Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Соавторы: Ольга Багнюк,Алла Дымовская,Андрей Бубнов,Карим Татуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 353 страниц)

Девушка легко поднялась и вышла из зала. Она двигалась бесшумно и быстро, словно не касалась земли. Ей на смену вышла женщина, обернутая в легкую ткань, заколотую на плече несложной заколкой, села рядом с Юстинианой и откинула с нее простыню.

Юстиниана вздрогнула и открыла глаза. Но женщина положила ей на плечи ладони и сказала тихим, умиротворяющим голосом:

– Все хорошо, моя госпожа. Расслабьтесь. Я сделаю ваше тело податливым, как воск. Оно отдаст мне всю тяжесть, всю боль и усталость. Я сниму их с вашей кожи, как старую одежду, и омою руки в горячем источнике. Останется лишь первородное совершенство, в которое я волью силу этой воды...

Юстиниана потянулась, и казалось, что она заснула, слегка улыбаясь во сне.

Не отрывая полного ненависти взгляда, смотрел на обнаженную девушку Лим. Сколько раз он мог бы метнуть нож в ее спину. Вот как раз сюда, под лопатку. Гонец почувствовал, как вспотели его ладони и во рту появился ржавый привкус крови.

Сколько раз он видел ее такой беспомощной, и каждый раз он был не властен над ней: Юстинианой – теперь, Изольдой – тогда.

– Какие ужасные шрамы. – Рука женщины коснулась бока Юстинианы.

Только сейчас Лим понял, что массажистка – слепая. Благодаря недугу, видимо, ее руки приобрели необычайную чувствительность и исцеляющую силу. Вот почему она заметила шрамы Юстинианы, только «увидев» их руками.

– М-да… – Юстиниана не знала, что ей ответить, но слепая не ждала ответа, она все знала сама.

– Твои раны давно зажили, ты сама бередишь их.

– Возможно, – задумчиво отвечала Юстиниана.

– Я уберу их с тебя. – Руки женщины скользили по коже девушки, как танцующая ритуальный танец пара.

Лим хорошо знал каждый шрам на ее теле, сколько раз он сам залечивал эти раны. Особенно когда Сата увлекался... Почему она так нужна им? Сате, а теперь Мо Ши. Она нужна им живой. Она им всем нужна. Особенно Тимуру. Злой огонь разливался в глазах Лима. Тимур. Он готов отдать все, лишь бы увидеть страх в его глазах.

Лим вспомнил, как Мо Ши забрал его собственную душу. Лим с отрядом из восьми человек был зажат демонами в болотах. Мерзкие жабы слизистыми ртами дожирали останки павших, и тогда Мо Ши заглянул ему в глаза. Погибнуть в смрадной пасти или... Страх смерти охватил Лима, и он, лежа на разогретой палящим солнцем крыше, вновь ощутил леденящий ужас, который много лет назад сковал его на тех гнилых болотах.

Одним движением век Лим ответил согласием, и Мо Ши подарил ему жизнь. Жизнь своего слуги. Лим развернулся и ткнул обломком клинка сражавшегося с ним бок о бок товарища. Тот с недоумением посмотрел на него и испустил дух. Оставшиеся в живых члены отряда, стоявшие спиной к спине, не ожидали такого подвоха и были ошеломлены вероломством Лима. Когда осознание пришло к ним, было поздно. Тимур всегда говорил, что первая обязанность командира – выполнить боевую задачу, а его долг – сохранить вверенных ему людей. Потому что победа никогда не будет полной, если за нее заплачено жизнью, которую командир обязан вернуть в тот дом, из которого увел за собой. Интересно, выдержал бы Тимур взгляд смерти на тех болотах? Или поступил бы, как он?..

– Сколько зла причинили тебе… Я прочла твое прошлое. – Под руками слепой шрамы Юстинианы исчезали, как будто она смывала неудачный рисунок с фарфоровой амфоры. – Оно и сейчас не смыкая глаз следит за тобой.

Лим невольно отпрянул от щели между витражными стеклами.

Юстиниана только застонала, когда сильные руки женщины с нажимом вошли в ее мышцы.

– Твое тело – это глина, мы снова вылепим то, что пытались разбить. Отдайся моим рукам, – успокоила слепая напрягшуюся было девушку.

Она смазала пальцы маслами из узорных пиал, расставленных перед нею бесшумно двигающейся служанкой.

– А теперь будет только твое будущее. – Слепая улыбнулась и коснулась чуткими пальцами шеи Юстинианы.

Лим невольно засмотрелся на прозрачную, словно светящуюся изнутри, кожу Юсты, ее плавные изгибы. Он хорошо знал каждый рельеф ее тела, его упругую силу и ее взгляд...

Из-за этого взгляда он и ненавидел ее. Или боялся? Ну уж нет! Он оставил весь свой страх на тех болотах.

Только когда пять лет назад Лим встретился взглядом с пленной магичкой, он увидел, что она не сломлена. И позже ему показалось, что она знает о нем все и презирает его. И Лим всем своим существом возненавидел ее. Ненавидел и каждый раз спасал, и каждый раз ее глаза напоминали ему о том, кто он есть. А теперь, когда она оказалась так дорога Тимуру, его бывшему товарищу и сопернику, он готов был отдать свою жизнь, чтобы погасить зеленый огонь в глазах Юстинианы. Только сделать это так, чтобы видеть, как он угасает, чтобы чувствовать ее дыхание, тепло духа, покидающего плоть. А Тимур? Если бы...

Лим не выдержал, его голова разламывалась от боли. Он обхватил ее руками и на мгновение закрыл глаза.

– Твоя жизнь возродит... – ворковала слепая и вдруг смолкла.

Лим открыл глаза и увидел картину, от которой из его груди вырвался рык. Лицо слепой исказила ужасная гримаса. Она и впрямь умела читать будущее. Несчастная провидица узрела грядущее и поняла, какая роль уготована магичке всепоглощающим Злом. Слепая занесла над шеей Юстинианы выхваченную из укрывавшей ее простыни заколку и собиралась прикончить ничего не подозревающую девушку.

В мгновение ока Лим оценил всю устрашающую силу рук слепой женщины и, разбив витраж, метнул в нее свой граненый стилет. Он вошел женщине в затылок, и острый конец его вышел из горла. Она снопом рухнула на обнаженную спину Юстинианы, кровь брызнула фонтаном и вмиг обагрила белоснежные простыни. Юста вскочила на ноги. Сверху еще осыпались разноцветные стеклышки. Свет солнца проникал через разбитое окошко, ни одна тень не мешала его золотистым лучам.

На звон разбитого стекла прибежали девушки, обслуживающие бани, и пронзительно завизжали. Бледная Юстиниана выскочила из центральной залы и, подхватив тунику, кинулась к увитому плющом дому, где они остановились.

– Ни на минуту нельзя оставить одну, – возмущался Тимур. – Теперь даже мыться одна не смей.

– Может быть, убийце была нужна не я?

– А кто? – возразил Тимур. – Не слепая же?

– Но клинок очень точно поразил ее, – возразила Юстиниана.

– Она, вероятно, нагнулась и закрыла тебя собой совершенно случайно, – предположил Тимур.

– Мне так жаль ее, – с грустью проговорила Юста.

– Главное, что ты осталась живой, – заключил Нерк, все это время молча выслушивавший рассказ Юстинианы и предположения Тимура.

– Мы слишком задержались здесь, – сказал Тимур и строго поглядел на Нерка.

Тот опустил глаза и согласно кивнул:

– Не дожидаясь утра.

В предрассветных сумерках они покинули благоухающие сады и голубые фонтаны, затерявшиеся в красных песках пустыни.

* * *

Берега лунных озер утопали в красно-желтом кипении осенней листвы. Первые холода уже сдернули птиц с северных земель, и они шумными стаями спускались на озера. Прилетевшие с разных островов, они обменивались новостями и впечатлениями, гоготали и крякали, с шумом и брызгами садились и взлетали с зеркальной глади воды. К рассвету широкие пряди травы покрывались сверкающей сединой инея. У этих озер отряд остановился на привал.

Ром и Ерич собрались наладить лов рыбы, но Тимур им запретил:

– Завтра я дам вам время на рыбалку и охоту. Но сегодня за раздавленного комара шкуру спущу.

– Так ведь нет вроде комаров? – не к месту вступился Лаз.

– Вот ты, молокосос, за комара как раз сойдешь! – осадил молодого воина Тимур.

Ром покачал головой, а после того, как командир отошел от них, Ерич ощерился на Лаза:

– Чего распищался? Тебя кто спрашивал?

Ночью, когда осенние звезды отражались в воде, а на лунных дорожках грели брюхо поднявшиеся из глубин чудовища, Тимур заглянул в палатку к Юстиниане и тихонько позвал:

– Юста, вставай!

Походная жизнь научила Юстиниану спать чутко, а просыпаться – мгновенно и совершенно бодрой, даже если на сон выпадало не более четверти часа за сутки. Она спала, не снимая формы, поэтому тут же оказалась рядом с Тимуром.

– Идем, – приказал он.

Путники прошли по влажному берегу около ста шагов. Шедший впереди Тимур обернулся к Юстиниане:

– Это здесь.

Девушка сразу поняла, о чем он. А Тимур продолжил:

– Через пять минут лунные дорожки скрестятся. В этом перекрестье ты и должна оказаться. Достигнув его, ты нырнешь, и так три раза. Рядом с тобой может плыть кто угодно и что угодно – не пугайся. Пока ты в лунном свете, с тобой ничего не случится.

Юстиниана слушала его и молча кивала.

– У тебя может возникнуть желание остаться там. Это тоже забвение, верная смерть. Если ты думаешь, что тебя здесь ничто не держит, то я хочу, чтобы ты знала… – Его голос предательски дрогнул. – Как бы ты к этому ни относилась, я... – Тимур сделал над собой усилие, понимая, что если говорить, то только сейчас. – Я люблю тебя!

Последние слова он сказал твердо и не колеблясь. Дальше было легче:

– Ты мне нужна, и я буду тебя ждать.

Юстиниана совершенно не ожидала этих признаний. Она не знала, что ответить Тимуру.

– Все! Нет времени на разговоры! Иди, – мягко приказал он.

Юста скинула одежду и вошла в источник. Холодная вода обожгла, словно кипятком. Стоило большого усилия воли, чтобы окунуться в черные объятия холода и поплыть.

Пара сильных гребков – и Юстиниана оказалась на лунной дорожке. Холод сковывал мышцы, каждое движение давалось с трудом, будто она рвала невидимые путы. Несколько раз пальцы сводила судорога, но каким-то чудом девушка справлялась с этой выворачивающей немощью. Она почувствовала рядом какое-то движение, и в следующий момент хвост неведомого чудовища проскользнул по ее спине. Гигантская рыбина плыла по самой поверхности воды следом за ней. Еще через секунду Юстиниана поняла, что ее сопровождают два огромных сома. Они глядели на нее маленькими глазками и ощупывали многочисленными усиками, росшими вокруг пасти, размера которой с лихвой хватило, чтобы туда вошли три таких Юстинианы. Она с тоской поняла, что у нее нет даже маленького кинжала, чтобы хоть как-то защитить свою жизнь. Но ведь Тимур ее предупредил и о чудовищах, и о том, что ей будет страшно. Значит, все идет как надо, и она поплыла дальше, не обращая внимания на свой ужасающий эскорт.

Перекрестье возникло неожиданно, Юстиниана едва не проскочила его. К удивлению, вода в этом месте была теплой. Или Юстиниана уже настолько привыкла к холоду, что перестала ощущать его. Вода вокруг забурлила. Словно зеленые жемчужины, со дна поднимались мельчайшие пузырьки воздуха. Юста поняла, что пора. Она вдохнула поглубже и погрузилась в воду. Вся ее жизнь предстала перед ней сменяющими друг друга видениями.

Монастырь, Хельга, Сати, отец – они проплывали мимо нее такими реальными, что казалось, протяни руку – и дотронешься до них. Юстиниана увидела свою мать, та силилась что-то сказать. Лицо женщины сковывала гримаса мучения, наконец сделав невероятное усилие, она открыла рот, и Юстиниана в ужасе отпрянула. Это была пасть огромного сома. Девушка резко потянулась наверх. Вынырнула, захлебываясь и понимая, что сил на второе погружение у нее нет. Но это испытание нельзя пройти наполовину. Юстиниана знала это точно. Она собрала всю свою волю в кулак, вдохнула как можно глубже и погрузилась в зеленую воду еще раз.

Теперь они с ней говорили, спорили, что-то доказывали. Все их слова казались искренними. Некоторые обвинения были ужасны.

– Как ты могла убить меня? – спрашивал Сати. – Да, я чудовище для того мира! Но не для тебя! Власть стоила нашей крови! Разве люди лучше? Я дал бы им намного больше справедливости, чем они давали ее себе сами. Не я убил их Спасителя!

И много чего еще:

– Почему, Изольда, ты убила меня, а теперь даже имя мое хочешь стереть из своей памяти?

Сати сменила Хельга:

– Разве не я спасла тебя, отдала тебе всю свою кровь и свою жизнь? Чтобы спасти тебя, я готова была погибнуть! А ты? Зачем ты забираешь себе моих мужчин? Мы с Нерком давно любим друг друга! Ты не знала этого? А Тимур? Он предан только мне! Ты и Дракона уведешь у меня?

Позади них что-то бормотал отец. Смуглая девушка в желтом платье протягивала ей сверток с мольбою во взгляде.

Наконец пробилась мать:

– Доченька, как ты могла оставить нас ради этого монастыря? Что он дал тебе взамен моей любви? Я умирала...

Юстиниана не выдержала. Она хотела ответить матери.

Но та вдруг замотала головой, и боковым зрением Юстиниана увидела вокруг ее лица мерзкие сомьи усики. Девушка рывком выбросила себя на поверхность. Горло болело от пахнущей тиной озерной воды, которой она нахлебалась во время второго погружения. Юстиниана не знала, сколько времени она пробыла под водой, но ей казалось, что все длилось бесконечно долго. Собираясь на третье погружение, Юстиниана с тоской подумала, что еще немного, и она сойдет с ума. Она вдохнула и ушла под воду.

Больше здесь не было никого. Только тишина и покой. Отдаленно звучала музыка и чьи-то ласково воркующие голоса. Ей стало невероятно хорошо. Она поджала ноги к животу, словно находилась в утробе матери. Больше нет боли и переживаний. Она никому ничего не должна. Пусть решают все свои вопросы сами. Ее больше никто не ждет, только...

Почти неслышно прозвучали слова Тимура: «Я люблю тебя! Ты мне нужна, и я буду тебя ждать».

Это воспоминание на секунду остановило погружение. Юстиниана вздрогнула и открыла глаза. Среди меленьких зеленых пузырьков куда-то вбок – наверное, там был верх, – поднимались крупные пузыри. «Что это?» – мелькнула заинтересованная мысль, и тут же сознание ответило само себе: «А это ты тонешь».

Юстиниана сделала усилие и попыталась плыть в ту сторону, куда спешили пузыри из ее легких. Стало невероятно больно. Все ее тело сдавило со всех сторон, и в области живота она почувствовала боль, словно оборвалась пуповина. В черную бездну плавно уходила какая-то длинная водоросль.

Девушка едва показалась на поверхности, как снова стала тонуть. Трудно сказать, смогла бы она выплыть или нет, если бы Тимур, ожидавший ее, не поплыл за ней и не вытащил на берег. Они какое-то время лежали, прижавшись друг к другу и согреваясь. Юстиниана попыталась понять, что же с ней произошло. Что унесла с собой эта река Забвения, скрытая в глубинах Лунных озер? Что отдала ей страшная сила зеленой воды?

Больше не было прошлого. Нет, оно не стерлось из памяти Юстинианы, оно осталось целым и невредимым. Только это прошлое уже было не властно над ней. Та прошедшая жизнь стекла с Юсты струями холодной воды. Она снова родилась в новой жизни. Не было ни боли, ни страдания, была ощутимая новь.

Тимур поднялся первым.

– Если ты… – Он не знал, что говорить, и жестом указал на ее одежду.

Юстиниана сделала шаг к нему навстречу и, не отрывая от его лица своих светящихся зеленых глаз, сказала:

– Кажется, я снова могу чувствовать… – Она не договорила.

Тимур долго целовал ее губы. С ветки ближайшего дерева раздался возмущенный писк какого-то зверька.

– Там кто-то есть? – спросила задыхающаяся Юстиниана.

– Там никого нет. – Тимур поднял с земли укатанную гальку и бросил в направлении, откуда доносился писк. Звук моментально смолк, послышался удар и падение какого-то большого тела.

– Что это? – насторожилась Юстиниана.

– Ничего. Наверное, сшиб с ветки осиное гнездо. – Тимур привлек девушку к себе.

Она ошеломила его своей красотой и нежностью. Огонь внутреннего тепла согревал обоих, и ночь казалась вечностью. Так тянется медовая капля, и ты с восхищением следишь за ней и боишься, что она все-таки оборвется. С надеждой в голосе Тимур тихо произнес:

– Мне давно предлагали возглавить Элладанский порт. Там неприступные стены и невероятной красоты лазоревое море. Я построю для тебя дворец, и там ты будешь в безопасности. Мы будем выходить в море под белыми парусами и ловить серебристых рыб. В горах водится множество дичи, и, если тебя привлечет охота, ты сможешь находить упоение в девственной красоте горных лесов.

Тимур вопросительно посмотрел в зеленые озера Юстиных глаз.

– Я не стану покидать тебя надолго, – целуя ее, продолжал он. – Служба моя будет рядом, и мы каждый день сможем быть вместе.

Юстиниана улыбалась, глядя на звездное небо.

Поодаль, в кустарнике ворчали «побеспокоенные осы из упавшего гнезда»…

Под утро Тимур проводил Юстиниану до палатки. Когда он обернулся, рядом с ним стоял разгневанный Нерк.

Его глаз заплыл и приобрел нежно-сиреневый оттенок.

– Чего это с тобой? – Тимур хохотнул. – Летал ночью, чтобы хотя бы одним глазком подсветить ситуацию?

Нерк сжал кулаки:

– Если это и есть твой способ забвения, то стоило ли нас так далеко тащить?

Оба, насупившись, придвинулись друг к другу.

– Командир! – окликнул Тимура Ерич. – Так что с рыбалкой? Ты же обещал!

Тимур с досадой оглянулся на оклик.

Нерк же превратился в нетопыря и полетел прочь,успев бросить:

– Мы еще договорим!

* * *

В предрассветных сумерках филин, скрывавшийся кроне разлапистой елки, наконец увидел цель. Его круглые зрачки в янтарном ободке радужки, эти два совершенных прицела, с точностью рассчитали расстояние до вероятной жертвы. Он пригнулся и застыл в изумлении. Летучая мышь, которую он наметил своей жертвой, ругалась самыми непотребными словами. Филин в изумлении осел на ветку.

Нерк был взбешен. Теперь все. Он выполнил то, о чем его просила Хельга: Юстиниана благополучно «забылась». Он здесь больше не нужен. Пусть эти смертные живут своей смертной жизнью. Более трех веков его сердце не ощущало подобной боли, и вот! Ну и хорошо. По крайней мере еще лет триста покоя ему обеспечено.

Еще одно вызывало досаду. Он не взял лошадь, и теперь ему приходилось тащиться на собственных крыльях до ближайшего селения. На горизонте все ярче разгоралась заря, и уже минуту спустя начал подниматься алый шар солнца. Птицы орали на все голоса, приветствуя своего огненного бога. Нерк решил не искушать судьбу, а отвисеться в дупле какого-нибудь сухого дуба, которые здесь росли в изобилии.

Он уже укрыл крыльями свою мордочку и готовился погрузиться в сон, как вдруг услышал глухой звук. Лошадь галопом промчалась мимо его укрытия. Нерк выглянул. В фигуре всадника он узнал Юстиниану. Лететь сейчас за ней на глазах многочисленных селян он уже не мог, поэтому немедленно помчался к лагерю. Надо узнать, что произошло, и взять лошадь.

В лагере, казалось, все благополучно. Воины, не занятые на постах, нашли себе увеселение в ловле и разделывании рыбы. Вроде бы ничего не произошло.

Тимура нигде не было. Нерк окликнул проходившего мимо Лаза:

– А где Тимур?

Лаз спокойно ответил:

– Командир спит у себя в палатке.

Нерк почувствовал неладное, но что это было, не мог понять. Словно с каждым шагом он увязал в какой-то невидимой паутине. Вампир вошел в палатку Тимура. Тот спал совершенно безмятежно, даже улыбался во сне, что совершенно не умилило Нерканна. Еще один шаг – и Тимур открыл глаза, в его руке оказался короткий меч, который, видимо, был у него в подголовье.

– Нерк? – изумился командир.

Тот хотел что-то сказать, но что именно, не знал и вообще не понимал, зачем он вернулся.

– Нерк, ты чего-то хотел? – Рука Тимура продолжала сжимать рукоять меча.

Вампир молчал как истукан. Он знал, что ему надо что-то срочно узнать у Тимура. Но что конкретно, не мог вспомнить. Венки на его висках отчаянно пульсировали, лоб пересекла глубокая складка раздумья.

Тимур не выдержал, вскочил и, отодвинув Нерка, вышел из палатки. Жизнь в лагере его не насторожила, и все-таки он решил заглянуть в палатку Юстинианы, а затем уже проверить посты.

Нерканн все с тем же задумчивым видом плелся за ним. Тимур отодвинул полог. Юстинианы в палатке не было.

– Где она? – взревел Тимур.

– Кто «она»? – Нерканн скривился так, словно у него болят зубы.

– Юстиниана! – тряс его Тимур.

– Кто? – еще раз переспросил вампир.

– Юстиниана! – Глаза у Тимура сделались бешеными. – Демоны тебя подери! Тебя что, контузило?

Нерк помотал головой.

Поняв, что добиться от него ничего не возможно, Тимур прогремел на всю поляну:

– Где Юстиниана?!

Воины с недоумением смотрели на него, будто он спросил их о чем-то неведомом. Зато Нерк словно проснулся.

– Конечно! Юстиниана!

Тимур резко обернулся к нему:

– Ну?

– Я видел ее на рассвете. Она мчалась в обратном направлении.

Тимур развернулся к своим солдатам:

– Почему мне не сообщили?

Воины смотрели на командира с недоумением и не знали, что ответить.

Нерк разъяснил ситуацию:

– Не кричи ты на них. Юстиниана наложила заклятие. Тут никто ничего не может поделать и не вспомнит о ней, пока трижды не услышит ее имя. Так получилось и со мной.

– Что за чушь ты несешь! – разозлился Тимур – Мне ведь...

– А ты, видимо, единственный, кто любит ее по-настоящему, – грустно констатировал вампир. – От любящего сердца заклинание не скроет имени.

– Ладно, – махнул рукой Тимур. – После будем разбираться с любовью. Юстиниана! Юстиниана! Юстиниана! – выкрикнул Тимур, разрушая заклинание.

Воины помотали головами, словно стряхивая с себя невидимые паутинки.

– Кто ее видел в последний раз и где?

К сожалению, рассказать они смогли немногое.

Выскочила из палатки, оседлала лошадь, и все. Тимур с Нерком вошли в палатку. Ничего необычного там не было. Но Нерк замер, глядя на развернутый шелковый ковер.

– Вот это да! – изумленно проговорил он.

– Что? – Тимур потряс его за плечо.

– Узор ковра – это зашифрованное письмо.

Нерк начал читать.

Тимур дергал его, но вампир продолжал смотреть на узор и только беззвучно шевелил губами. Наконец он обернулся к Тимуру.

– Дело плохо. Тут в красках рассказывается, как погибнет отряд, в том числе и мы с тобой, если она не явится на встречу с неким господином, он указал ей место встречи, но тут узор уже уничтожен. Неприятные картинки. – Нерка передернуло.

Кончиком шпаги он поддел маленького червячка, быстро вынес его из палатки и бросил на догорающие угли. Тот вспыхнул искрящимся синим пламенем и исчез.

Тимур с яростью ударил кулаком в шест, поддерживающий палатку, шест переломился, и палатка рухнула.

– И главное, я сам выбрал ей этот ковер! – яростно воскликнул он.

– Это неважно, – попытался успокоить его Нерк. – Узор не рукотворный. Ты мог выбрать цветочки или кубики, он все равно сложился бы в это письмо. Странно другое: ведь никто не чувствовал магии.

– Где нам теперь ее искать? – в отчаянии спросил Тимур.

– Я не знаю. – Нерк выдохнул и все-таки озвучил то, о чем думал: – Но в любом случае, если мы и найдем ее, будет поздно.

Тимур сжал голову обеими руками. Через мгновение из его уст прозвучала команда:

– Сбор! С лагеря сниматься.

И тут же отбой:

– Однако есть выход.

Тимур объявил, что отряд выдвигается ночью. А сейчас – отдых.

– Что ты задумал? – спросил Нерк.

– Вода. Она всюду. Ведь так? Есть подземные реки и озера, они тоже сообщаются между собой. – Глаза у командира отряда горели взбудораженным внутренним огнем.

– Ты что, топиться собрался? – перебил его Нерк.

– Как стемнеет – увидишь. Только мне нужна твоя помощь.

Нерк не обиделся, что Тимур не поделился своими планами заранее. Как тот едва различимый червь, которого он уничтожил, шпионы могли быть где угодно.

Едва стало смеркаться, Тимур, не испытывая угрызений совести, подмешал своим ребятам в напитки веселящее зелье и предложил освежиться и окунуться в озере пару раз.

Разгоряченные воины приняли его предложение с радостью. Всплески и гогот разнеслись далеко над гладью озера. Когда они наделали достаточно шума, Тимур приказал всем выйти из воды и собираться в дорогу.

Надо сказать, весь остаток зелья холодная вода вымыла из воинов очень быстро, и теперь они недоумевали, что это на них вдруг нашло.

Тимур взял головешку от костра и позвал с собой Нерка. Они шли вдоль берега, удаляясь от лагеря. Здесь Тимур посвятил Нерканна в свой план.

– Рискованно, – заключил тот.

– Другого выхода у нас нет.

Тимур разложил маленький костерок.

– Значит, так… – говорил он Нерку. – Висишь тут мышью и вмешиваешься только в крайнем случае.

– Если это будет действительно крайний случай, то они и меня утащат, – проворчал Нерк.

– Да, с вампирами это иногда случается, – серьезно посмотрел на него Тимур.

– Что случается? – не подозревая подвоха, переспросил Нерк.

– А откуда столько пиявок в прудах? Не иначе потомство от вампиров и русалок! – тихо засмеялся Тимур.

– Вот дурак! – возмутился Нерк. – Ты лучше на деле сосредоточься. Может, тебя веревкой привязать?..

– Да нет, – уже серьезно ответил Тимур. – На живца надо брать натурально.

– Ладно, – усмехнулся Нерк. – Вода холодная, смотри долго не сиди, а то живца отморозишь.

– Всё, начали. – Тимур пошел в воду.

Нерканн повис на ветке в виде обыкновенной летучей мыши.

Тимур несколько раз проплыл кролем вдоль берега. Никто не показывался. Он уже усомнился в верности своей затеи, как вдруг рогозы зашелестели и засветились зеленые огоньки. Сначала выплыли шесть русалочек, затем еще три и еще...

Тимур не рассчитывал на такое количество, но отступать было поздно. Русалочки пели тихую песенку, призывая сомов к своему празднику:

 
За болотным берегом
Под присмотром мельника
Сом – не сом, старинушка,
Травная сединушка,
Зыбит речку быструю,
Мутит воду чистую,
Гонит рыбу, стадушко,
Чертова лошадушка.
С ним играют в салочки
Шустрые русалочки,
Пагубные девицы,
Карусель им мельница…
 

Водяные девицы светились в лунном свете и тихонько посмеивались. Они приближались.

Русалочки окружили Тимура и ласково манили к себе. Нетопырь предупреждающе пискнул. Одна из русалочек оказалась к Тимуру чуть ближе своих подруг, и тут он схватил ее.

Русалки зашипели и раскрыли огромные зубастые пасти, намереваясь разорвать воина на части. Но он крепко ухватил водяницу за горло.

– Если кто-нибудь меня коснется, я оторву ей голову! – закричал Тимур. Несмотря на то что кожа русалки была покрыта густым слоем светящейся слизи, Тимур крепко удерживал ее.

Нерк, приняв человеческий облик, уже спешил к нему на помощь, вооружившись двумя мечами. Тимур отступал к берегу. Русалки, превратившиеся из хорошеньких девушек в отвратительных чудовищ, следовали за ним.

Тимур, стоя по колено в воде и охраняемый Нерком, наконец обратился к своей жертве:

– Мне нужен Тритон! Конь, который помнит Юстиниану. – На всякий случай Тимур трижды повторил ее имя. – Зови! – Он перехватил русалочку и теперь удерживал ее самым варварским способом. Одной рукой – за роскошные зеленые волосы, а пальцы другой погрузил ей в глазницы, едва не выдавливая глаза.

Русалочка орала благим матом. Ее подружки шипели, но тоже погрузили головы под воду.

Несколько раз Тимур заставил русалочку повторить вызов.

– Тимур, – шепотом сказал ему Нерк, – а что, если он не успеет до утра?

– Тогда я вытащу ее на солнце, и мы будем искать иной выход.

В этот момент вода в озере забурлила, и, весь в сверкающей пене, из расступившихся волн появился огромный конь. Он бесстрашно подошел к Тимуру. Тот выпустил свою жертву и, ухватив коня за холку, мгновенно вскочил ему на спину. Тритон направился к берегу. Русалочки верещали и размахивали кулачками. Тимур обернулся к ним:

– Простите, девочки! В другой раз.

Нерк только головой покачал:

– Ну ты и хам! Вот расскажу я Юстинне, как ты с женщинами обращаешься.

Тимур посмотрел серьезно:

– Обязательно расскажи, только давай сначала ее найдем.

Тритон, словно ищейка, вел отряд по следам, оставленным Юстой. Любое место, где она коснулась воды, тотчас становилось ему известным. Через два дня они уже знали, где у нее состоялась встреча, и спешили туда, не щадя сил.

* * *

Юстиниана гнала несчастного коня во весь опор. Слезы душили ее.

«Никому не открывай свою душу! Никого не люби и ни к кому не привязывайся! Твоя душа должна быть свободной от пут! Все, что тебе дорого, – первый инструмент твоей погибели». Все это она знала и вот почувствовала себя свободной.

Если привязываешься к чему-либо, это та самая цепь, за которую тебя можно дернуть, притянуть к себе. Мо Ши вызвал ее с помощью шантажа. Его возможности велики, но Юстинна ему нужна. Зачем? Месть? Но если он сумел передать ей письмо, значит, мог и легко подослать убийцу. Поднести отравленный фрукт или напиток – что может быть проще? А вот похищение ее живой и невредимой, да еще из-под охраны, – мероприятие куда более сложное. Тут самый верный способ – шантаж.

Конь захрипел и перешел на рысь. Юстиниана похлопала его по мокрой шее:

– Прости, так надо! Продержись еще немного, и я сменю тебя.

Конь застонал, его пошатывало.

«Итак, я нужна живая, – размышляла девушка. – Значит, у меня будет пара минут, чтобы выслушать Мо Ши. Он склонен к некоторому артистизму». Юстиниане припомнились подробности гибели Расты. Цветы и прочий антураж. Пожалуй, если сразу не вызвать его гнев, то возможно узнать, зачем она ему так нужна. И попытаться уйти, или убить Мо Ши, или что-то сломать...

Способ перемещения в другие миры может быть связан с каким-нибудь агрегатом, с помощью которого их вытащила Раста.

Близ Выхиной топи! Юстиниана вспомнила указатели в орнаменте узора ковра. Там происходит нечто неладное. Там находится Мо Ши, туда он вызывает ее... Похоже на переброску в другой мир. Опять к Сати? Но он мертв, так сказала река. Впрочем, источник мог быть недостоверным.

Конь пал. Юстиниана все-таки потратила на несчастное животное пару минут. Она дохнула ему в ноздри, и неостывшее сердце сделало два полноценных удара. И еще конь приподнял голову.

– Не спеши, – сказала ему Юстиниана. – Сейчас по этой тропинке пойдет мальчик, он будет очень рад такой находке. Мальчик выходит тебя, и ты будешь служить ему.

Благородное животное прикрыло глаза и опустило голову на землю. Юстиниана пошла через скошенное поле в ту сторону, где уже виднелись крыши домов.

Новая лошадь отсчитывала версты дорог под Юстинианой. А она все пыталась рассчитать возможные варианты.

Все-таки наиболее правдоподобны два варианта. Первый – это Сати, второй – способы перехода в иные миры. В обоих случаях она должна попытаться помешать осуществлению планов Мо Ши и уйти. Любым способом. Юстиниана вспомнила свое третье погружение.

Умирать не страшно. Рождаться гораздо больнее. Тем более что на берегу ее никто не ждет. Уж она об этом позаботилась. Стерто все, даже ее имя.

Когда девушка оказалась возле Живицы, у нее мелькнула мысль вызвать Тритона.

«Нет! – ответила Юстиниана сама себе. – Ничего и никого, что могло бы меня связывать. Я одна! Мне никого и ничего не жаль. Даже себя».

* * *

В захолустной таверне Лим прозябал вторые сутки. Ему до смерти надоело вынужденное бездействие. Он ждал послания от хозяина. Ловушка с ковром уже настроена и ждет своего часа. Как только она сработает, Лим двинется вслед за Юстинианой к своему господину. Еще немного – и все будет кончено. Он будет служить ей. Той, которую ненавидит всем своим существом. Но как только исполнится воля и предназначение, Мо Ши пообещал отдать Юстиниану ему. Магичка будет умирать так долго, как он этого захочет. Она еще и послужит приманкой для своей бешеной сестренки. Лим с наслаждением представил, как он перережет Хельге горло на глазах бессильной Юстинианы. Пусть напьется скорби. Пусть умоляет того, которого так презирала.