Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Соавторы: Ольга Багнюк,Алла Дымовская,Андрей Бубнов,Карим Татуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 353 страниц)

– Все! – Раста выдохнула это с тем облегчением, какое может означать только усталость и победу. – Живая!

Она отсоединила от моей руки темные щупальца капельниц. Я встала радом с ней, и мы замерли, ожидая того мгновения, когда Юстиниана откроет глаза. Смертельная бледность заливала ее лицо. Я вдруг поняла, сколько лет прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Передо мной лежала красивая молодая женщина, которая отдаленно напоминала восторженную романтичную девчонку из моего прошлого.

– Юська! – позвала я.

Ее ресницы дрогнули, и подруга открыла глаза. Казалось, вспыхнул легкий изумрудный разряд. А я ведь забыла, какие невозможно зеленые были у Юстинианы глаза. Нет, это все-таки слезы в лучах постепенно угасающих фиолетовых ламп вызвали такой невероятный эффект светопреломления.

– Хеля, – еле слышно прошептали бескровные губы.

Мое сердце разрывалось от нежной радости, жалости, страха потери и еще какого-то невероятного коктейля навалившихся на меня чувств. Я целовала подругу, стремясь хоть как-то согреть совершенно ледяные пальцы и щеки.

– Очень романтично, – проворчала Раста, укрывая Юську верблюжьим пледом, неизвестно откуда взявшимся в ее лаборатории. – Так будет лучше.

Юська едва заметно улыбнулась мне:

– Хеля!

– Юська! – В ее взгляде я прочла восхищение и удивление.

Связав его со своими мыслями, я попыталась успокоить Юську:

– Ничего, мы наверстаем, мы вернем все, что у нас отняли… все эти годы!

– Какая ты… – Она, казалось, не могла подобрать слов. – Как ты?

Я понимала, что говорить ей сейчас вредно и думать – тоже. Рассказы о том, как я услышала ее зов, как нашла ее, что случилось с ней после той роковой битвы, еще впереди. И решила прервать нахлынувшие воспоминания совершенно неожиданным способом.

– Я… я научилась готовить, – почему-то выпалила я.

Юстиниана улыбнулась более заметно, так что на пересохших губах появились кровоточащие трещинки.

– А шить не научилась, – утвердительно проговорила подруга.

Какие-то секунды я не могла понять, о чем это она. Стоящая рядом Раста тоже посмотрела на меня вопросительно. Потом мы переглянулись и оглушительно расхохотались.

Я как вывалилась из чана с раствором совершенно голая, так и не удосужилась накинуть на себя хоть какую-то одежку. Раста тоже стояла в прилипшем к телу мокром, изорванном, перепачканном халатике.

Эта лабораторная эксгибиционистка не носила нижнего белья. И вот мы, такие красивые, решили порассуждать на тему домоводства.

Смеяться стало больно, но напряжение предыдущих событий было так велико, что смех не отпустил нас, пока мы опять не повалились на пол. Корчась в судорогах смеха, Раста протянула мне кусок марли примерно метр на метр:

– Прикройся!

– Себе оставь! – прохрипела я. – Если тебе этого хватит на набедренную повязку!

И мы опять покатились под кушетку, на которой лежала улыбающаяся Юська.

* * *

– Нас сразу кинули в бой. Сначала никто ничего не понял. Это было похоже... на игру, – наконец-то нашла нужное слово Юстинна. – Мы были как на практическом занятии, которое обязательно должно закончиться пикником. Казалось, еще немного – и рог протрубит «отбой», мы сядем на поляне вокруг костра и начнется разбор ошибок. Но все пошло по-другому. Я увидела, как демоны потащили Руташа! Он закричал! Так страшно закричал… Этот крик по сей день стоит у меня в ушах.

– Ты встретила его в том мире? – торопливо спросила я и вскочила на ноги. Первым порывом было попросить Расту опять забросить меня в поток Бесконечности, с которой я так и не успела попрощаться. Хотя бы из вежливости надо сказать спасибо.

– Нет, там, кроме меня, никого не было, – ответила, опережая дальнейшие расспросы, Юстиниана. – И Сати после говорил, что выжила я одна. Почему – не знаю. Он говорил, что у меня особая кровь. Меня удерживали мощные заклинания. Я не должна была понимать, кто я и что со мной происходит. Так и было в самом начале. Но память постепенно возвращалась. Это было на Кавказе.

– Где? – не поняла я.

– В том мире тоже есть географические понятия, – пояснила Юстиниана. – Земля по-своему прекрасна. Она значительно больше нашего мира, но ее цивилизации развивались иным путем. Наверное, наши ученые могли бы больше рассказать о теориях развития миров, ты же знаешь – у воинов магического монастыря своя ниша знаний. А избыточные знания лишь преумножают скорбь.

На какое-то мгновение Юська погрузилась в себя, но справилась и вынырнула.

«Как дельфин», – подумала я, вспомнив призывные сны о чужом мире.

– Я жила словно во сне. Мое существование состояло из двух ощущений: боль и покой. Их чередование даже радовало. По крайней мере хоть какое-то разнообразие. Боль – это когда Сати питался мной, покой – все остальное время.

Юстиниана вздрогнула, и у меня по коже пробежали мурашки. Я только сейчас осознала, в какой ужас провалилась моя подруга… или сестра. Я взяла Юськину ладонь и крепко сжала тонкие пальцы.

Справившись с собой, она продолжала:

– Позже Сати понял, что я скоро иссякну. А сил, по-видимому, я давала ему в избытке. Он стремился сместить равновесие Земли и привести ее к новой войне. Войны дают демонам пищу. Чужая боль, страдания, плоть возрождают их силы, они выбираются из нижних миров. Они стремятся к захвату мира людей. Война – самый верный способ. Моя кровь расширяла его влияние. Он принимал различные формы, мог длительное время находиться на солнце, которое обычно было для него губительным. Мог даже ступить на священную землю. Ненадолго, но мог. Чего с ним не случалось никогда прежде. А это путь к власти, к которой он стремился. Так или иначе, но Сати ослабил морок, и я смогла видеть, осязать и слышать. Мы посетили много прекрасных мест, я слышала музыку того мира, дышала ароматами цветов и рек. Но каждый раз, видя восхищение в моих глазах, Сати повторял: «Смотри, Изольда! Скоро все это будет нашим. Разве я не сделал тебя счастливой!»

– Изольда? Кто это? – спросила я.

– Когда демон свалил меня и потащил за собой, я успела скрыть свое имя. – Юстиниана робко улыбнулась. – Помнишь, Хеля, в монастыре меня никогда не наказывали. Даже несмотря на наши шалости, я всегда выходила сухой из воды.

– Ну да, ты была предусмотрительной и всегда...

– Не в этом дело, – извиняющимся тоном перебила меня Юстиниана. – Я тогда попробовала заклятие, утаивающее имя. Подлинное имя скрывалось в хрустальный шар. Вроде вот оно – а ухватить его нельзя, и с зубов соскальзывает, и на языке не удержать. Я и не думала, что заклятие срабатывает, каждый раз думала, что просто повезло, а на деле видишь, как оказалось. Если бы Сати знал мое настоящее имя, я бы не смогла спасти свою душу. Он много раз пытался найти его. Но каждый раз хрустальный шар ускользал от ударов и попыток вскрыть его, ускользал и жег серебром материю демона. Он пытался заставить меня обрести новое имя. Это имя – Изольда. Сати привез меня на Кавказ. С древних гор сосны спускались к морю. Он заодно устраивал свои темные дела. Как я говорила, его целью было разжечь войну. Но обычаи тех народов запрещают женщинам выходить на половину дома, где находятся мужчины, и наоборот. Так вот, там была маленькая девочка. Она, видимо, только начала учиться в школе и еще нечетко проговаривала слова. Она распевала какую-то песенку-считалочку:

 
Маленькая птичка,
Птичка-королек,
Помоги мне, птичка,
Выучить урок.
Я за это, птичка,
Дам тебе зерна,
Черной чечевички,
Желтого пшена...
 

Невероятно, но ритм считалочки позволил сохранить в памяти первые слова. За словами удержались образы… После этого случая я стала запоминать целые страницы стихов, и память постепенно возвращалась ко мне. Я стала понимать, что происходит вокруг. Трудно было скрывать от Сати свой интерес к поэзии, да и вообще интерес к жизни. Он мог догадаться в любой момент, и я бы опять погрузилась в беспамятство. Мне удалось частично стать Изольдой и сохранить себя как Юстиниану. Пришел день, когда равновесие стало необходимо нарушить. И тогда я позвала тебя.

– Спасибо. – Я выдохнула. – Спасибо, что ты так верила в меня.

– Не сомневайся, в тебя я верила тогда и верю теперь. Однако я не знала, что произошло с тобой за эти годы, жива ли ты вообще. Ведь путешествие, в которое тебя отправили, казалось такой отчаянной авантюрой. Погибнуть у тебя было куда больше шансов, чем у оставшихся в монастыре...

– Тогда как же?..

– Голос крови.

– Голос крови? – воскликнула я пораженно.

– Я помню, было полнолуние, луна поднималась над горизонтом в багровом ореоле. Я подняла к ней руки и обратилась к древнему женскому началу Земли: «Лилит! Голосом крови заклинаю тебя! Позови!» На лунном диске какое-то мгновение проецировался твой облик. В эту минуту с сосен сорвались и полетели совы. Почему-то лунные глаза тех птиц стали у меня ассоциироваться с тобой. Даже в те дни, когда беспамятство поглощало меня… Знаешь, ведь Сати никогда не отпускал меня полностью.

Я с ужасом подумала, что Сати не отпустил Юстиниану и сейчас. Ее воспоминания все время вращались вокруг него, и она слишком часто повторяла его имя.

– Про сов я еще тебе расскажу, – улыбнулась я. – Вернее, покажу. А вот демон? Как его правильно зовут: Сата или Сати?

– Сата – это его имя, а Сати... Ему нравилось, когда его так называли, в этом было что-то ласковое.

Едва Юстиниана нашла определение имени Сати, я осознала, что спасать ее нужно немедленно. Демон так и не отпустил свою пленницу до конца. Есть скрытая от посторонних глаз река, чьи зеленые воды несут забвение… Когда-то мне рассказывал об этом Тимур, воин и командир боевого отряда.

Тимур! Вот кто смог бы нам помочь. Он один из немногих знал путь к реке Забвения.

Как могла, я поведала обо всем, что со мной произошло за эти годы. Юстиниана слушала, прикрыв глаза. Временами ее губы трогала улыбка, а порой по лицу пробегала тень тревоги. Услышав в завершение рассказ о навязанной эльфийским венком свадьбе с Штормом, на самом выдохе моего возмущения Юстиниана вдруг выказала удивительно категоричное суждение:

– Тебе необходимо последовать традиции и выйти за него замуж. Если, конечно, ты его любишь. Что может быть лучше, чем следовать пути, которым тебя ведет судьба? Ты пришла в цитадель, преодолела испытания, выпавшие на твою долю, и вот она, цель пути: торжество любви и дорога к миру.

– Лирика! Дурацкая, бесполезная лирика! – прервала нас Раста. Она уже удобно устроилась напротив меня с дневником для записей в переплете из темной кожи.– Начинай рассказывать все подробно с самого момента погружения!

Я умоляюще посмотрела на нее:

– Давай завтра, я так устала!

Неумолимая Раста покачала головой:

– Завтра это будут уже другие воспоминания, мы и так упустили время с этими реанимациями.

Я вздохнула и начала повествование. Хотя и было искушение сократить рассказ, но она дала слово. Раста быстро и сосредоточенно записывала за мной, обращая расплывчатые образы в четкие бисерные строки.

* * *

Наконец-то уборка в едва не разгромленной лаборатории была закончена. Белоснежный кафель сверкал ослепительной белизной. Множество склянок, как солдаты самой дисциплинированной армии, заняли определенные порядком места.

Раста подошла к зеркалу и с удовлетворением оглядела себя. Ущипнула пальцами розоватые соски, чтобы четче обозначить упругость груди. Гость запаздывал. Но она на него не сердилась, скорее, наоборот, была признательна за лишние полтора часа передышки после глобальной уборки.

Ей и в голову не пришло бы назвать их встречу свиданием, но то, с какой тщательностью она подобрала полупрозрачный халат, как торопливо перезаколола роскошные белокурые волосы, пожалуй, с десяток раз за вечер, выказывало ее искреннее желание понравиться гостю.

* * *

Утром Хельга с еще бледной и слегка отрешенной Юстинианой яростно давили на звонок, пытаясь попасть в лабораторию Расты. Осознав, что от приложенной силы интенсивность звона не увеличивается, Хельга обрушила на антикварную дубовую дверь удары сапогом. Он такой непочтительности лица резных херувимчиков скривились, а равнодушная Юстиниана удивленно приподняла бровь.

– Да что там, все вымерли? – в сердцах крикнула Хельга.

Юстиниана восприняла ее выкрик буквально.

– Погляди, Хеля. – Она наклонилась к замочной скважине.

В щели торчал обломок ключа. Хельга на секунду задумалась и в следующий момент попыталась высадить тяжелую дверь плечом.

Юстиниана пошарила в дорожном мешке подруги и вытащила оттуда флакон с благовониями, салфетку и щипчики для ногтей.

– Хеля, ты очень дорожишь этими вещами? – спросила Юстиниана тяжело дышащую, раскрасневшуюся подругу.

– Ну как тебе сказать... – начала Хельга.

– Ясно. – Юстиниана сгребла свою добычу в кучку поближе к двери. – Если этот ключ вставили в замок, значит, он по крайней мере близок к соответствию, просто что-то помешало…

Хельга с интересом смотрела, как Юстиниана по стеклянной палочке вливает драгоценное благовонное масло в чрево замка. Затем подруга немилосердно разорвала тончайший платок на две части: одной вытерла ненужное масло с обломка ключа, а вторую намотала на него и ухватилась щипчиками, сминая их тончайшие лезвия. Юстиниана покачала ключ, и, наконец отщелкнув, тот поддался и провернулся в замке.

– Ах вот как! – проговорила Юстиниана.

– Что «как»? – переспросила ее Хельга.

– Ключ родной, просто тот, кто закрывал дверь, не знал, что у этого замка нет второго оборота. Силы у него достаточно, а вот информации об этом замке не было. Он спешил.

Хельга осторожно толкнула тяжелую дверь, и девушки замерли на пороге. Их взорам предстало ужасное зрелище.

На операционном столе в мертвенно-фиолетовом свете лежало растерзанное тело Расты. Золотым каскадом спадали белокурые волосы, а по беспомощно упавшей руке тянулась тонкая красная линия.

Лужи запекшейся крови нелепыми черными озерами окружали стол. В одну из них некто неосторожно наступил, и отпечатки подошв его обуви обозначили передвижения вероятного убийцы.

На столе, куда вели кровавые отпечатки, еще дымился дневник Расты, точнее, то, что от него осталось. Хриплым голосом Хельга пояснила:

– Заклятие… заклятие на открывание. Если посторонний захочет открыть дневник без ведома хозяйки, текст испепелится.

Юстиниана осмотрела несчастную:

– Она умирала долго.

– Ее пытали, – догадалась Хельга.

– Желанный гость, – показала на сервированный вечерний столик в углу лаборатории Юстиниана.

Девушки, как мозаику, собирали картину ночной трагедии.

– Смотри! – Юстиниана указала на кушетку и почти скинутый плед. – Гость запоздал, причем на довольно-таки большой срок. Она приготовилась к встрече, но его все не было, и Раста легла спать.

– Бедняжка! – воскликнула Хельга. – Вот откуда этот плед… Все было посвящено науке, она даже не уходила домой, чтобы не тратить время. Тут и проходила вся ее жизнь. Эта холодная кушетка...

– Чем этот гость, – продолжила Юстиниана, – мог ее так очаровать, чтобы она пустила его в святая святых – свою лабораторию?

– Только одно: знания и ум. Иначе бы они встретились в другом месте. И все-таки встреча носила романтический характер, по крайней мере, с ее стороны, – указала Хельга на обрывки халатика.

– И он имитировал личную заинтересованность с помощью весьма изысканного букета. – Юстиниана подошла к вазе с охапкой роскошных розовато-белых цветов, источающих нежнейший аромат. Аромат, который ни с чем не спутаешь.

– Эти цветы – из того, чужого мира? – предположила Хельга. – Я уже когда-то их видела…

– Эти цветы – пионы. Они родом из того мира, где Сати вершил свои дела, – пояснила Юстиниана.

После непродолжительных поисков в дальних уголках памяти Хельге удалось восстановить в памяти тот момент, когда она впервые вдохнула этот незабываемый аромат. Это был праздник летнего солнцестояния, один из немногих, которые разрешалось праздновать в стенах монастыря. Как Хельга узнала позже, он совпадал с днем рождения самой настоятельницы.

…Подруги тогда учились на младших курсах, а настоятельница всегда уделяла малышам больше внимания, отслеживая развитие их магических способностей. В тот день Хельга и Юстинна собирались сказаться больными, чтобы, пользуясь всеобщим празднованием, заняться более интересными делами. А именно: продолжить исследование подземных ходов под монастырем.

Хельга постучала в кабинет настоятельницы, зажав в руке направление целителя.

– Войдите! – Довольство в голосе начальницы не смогла скрыть даже закрытая дверь.

Хельга вошла, и в нос тут же ударил чудесный аромат, отдаленно напоминающий розы, но совершенно неповторимый. Настоятель монастыря как раз ставил чудесный букет в огромную, соответственно букету, вазу. Хельга молча подала настоятельнице бумагу, та принялась изучать корявый почерк целителя.

– Еще раз с днем рождения, – поцеловал настоятель руку своей напарнице, управившись с букетом. – Встретимся на празднике.

Настоятельница кивнула, не отрывая взора от бумаги, отец Хельги, очень довольный собой, вышел, прикрыв дверь…

Полазить по подземельям девчонкам тогда не удалось, настоятельница быстро раскусила их авантюрную идею с мнимыми заболеваниями, но сейчас это было не главное. Хельга точно поняла, кто был ночным гостем Расты.

– Неужели это мой отец?

– Отец?

– Много лет назад меня поразил этот незнакомый аромат. В день рождения настоятельницы отец подарил ей такой же букет… Он расскажет мне все! Немедленно! – Хельга выхватила из вазы один цветок и выбежала прочь.

Юстиниана с грустью посмотрела, как два оставшихся цветка скрестили бледно-зеленые стебли, словно ставя крест на еще не отцветшей жизни, которую на мгновение озарили своей обманчивой нежностью.

Юстиниана еще раз обошла лабораторию, пытаясь понять, что именно искал гость, что он нашел и что ему помешало.

Судя по следам, это был крупный мужчина с тяжелой поступью. На столике низкокалорийные лакомства – значит, он, скорее всего, обременен лишним весом. Мало похоже на настоятеля. Незнакомец спешил… В любом случае он не стал тратить время на угощение. Вот здесь гость впервые напал на Расту. Опрокинутые штативы и горшочки с растениями указывали на место борьбы. Раста не успела воспользоваться никакой защитой. Убийца легко затащил свою жертву на стол, пристегнул ее ремнями и…

Юстиниана с ужасом осознала, как долго держалась эта хрупкая, беззащитная исследовательница, не раскрывая тайну, стоившую ей жизни.

Ее терзал опытный садист, терзал, не оставляя шанса выжить. Но не было ни одного умерщвляющего повреждения. Значит, смерть Расты была также внезапной и для убийцы. Значит, она не сказала ему того, что он у нее выпытывал. Сердце бедняжки остановилось, прервав жестокие пытки.

Вот он, судя по кровавым отпечаткам ладоней, даже попытался ее реанимировать. Ладони широкие. Нет, это не руки настоятеля. У того узкая аристократичная кисть.

Убийца, потеряв допрашиваемую, занервничал, его движения стали торопливы и хаотичны. Пытаясь вернуть Расту к жизни, отвлекшись, он, вероятно, и наступил в кровавую лужу. С этого момента его следы стали визуально очерчены.

Вот он у полок с книгами. Там ничто не привлекло его внимания. Он даже ничего не тронул. И, находясь здесь, он заметил лежащий буквально на виду дневник. Открыл его. Наверняка сам себя ругал за спешку... Мог бы догадаться, что такие вещи вряд ли оставят без защиты. Вспышка на мгновение его ослепила. Судя по нагару, даже могла обжечь. Вот полудуги от места, куда он поставил ладони. Обе ладони…

Юстиниана на секунду задумалась.

Значит, текст на двух страницах он все же успел увидеть. И если память у него достаточно хорошая, кое-что мог ухватить. Вопрос: что? Судя по обгоревшему корешку, это середина тетради. Юстиниана наморщила лоб, припоминая, как вчера сидела Раста, фиксируя события, описываемые Хельгой.

Да, пожалуй, дневник был раскрыт на середине. Значит, интерес гостя может иметь непосредственное отношение к Хельге и Юстинне.

– Он ушел, потому что уже светало, – заключила девушка.

Гость пришел поздно и натолкнулся на непреклонность и стойкость Расты, которой от нее не ожидал. Он надеялся, что исследовательница сама похвастается удачей с перемещением Хельги. Там, у стойки с растениями, когда еще не были скинуты маски, он спросил Расту об эксперименте и получил категоричный отказ поделиться информацией. Это буквально взбесило его…

Убийца явно спешит. Что-то узнав, он пойдет к тому, с кем у него единые цели. К тому, кому однажды он приносил пионы для оригинального подарка сослуживице...

Их там двое, а Хельга одна!

Юстиниана бросилась со всех ног догонять подругу.

* * *

Она нагнала Хельгу уже у дверей конюшни. Благородная Зара, почуяв тревогу хозяйки, чутко пряла ушами и только ждала, когда Хельга оседлает ее.

– Я с тобой, – безапелляционно заявила Юстиниана.

– А лошадь... – начала было Хельга.

– Я думаю, Раста не обидится... – Юстиниана уверенно направилась к рослому, светло-серой масти, нервно фыркающему жеребцу. По всей видимости, любимому коню мертвой хозяйки замка.

Хельга посмотрела на него с недоверием.

– Ого! Зверюга! Думаешь, справишься с ним? – спросила она подругу.

– Договоримся... – Юська закусила губу и с усилием откатила тяжелую дверь денника.

Огромный конь вздыбился, выкатил глаза и попытался поразить чужака ужасающими копытами. Юська, словно сияющая тень, ушла от двойного удара и вцепилась одной рукой за недоуздок, а второй – в задранную губу жеребца. Ее когти впились в нежный бархатный храп бунтующего коня. Он поднял ее в воздух, но боль и одновременно ласковый голос Юстинианы заставили его опуститься. Жеребец замер, выжидая либо удобной минуты, чтобы сорваться и сбросить со своей морды мучительницу, либо момента, когда настойчивые ласковые слова женщины будут удерживать его крепче жесткой хватки ее когтей.

В конюшне воцарилась особая тишина. В этой тишине звуки жили отдельно друг от друга. Слышно было, как алые капли крови падали с губ коня на его серебристую грудь, шелестел ровный голос Юстинианы, кузнечными мехами опадали конские бока, с шипением оседал пенящийся пот. Сердце магички, усмиряющей жеребца, начинало биться в унисон с ритмом сердца покоряющегося коня.

Хельга, заинтересованная происходящим действом, на какое-то время приостановила сборы. Она не предполагала, что Юська так быстро оправится после своего чудовищного плена. Но это единоборство с конем убедило ее, что Юстиниана вполне выдержит пятидневный переход. Подруге же она сказала только:

– Ну что ж, если с транспортом проблем нет, – едем!

Пока Юстиниана седлала жеребца, тот сорочил глаза, выкатывая розоватые белки, словно сомневался в своей покорности. Но Юська затягивала ремни уверенно и властно, не давая ему повода к ослушанию.

За ограду замка они выехали в сумерках. Теплый пар поднимался над землей, пели цикады, травы источали густой аромат. Лунный свет заливал окрестности. Птицы, покряхтывая, удобнее усаживались на гнездах, попискивали непослушные птенчики. Мотыльки роились, обещая погожий день. В целом мире, казалось, только две конные фигуры не покорились сонной умиротворенной дреме. Кони тихо пофыркивали, и ничто не напоминало о страшном убийстве, погнавшем подруг в дорогу. Но их длинные тени стягивали сумрак из глубоких лощин. Чей-то жестокий и холодный взгляд пытался разглядеть след в примятой траве. Чьи-то ноздри втягивали теплый запах.

Юстиниана первой прервала молчание:

– Расту убил не настоятель…

Она вкратце рассказала Хельге о следах, оставленных ночным гостем. Хельга, сдвинув брови, пыталась мысленно привязать эфемерный образ к лицам, которые бы подошли под приметы убийцы. Совпадений не было.

– Кто-то извне, – наконец заключила она. – Кто-то из светского мира.

– Важно понять, что ему было нужно, и мы найдем его, – уверенно сказала Юстиниана, а затем тихо добавила: – Рано или поздно.

– Поздно нельзя! – решительно ответила Хельга, и послушная мыслям Зара перешла на широкую рысь.

Юстиниана укоротила повод, уловив интерес жеребца к гнедой красавице Заре.

Ночь становилась все более сырой, и воздух насыщался новыми ароматами Живьего леса.

Хельга оглянулась на Юську, одетую не по-походному:

– Что бы тебе придумать из оружия...

– Тут есть кое-что. – Юстиниана протянула руку. За седельной сумкой была пристегнута короткая шпага. – Выбирать было некогда, только то, что нашлось в конюшне, – извиняющимся тоном проговорила она. – Видимо, Раста любила изящные искусства.

– Ну, что есть, то есть! – Хельга скрыла невольную радость, что не придется делиться мечами.

Постепенно просека сужалась в неширокую тропу. Мох свисал с угрюмых древних деревьев рваной ветошью – будто выцветшие знамена минувших веков встречали долгожданных гостей. Почва сырела, и копыта коней уже оставляли глубокие лунки, быстро заполняющиеся мутной водой.

Рассвет наступил скоро. Пронзив лес золотыми шпагами лучей, он окрасил верхушки лесных трав в нежно-розовый цвет, изумительно переливающийся капельками росы на ковре густой сочной зелени. Ночь отступила, как мимолетное недоразумение, и солнечное тепло сначала ласково окутало плечи всадниц, а затем навалилось и придавило, заплечным грузом утомляя коней и путешественниц.

– А что, искупаемся в Живице? – предложила Юстиниана. – Все-таки сутки пути.

– Экой ты стала неженкой! – неохотно согласилась Хельга.

Она и сама была не прочь освежиться в животворных потоках реки, но смутная тревога не покидала ее. Чувство, что за спиной у них нечто большее, нежели они предполагают.

Юстиниана истолковала ее ворчание по-своему:

– Времени почти не потеряем. Разденемся и войдем вместе с лошадьми, искупаемся, коней заодно искупаем – и вплавь на другой берег.

– Можно, – согласилась Хельга. – Только бы русалок не потревожить.

Они скинули одежду, свернули ее и приторочили к седлам. Серый жеребец прял ушами, радостно фыркал, с наслаждением заходя в воду.

Какое-то мгновение они были просто счастливы. Свежесть и радость серебряных струй живой воды накрыла их, смыла дорожную грязь и тяжелые думы. Отступили черные тени под крутые берега. Стайки верхоплавок играли на солнце радужной чешуей. Водяные лилии источали сладкий, успокаивающий аромат. Синий зимородок высматривал мальков и нырял за ними, поднимая искрящиеся фейерверки брызг. Но струи воды наконец донесли весть об их присутствии русалочкам, которые играли в тени обрывистого берега, раскачиваясь в гамаках из плетеного тала. Те ощутили аромат пришельцев и потянулись вверх по течению.

Хельга первая почувствовала неладное.

– Русалки приплыли. – Она потянулась к мечам.

– Подожди! – Благоразумная Юстиниана перешла под мордой жеребца на сторону, где был тюк с вещами и оружием, но не касалась его. – Мы им вряд ли интересны...

– Ага, только не ты! – воскликнула Хельга, указывая на косяк хвостатых дев, устремившихся к Юське.

– Только не я, – нахмурив брови, согласилась Юстиниана.

Русалки и впрямь совершенно не интересовались магичками и Зарой. Они обступили серого жеребца, обвили его ноги и тянули бледно-зеленые руки к его морде. Жеребец засветился серебристым свечением.

– Ах вот оно что! Тварь из Живьего леса! – усмехнулась Хельга. – Вот из каких табунов Раста себе лошадку подыскала.

Жеребец нагнул голову и целиком погрузил ее в воду. В тот момент, когда он поднялся над водой, за ганашами у него распрямились бахромчатые, как у тритона, жабры, хвост, ставший плавником, ударил по воде.

Юська с сожалением провела рукой по гладкой шее.

– Ты хочешь вернуться домой, к своей стае? – Она легко сняла с него уздечку и подхватила узел с вещами. – Я знаю, как трудно быть в чужом мире! – Девушка посмотрела в черный омут его глаз.

Хельга с грустью подумала, что сделать-то они ничего не могут. Не рубить же русалок, чтобы потом ползти на водяной ящерице до монастыря.

Русалочки потянули полуконя-полутритона за собой. Но тот медлил. Затем еще раз наклонил голову, нырнул, и снова над поверхностью воды возвышалась благородная голова серого жеребца. Русалочки разочарованно вздохнули. Одна из них сняла со своей головки венок и бросила на уши коню. Стебли водяных лилий свились в подобие уздечки.

– Добро пожаловать в добровольцы! – пошутила Хельга. Ее потихоньку отпускало напряжение, которое предшествует битве.

– Скорее похоже на народное ополчение, – мрачно заметила Юська.

– Надо спешить, – согласилась Хельга.

Они стали вплавь переправляться на другой берег Живицы. Русалочки сопровождали их, вытянувшись неровным клином. Уже выйдя на золотистый песок противоположного берега, Юська обернулась к воде.

– Я обещаю беречь его, – сказала она, легонько похлопав Тритона по шее. Тот вытянул голову и отряхнулся, окатив Юську брызгами с головы до ног.

– Очень трогательно, – рассмеялась Хельга и в этот момент получила свою порцию душа от Зары.

Юська довольно улыбнулась и, ухватившись за холку коня, легко запрыгнула ему на спину. Хельга с легкой завистью посмотрела на украшенную лилиями уздечку.

– Ничего, Зара, я тебе еще лучше уздечку куплю.

Зара благодарно пряла ушами.

– Если не будешь брызгаться, – назидательно добавила Хельга.

Они отъехали уже достаточно далеко, когда от реки донесся невнятный шум. Над их головами пронеслась стая птиц.

– Странный крик у этих пернатых, – обратила внимание Юська. – Похоже на смех и плач одновременно.

– Живий лес, – веско заметила Хельга.

Они и догадаться не могли, что сверкающие воды Живьей реки стали мутными от крови добродушных русалочек.

Следом за Хельгой и Юстинианой к берегу приблизился всадник в черном дорожном плаще.

Смеясь, зеленовласые девицы поплыли к спустившемуся к реке всаднику. Играя, приблизились к гостю, в надежде позабавиться. Они улыбались путнику и манили его к себе. Но у него были иные намерения. Узкий азиатский клинок, описывая почти невидимые глазу круги, нес стремительную гибель. Чары русалочек были бессильны… Тоненькие руки и стебельки водяных лилий срезала безжалостная коса. И Живица утащила их разрубленные тела под коряги, чтобы спасти тех, в ком еще теплилась искра жизни.

А птицы были штандартом реки, взывающей о помощи. Молодым магичкам и в голову не пришло прочесть этот призыв. Вернись они или, еще лучше, устрой засаду на своем следе – скольких бед могли бы избежать. Но они спешили. Спешили за тем, что следовало за ними по пятам.

Хотя магический фон был спокоен, Хельга выставила несколько простеньких ловушек. На всякий случай. И хотя преследователь отмахивался от Хельгиных заклинаний, как от мошкары, он все равно терял драгоценные минуты.

Подруги вполне сносно заправились в придорожной харчевне и захватили припасы с собой, чтобы до минимума сократить время привалов. Лошади, обладающие недюжинной силой, словно осознавали важность этого похода. Еще не истекли пятые сутки, а девушки уже оказались у стен монастыря.