым элементом танца, словно стремясь закрепить в памяти. Губы слегка шевелились, проговаривая вслух этот невиданный рисунок. Нерк подумал, что у нее больше шансов стать женой халифа, чем у других.

Но наступил тот самый момент, который заставил Тимура и Нерка отвлечься от всех мыслей, кроме одной. В руке Юстинианы невероятным образом оказался алый платок. Она опять остановилась, и платок, вознесенный ее рукой вверх, начал медленно опускаться. То ли ткань была настолько легкой, то ли горячий воздух от прогретых камней замедлял движение, но платок опускался бесконечно долго. Можно было разглядеть созвездия на ночном небе, просвечивающиеся сквозь дымку платка. «Кому? Кому бросит Юстиниана свой платок?» – эта мысль почти ощутимо витала в воздухе. Тимур почувствовал, что его сердце сейчас остановится.

Долгожданный взмах руки... и платок опустился под ноги танцовщице. Он еще не коснулся земли, когда острый конец копья пронзил его, пригвождая к скальной поверхности, как бы ставя точку во всех чаяниях и надеждах.

Танцы закончились. Никто из десяти невест не решился выйти после Юстинианы в круг. Но они еще долго играли на лютне и других музыкальных инструментах, звучали нежные голоса и звонкий смех. Смуглая девушка в желтом платье подошла к танцовщице-воину и подала ей какой-то сверток.

– Что это? – спросила удивленная Юстиниана.

– Это мой подарок тебе, – проговорила та и опустила глаза.

– Мне не нужны подарки! – категорично отказалась Юстиниана.

– Я восхищаюсь тобой... – начала девушка.

– Прости, я не могу. – Юстиниана отошла в сторону.

Тимур подошел к ней и спросил:

– Что эта халифша хотела от тебя?

– Ничего, просто хотела сделать подарок.

– И что? – допытывался Тимур.

– Я не взяла, и мне жаль.

– Я не понял, – с досадой покачал головой Тимур. – Хотела, не взяла...

– Бойтесь данайцев, дары приносящих, – проговорила Юстиниана.

– Говори, пожалуйста, проще, я не понимаю тебя! – с мукой в голосе произнес Тимур.

– Извини, это песни другого мира, – ответила Юстиниана. – Девушка хотела подарить мне шелковый ковер – я отказалась. Но если у меня когда-нибудь будет дом...

Она развернулась и пошла спать. Тимур покачал головой и отправился проверять посты. Когда он вернулся, костер начал затухать и в лагере воцарилась тишина. Не спал только Нерк.

– Почему закончилось веселье? – спросил вампира Тимур.

– Это Юстиниана, умница, избавила нас всех от хлопот, – отвечал довольный Нерк.

Тимур вопросительно смотрел на него. Нерк пояснил:

– Она послала заклятие, стирающее память. Завтра никто ни о чем и не вспомнит. Поверь, это единственно правильное решение. С халифом не стоит играть в такие игры. У него плохо с чувством юмора, когда шутка касается его невест.

– Да она вообще молодец, – пробормотал Тимур.

Утром отряды разъезжались каждый своей дорогой. Тимур о чем-то долго разговаривал с Амиром. Они подошли к тюкам, и Тимур, просмотрев несколько свертков, наконец нашел то, что искал.

Амир не хотел брать увесистый кошелек с монетами, который передал ему Тимур, но тот категорически отказался от возможности принять что-либо в дар.

– Спасибо, Амир, но не обижайся на мой отказ. У меня нет намерения как-то обидеть тебя, но я беру это не себе, а в подарок женщине. В этом случае я должен заплатить сам.

– Ну, раз такое дело… – Амир согласно развел руками.

Командиры дружески попрощались.

Когда отряд отъехал уже достаточно далеко, Тимур бросил свою добычу поперек седла Юстинианы:

– Когда украсишь свой дом, я хотел бы увидеть, как он будет смотреться в нем.

Юстиниана отодвинула краешек ткани. Это был причудливый кашимский ковер.

– Спасибо, Тимур.

Он кивнул и пришпорил коня, чтобы возглавить отряд.

* * *

Дальнейший путь был однообразен, а потому долог. Еще дважды меняли коней. Теперь под седлами воинов красовались высокие пустынные аргамаки. Они стойко переносили палящий зной и были благодарны своим седокам, укутывающим их попонами на ночь. Фураж был скуден, но именно лишения создали этих отточенно скульптурных животных, и они вышагивали по пескам, гордо подняв свои благородные головы.

Пустыня забирала все силы. Красные пески перекатывались изменчивыми барханами, подчиняясь воле ветра. Жар дня сменял холод ночи. Редкие ящерки и ядовитые змеи вызывали оживление, и их обезглавленные тела служили пищей изрядно вымотанным путникам. Один раз пришлось изменить маршрут и потерять почти сутки. Тимур заметил в небе стаю падальщиков, кружащихся черной воронкой почти у линии горизонта, и остановил отряд.

– Что-то там есть! – сказал он подъехавшему Нерку.

– Давай я слетаю?

– Это не так просто, к тому же, случись что, укрыться тебе будет негде, – возразил Тимур.

– Если в объезд, то мы потеряем много времени.

– Иного выхода у нас нет. Из двух зол нужно выбирать меньшее.

Нерканн легче всех переносил жажду, но и он страдал неимоверно. Вампир взглянул на обветренные и выжаренные пустыней лица своих спутников и еще раз обратился к Тимуру:

– Эта дорога может доконать нас не меньше, чем столкновение с неизвестной опасностью.

Тимур обернулся к товарищу. На загорелом лице его глаза смотрелись, как голубовато-белесые озера; сузившаяся точка зрачка была похожа на прицел, выбирающий себе жертву.

– Никогда нельзя игнорировать этих птиц. Где скопление ворон – там смерть. Мы можем столкнуться с мором или убитыми, что в такой жаре однозначно погибельно. Посмотри, – обратился Тимур к Нерканну, – как оживлены птицы! Ворон горячит падаль. Они только собираются на пиршество. Значит, убийца, будь то болезнь или человек, рядом. Мы можем столкнуться с ним случайно, а можем нарваться на засаду, которая предназначена для нас.

Нерк слушал и понимал, что Тимур верно говорит. Он забыл, что люди не обладают иммунитетом от болезней, каким защищен он сам.

– Да, наверное, ты прав.

– Я прав, – горько заключил Тимур. У него не было слюны, чтобы сплюнуть, как он обычно делал после неприятного разговора и что стало у него вредной привычкой. – Отряд выдержит еще сутки пути, а на необоснованный риск мы не пойдем.

И опять красные пески жгли копыта коней и, поднятые сухим ветром, немилосердно секли измученные лица путников.

* * *

Всадник в черном плаще потянулся к поясу и отцепил флягу. Он знал, что она пуста уже четыре часа, но надеялся, что соберется хотя бы капля. Он пощупал бесчувственным языком горлышко. Увы, фляга была абсолютно пуста. Первым порывом Лима было желание запустить ее подальше в проклятые красные пески. Но разум еще не покинул его, и мужчина прицепил бесполезную флягу обратно на пояс. Она гулко звякнула, как безъязыкий колокол, суливший скорую погибель. Лим спешился и ловким движением вонзил кончик стилета в горло своего коня. Тот захрипел, но Лим крепко удерживал повод. Сухим ртом путник прилип к отворенной яремной вене пустынного скакуна. Он сделал пару глотков и прижал вену пальцем, чтобы она припеклась и конь не терял больше сил. Густая конская кровь отвратительно рвала горло. Ржавый привкус сковал язык, а желудок возмущенно сжался. Лим заставил себя отключиться от восприятия вкуса и запаха. Через несколько минут они уже следовали дальше.

Ослабевший конь, пошатываясь, поднялся на вершину бархана. Умелым движением Лим тут же подсек скакуна, и тот завалился на бок. Лим прижал ему голову. Таким образом они сразу же исчезли из поля зрения путников, которые расположились между высокими барханами, укрываясь от суховея. Лим пристально вглядывался в четверых расположившихся в низине. Его глаза резал песок, но слез не было, чтобы вымыть колючие песчинки. Он с трудом различал нечеткие фигуры. Но главное Лим уяснил: они вооружены и достаточно обеспечены водой. По тому, как расположились фигуры, было ясно, что они не испытывают недостатка в чем-либо. Их кони лоснились и перебирали тонкими ногами, выражая готовность следовать дальше. Однако путники не спешили покинуть погибельные пески, вероятно, они кого-то ждут. Их ожидание беспечно, значит, пройдет еще немного времени и врагов, как определил для себя Лим, станет больше. Он заколол своего несчастного коня и, словно песчаная змея, пополз, укрываясь красной тенью бархана к людям, сидящим в чаше барханов.

Не успели вздыбившиеся кони странников опустить передние копыта на песок, как все уже было кончено. Лим черной змеей взвился перед разморенными зноем путниками. Его разящий клинок молнией сверкнул перед изумленными его внезапным появлением людьми. Один из них успел коснуться рукояти своего клинка, а последний извлек меч из ножен лишь наполовину. Двое других умерли, так и не успев понять, что произошло.

Первым делом Лим рассек пояс ближайшего воина и, срезав флягу, напился теплой воды, вернувшей его к жизни. Только после этого он стал рассматривать тех, чьи жизни прервал. Лицо Лима исказила гримаса досады. Это были люди Сулеймана! Лиму не стоило трудиться, чтобы получить воду и помощь. Впрочем, ему не было их жаль. Они позволили себе беспечную халатность, за которую он в полной мере их наказал. Сулейман и его люди никогда не отличались организованностью и дисциплиной. С таким отношением к войне можно мародерствовать и истреблять мирное население, но уж никак не сталкиваться с обученными воинами. Выехали как на пикник.

Лим презрительно сплюнул.

Не мешкая, он обобрал убитых и погрузил провизию и фляги с водой на одного из скакунов. Среди убитых была девушка. Она лежала, уткнувшись лицом в песок, но из-под капюшона вывалились под лучи пялящего солнца белокурые локоны, такие же как у Лины. Воин с замиранием сердца перевернул ее на спину, пнув мыском сапога. Она была удивительно похожа на Лину. Но все-таки это была не она.

Лим вспомнил свое знакомство с Линой. Он увидел ее у Мо Ши лет шесть назад, она была еще почти ребенком. Мо Ши играл с девчонкой, как со щенком: клал ей руку на кудрявую голову и придавливал. Лина взрывалась от ярости, стряхивала руку господина и пыталась укусить или оцарапать его. Мо Ши ее гнев только веселил. Раскрасневшаяся и растрепанная Лина сделала попытку встать и уйти, но могучая лапа Мо Ши опять прижала ее к ковру.

– Куда? Сидеть! – приказал он едва не плачущей девчонке, как плохо вышколенной собаке. И обратился к Лиму: – Ну как она тебе? Правда, смешная?

Лим без выражения эмоций покачал головой:

– Не знаю.

– Возьми ее себе, – предложил Мо Ши. – Научи хоть чему-нибудь.

Лим посмотрел на него с недоверием – совершенно неясно, чему ее можно было бы научить. Но Мо Ши не отставал.

– Видишь, какая злюка! – Он еще раз пригнул белокурую головку к ковру и рассмеялся: – Ее не взяли в монастырь. Она – дочь магов, но сама лишена магических способностей. Такой курьез.

Лина сидела, опустив голову, а Мо Ши продолжал:

– Сама пришла ко мне. Видишь какая!

Лина вздрогнула.

– Научи ее воинскому искусству, фехтовать и прочей ерунде, а то жаль этого зверька.

Мо Ши, ухватив девчонку за волосы, приподнял ей голову. Выражение ее лица было измученным, но в голубых глазах горел огонь ярости.

Тренировалась она с упорством и обожала Лима как своего учителя и старшего друга. Она смотрела на него глазами преданной собаки. Уже скоро Лина всецело принадлежала ему. Все с ней было просто, как с куском мыла. Ее любовь была так же яростна, как тренировки, и очень часто утомляла и раздражала Лима. Однако он к ней по-своему привязался. Лим улыбнулся своим воспоминаниям…

– Остынь! Ярость в бою приводит к промахам и влечет смерть, – спокойно говорил Лим, прижимая рычащую девушку коленом к земле, поймав ее на очередном выпаде.

Едва воин отпустил ее, как Лина с остервенением ринулась на него, издав воинственный клич:

– Агн!

– Трезвость и холодный расчет – вот что обеспечивает успех атаки, – продолжал он урок, нависнув над телом опрокинутой навзничь ученицы. – Ярость тебя ослепляет! Напор и натиск хороши, когда ты превосходишь противника, но, если он достаточно владеет собой, победит тот, кто более хладнокровен.

Лина тяжело дышала и кивала, опустив голову. Лим не был уверен, что его уроки шли впрок. Она была упряма, и в тот день Лим безжалостно отделал ее. Девушка, получив множество синяков и порезов, тяжело стонала, но непокорный огонь все еще горел в ее ангельских глазах.

Вскоре Лим отбыл телохранителем к Сате и его донору. С тех пор Лину он не видел, пока Мо Ши не объявил охоту на сбежавшую Юстиниану.

Конечно, Лина выбрала удачное время, чтобы расправиться с отрядом Тимура. Она разгадала хитрый маневр командира и выбрала верный путь именно тогда, когда отряд разделился. Но ей нужно было позвать Лима. Самонадеянная девчонка решила доказать ему, своему учителю, что может справиться сама. Но первое столкновение с опытными воинами погубило ее. Лим нашел бездыханное тело Лины, закиданное трупами собак и ветками деревьев. Грязный бесполезный комок – вот все, что от нее осталось.

И вот сейчас у его ног лежит ее двойник. Кто она: сестра или имитация?

Лим рассек одежды на бездыханном теле девушки, столь напоминавшей Лину. Такая же маленькая грудь и прозрачная белая кожа, только все тело ее покрывали восточные татуировки. Словно она была оторванным листком книги. Лим ощутил к ней странное влечение, но отогнал этот морок. Если Мо Ши будет доволен, он подарит своему гонцу вторую Лину. А эта, наверное, такая же фанатичка, которая была по-собачьи предана Сулейману. На шее мертвой девушки Лим увидел флакон-амулет. Снимая его, он улыбнулся. Еще одна полезная находка за сегодняшний день. На боках флакона красовались искусно выгравированные змеи, которые, сплетаясь в узор, образовывали выпуклый клубок.

– Если я не ошибаюсь, это именно то, что нужно. – Лим отвернул крышечку флакона и, осторожно понюхав его, отпрянул.

Да, это было именно то, что он предполагал. Зелье «Змеиные чары». Разлив содержимое флакона по телам убитых, Лим услышал шипение. Гады уже начали сползаться на призывный аромат. Кони зафыркали и стали отчаянно бить копытами. Еще через некоторое время змеи войдут в раж, образуют клубки и будут кидаться на любое двигающееся существо. Если они не найдут себе жертву, то свои смертоносные полые зубы станут вонзать друг в друга или даже в собственные хвосты. На смену погибшим будут приползать новые. Из этого кольца вряд ли кто выйдет живым.

Над головой Лима закаркала вестница смерти. Она сзывала своих товарок на пир.

– Мерзкая тварь! – выругался Лим, глядя на птицу-предательницу. Нужно было спешить. Он оседлал одного из скакунов, а второго с небольшим грузом воды и провианта повел за собой в поводу.

* * *

Лишние сутки едва не доконали отряд. Многим виделись миражи. Если бы не магические способности Юстинианы, сумевшей вызвать короткий проливной дождь в этих безжизненных краях, вероятнее всего, коней они бы уже потеряли. Наконец вдали показались, подобно зеленому парусу, высокие кроны пирамидальных тополей. Мираж трепетал в мареве горячих потоков воздуха. Люди восприняли это видение скептически, но Тимур обрадованно выдохнул:

– Наконец-то!

– Разве это не мираж? – переспросили его одновременно Нерк и Юстиниана.

– Нет. Почувствуйте ветер...

Волна влажного ветра омыла их лица. Пряный лавр и горьковатая лаванда, розы и ирисы проникли в ноздри и придали сил. Лошади встрепенулись и рысью припустились к заветному зеленому островку оазиса.

Роскошь и краски оазиса невозможно представить, если однажды не увидишь его сам. Еще полчаса назад ты, умирая от жажды, тащился по пустыне, а сейчас уже отбиваешься от торговцев с огромными подносами, полными сочных фруктов. Разносчики воды, отойдя в сторону, уступают место людям с серебряными запотевшими кувшинами, в которые налит лимонад до такой степени холодный, что сводит зубы. И всюду идет торговля: лукум, вяленая рыба, специи, краски, причудливые мозаики, ковры, посуда. И все словно ждали только тебя. Ты идешь, словно король, дорогу которого устилают лепестками роз, а люди сгибают свои спины, приветствуя твое появление. Птицы, также нашедшие себе приют в этом райском уголке, буквально путаются под ногами, изумляя своим диковинным оперением. Ты сколько угодно можешь плескаться в фонтане с водой, пока наконец не промерзнешь так, что зуб на зуб перестанет попадать.

Несмотря на то что фонтаны пышно украшены золотом и лазурью, никто не посмеет тебе даже слово сказать, будь ты хоть последний бродяга. Это священное правило оазиса – принимать всех. Иначе этот источник жизни может постигнуть горькая участь нескольких оазисов древности. Как только за воду надумывали брать деньги, источники покидали свое русло и оазисы, невзирая на все мольбы и попытки раскопать родник, исчезали. Не более чем через неделю оазисы стирались полностью, погребенные красными песками пустыни.

Тимур видел, как мимолетное счастье охватило всех его спутников. Юстиниана будто изнутри светилась и впервые с того момента, как он увидел ее, не скрывала радости, умиляясь маленьким зверушкам и благоуханным цветам. Наконец девушка купила себе большой поднос с вишней и съела ее столько, сколько не едала в целом за время их похода.

Нерк буквально летал, принося Юсте всевозможные мелочи, чтобы заслужить внимание и улыбку. То заколка, то духи, то восхитительное шелковое платье. К досаде Тимура, Нерк так умело вручал подарки, что Юстиниана не находила возможности отказаться. Вот эту замечательную заколку ему, видите ли, дали в довесок к кинжалу и перевязи, которые он покупал для себя, а платье вообще взял потому, что «у купца не нашлось сдачи». Этот нетопырь принял облик белоснежного голубя! Он ворковал, ворковал, ворковал… И оказывался знатоком буквально во всем. И духи, и музыка, и украшения. А когда он решил притащить Юстиниане пушистого белого котенка, цена которого здесь превышала стоимость трех милительских жеребцов, то соблаговолил поинтересоваться заранее, хочет ли девушка такого зверька. Предлог был невиннейше благовидным:

– Я шел сейчас мимо арыка и увидел, что какой-то мужчина собирается топить котят. Я спросил, не может ли он оставить мне одного, и вот поспешил к вам, моя прекрасная Юстиниана, узнать, не захочется ли вам приютить это милое создание.

Тимур едва не выругался, но с неменьшим изяществом предупредил:

– Не забываете ли вы, уважаемый, что именно эта порода котят предпочитает всем другим лакомствам летучих мышей? А на переходе, который нам еще предстоит, вам придется иногда принимать свой истинный облик.

Нерк задохнулся от возмущения, но этот оазис и в самом деле усыпил его восприятие реальности: он совершенно забыл о том, что им предстоит дальнейший поход. Нерк не успел ответить, как Тимур продолжил:

– Давайте все-таки обрастать кошками и прочим барахлом мы будем после того, как выполним задание.

– Но котенка же утопят! – со слезами в голосе прошептала Юстиниана.

– Не утопят! Наш благородный вампир договорится с хозяином котенка, – успокоил ее Тимур и строго посмотрел на Нерка: – И если котенок напьется воды, он на обратном пути выпьет из его хозяина всю кровь. Правда, Нерк?

Нерк, обескураженный таким натиском, неожиданно для себя самым дурацким образом подтвердил слова Тимура:

– Правда!

Но тут же спохватился и исправил свою оплошность, поспешив успокоить Юстиниану:

– Конечно, я с ним договорюсь, чтобы не топил котенка, а подержал его у себя до нашего возвращения.

А про себя с досадой подумал: «И верно из-за любви глупеют».

Тимур отдал приказ собираться, чтобы на рассвете покинуть эту пустынную жемчужину. Он знал, что хотя оазис и реальность, но счастье в нем кратковременно, как мираж. День-другой – и ты привыкаешь к его краскам. Потом начинает раздражать шум и суета бесконечной торговли, да и торговцы быстро узнают тебя и ты становишься для них помехой. Ибо то, что тебя интересовало, ты уже купил и теперь таскаешься по улицам из праздности и только заслоняешь товар от вновь прибывших. Здесь все проездом, кроме разносчиков воды. И купцы, и путешественники рано или поздно собираются в путь.

Рог, уже бывавший в этих краях, одобрил решение командира:

– И правильно. Этот оазис только расслабляет людей.

Но, видя, как расцвела Юстиниана, Нерк упросил Тимура подарить еще один день счастья. Тот нехотя согласился.

Юстиниана в сопровождении Рома и вечного добровольца Лаза пошла прогуляться, прощаясь с узкими, увитыми гроздями ярких цветов улочками города. Она остановилась у термальных бань. Был женский день. Оставив в тени стыдливой мимозы дремать разморенных воинов, девушка вошла в храм чистоты и блаженства.

* * *

Лучи солнца переливались по разноцветным стеклышкам витражей, и радужные зайчики дрожали на голубой воде и мозаичном полу. Юстиниана лежала на теплых плитках, выложенных смальтой. Она в задумчивости водила пальцем по витиеватому узору орнамента. Тончайшие трубочки внутри плит несли по ним горячую термальную воду. В центре бассейна бил небольшой фонтан – это из глубин земли поднималась минеральная вода, создавшая это удивительное животворное тепло. Когда Юстиниана погрузилась в бассейн, ее кожа покрылась мельчайшими пузырьками и засияла серебряным свечением. Девушки, служившие в банях, прошли вокруг бассейна с большими подносами, осыпая пол и воду розовыми лепестками. Насладившись чудом омовения, Юстиниана вышла из воды и обернулась мохнатой простыней. Она села на край бассейна, погрузила ступни в воду и, почувствовав себя счастливой, закрыла глаза.

Зато наверху, под самым потолком, прижавшись друг к дружке, как нахохлившиеся воробушки, во все глаза глядели на купающихся женщин мальчишки.

Они смотрели через щелочки разноцветных стеклышек, затаив дыхание, но кто-то вспугнул их. Вмиг встрепенувшись, воробышки слетели со своих жердочек. Сердито чирикая, они покинули наблюдательный пост, уступив место свирепому дядьке, который беззастенчиво занял их наблюдательный пункт. Его острый взгляд был устремлен к ничего не подозревающей, нежащейся в благодатном паре Юстиниане.

К разомлевшей девушке подошла одна из служанок, теперь в ее руках тоже был поднос, но не с лепестками, а с высоким кувшином и маленькой чашечкой.

– Вы желаете бодрящий напиток, госпожа?

– Да, хорошо, – томно потянулась Юста.

Девушка налила из кувшина в чашечку темную жидкость и оставила поднос перед гостьей.

– Если хотите, – предложила она, – я позову мастерицу, она снимет усталость и наполнит вас силой и красотой.

– Да, пожалуй, – ответила Юстиниана, не открывая глаз.