Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

– Я предлагаю все-таки пройти в селение: проще потом быстро убежать, чем околеть под какой-нибудь елкой.

Альга фыркнула, показывая, что с расставленными приоритетами она не согласна категорически, но расклад получался двое против одного, и супруге пришлось с досадой замолчать. Последнее время мы вообще очень редко приходили к консенсусу. Иногда мне казалось, что, даже понимая свою неправоту, Альга продолжала стоять на своем из каких-то странных соображений. Возможно, ей просто хотелось доказать что-то и себе и окружающему миру, который никак не мог привыкнуть к новой герцогине Альге Рит. Или же бывшей воровке власть оказалась категорически противопоказана. В любом случае, в последний месяц характер у моей супруги испортился страшно.

Селение представляло собой унылое зрелище: приземистые одноэтажные домики выглядели так, словно, как и ограда, стояли лишь на одном упрямстве. Кривоватые стены, наклоненные то в один бок, то в другой, с трудом держали на себе кое-как застеленные соломой крыши. На наших глазах несколько мокрых комков попадали на землю с противным чавканьем. Ощущался навязчивый запах гнили – похоже, солому не перестилали долгое время. Я с отвращением поморщился, представив, что творится внутри самих домов. Идея проситься на ночлег уже не казалось правильной и уместной. К тому же, архитектура отличалась от принятых светловерцами канонов, говоря, что жители вряд ли слышали о Пресветлой матери.

Пока Василий и Альга крутили головами, разглядывая селение, я перебирал в уме места, где мог быть настолько низкий уровень жизни. Не могу сказать, что я хорошо знал все закоулки нашего мира, и Лирия во многом превосходила другие страны, но магия всегда помогала людям устраивать свой быт. Хотя бы стены нормально поставить…

Деревня состояла всего из тридцати домов, выстроенных друг напротив друга на небольшом расстоянии, едва ли позволяющем проехать одной телеге. Ни постоялого двора, ни какой-нибудь облезлой церквушки. Хотя дом старосты удалось вычислить быстро: он возвышался над остальными крохотным чердачком и был более-менее ровным. На непривычно больших окнах даже имелись простенькие ставни.

– Кого нелегкая принесла? – «приветливо» отозвались из-за двери на наш тихий стук. – Бродягам не место у нас!

Гордость обиделась на «бродяг», и вопреки мыслям, что имя и титул не стоит открывать каждому встречному, я возмутился.

– Еще раз назовешь так герцога Оррена Рита, и можешь попрощаться с головой, – недобро пообещал я, под укоризненным взглядом Василия.

За дверью пристыжено замолчали, потом скрипнула щеколда, на которую хозяева закрывали дом изнутри, и в небольшую щель на нас подозрительно уставились.

– Не предъявите ли перстень, ваша светлость? – сложно сказать, чего больше было в гнусавом голосе старосты – иронии, мол «зачем герцогам разгуливать ночью под дождем по такому захолустью и без свиты?», или же страха, что действительно важная шишка на постой просится.

Показал перстень, сжав кулак, чтобы жест выглядел более убедительным. Староста охнул, минуту раздумывал над чем-то, но дверь не открыл.

– А с каких это пор герцоги пешком путешествуют? Без свиты, охраны… – допрос продолжился. В принципе, я мог встать на место этого человека и понять его недоверчивость. С другой стороны, дверь хотелось уже выбить.

– С тех самых, как в лесу на них нападают разбойники, и из луков, точно куропаток, выбивают всю охрану. Нам с супругой и другом, – после некоторых размышления я не стал Василия причислять к солдатам или свите, – едва удалось спастись. Еще вопросы?

Староста поохал над нашей непростой долей и затем все-таки открыл дверь, пропуская нас в свой дом. На мой взгляд, услышанный голос меньше всего подходил тощему, седому мужчине с выцветшими, полуслепыми глазами.

– Времена тяжкие… – вздохнул он, – вы уж не серчайте, ваша светлость.

Василий поспешил его убедить, что никто не то, что сердиться не станет – слова худого не скажет. Еще и заплатит за ночлег и пищу:

– Ведь так, Оррен? – уточнил иномирец.

– Безусловно, – согласился я.

Денег мне было не жаль, благо взял я их с собой достаточно, чтобы не чувствовать стеснения в средствах к существованию. Тем более, кой-чего из оставленных украшений дочки прихватил: драгоценности и золото во всех углах мира ценятся, а вот с деньгами, запечатлевшими на себе профиль лирийского императора, могли возникнуть сложности.

Хозяин дома наклонил голову.

– А может, вас сама создательница привела к порогу, господа? Вы раздевайтесь, печь натоплена – не замерзнете. Сейчас попрошу жену собрать на стол.

Староста еще раз поклонился, насколько позволяли ему силы, после чего, шаркая, удалился из крошечных сеней, чтобы мы могли спокойно скинуть мокрые плащи.

– Это он про кого? – шепотом спросила Альга, имея в виду загадочную создательницу.

Почесал в затылке, заодно разлохматив мокрые волосы, и как-то некстати отвлекся на Василия, который в крошечном домике не знал, как ему повернуться, чтобы что-нибудь ненароком не уронить и не задеть. Альга тоже понаблюдала за пируэтами иномирца, после чего нетерпеливо дернула меня за рубаху.

– Про кого угодно, с учетом, что мы не знаем, где находимся…

– Герцоги же у них есть?

Герцоги есть во многих мирах.

Мы прошли в небольшую кухоньку, по углам которой были расставлены плошки, чтобы собирать капающую с потолка дождевую воду. Такая же худая и бледная женщина как раз закончила «собирать на стол». Оглядев скудные угощения, выглядевшие совершенно неаппетитными, я вернулся к оставленным вещам. Все-таки некоторым запасом еды я озаботился. И теперь, проведя ревизию съестного, засунутого в сумку, решил, что мы вполне можем поужинать своим и даже угостить хозяев.

Когда я вернулся, Альга и Василий сидели с непроницаемыми лицами, будто староста стал василиском и обратил их в каменные изваяния.

– Нас просят присутствовать на завтрашней казни, – с трудом выдавила супруга и опустила взгляд на свои руки, словно нам предложили роль приговоренных.

Не поняв, что ее так смутило, я повернулся к старосте. В отдаленных селениях самосуд случался довольно часто – решат, что среди жителей завелся убийцепоклонник, и ткнут пальцем в жадного мельника, не желающего честно продавать муку. Кто спасет бедолагу? На том свете уже все равно станет, что несправедливыми были обвинения. И с людей потом взятки гладки – взгляд недобрый у мельника был. Не сейчас, так потом обязательно к Хель переметнулся бы. А Ордену это надо? Да ни в жизнь!

Особенно селяне любили, когда при подобном присутствовал какой-нибудь благородный господин. Мол, с его дозволения воля самой Пресветлой вершится. Уж точно потом никто не скажет, что невиновного казнили.

И Альга должна была это знать… Вопрос о том, что так потрясло супругу и иномирца, оставался открытым. Впрочем, заметив мой взгляд, староста быстро все разъяснил.

– Вчера двоих поймали, когда они через деревню шли. Сразу подозрительными показались! Особенно русоволосый… взгляд такой, что понятно – колдовством промышляет. И второй тоже «хорош», четверых зарезал, пока не скрутили: темнее ночи меч у него и амулетов на шее было с десяток.

– Колдовством? – охрипшим голосом переспросил я, чувствуя, как на затылке шевелятся волосы.

– Именно! – подтвердил староста, кажется, обрадованный, что произвел на гостя столь неизгладимое впечатление. – Никак это племя под корень не выведем. Вон как сильно побелели, ваша светлость, сразу видно: уже сталкивались с этой мерзостью. Завтра колдунов сожжем, как повелела создательница, а вы почетными гостями будете.

Я сглотнул, ощутив, что знак Алив на шее потяжелел, сдавив горло. Во всем мире магия почиталась, как величайший дар. Так куда мы, Хель побери Пресветлую мать, попали?!

Глава 3. Историческое решение

Из двух зол я всегда выбирала то, которого раньше не пробовала.

Мэй Уэст

Юля растерянно потопталась на месте. Необходимые приказы слугам были отданы, вопрос с тем, куда Пресветлая мать забрала ее отца, Василия и Альгу, оставался открытым, к тому же, добавилась еще одна проблема. Исчезновение Маришки. Пораскинув мозгами, Юльтиниэль легко связала между собой исчезновение, трещины и, собственно, пропавшую подругу.

– И что теперь делать? – растерянно спросила она вслух, смутно надеясь, что поблизости окажется какой-нибудь творец, который обязательно поможет.

К сожалению, добрые творцы водились только в сказках (и то особо наивных, для самых маленьких). Поэтому, поразмышляв пару минут, Юлька решительно направилась в библиотеку.

Читать она любила… и даже очень. Но только не старые тома с выцветшими чернилами в ветхих переплетах, которые на своих страницах содержали длинные непонятные термины. Ей больше импонировали веселые книжицы, ориентированные на развлечение читателя. Однако Юлька была уверена, что в огромной библиотечной зале Ритов просто обязано было найтись что-нибудь эдакое.

Элизабет уже помогла ей навести порядок в поместье, после чего сказала, что Этты предпочли бы остаться в стороне, так как реальной поддержки оказать не могут.

– Если бы Маришка исчезла на территории моего графства… Но здесь я бессильна, – Элизабет развела руками и уточнила, что задержится в замке на несколько дней, пока мастера не подготовят ее экипаж, после чего покинет гостеприимные земли Ритов.

В общем-то, именно это Юльку больше всего раздражало в Эттах. Дружелюбные, общительные, поддерживающие Ритов и императора. На своих землях они чувствовали себя всемогущими и с высоты своих возможностей снисходили до остальных смертных. Но стоило лишь выехать за пределы графства, как Этты тут же спешили переложить проблемы на чужие плечи, отговариваясь беспомощностью и не любящими их людьми.

Да, ее отец считал Элизабет замечательным другом, а Маришка искренне любила Тэдара, но на взгляд Юльтиниэль, дружба – дружбой, а поискать альтернативу стоило бы. Так что известие о скором отъезде графини даже обрадовало девушку. По крайней мере, ей перестанут давать советы и приказывать ее людям. Наверное, со стороны Юльки это было не совсем честно. Она привыкла сразу говорить человеку все, что о нем думает, как только мнение сформировывалось, но из-за отца и подруги заставляла себя молчать.

Как и следовало ожидать, Юле хватило одного взгляда на ряды стеллажей, чтобы впасть в беспросветное уныние. Да, возможно, где-то здесь, может быть, с самого краю или вон на той пятой полке лежит необходимая книга. Но с чего начинать поиск? Раздел о других мирах? Магия? А какая именно магия? Возможно, стоит взять хвальную книгу Пресветлой матери…

Потребуется не один год, чтобы перерыть все тома, хранящиеся в библиотеке Ритов. И все равно велик риск пропустить важную информацию. Юльтиниэль упрямо насупилась и, звонко цокая каблучками по мраморным плитам пола, прошла вглубь туда, где располагались столик и кресло. Когда Юля была маленькой, часто находила отца именно здесь. Он внимательно изучал родословную Ритов, отмечая некоторые страницы в большой тетради, будто что-то искал. Сам не знал, что надеялся найти в седой дали. Наверное, уже и творцы забыли про те годы.

Кстати, о творцах. Делать этого Юльке не хотелось, но выбора особого не было, и Крис вроде как немаленький: пару дней одному за заговорщиками последить вполне реальная задача. Поэтому, неловко покашляв, девушка позвала:

– Хель?

Ответа не последовало.

– Убийца?

Где-то внизу протяжно скрипнула повозка графини, категорически отказываясь чиниться, аккомпанементом этому послужил лай пса, живущего на конюшне, и грубый окрик мастера, требующего, чтобы проклятое создание замолчало.

– Мам?

– Думала, никогда этого не услышу, – творец появилась незамедлительно. – Надеюсь, пока я отсутствую, твой муж не натворит никаких бед. Что случилось?

Юльтиниэль нахмурилась, но для начала все-таки уточнила:

– А если бы я не позвала именно так?

– Рискнуть стоило, – флегматично заметила Хель. – Конечно, я появилась бы в любом случае, можешь даже не сомневаться. Рассказывай, – почти приказала творец, подчеркивая, что она не намерена обсуждать собственные мотивы и впустую тратить время.

– Маришка пропала. Видимо, сквозь оставленную Алив трещину провалилась.

Убийца задумалась, начав мерить библиотеку нервными мелкими шагами. В этом родители Юли были очень похожи: совершенно не умели стоять на одном месте. Им проще было кружить на пятачке свободного пространства, задевая углы и раздражая всех, чем рассуждать, сидя в удобном кресле.

Походка у творца была пружинящей, будто бы Хель в любой момент готовилась сорваться с места. Она держала руки по швам, как приклеенные, и это смотрелось еще более нелепо. На лице женщины не отражалось эмоций, и догадаться, о чем в этот момент думала Убийца, было невозможно.

– Есть предположения, куда она могла попасть, и даже идеи, зачем это понадобилось рыжей врушке. Делиться не стану. Пока. Ни к чему. Поскольку я с вами, если это подтвердится, мы успеем. Лучше разбирайтесь с насущными проблемами.

Внезапно Хель замерла на месте, будто кто-то невидимый, подкравшись к творцу сзади, ударил ее мешком с мукой по затылку.

– Оу… – тонкогубый рот округлился, словно бы в изумлении. – Прости, дочь, кажется, твоего мужа только что похитили.

* * *

Над головой оглушительно громыхнуло; раздались крики.

Маришка, сжавшись в комочек, лежала на земле, абсолютно дезориентированная. Она понимала, что это все реально и глупо надеяться очнуться в замке. В любом случае, пока у нее не получалось даже открыть глаза. Рядом шло сражение, сквозь Маришку проносились волны боевой магии. Все уже заканчивалось. С каждым мгновением крики становились тише, будто бы кто-то медленно заглушал звук. И уже через несколько секунд наступила тишина. Это было страшнее криков; Маришка затаила дыхание и надеялась услышать хоть что-нибудь, кроме громкого стука собственного сердца. Наконец, послышались приближающиеся шаги и робкие окрики. Победившие подсчитывали потери и связывали уцелевших врагов.

– Кажется, эта жива! – окликнул кто-то совсем близко, без сомнений имея в виду Маришку.

Девушка сильнее зажмурилась. Куда она попала, что с ней теперь сделают?

– Что тут у тебя? – этот голос явно принадлежал взрослому мужчине, в отличие от первого – ломающегося и высокого голоска какого-то мальчишки не старше пятнадцати лет. – Какой интересный след… так… забери меня Бездна! – неожиданно взревели над ухом, и в следующую секунду Маришку, словно котенка, подняли над землей. – Как ты здесь оказалась?

Полувампирка с трудом отвела взгляд от гипнотизирующих золотисто-карих глаз мужчины. Этого человека она видела первый раз в жизни, и откуда он мог ее знать, представлений не имела. Разве что Маришку приняли за какую-то другую девушку. Она отчаянно замотала головой, показывая, что не знает. Потом поняла, что будет большой глупостью притворяться непонятно кем, и спросила:

– Кто вы?

– Лад, – ей скупо улыбнулись, будто бы короткое странное имя, больше напоминающее кличку, должно было сказать все. – Хорошо, неожиданная находка, не буду мучить тебя вопросами. Пока. Но раз умудрилась свалиться во временную трещину, крутись, если хочешь выжить. Пойдем, доставлю в безопасное место…

Мысли, до того скакавшие в голове Маришки, немного улеглись. Видимо, мужчина был хорошим магом и смог почувствовать, что она не отсюда – поэтому и спросил. И, судя по оговорке про трещину, провалилась Маришка не в свое время, как некогда Юля с Крисом. Но куда именно?

Может, она найдет здесь герцога?

Спотыкаясь и еле переставляя ноги, Маришка уныло поплелась за Ладом, стараясь не смотреть по сторонам. Она умудрилась оказаться на поле сражения, хорошо, что ближе к краю, иначе обязательно бы задели. Нет, боролись не армии, а маги, достаточно могущественные для того, чтобы перепахать еще не отошедшую после зимы землю вдоль и поперек. Виднелись ямы, в которые, при желании, можно было бы поместить двухэтажные дома по самые крыши. В некоторых местах края ям были гладкими и блестящими, словно темное стекло. Попадались и тела убитых…

Поэтому, несколько секунд бесцельно пошарив взглядом по окрестностям, чтобы зацепиться за что-нибудь более воодушевляющее, Маришка принялась разглядывать нового знакомого. Высокий и нескладно-худой, он делал широкие шаги и лишь чудом не путался в складках своего плаща. Короткие каштановые волосы стояли дыбом, казалось, их намеренно несколько часов подряд приводили в состояние абсолютного беспорядка. У него было несимметричное лицо с резкими чертами, большим ртом и широкими бровями. Красивым назвать Лада было сложно, но его непривычная внешность отторжения не вызывала. Он все время улыбался, демонстрируя хоть и неровные, но белые зубы, и то, что происходило в окружающей реальности, мужчину не волновало.

Лагерь расположился в молодом перелеске на границе с полем. Сравнительно небольшой – его полностью можно было окинуть одним быстрым взглядом. За тонкой оберегательной чертой около разведенных костров маги оказывали помощь раненым товарищам. Среди них Маришка не заметила никого старше тридцати лет – это были молодые юноши или девушки, больше походившие на сокурсников полувампирки, чем на полноценных бойцов. И что удивительно – они все были людьми.

Магам помогали лирийские гвардейцы – серую, правда, ужасно грязную и потрепанную форму она бы не спутала ни с какой другой. И снова нельзя было заметить ни одного нелюдя или полукровки. Перед Ладом все почтительно расступались, наклоняя головы в знак уважения. На Маришку смотрели с интересом и подозрением, но, вопреки ожиданию девушки, за спиной никто не шептался.

Полувампирка даже подумала, что они не задержатся здесь, насквозь пройдя лагерь и углубившись в лес, но почти у самой кромки Лад свернул в сторону, приблизившись к маленькому, почти незаметному за деревьями костерку. Протянув руки к огню, спиной к ним на поваленном дереве сидел человек, закутанный в меховой плащ, несмотря на достаточно теплую погоду. Услышав шаги, он дернулся, потянувшись к мечу, прислоненному около гнилого ствола, но неожиданно успокоился.

– Смотри, какой подарок я тебе привел, – окликнул сидящего Лад и подтолкнул Маришку, чтобы та приблизилась к костру, а сам остался стоять на месте, будто бы хотел со стороны насладиться предстоящим зрелищем.

Человек медленно с трудом поднялся и, скинув капюшон, повернулся к ним. На Маришку потрясенно смотрели темные, хорошо знакомые ей глаза.

– Ваше величество? – робко прошептала она.

Да, перед ней определенно стоял сильно повзрослевший и крайне усталый император Кристиан Лит.

* * *

Ночь мы проворочались как на иголках. Точнее, проворочался я. Альга повозилась совсем немного времени, пытаясь устроиться удобнее, а Василий так и вовсе заснул мгновенно: помогло то, что я отыскал средство от простуды и на всякий случай велел иномирцу выпить весь пузырек. Все равно в мешке с лекарствами таких вот флакончиков лежал добрый десяток.

Спрашивать радушных хозяев напрямую не решилась даже Альга, всегда отличавшаяся особым безрассудством. Оставалось только строить предположения, куда мы могли попасть. Изъяснялся староста на вполне понятном лирийском, правда, некоторые слова звучали непривычно, но переводу поддавались. Вот жена старосты подметила, что гости говорят немного неправильно. Только списала это на то, что прибыли мы издалека.

Скажем, из Эолы – так звучало ее предположение, от которого захотелось залезть на стенку. Ибо в привычной Лирии за оным должны были следовать крики: «Держи убийцепоклонников!» – с вытекающим итогом в виде очистительного костра. Однако из уст немолодой женщины это прозвучало вполне буднично, словно эольцы к ним заглядывали с завидной регулярностью и интереса вызвать не могли.

– Куда мы попали?! – с ужасом прошептала Альга, когда мы укладывались спать.

Нас расположили на неудобных мешках с соломой, заготовленной для перестилки крыш – именно так пояснил староста, оправдываясь, что ничего больше нет. Свободное же место нашлось лишь на протекающем чердаке, в щели которого задувал холодный весенний ветер.

Идей было несколько, но делиться ими я не стал из понятных соображений: и без того тонкие, прогибающиеся под весом трех человек доски позволяли хозяевам дома слышать все, о чем мы говорили.

Альга быстро смекнула, почему я проигнорировал ее вопрос, и пожелала приятных снов, не став говорить, что останься мы в лесу, можно было бы и магией костерок развести и кое-какой полог накинуть на место ночлега.

Всего же идей у меня было три. Первые две касались временных дыр. Правда, представить настолько безрадостное будущее нашей процветающей империи у меня фантазия не поворачивалась. А вот прошлое очень даже могло быть таковым. Но насколько далекое прошлое? И почему-то этот вариант казался мне слишком простым, без изюминки, которая ожидалась от Пресветлой матери. Третья же идея пришла в голову неожиданно и позволяла думать, что все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Возможно, Алив отправила нас в какую-нибудь параллельную Лирию, живущую по своим законам, со своей историей.

Однако рассчитывать на это было бы слишком наивно.

Поэтому, переворошив содержащиеся в памяти факты, я решил остановиться на варианте прошлого. Что-то невероятно далекое и забытое, о чем даже легенды умалчивают или же врут, когда Лирии как таковой еще не существовало – только разрозненные княжества, ведущие беспрестанные войны за земли. Это объяснило бы загадочную «создательницу». Единой веры тогда не существовало: каждый сам решал, какому творцу ему возносить хвалы… или приносить кровавые жертвы.

Проблема заключалась в том, что в нашем замечательном настоящем эти века были большим белым пятном в учебниках истории. И определить точное расположение во времени не получалось никаким образом. Мы могли провалиться и на целые тысячелетия назад, если не больше, а то и вовсе в незапамятные времена, когда наши предки только ступили в новый мир, топча ногами пыль прежней цивилизации.

Единственной зацепкой оказалось то, что Эола уже обозначила себя, как государство, хотя когда-то также являлась горсткой жадных феодалов. С другой стороны, сначала в нее входило только три объединившихся княжества, через тридцать лет – пять. Через век – восемнадцать. Могущественный враг Зеленой империи становился таковым на слишком длинном историческом отрезке, чтобы я мог хоть немного конкретизировать время нашего прибытия.

Спросите, почему сие меня так тревожило? Отвечаю охотно: как уже говорилось, для простой прогулки Пресветлая мать не потратила бы мой долг. Значит, впереди нас ожидало какое-то сложное дело. И если это действительно исторический отрезок моей родной реальности, в нем должно случиться что-то поистине грандиозное. Нечто такое, что было бы просто обязано добраться до потомков хотя бы в виде сказок и легенд. И если бы мне удалось узнать, в какое время нас закинула Алив, уже можно было бы чуть увереннее сказать, зачем именно она это сделала.

Что ж, боюсь, тайна откроется не раньше того, как этого захочет сама Пресветлая.

Это печалило. К тому же было совершенно не понятно, почему Алив просто бросила нас посреди дороги в лужу без конкретизации своих требований. И ведь не спросишь заразу! Очень живо представляется, как она сейчас наблюдает за нами и веселится. Или оценивает, как мы приспосабливаемся и соображаем… Тьфу! Хель и то попроще будет, на мой предвзятый взгляд.

С этой мыслью я забылся беспокойным сном, в котором, балансируя на грани дремоты и реальности, пытался что-то выбрать. Что именно – не знал, но почему-то это было очень важно.

Утро началось с холода; он проникал в кости, силком вытягивая из мира сновидений. Рядом жалобно вздохнула Альга, в ответ что-то недовольно промычал Василий. За недолгие часы относительного отдыха мы как-то незаметно сбились в кучку, стараясь согреться. Так что моей супруге, оказавшейся в центре весьма забавной композиции, жаловаться было грешно, а вот мне ужасно надуло спину, из-за чего несколько минут даже пошевелиться не мог.

– Избавь Пресветлая от таких условий! Я не настолько молод и жалок, чтобы ютиться по чердакам и спать на соломе!

– И тебе доброе утро, – согласился иномирец.

– Помолчите, – попросила Альга. – Мне кажется, или мы имеем все шансы опоздать к казни?

Прислушавшись, я также различил возбужденные голоса сельчан, обсуждающих скорую расправу над колдунами. «Добрые» люди сожалели, что от урожая осталось всего ничего, и тратить даже самый гнилой овощ на приговоренных было бы расточительством. Грязь почему-то казалась им недостаточно оскорбительной…

– Прогрессивное общество, бесспорно! – кряхтя, Василия поднялся на ноги, но разогнуться по причине низко сходящихся над головой досок не смог, только стукнулся макушкой, после чего поспешил к небольшому люку вниз. – Мне одному хочется спасти этих колдунов? – совсем тихо уточнил он, начав спускаться и удостоверившись, что хозяев дома нет.

– Сначала посмотрим, а уже потом решим. Хотя врать не буду: любоваться зрелищем я не намерен.

– А отбиваться от толпы разгневанных крестьян, прикрывая каких-то наверняка искалеченных бродяг? – недовольно фыркнула Альга, пробираясь к люку на четвереньках, чтобы подобно Василию не познакомиться с потолком.

– Ну-у… моя дорогая… – я даже не сразу нашелся с ответом. Только спустившись по шаткой лесенке в бедную комнату и наскоро вытащив из мешка пакет с пирожками, оставленными на роль завтрака, спросил у супруги: – С каких пор ты стала такой боязливой и осторожной?

– Поживешь с вами, – был мне ответ, сдобренный многозначительным взглядом.

Специально для нас староста оставил на столе небольшой тазик с водой, которой, видимо, достопочтимым господам и даме предлагалось умыться. Естественно, мы с Василием посторонились, пропустив Альгу вперед нашей скромной очереди. Я понадеялся, что занятый сборами, не забыл положить в сумку мешочек с целебными корешками. Если с утра такой пожевать, глядишь, за пару недель зубы не выпадут от подобных условий, и никого несвежим дыханием не распугаешь.

Решив не откладывать в долгий ящик, вернулся к вещам, проверив поочередно все карманы, и все-таки в последнем нашел искомое. Пересчитав, впал в некое уныние, но потом подумал, что запас на первое время – уже хорошо. Василий корешкам обрадовался, как родным, Альга захлопала в ладоши и с искренним восхищением заметила, что я – гений.

Приятно, да.

Зеркал в доме не нашлось, чтобы оценить насколько плохо я выглядел.

Пришлось кое-как пригладить заметно поседевшую за последний год шевелюру пятерней, оправить одежду и убедить Альгу, что выглядит она превосходно. Правда, сначала отсутствие чего-нибудь отражающего насторожило, наведя на мысли о нечисти, но после я спохватился: откуда у бедных крестьян деньги на такую роскошь? На себя полюбоваться и в ведре с водой можно. Это на землях Ритов, куда ни глянь – благолепие и сытость.

Будут, поправил себя, не раньше, чем через пять-шесть веков, и то, если мы здесь ничего лишнего не наворотим. История – вещь хрупкая и нежная, обращаться с ней надобно бережно: кого попало не убивать, новшеств не вводить и строго следить за собственным языком, дабы не сболтнуть лишнего.

Протяжно проскрипела входная дверь, словно жалуясь на свою горькую судьбу. Нас позвал староста, сообщив, что все приготовления завершены – ждут только дорогих гостей.

– Люди согласились, что хорошо вы к нам попали. А то один кричит, что высокородный господин. Поди врет. Да и кровь благородная от колдовства не застрахована. Только вдруг потом наши посевы пожгут и молодых под нож пустят, чтобы отомстить? Вы уж разрешите наши сомнения. Оно, конечно, создательница сказала: всех колдунов огню, но и самим-то жить хочется! – приговаривал староста, провожая нас на крошечную площадь – пятачок посреди главной и единственной улицы селения. – Как скажете, ваша светлость, так и будет, ваше слово-то крепкое, сразу видно.

Судя по всему, собрались все местные жители. Даже малышню привели. Впрочем, половину собравшихся составляли старики: седые и высохшие, наводящие на мысль, что деревне осталось стоять несколько десятилетий до того, как опустеет последний дом, а новые поколения уйдут на поиски лучшей жизни.

На скромном возвышении, сбитом из широких досок, к ритуальным столбам привязали двух юнцов. Молодые лица, не знакомые с бритвой, были помяты и изукрашены кровоподтеками. Но сильно покалеченными пленники не выглядели. Один парень – повыше и покрупнее – не замолкая, ниспосылал на головы всем присутствующим проклятия и обещал, что его отец – могущественный князь – не отставит от деревни даже кучки обгорелых досок. Второй, совсем тоненький, словно подросток или девчонка, молчал, поджав губы, и неодобрительно косил огромными синими глазищами на собрата по несчастью. Выглядел, надо сказать, он престранно: лицо белее белого – только глаза и выделяются, зато одет во все черное; волосы – русые, падают на лоб неровными прядями. И чувствовалось в нем что-то такое, недоброе, что я даже подумал – может, к лучшему будет их сжечь? Не может тощий парнишка смотреть так жутко.

– Оррен, ты как хочешь, – начал Василий каким-то не своим, помертвевшим, голосом, – но если бы я не знал тебя и первый раз увидел сейчас, решил бы что этот глазастый парень – твой сын.

– Ага, – выдохнула Альга.

Староста покосился на нас: он уже отошел на приличное расстояние и фразы Василия услышать не мог, но, видимо, сам обратил внимание на указанное сходство. Сказать по-честному, ответить так это или не так – мне было сложно. Я-то себя со стороны не вижу, насколько похоже? Но, действительно, с портрета Норта, чьей копией я являлся, на меня смотрели именно такие глаза. Да и масть. Не то, чтобы русые люди были редкостью, но чем дольше я смотрел на парня – тем больше знакомых черт замечал.

– Князь Литт никогда не простит вам смерть своего единственного сына! – заявил высокий мальчишка уже как-то вяло, понимая, что на селян его угрозы действуют примерно так же, как увещевания одинокого грибника, повстречавшего на узкой тропке голодного волка.

Кажется, подпрыгнули мы синхронно. А потом переглянулись: вдруг послышалось?

Однако нет, прозвучавшая фамилия явно писалась с двумя «т» на конце, но, без сомнений, относилась к тем «Литам», о которых мы втроем дружно подумали. И о, ужас! Присмотревшись, я нашел определенные сходства с Кристианом – брови, форма подбородка и скул и даже то, как он поворачивал голову. Вот что называется – порода! За столько времени (узнать бы еще, сколько именно) и череду браков с представителями самых разнообразных рас, кровь императоров продолжала нести в себе частицу основателя своего славного и древнего рода.