Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Вэр сухо повторил правила и, сказав, сколько нужно выждать времени после того, как доброволец выпьет предоставленный им настой, удалился. Видимо, вампир страшно обиделся на то, что ему не показали того самого «добровольца». Ну уж прошу прощения – музейным экспонатом я, кажется, не нанимался.

Маришка с ужасом уставилась на стакан, до краев наполненный серой субстанцией, которую мне предстояло в себя влить.

– И вы выпьете это ради меня? – поразилась она.

– Именно ради тебя. – Я улыбнулся Маришке, опасливо принюхиваясь к содержимому стакана.

Пахло вроде сносно, и с закрытыми глазами я принялся быстро пить, постепенно замедлившись, и уже последние глотки откровенно смаковал – у омерзительного на вид настоя оказался освежающе-кисловатый вкус с непонятными, но совершенно бесподобными нотами.

– Ммм… интересно, а добавки Вэр не предусмотрел? – Я с сожалением отставил опустевший стакан на тумбочку и засек время.

– Потом закажешь для себя отдельно… Как самочувствие? Голова не кружится? В глазах не двоится? Никаких симптомов отравления нет?

– Альга, ну зачем меня травить? Не переживай… Зелья ты все принесла, посмотришь, чтобы все прошло нормально, а завтра я как новенький буду. И к Маришке сила вернется.

Женщина повела плечами, но продолжать партию заботливой наседки не стала.

– А может… – пискнула Маришка, косясь на дверь, будто в нее вот-вот мог вломиться Ливий со своими послушниками, чтобы немедля тащить нас на костер.

– Боишься? – Я покачал головой.

– Ага.

– Все будет хорошо. Не трусь. Сейчас уже и время подойдет. Кинжал приготовила?

Маришка продемонстрировала мне ритуальное оружие с искривленным в восточной манере лезвием, которое выдал Вэр. Деревянная короткая рукоять, будто сделанная под детскую ладонь, с аккуратными подпальцевыми выемками, тонкая пластина гарды, а вот желобка не было. Странная голубоватая сталь притягивала к себе взгляд, заставляя восхищаться работой мастера. Я не фанат оружия – уже успел им переболеть, хотя и питаю слабость к отдельным экземплярам, но этот кинжал был произведением искусства, хотя и немного странноватым, – принять смерть от такого как получить долгожданное прощение с отпущением всех совершенных грехов.

Я закатал рукав рубашки, протянув девушке руку, а сам поерзал в кресле, стараясь устроиться как можно удачнее. К сожалению, в покоях проводить ритуал было не слишком удобно, и Маришке пришлось расположиться на ковре у кресла, забрав себе для мягкости несколько подушек.

Альга заняла почетный пост наблюдателя – второе кресло. Наверное, с ее точки зрения, смотрелись мы необычно: немолодой мужчина и девушка у его ног, с зажатым в тонкой ладони кинжалом.

Маришка несмело дотронулась до моей руки.

– Не смотри так, я ее, честно, хорошо помыл… – постарался хоть чуть притупить Маришкин страх довольно-таки глупой шуткой.

Маришка улыбнулась, примериваясь, где лучше делать разрез.

– А я…

– Давай, – почти приказал я, и девушка не посмела ослушаться.

Возможно, благодаря настою Вэра, но я совершенно не почувствовал боли, словно рука не принадлежала мне. Темная кровь выступила из раны неохотно, будто бы раздумывая: стоит ли покидать мое тело: метка Хель надежно удерживала ее. Сосредоточившись, я мысленно попросил проклятие ослабить контроль. Несколько капель скатились вниз, задержавшись на запястье, после чего упали на ковер.

– Собираешься любоваться? Смотри, если передумаешь сейчас, потом придется искать кого-нибудь другого, – пригрозил скорее для вида. Внутренне я был полностью уверен, что столько раз позволю кромсать себя кинжалом, сколько это понадобится Маришке.

Однако девушка приняла мои слова всерьез.

Она изо всех сил зажмурилась и приблизилась к ране. Я решил Маришку не смущать и также прикрыл глаза, отклоняясь на мягкую спинку кресла. Альга издала какой-то странный булькающий звук, непонятно что означающий – то ли волнение, то ли еле сдерживаемый смех, но быстро смогла взять себя в руки, понимая, что ритуал лучше не прерывать.

Время тянулось медленно, то скручиваясь в тугие спирали, когда на меня накатывали дурнота и слабость от потери крови, то выстреливая яркими лучами, когда казалось – совсем немного, и я стану настолько легким, что смогу расстаться с телом и ощутить полет. А еще мне мерещилось, что в мире не осталось ни единого звука, кроме стука моего сердца. Оно билось глухо и редко, и я зачем-то считал его удары, сбиваясь и начиная заново.

А время все тянулось и тянулось, превращаясь в шелковую нить, готовую порваться в любую секунду… Я видел, как она исчезает в густой темноте, в которой далеко впереди проступают очертания каких-то причудливых городов или целых систем чужих реальностей, нанизанных на цепочки торцов. Эта нить тянула меня за собой, предлагая показать все это по-настоящему – в цвете, со звуками и запахами. Нужно было только устремиться вперед, держась за нее… Но когда желание стало почти нестерпимым, кто-то невидимый легко дотронулся до моих плеч. «Еще не скоро…» – прошептал чужой голос, и все закончилось.

Маришка с довольным вздохом оторвалась от моей руки. Я открыл глаза, смотря, как девушка, замерев, чутко прислушивается к себе. На ее лбу виднелись маленькие капельки пота, а испачканные в крови губы кривила непонятная улыбка.

– Возвращается… – хрипло прошептала Маришка и распахнула глаза, уставившись на меня как на какое-то чудо. – Спасибо! – Вдруг она вздрогнула. – Ваша светлость? Что с вами?! Как вы себя чувствуете?! Альга…

Однако подруга и без этого уже подбежала ко мне, принявшись перевязывать поврежденную руку.

– Маришка! Ты же из него почти всю кровь выпила! Неужели сложно было себя сдерживать?! Оррен, ты меня слышишь? Хель… кровь не останавливается. Немедленно верни контроль над меткой! Что за ребячество?!

– Все хорошо… это просто слабость. Вот высплюсь, и станет замечательно. – Я смотрел на обеспокоенное лицо Альги и думал, что ужасно, просто смертельно устал. Перевел взгляд на полувампирку: – Я рад, что обряд прошел так, как надо, и к тебе возвращается магия. Только, пожалуйста, Маришка, дождись, когда резерв полностью восстановится. Не экспериментируй и не рискуй. Договорились?

– Конечно, ваша светлость. Обещаю. – Маришка обернулась к Альге. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Не стоит, – уже более дружелюбно отозвалась женщина. – Лучше иди поспи. Я тут и сама справлюсь, только перетащу его на кровать… Оррен, ты точно меня слышишь? Под словом «перетащу» я подразумевала то, что ты сейчас поднимешься на ноги и самостоятельно доберешься до постели. И, так уж и быть, раздену тебя я…

Маришка осторожно хихикнула и, уже стоя на пороге, сказала, залившись краской смущения:

– А мне понравилось… – Девушка улыбнулась и добавила: – Было вкусно!

Как только за ней закрылась дверь, Альга разразилась гомерическим хохотом.

Глава 18
ДРУГОЙ ВЗГЛЯД

Жаловаться на жизнь поздно, если ты уже родился.

NN

Остальные тяготы пути, поджидавшие компанию охотников за пределами пустой деревни, показались им детскими забавами. С укусами «лисиц» замечательно справилась мазь, приготовленная Таллиэлем, и уже через пару дней от них ни у кого не осталось и следа. Странный дар Алека больше не проявлялся после того, как уничтожил всю нападавшую на них нежить. Правда, полуэльфийке иногда казалось, будто она видит вокруг парня легкий зеленоватый ореол, но он так быстро исчезал, что Юля бы не поручилась – в самом ли деле это сила Алив или же причудливая игра света. Зато больше никто из компании не сомневался, что Алек – защитник. И хоть пылинки с него теперь и не сдували, но оберегать старались как большую ценность.

Самого парня это ужасно обижало.

– Я же не лучезарная княжна! – возмутился он.

– И слава Алив! – закатила глаза Юльтиниэль.

– Э-э, я не хотел тебя задеть, Рэль, – спохватился Алек, к этому времени уже привыкший спокойно тыкать полуэльфийке и сокращать ее имя. Ну да… поживешь с ними – герцога начнешь за пивом посылать (и побежит же!)…

– Я поняла, к тому же, как видишь, надо мной не больно-то и трясутся, – успокоила защитника Юля, безмятежно переплетая порядком отросшую косу, которая теперь в точности соответствовала статусу княжны, неприятно оттягивая голову и продлевая возню с их расчесыванием, мытьем и приведением в нормальный вид. Зато когда она их распускала – сама не могла сдержать вздоха восхищения. Юльтиниэль уже представляла, как на какой-нибудь бал в столице, куда его величество обязательно их пригласит, сделает себе шикарную прическу, на зависть придворным дамам.

– Тогда давай поменяемся местами? – с надеждой предложил Алек.

Полуэльфийка весело фыркнула и отвечать на это не стала.

В одну из ночевок Юлю и императора навестила Хель. Посетовав, что времени им выделено не так уж и много, творец дала весьма необычное (и неприятное для Юльтиниэль) задание. Заключалось оно в том, что за предельно короткий срок девушке предстояло на твердое «хорошо» выучить эльфийский язык и обычаи этого народа. А педагогом пришлось стать Крису, который хоть и пытался в своем времени всеми силами отлынивать от нудной учебы, тем не менее в этом разбирался. Все-таки императорский статус требовалось подтверждать хотя бы парой фраз, переброшенных с послом на его родном языке. Так что Юля с Крисом покривились, поныли, поворчали, но аргументы Хель оказались куда весомее их нежелания выполнять задание.

– Ты помнишь, как вы пытались вылечить Квера? – неожиданно спросила творец, после того как спокойно позволила выплеснуть Юле ее негодование.

– Помню… – Юльтиниэль замялась, постепенно понимая, к чему именно ее собирается подвести Убийца. – Папа мне тогда помог учебник перевести… Но ведь у нас ничего не получилось! – возмутилась она.

– Ошибаешься, – оскалилась Хель, – если бы не вы, мальчишка не пережил бы ту ночь. Так что познания Оррена вам очень и очень пригодились. А кто научил его основам эльфийского?

– Он говорил, что мама… – ляпнула Юля и тут же замолчала.

– Не «мама», а Лареллин, – бестактно поправила полуэльфийку творец, и ее оскал стал еще злораднее, словно напоминать Юльтиниэль о тайне ее появления на свет и причинять этим боль для Хель было верхом наслаждения. – Так что если ты сама не выучишь язык своих остроухих сородичей, за ваше будущее я не дам и ломаного гроша. Понятно?

Смерти Квера, так же как и потери своего времени, не желали ни Юльтиниэль, ни Кристиан, поэтому, переглянувшись, они пообещали Убийце, что будут очень стараться. Хель важно кивнула, будто в их благоразумии не сомневалась, и исчезла в густом, душном сумраке.

А император с полуэльфийкой принялись разбирать эльфийские глаголы, времена, падежи, рода и прочую (по мнению Юли) чепуху, жертвуя сном и добрым настроением. Хорошо, Юльтиниэль понимала этот язык с пятого на десятое: его уже пытался вдолбить в прелестную голову племянницы лучезарный князь, когда она гостила у него в Светлолесье, да и в академии множество полезных магических импульсов, требующих подкреплений в виде произносимых вслух заклинаний, строились именно на эльфийском. Так что Юле поневоле приходилось делать переводы, чтобы как-нибудь вместо букета роз не наколдовать себе собачий хвост. К счастью (а может, и с помощью Хель), пока об этих уроках никто из остальных членов команды не узнал.

Так что дело пусть и медленно, но продвигалось, благо из Кристиана учитель получился вполне сносный. И скучать по дороге им не приходилось. Особенно когда дела, на которые подписывался Оррен, оказывались не только денежными, но и весьма забавными.

В одной из деревень к ним осторожно подошел низенький, уморительно пузатый священник. Он неодобрительно осмотрел их веселую, разношерстную компанию, удостоив особенно подозрительным взглядом Кристиана, а потом, смущаясь, переминаясь с ноги на ногу и беспрестанно одергивая рясу, попросил оказать ему небольшую услугу, естественно, за определенно вознаграждение.

– Завелся у меня в церкви дух – каждую ночь пририсовывает образу Пресветлой матери разные… э-э… непотребные детали. Едва успеваю до прихода людей все прибирать. И ведь, зараза, на глаза не показывается. Я уже пытался его даром прогонять: не вышло, а старосте говорить стыдно – засмеют, мол, зачем священник, не сумевший справиться с каким-то духом-пакостником.

По взгляду Оррена было понятно, что он полностью солидарен с таким выводом старосты, но дальнейшая судьба деревни под присмотром такого священнослужителя Рита мало волновала, а озвученная сумма приятно обласкала слух, чтобы не спорить и не идти кому-нибудь жаловаться на орденца-неумеху.

– Вы только не афишируйте, что я вас нанял, лучше задержитесь после вечерней службы… – попросил священник.

Кажется, эта была худшая служба в жизни Оррена, после которой он дал себе зарок еще долго не появляться на вознесении хвалы Алив. Юлька с Крисом, припомнив, как безобразничали в Заверене, напевали себе под нос какую-то оркскую песенку, как ни странно, но к ним присоединился и Талли, знающий слова и мотив. Альга корчила рожицы, показывая, что могла ожидать подобное от кого угодно, но только не от светлых эльфов. Алек послушно возносил хвалу, лишь изредка хмурясь на особо забористых куплетах, а Оррен, закрыв лицо ладонями, выглядел так, будто мечтал провалиться под землю, прямиком к Хель – чуть сгорбленные плечи Рита подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

Ночное дежурство принесло свои плоды: духом оказался молоденький послушник, которого в служение Алив отдали принудительно чересчур увлеченные верой родители, и, пририсовывая Пресветлой рога и хвост, тем самым паренек пытался хоть чуть исправить вселенскую несправедливость. От охотников он получил нагоняй, но сдавать его орденцу друзья, посоветовавшись, не стали – только взяли клятву, что подобное не повторится. Отчитавшись перед священником на следующее утро о непростой битве со злобным призраком-убийцепоклонником, они получили кошель с вознаграждением и двинулись дальше.

…В этот раз подъезжали к Шейлеру с другой стороны, и Юле представился замечательный шанс посмотреть на юго-восточную часть империи. Крис где только не побывал, но ему положено было знать каждый куст вверенной ему страны. А вот девушка, совершившая самое большое путешествие в том году, как раз в столицу, очень обрадовалась возможности увидеть хоть что-нибудь новое. Любопытство лучезарной княжны, впервые увидевшей человеческие земли, удавалось Юльтиниэль на ура. Оррен и Альга поглядывали на нее снисходительно и даже изредка рассказывали про человеческий быт с таким видом, будто Лареллин не должна была знать, что такое корова или колодец.

Впрочем, ничего нового Юля так и не увидела. Деревни мало чем отличались от привычных селений: длинные узкие окна, углы домов, по обычаю, стесаны, чтобы Хель не смогла дом проклятием окружить. Так же как и в северных герцогствах, дикий виноград оплетал поручни лестниц, крыльца и их козырьки, пробираясь к нависающим пузатым балкончикам вторых этажей, на входных дверях виднелись знаки земель, по которым они проезжали. Разве что выглядели дома беднее – то ли из-за тяжелого времени, то ли впрямь отец не просто так говорил, что земли Ритов богаче всех прочих. Не было привычных черепичных крыш, которых здешние жители и в глаза не видели, а само слово «черепица» принимали либо за обидное оскорбление, либо за изощренное проклятие. А вот заборы ставили высокие и прочные, только не от нежити, а от соседей, чтобы те в чужой огород не заглядывали и урожай не пересчитывали. И вместо любимых Юльтиниэль яблонь из-за плотно сбитых досок выглядывали тонкие ветви вишен, украшенных еще не собранными аппетитными ягодами.

И люди такие же были: трусоватые, жадные, склочные, иногда добрые и любопытные, а иногда и злые. Одевались проще, но со вкусом. Если на севере чаще всего можно было встретить русый цвет волос (опять же Риты, не считая отца, были скорее исключением из правил), то здесь преобладали темные оттенки либо же излюбленные Алив – рыжие. Бусы на девушках большей частью красовались деревянные, если вообще имелись, но зато очень тонкой, изящной резьбы. Основное же различие заключалось в том, что разбойников оказалось куда больше – никакая нежить их не брала, не пугала и, кажется, даже подходить близко брезговала, чтобы, не дай Хель, кого-нибудь не съесть и не умереть от отравления. Зато сами разбойники проезжающими мимо отрядами и обозами не брезговали. Пока им не попадалась дружная компания Юльтиниэль… Периодически даже казалось, что в окрестностях не осталось ни одного перелеска, который бы не занимала очередная шайка.

Куда только смотрели командиры гарнизонов, приставленных к селениям? Хотя после посещения сих мест друзьями груз работы стражей порядка заметно убавлялся…

В общем, дорога у охотников на нечисть, а теперь уже почетного сопровождения защитника, получалась веселой. И когда в один из дней Оррен неожиданно заявил, что завтра к вечеру они будут уже в Шейлере, Юля испытала разочарование и жуткую тревогу: уже совсем скоро Алека похитят, чтобы… чтобы…

Юльтиниэль до крови закусила губу. Когда они только выбирались из эльфийского леса, казалось, что впереди целая вечность и лето будет тянуться и тянуться, а теперь, не успела полуэльфийка нормально сдружиться с Альгой, узнать своего будущего отца, как оно подходило к концу, обещая скоро открыть все тайны. И хуже всего: Юля все чаще и чаще думала о Таллиэле, для которого эта история тоже должна была закончиться печально. И мысли о том, что вот-вот случится, угнетали полуэльфийку так, что хотелось выть оборотнем и бежать куда-нибудь без оглядки.

Слишком на многое за это время пришлось посмотреть по-другому.

Крис, как мог, поддерживал подругу, мысленно посылая волны тепла.

– А ты не думал, что мы можем все изменить? – спросила Юля у императора.

– Думал… и понял, что, если мы это сделаем, по голове нас точно не погладят, – хмыкнул Кристиан. – А что бы ты хотела изменить?

– Алека спасти, конечно! – сразу же выпалила Юльтиниэль, косясь в сторону мужского номера.

Они с императором устроились в конце коридора на втором этаже добротного постоялого двора. Юля сидела на подоконнике, смешно болтая босыми ногами, а Крис стоял рядом, прислонившись к стене, и как-то равнодушно смотрел на обесцвеченную полосу тракта, ведущего к Шейлеру. Раскинувшееся впереди поле переливалось всеми оттенками серого и серебряного, перетекая в темно-синие и черные цвета в тусклом лунном свете. То и дело по сочной, высокой траве пробегали белые волны, поднимаемые ветром, а дальше, где поле сливалось с контурами облаков и тонуло за горизонтом, небо подсвечивали волшебные огни столицы, не гаснущие даже на ночь. Под окном тихо поскрипывал старый ясень, скребясь сухой веткой в окно, на первом этаже были слышны голоса засидевшихся допоздна посетителей.

– Тогда бы твоему отцу не удалось назвать защитником себя и, возможно, его казнили бы еще до твоего рождения. И вряд ли Оррену удалось бы наладить дружеские отношения с новым наместником. И… в общем, таких вот «бы» я тебе с ходу десяток назову, если захочешь. Но, думаю, ты это сама прекрасно понимаешь. – Император зевнул, прикрывшись рукой, и сонно моргнул, пытаясь сосредоточиться на нити разговора.

Юля согласно вздохнула, вспоминая, что Крис не знает о Рике – старшем брате Оррена. Если бы не ее отец – все безумие Хель досталось бы старшему сыну Норта. И кошмар начался бы по новому кругу…

Император оказался прав – полуэльфийка прекрасно понимала, что даже самый малейший сдвиг способен изменить все, перекраивая время и направляя его течение по новому руслу, но ничего не могла с собой поделать. Добрый и милый Алек уж точно не заслуживал смерти.

– Тебе не кажется, что все это очень знакомо? Папа рассказывал, что Алека на балу похитили, как и меня. И тогда мы также ехали в Шейлер.

– Все повторяется, – улыбнулся Крис. – И наверное, это даже здорово. Одно и то же действие можно рассматривать под разными углами. Сначала в столицу везли тебя, чтобы и доброе имя Ритов восстановить, и в академию сдать. А теперь уже ты везешь защитника в Шейлер, чтобы сохранить свою семью и будущее… Теперь эта ответственность лежит уже на тебе… точнее на нас.

– Угу… только почему-то мне это не нравится. Не хочу быть ответственной. – Юля недовольно поджала губы и тоже зевнула.

– И именно поэтому у нас ничего не получилось, – неожиданно горько сказал император и, больше ничего не говоря, ушел в номер к друзьям, чтобы остаток отведенного на отдых времени посвятить сну.

Юльтиниэль рассеянно посмотрела ему вслед. Сначала захотелось заплакать, потом пойти и просто побить «кузена», лучше всего без магии – одних кулаков и ногтей хватит, чтобы намять императору бока и расцарапать физиономию. А потом неожиданно пришло равнодушие. Ну и что, что не получилось? Можно подумать, что Крис – последний мужчина на свете. Уж найдется какой-нибудь достойный человек или эльф… да хоть орк! Главное, чтобы он не приставал к Юле с нотациями и не желал переделать и исправить ее – привить ответственность, серьезность, поубавить эгоистичности и самоуверенности. Ха! Вряд ли на свете найдется что-то настолько стоящее, чтобы полуэльфийка захотела бы измениться.

Юльтиниэль стерла тыльной стороной кисти слезы злости и вздрогнула, когда поняла, что уже какое-то время находится не в одиночестве. Талли смотрел на нее странно: то ли сочувствующе, то ли просто внимательно – в темноте коридора даже Юльке с ее зрением было сложно понять, что именно отражается в изумрудных глазах эльфа. Главное было то, что смотрел он как-то иначе…

– Я слышал ваш разговор, Рэль, – тихо произнес он и отвел взгляд.

Сердце девушки упало куда-то в левую пятку и там уже начало отчаянно биться.

– В смысле, его конец, – вовремя поправился Талли, не подозревая, что несколько секунд Юля из последних сил держалась на грани обморока. – Хотя о содержании догадался. Даже если Эльрад тебе не единокровный родственник, не думаю, что он может составить достойную пару лучезарной княжне.

– Э-э… – не очень умно высказалась девушка, сообразив, что про вмешательство в течение времени Таллиэль ничего не слышал, а просто решил поддержать якобы брошенную «недостойным Эльрадом» эльфийку. – А кто может? – Тут же справилась она с недолгой растерянностью и подмигнула Талли.

Вместо ответа эльф наклонился и быстро поцеловал Юльтиниэль. Правда, это и поцелуем назвать было сложно – легкое, мимолетное касание его губ могло показаться случайным видением или розыгрышем сонного воображения, если бы только девушка сама не потянулась за Таллиэлем, не желая терять неожиданно обретенное тепло.

Проснулся я в полной уверенности, что моя голова вот-вот разломится на две половинки – так сильно она болела. Казалось, что вчера я как минимум устроил показательный бой с драконом за руку и сердце принцессы, а уже потом мы втроем подчистую опустошили все винные подвалы поместья Ритов, не оставив ни одной бутылки на утро.

– Обезболивающее на тумбочке, – тут же сонно отозвалась Альга со своего края кровати, почувствовав, что я уже проснулся и нахожусь в некотором… затруднительном положении. – Рядом кроветворное – по запаху, надеюсь, определишь, что из них что. Сначала кроветворное выпьешь, а только потом от боли, иначе никакого эффекта не будет, – лекарь меня вчера раз десять предупредил…

Затем женщина перевернулась на другой бок и ровно засопела, на этом посчитав свой долг выполненным. Я, пошарив рукой по тумбочке, действительно обнаружил два флакончика – глаза открывать не хотелось категорически, так что шарил я вслепую и чуть не сбил необходимые лекарства на пол. Потом, кое-как откупорив, принюхался – пахло одинаково: мерзко и приторно. Вчера Альга, как заботливая мамочка, сама меня напоила зельями в нужном порядке, так что теперь разобраться было сложно. Пришлось положиться на интуицию, которая, к счастью, не подвела.

Головную боль как рукой (хорошо хоть, не топором) сняло. Сознание прояснилось до того состояния, когда стало возможным заставить себя открыть глаза. Вчерашние события перемешались в памяти в какую-то кашу из образов, разговоров и мыслей. Никогда бы не подумал, что за один день могло случится столько всего… Зато, зная, что к Маришке начала возвращаться магия, на душе стало намного легче. Надеюсь, Вэр не забыл упомянуть о каких-нибудь побочных эффектах этого ритуала, которые могут навредить девушке…

А то я ему…

Мысли плавно перетекли на сегодняшний день. Что там у нас было запланировано?

Раздавшийся со двора звук тревоги напомнил: наступление эольцев.

– Хель! – емко прозвучало мнение Альги.

Женщина быстро скатилась с кровати, кинувшись к стулу с одеждой, замерла, схватив в руки тонкую майку, которую следовало поддевать под верхнюю водолазку, оглянулась на меня, не понимая, почему я все еще продолжаю лежать в кровати.

– Эй?! – осторожно позвала она. – Тут как бы… тревога…

– Я слышу.

– Непохоже! – насмешливо отозвалась воровка, но суетиться перестала.

– А куда нам спешить? – Я поднялся с постели, потянулся и спокойно направился в ванную комнату. – Тревогу должны были поднять сразу же, как их отряд выехал из лагеря, так что пока они доберутся до нас, пока покружат около ворот – мы с тобой как раз успеем к их перекличке с нашими гвардейцами: послушаем, у кого словарный запас больше – у наших парней или у эольцев. Если что, своих отругаем и подскажем им на будущее пару идиоматических выражений, позаимствованных у Эриама.

Но оказалось, что мои слова в этот раз не несли в себе и десятой части правды.

Стоило мне только закончить с чисткой зубов и умыванием и начать одеваться, как в покои ввалилась парочка гвардейцев вместе с Ливием. Мужчина уставился на нас с Альгой ошалелым взглядом, задержав его на зажатых в моей руке носках.

– Оррен, ты совсем совесть потерял?! – вкрадчиво уточнил глава ордена, осознав, что я совершенно не спешу выполнять свои обязанности временного императора.

– Можно подумать, вы сами не сможете десяток эольцев отогнать от крепости! – Я весело фыркнул, надевая поверх кофты тунику и закрепляя ее поясом. А вот сапоги исчезли в неизвестном направлении – видимо, это Альга так хорошо вчера прибралась, что найти нужные вещи стало совершенно нереально.

– Десяток?! – Голос Ливия чуть не перешел в ультразвук, после чего мужчина как-то подозрительно булькнул и замолк, с изумлением рассматривая меня, будто видя первый раз в жизни. Кажется, нервы у главы ордена были на пределе. – Оррен, там вся их армия!

– Ой… – синхронно выдали мы с Альгой, переглядываясь.

Мой прогноз насчет маленького отряда неудачников, проигравшихся в карты, не только не оправдался, но и с треском сломал всю выстроенную тактику поведения. Несколько мгновений я лихорадочно соображал, что могло заставить ленивых соседей изменить своим принципам.

Ответ был очевиден – давление со стороны творца.

Значит, Алив настолько припекло, что она не решилась растягивать игру ни на один лишний день. Вывод: вот-вот должны были вернуться Юля с Крисом, и Пресветлая мать отчаянно спешила осуществить все свои грандиозные планы. Я снова переворошил память, вытаскивая на свет обрывки событий двадцатилетней давности, – и правда, за несколько часов сна воспоминания обновились так, будто в прошлом прошел не один месяц.

Что ж… Пора менять тактику.

– Маришенька, ты прямо светишься! – Василий с улыбкой смотрел, как девушка вертится перед зеркалом. Поистине, вернувшаяся магия преобразила Маришку: исчезли темные круги под глазами, на щеках появился здоровый румянец, цвет кожи перестал ассоциироваться с белой, только что постиранной скатертью, а в черных глазах плескался задорный, счастливый блеск.

– Резерв вроде больше стал… – похвасталась девушка и обернулась к иномирцу, – правда, герцог пока проверять не разрешил, сказал, надо подождать, пока полностью заполнится.

– Значит, подождем. Оррен молодец!

К приятному изумлению Маришки, Василий отнесся к рассказу о ритуале спокойно – точнее, обрадовался, что средство, способное вернуть магический дар, нашлось вовремя. Что же касается самого процесса, то на это иномирец сказал только: «Какой мир – такие и причуды. Ты еще не видела, что на моей родине люди с собой делают, причем без особой на то надобности».

– Да, – согласилась Маришка, расчесывая волосы. – Его светлость меня спас, а то я подумала, что больше никогда колдовать не смогу. Так испугалась, когда Вэр про частицу силы Хель сказал, чуть не расплакалась. И даже сначала не поверила, когда герцог сказал…

– А что не верить? Оррен такой человек, что всегда поможет, если будет у него такая возможность. Некоторые, конечно, этим бессовестно пользуются, но ты – другое дело. Надеюсь, ты не забыла его поблагодарить? – Василий строго посмотрел на девушку.

Та смутилась:

– Да, я сказала спасибо. А что я еще могу сделать? У его светлости все есть… ему, наверное, и мои слова не очень нужны.

– А ты что-нибудь своими руками сделай, – посоветовал иномирец. – Еще не готова? Завтрак мы уже проспали, а тебе надо питаться хорошо… Эх, и почему все девочки, которых я знаю, такие жуткие копуши?!

– Я не копуша! – возмутилась Маришка, но замечание Василия эффект возымело – девушка постаралась собираться быстрее.

Есть и правда хотелось зверски, но, к радости Маришки, никаких новых вкусовых предпочтений не появилось – воображение уже рисовало большой кусок пирога с капустой, яйцом и мясом, а также сладкий творог, политый клубничным вареньем, на десерт, – это если Василий не станет ее опять кашей кормить. А при мысли о крови даже начинало слегка мутить – вчера напилась на всю оставшуюся жизнь. Хотя – чего душой кривить? – понравилось… самую капельку. Да и вкус необычный был, приятный, но добавки не хотелось.

– А самодельный подарок понравится? – с сомнением протянула она.

– Конечно, Маришенька, особенно если от души сделаешь. – Иномирец подмигнул девушке. – Мне бы очень понравился…

Тут их беседу и сборы Маришки на завтрак прервала раздавшаяся тревога. Звук заполнил собой весь замок, врываясь в помещения тревожными нотами. И как только оповестил всех, сразу же затих. На внутреннем дворе вовсю звучали какие-то команды, особенно громко слышался командный голос Лерана, поспешно строящего гвардейцев и подгоняющего сонных магов. К нему присоединялся недовольный ректор.

– Судя по тому, что встревоженные Оррен и Альга еще никуда не понеслись, пока волноваться не стоит…

Василий выглянул в коридор как раз вовремя: мимо комнаты Маришки бодро пробежал Ливий, кажется успев забыть, что он вообще-то должен хромать из-за болей в ноге. За ним трусили два паренька из гвардейцев.

– …или его светлость просто что-то недопонял, – заключила Маришка, когда из покоев герцога донеслись взволнованные голоса и обрывок насмешливого замечания главы ордена.