Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

– Не побеспокоила, – ответила Маришка, переворачиваясь на живот и чуть приподнимаясь на локтях. – Ты конечно же хочешь узнать, как я себя чувствую, и сказать, что переживать не стоит?

– Не совсем, – честно ответила Альга, присаживаясь на краешек роскошной кровати. Даже непонятно, зачем Охранительную крепость, в которой обычно содержался небольшой гвардейский отряд, обставляли с таким размахом и шиком, граничащим с безвкусицей.

Зато, несмотря на обилие украшений и деталей, на комфорт жаловаться не приходилось.

– А зачем тогда? – удивилась девочка.

– Поболтать. В таких ситуациях нужно выговориться, потом выпить много-много-много спиртного, еще раз выговорить то, что утаилось, на трезвый рассудок и уснуть глубоким, спокойным сном. Гарантирую – утреннее похмелье всю хандру к Хель сметет без остатка.

Альга старалась говорить специально беззаботно, выделяя нужные слова и выдерживая интонацию. И Маришка, не выдержав, фыркнула, видимо представив, сколько же действительно придется выпить, чтобы все забыть, однако настрой уловить успела.

– Выговориться? – переспросила она. И вздохнула: – Хорошо, ладно. Попробую. Ты ведь потом никому не расскажешь? И герцогу?

– Ни за что Оррену не расскажу. И остальным тоже, – успокоила ее Альга.

Маришка перевела взгляд с воровки на темный бархатный полог, несколько минут собиралась с мыслями, потом заговорила:

– Это очень странно… Сначала кажется – идешь ночью по болоту: аккуратно ступаешь, прощупываешь путь палкой, оглядываешься по сторонам, шепча сберегательную хвалу. И все идешь и идешь – год, два… всю сознательную жизнь. Привыкаешь осторожничать, оглядываться назад и тщательно просчитывать свои шаги, чтобы не утонуть в трясине. Знаешь, что, если оступишься, никто не поможет, и жизнь зависит только от тебя самой: от силы, выдержки, воли, веры… – если их не хватит, навсегда останешься в болоте. Но ко всему можно привыкнуть. И вроде как этот путь уже не видится тягостным и очень сложным. А потом в одну секунду все изменяется: кто-то очень сильный и добрый предлагает тебе руку, а под ноги стелются плотные деревянные доски, превращаясь в прочный мост, который выводит тебя из болота на ровную землю, а впереди уже ждет большой теплый дом, где всегда тебе рады. Так было со мной. Но в ту секунду, когда я столкнулась с… ним, словно эту опору выдернули из-под ног, а я снова оказалась одна в трясине.

Маришка прикрыла глаза, словно уснула, Альга молчала, и спустя несколько минут девушка подвела итог:

– Вот так я себя чувствую.

– Ну и зря! – заявила воровка. – Можно подумать, что из-за этой дурацкой встречи Василий изменит свое отношение к тебе – да он только сильнее трястись станет. Тэдар никогда не разорвет помолвку – если бы не эти правила про равенство и титулы, вы бы сейчас свадьбу уже играли. И для остальных ты останешься именно той Маришкой, какой и была все эти годы. И что, что нашелся твой отец? Он и до этого двадцать лет здравствовал – ты же не делала из этого катастрофу?

– Я все это понимаю, – раздраженно перебила девушка Альгу. Перекатилась на кровати и, встав с нее, подошла к высокому круглому столику на трех нелепо изогнутых ножках, взяла два стакана и графин с холодной водой. – Вина у меня нет, только это. Будешь? – И, протянув кивнувшей женщине стакан, продолжила: – Я все прекрасно понимаю! Но просто так приказать себе не чувствовать и не переживать не могу. Столько лет мне хотелось найти его и отомстить… А теперь я отвернулась и ушла.

– И правильно сделала, – отозвалась Альга, недовольная, что не смогла закончить речь. – Ну убила бы ты его, и что – тебе сразу полегчало? Глупости! Между прочим, до этого существование полукровок-вампиров считалось невозможным. Бедный мужик и не знал про дочь – еще неизвестно, кто из вас больше напугался. Думаешь, я просто так рассуждаю о том, чего не знаю? Не мотай головой – этот взгляд я хорошо выучила. Я в своей деревеньке пятнадцать лет называла отцом того мужчину, который жил с моей матерью, а потом как-то пригляделась – ну точная копия соседа: и разрез глаз, и скулы, и рост низкий. Слово за слово, все и выяснилось.

– И что? – Маришка заинтересованно пододвинулась к воровке.

– Ничего, – удивилась Альга. – Пришла к нему в дом знакомиться. Можно подумать, что измены – редкие гостьи в нашем мире. Отец, который настоящий, меня потом защищал, когда нежить пришла. Так и умер, не подпустив их ко мне. Может, тебе тоже стоит познакомиться с этим вампиром? Убить мы его всегда успеем.

– А что я ему скажу?

– Что угодно, хоть что-нибудь нецензурное. Отец – это все-таки отец.

Маришка задумалась, потом медленно кивнула, пытаясь себя настроить на нужную мысль. Было видно, что сон уже завладевает ею, глаза слипаются, а сдерживать зевки становиться сложно.

– Так, все. – Альга решила, что самое важное уже сказано и теперь можно позволить себе отдохнуть перед завтрашним днем. – Давай ложись спать, как и сказал Эриам, а то завтра будешь походить на вареную курицу.

Маришка благодарно кивнула и, не расстегивая, стянула через голову рубашку, оставшись в тонкой майке, подходящей на роль ночной сорочки. Вслед на стоящий рядом с кроватью стул полетели брюки, звякнув тяжелой пряжкой ремня. Распустив порядком отросшие за год волосы, которые она все равно старалась не отпускать ниже плеч, девушка забралась под теплое пуховое одеяло. Вопросительно посмотрела на Альгу.

– Я постерегу твой сон, – улыбнулась женщина, проводя ладонью по жестким черным волосам; Маришка вздрогнула от неожиданности, словно раньше никто так не прикасался к ней.

Альга в который раз подумала, что любовь любовью, но, как ни тоскуй по мужчине, ребенок все равно должен оставаться превыше всего. Но тут что-либо исправлять было уже поздно. Видела воровка мать Маришки – Илиз – в поместье Оррена: бледное подобие человека – одновременно и жаль, и смотреть противно, до чего себя довела эта женщина.

Уже через несколько минут дыхание Маришки выровнялось, и девушка, отправившись в обитель Кира – мир сновидений, расслабилась, перестав зажиматься, как дикий звереныш. На симпатичном лице появилась робкая улыбка.

Женщина вздохнула, первый раз в жизни пожалев, что у нее самой детей нет. Наверное, сейчас стоило тихонечко выбраться из комнаты и отправиться в их с Орреном покои, но женщина помнила, как это – просыпаться посреди ночи из-за кошмара, когда рядом нет никого, кто бы обнял и прошептал, что все хорошо. И Маришке сейчас было как воздух необходимо даже во сне знать, что она не одна.

Альга стянула сапоги, расстегнула на кофте несколько пуговиц и ослабила пояс, чтобы ничего не мешалось и не врезалось в кожу, но дальше раздеваться не стала – всякое могло произойти. Хоть та же тревога – убийцепоклонники могли нагрянуть в любой момент. А воевать все-таки лучше было в штанах, чем без оных. Воровка устроилась поверх одеяла, на самом краешке постели, положила под голову одну из небольших подушечек, в обилии лежащих на кровати, и, довольно улыбнувшись, быстро уснула.

Даже рядом с границами Светлолесья оставаться было опасно. Наоборот, яркая эльфийская сила могла привлечь ненужное внимание созданий наместника Хель. Так что время и место для привала оказались неподходящими. Несколько минут потратив на спор, «новые» знакомые Юльтиниэль решили ехать дальше, не задерживаясь на разбойничьей поляне. До следующей защищенной деревни путь был неблизкий, а проделать его предстояло за неполный день.

Остался нерешенным только один вопрос: что делать с эльфийской княжной?

Юльтиниэль всеми силами настаивала на том, чтобы поехать со своими спасителями. Она убеждала, что специально сбежала из дома в людские земли, и даже если ее вернут домой, сдав на руки лучезарного князя – брата Лареллин, повторит этот трюк снова. И так ли нужно брать достопочтимым господам грех за только что спасенную душу – ведь теперь именно они несут за княжну ответственность.

Альге было, в общем-то, все равно. На «Лареллин» она поглядывала с интересом и легким снисхождением, но вроде была не против пополнения в их небольшой команде. Талли сомневался, беспокоясь за лучезарную эльфийку, и считал, что путешествие по людским землям, кишащим всякой дрянью – от других разбойников до оборотней и упырей, – плохо скажется на здоровье высокородной княжны. Оррен же был категорически против Юльтиниэль. Но только из-за того, что считал девушку бесполезной и изнеженной. А компании охотников на нечисть, по мнению мужчины, подобная обуза только бы мешала.

Или вовсе поставила бы под угрозу их жизни.

Полуэльфийка нервно оглядывалась на кусты, где должен был скрываться Кристиан, и не понимала, куда делся ее веселый папа, ни за что не сказавший бы подобных слов. Нет, не так: как из этого высокомерного мужчины мог получиться беззаботный, немного рассеянный, но добрый и понимающий Оррен Рит, которого она знала и которым очень гордилась? Что же тут в прошлом произошло или, наоборот, еще не случилось, что этого Рита хотелось придушить?

Ответов не было.

Юльтиниэль опустила голову, подумав, что еще совсем немного – и она позорно расплачется. Всю жизнь отец был для нее опорой, он поддерживал дочь и потакал во всем. И у Юли даже мысли не могло возникнуть, что когда-нибудь вместо любящего взгляда отца она наткнется на стену брезгливости и равнодушия.

Девушка была готова поверить в то, что Лареллин не ее мать. Но вот в такого отца – нет.

– Я буду в большей безопасности с вами, – заявила Юльтиниэль растерянному эльфу, собрав остатки гордости и упрямства. – Разве вам хочется, чтобы, снова сбежав, я попалась другим разбойникам или каким-нибудь кровожадным тварям? Я немного умею драться и знаю магию. Не думаю, что стану обузой, – где надо, постою в стороне, где скажете, помогу всеми силами. Пожалуйста, не оставляйте меня одну.

Видимо, Таллиэль подумал не о магии или драках, а о том, что брат Лареллин – лучезарный князь, подданным которого, собственно, Талли и являлся. На лице эльфа проступили нешуточные сомнения, но после короткого раздумья он кивнул, соглашаясь с просьбой девушки.

– Вы шутите? – изумился Оррен.

– Двое против одного, – улыбнулась Альга, – ты в меньшинстве. Добро пожаловать в нашу компанию, Лареллин! Кстати, как будет сокращенно, чтоб язык о длинное имя не ломать, вечно вы, эльфы, что-нибудь придумаете, чтобы людям лишняя головная боль была.

Юльтиниэль нахмурилась, пытаясь вспомнить, как же в будущем Альга называла эльфийку. Что-то такое на языке вертелось, и, сделав усилие, девушка восстановила в памяти как-то услышанный разговор.

– Можете называть меня Рэль, – кивнула Юльтиниэль, делая в уме пометку с этого момента запоминать все до мелочей – как оказалось, в жизни может пригодиться даже самая последняя глупость.

– Хорошо, но тебе надо переодеться, иначе в деревне подумают, что это мы тебя украли. – Альга подошла к каурому коню и, отстегнув сумку, принялась задумчиво рассматривать ее содержимое. Похоже, увиденное ее не очень обрадовало. Она оценивающе прошлась по фигуре Юльки и покачала головой: – Боюсь, моя одежда будет тебе великовата, а штаны к тому же еще и коротки, но лучше уж потом что-нибудь по размеру купим, чем ехать так.

– На наш гонорар? – перебил воровку недовольный Оррен.

– На мою долю, – отозвалась девушка тоном, не терпящим возражений.

– У меня есть деньги! – возмутилась Юльтиниэль, срывая с пояса мешочек с золотыми монетами, которые она заблаговременно прихватила из своей сумки. Все остальные вещи остались у Кристиана, но деньги могли понадобиться, и Юля отсыпала из своей заначки десяток новеньких кругляшей. Спохватившись, она добавила ровным тоном: – Разбойники не успели их отобрать.

– Как знаешь, я не настаиваю и не напрашиваюсь тебя спонсировать. Но пока поблизости нет магазина, придется тебе, Рэль, довольствоваться тем, что предлагают. – Альга вытащила из своей сумки запасные штаны и тунику с короткими рукавами. Вещи, как и ожидалось, оказались однотонными: воровка не терпела ярких цветов и рисунков на ткани.

Юльтиниэль, не стесняясь, принялась стаскивать с себя обрывки платья, радуясь, что наконец-то можно избавиться от этой безвкусной тряпки. Талли отвернулся сам, неумело скрывая смущение и интерес, Рит, наоборот, с удовольствием смотрел на бесплатное представление и нагло ухмылялся.

Штаны пришлось закрепить ремнем, чтобы не потерять по дороге; длины не хватало, и Юльтиниэль подвернула их под колени, иначе смотрелось совсем нелепо. Рубашка, как и предсказала воровка, оказалась великовата – Альга была шире полуэльфийки в плечах, да и предпочитала свободный покрой. Юля кое-как убрала неровные пряди волос в растрепанный хвост и обезоруживающе улыбнулась.

– Да… – подхватила ее мысли воровка. – Теперь ты сама выглядишь как настоящая разбойница с большой дороги. Только кривого ножа не хватает, каких-нибудь татуировок по всему телу и повязки на глаз. Вот ума не приложу, что с обувью делать – запасной пары у меня нет.

– Это не страшно, сейчас я могу и босиком быть, а как в деревню приеду, что-нибудь приобрету.

– Думаю, моя Листель не откажется от еще одного седока. – И Талли протянул Юльтиниэль руку. Тонконогая кобылка эльфа согласно фыркнула.

– Ох уж эти эльфьи нежности, – покривился Рит, уже давно сидящий в седле.

Однако на солнце он смотрел с тревогой, пик уже был пройден, и теперь светило медленно клонилось к закату. Оставаться ночью вне надежного частокола не хотелось никому, кроме созданий наместника, которые только и поджидали припоздавших к закрытию ворот путников.

– Тебе просто завидно! – Альга показала другу язык.

Юльтиниэль уютно устроилась впереди эльфа, не став протестовать, когда Талли обнял ее одной рукой за талию, обернулась к нему, чтобы поблагодарить. В этот момент эльф улыбнулся, и в его изумрудных глазах девушка заметила приятное тепло. Юле нравилось, когда ею восхищались. Раз уж Крис забрал кольцо, она считалась свободной от всех обещаний.

– Вот еще! – возмутился русоволосый мужчина на заявление воровки. – Было бы чему завидовать… Тьфу! – Было непонятно: то ли это заявление относилось к тому, что как девушку он княжну не воспринимал, то ли не считал эльфа достойным соперником на любовном фронте.

Альга хитро прищурилась, но никакой колкостью на это заявление отвечать не стала. Талли тоже промолчал, а вот Юля не выдержала.

– А зря, – хмыкнула она.

– Почему? – искренне удивился мужчина. – Все эти нежности, ухаживания, улыбки и осторожные знаки внимания… – это очень глупо, на мой взгляд.

– Ты так говоришь, будто я сделал княжне предложение руки и сердца или хотя бы собрался делать, а не просто посадил к себе в седло, поскольку у нас нет четвертой лошади, – все-таки не выдержал насмешки Таллиэль. – Два эльфа не обязаны при первой встрече тут же составлять пару. У тебя, друг мой, какие-то странные представления о народе перворожденных. Быть обходительным с красивой девушкой – это банальная вежливость.

– Ага, – согласилась Альга. – Оррен, хватит ко всему придираться. Иначе в следующий раз один на один с умертвием останешься. А я только буду комментировать твои действия.

– Ладно-ладно, поехали уже. – Он махнул рукой.

А Юльтиниэль поймала себя на мысли, что называть Орреном этого человека у нее никак язык не поворачивается. Рит и Рит – в меру безлико: сколько этих Ритов было в истории? И достаточно коротко, чтобы не кривиться, как от зубной боли, смотря на того, кто должен будет стать ее отцом.

Совсем скоро.

Глава 7
ТОНКОЕ ИСКУССТВО ПЕРЕГОВОРОВ

Жизнь дается один раз, а удается еще реже.

NN

Утро выдалось приятно-солнечным и спокойным. Эольцы, видимо, решили рано не вставать, а отложить подвод войск к Охранительной крепости до обеда. Так что, хорошо выспавшись, проснулся я самостоятельно, когда через неплотно задернутые занавеси проникли лучи светила. На кровати было непривычно просторно, одеяло полностью принадлежало мне, и, проведя рукой по простыням, я обнаружил отсутствие Альги.

Похоже, она решила остаться у Маришки или же нашла более интересное занятие, нежели чем сон. Зная Альгу, я совершенно не удивлюсь, если выяснится, что она всю ночь лазила по горам или исследовала долину. Или, что вероятнее, нашла занимательные побрякушки, которые с удовольствием стянула и потом заботливо перепрятывала по всем углам крепости.

Тонкие лучи, растекающиеся по стенам и спинкам кресел, придавали комнате янтарный оттенок, приятно гармонирующий с коричневыми тонами убранства. Еще сохранялась ночная свежесть, вползшая через приоткрытую форточку, но в медленно нагревающемся воздухе уже ощущался привкус накапливающейся духоты. На несколько минут я замер, стараясь даже дышать реже, чтобы не спугнуть это спокойствие. Из сердца ушла тревога, а на душе было легко-легко; и, слушая тихое шуршание занавесок, я думал о том, что жизнь во многом состоит именно из таких моментов – тягучих, солнечных, безмятежных…

Но время утекало, и, как бы ни хотелось растянуть удовольствие от такого пробуждения, пора было приводить себя в порядок и идти узнавать последние новости.

Я потянулся и, встав с кровати, сделал небольшую разминку с растяжкой. Хоть последний год старался тренировками не пренебрегать, все равно не был уверен в сохранившейся форме. Да и с оружием мало занимался. Оказалось – рано на пенсию собрался, когда вокруг такие дела творятся. Если тревоги не случится – после завтрака на задней площадке с Риком пофехтую. Затем быстро принял душ и, оставив нараспашку окна, плотно прикрыл за собой дверь покоев.

Утренняя крепость встретила меня довольным шумом: подготовка к осаде шла полным ходом, а точнее, перезнакомившиеся вчера вечером подданные брата и лирийские гвардейцы продолжали веселье на трезвые головы. И те и другие получали море удовольствия от общения, и никаких поползновений к поеданию людей «дружественными расами» пока замечено не было.

Вот и славно! Одной головной болью меньше.

Увидев стоящего на небольшом каменном балконе брата, я направился прямиком к нему. Рик не изменил черному цвету своих облачений, да и маска оказалась на своем месте. Интересно, ему теперь даже душ в ней принимать придется, чтобы кто-то ненароком не узнал?

– Доброе утро, Оррен. – Он, не оборачиваясь, поприветствовал меня.

– Угу, – согласился я, что действительно – незлое. – Что-то интересное?

Подойдя к широким перилам, взглянул вниз, на каменную площадку; видимо, умные мысли приходят не только ко мне. Разделившись по парам, гвардейцы вместе со слугами брата устраивали показательные спарринги. Посмотреть было на что: все-таки не зря мальчишек в военной академии с детства готовили. Пусть у нас люди в основном пренебрегали умением обращаться с оружием, но если кто-то решался пойти учиться – достигал высокого мастерства в этом деле. Лучше уж сотня прекрасно обученных бойцов, чем толпа мужиков, знающих лишь, с какой стороны за меч берутся, и умеющих махать сим предметом, как деревянной дубиной.

Так что наблюдать за дружескими поединками было очень интересно и познавательно. Например, как оказалось, вампиры предпочитали драться не на мечах, выбирая своим оружием короткие, широкие ножи с искривленным лезвием. Нечеловеческая скорость позволяла им играючи уходить от точных ударов гвардейцев, приближаясь на минимальное расстояние, пока противники пытались убедить природу отменить законы инерции.

– Не хочешь вспомнить молодость? – спросил брат, про которого, засмотревшись на спарринги, я успел забыть.

– Не откажусь. Но только после завтрака. Ты уже ел?

– Да, приятного аппетита, Оррен.

Рик хлопнул меня по плечу и, сказав, что хочет устроить себе еще одну экскурсию по крепости, удалился вверх по лестнице, видимо решив начать с крыши. Еще несколько минут понаблюдав за тем, с каким азартом неожиданные союзники гоняют друг друга по удобной площадке, я поддался на уговоры бурчащего желудка – тому не терпелось запихнуть в себя что-то большое, сытное и желательно мясное.

Только досталась ему каша с кусочками фруктов…

А все из-за Василия!

Иномирец, похоже, рассудил так же, как и я, позволив себе выспаться. И сейчас допивал крепкий черный напиток, привозимый купцами с соседнего материка. Особым спросом у нас он не пользовался, считаясь вредным, и название его состояло из непереводимого на наш язык набора звуков. Однако, как-то на рынке увидев темные, остро пахнущие зерна, Василий пришел в восторг, обозвал напиток словом «кофе» и закупился на несколько лет вперед. Даже научил Марту варить эту гадость. Правда, как оказалось, если добавлять в напиток сахар и молоко, гадость становилась весьма вкусной, но все равно восторга иномирца никто из знакомых не разделял.

Так вот, увидев меня, Василий сразу же поднялся с места и обрадовал, что, придя на кухню, он лично сварил кашу, так как остальная пища, имеющаяся в крепости, на его взгляд, годилась только на то, чтобы укорачивать жизнь неудачников, осмелившихся ее попробовать.

– Мясо нужно есть на обед – кусок в супе и кусок на второе блюдо. А таскать утром холодные бутерброды – первый шаг на пути к гастриту, – заявил Василий где-то с полгода назад.

Спорить никто не стал. Все решили, что проще податься в партизаны, совершая тайные вылазки в район кухни, дабы не лишать себя последних радостей жизни, а иномирца возможности поймать нарушителей и прочитать им длиннейшую мораль на тему здорового образа жизни и правильного питания.

– Спасибо, очень вкусно. – Я грустно посмотрел на большую тарелку, заполненную горячей овсянкой, и перевел взгляд на шкаф, где должна была храниться остальная еда.

Близок локоток, да не…

– На здоровье, – откликнулся довольный Василий.

На самом деле готовил он замечательно. Да и против каш я ничего не имел, особенно когда их варили со всевозможными сладкими добавками: начиная с корицы и заканчивая кусочками шоколада. Но иногда правильность, уравновешенность и рассудительность иномирца убивали… не только меня, но и всех окружающих его существ. Даже педантичная Элизабет изредка вздыхала, что таких мужчин на свете не бывает, а она, судя по всему, видит прекрасный сон, который вот-вот прервется. Периодически я даже начинал задаваться вопросом: что бы было, если бы все люди в мире были такими?

Видимо, утопия…

Правда, друг все равно соглашался на всяческие авантюры, с удовольствием ввязываясь вместе со всей компанией в очередные глупые приключения.

– А что за прогулку ты планировал на сегодняшнюю ночь? – спросил иномирец.

Я отвлекся от быстрого поглощения каши.

– Хотел прогуляться по долине – посмотреть, запомнить удобные кусты и укрытия. Чем дольше мы будем тянуть время, тем больше вероятности, что вернутся Юля с Крисом, щелкнут пальцами, и все снова станет хорошо и здорово. Отсюда выводы: если как можно сильнее отодвинуть начало предполагаемого штурма, у нас появится то самое необходимое нам время. День, скорее, уйдет, чтобы они устроили под стенами лагерь – убийцепоклонники превыше всего ценят комфорт: даже собираясь на войну, прихватывают все необходимое, дабы и походные условия оказались не в тягость. Еще день на переговоры. Если удастся, то даже два дня будут потрачены на то, чтобы обе стороны высказали свои пожелания. Потом какое-то время на обдумывание оных. Снова переговоры. Но если Алив поймет, зачем нам это безобразие, может, прикинувшись Хель, приказать эольцам напасть без расшаркиваний. Именно поэтому я планирую устроить несколько диверсий… Чтобы даже при очень большом желании они не могли с места сдвинуться и сами начали тянуть резину. Это если вкратце.

– Предлагаешь по ночам пробираться в лагерь противника? – прищурился Василий.

– Чтобы жить было веселее, – улыбнулся я.

– Кому именно? – решил уточнить иномирец… так – на всякий пожарный случай. – Нам или врагам?

– И тем и другим. Им – чтоб жизнь медом не казалась, а мы тут на второй день от скуки взвоем. Можешь представить Альгу, запертую в четырех стенах?

В этот момент выражение лица Василия стало очень красноречивым.

– Вот-вот, и я именно об этом. Мальчики пусть для вида посидят – у них найдется чем себя занять. А вот нам придется какое-то время занимать убийцепоклонников. Ну как? Согласен?

– С удовольствием, Оррен, – усмехнулся друг, поднимаясь из-за стола. – Чувствую, с твоим воображением нескучно будет всем. Грех такое пропускать. Пойду Маришеньку проведаю.

– Спасибо, передавай ей привет.

Я сделал вид, что полностью сосредоточился на остатках каши в тарелке, но, как только стихли шаги Василия, в несколько скачков достиг шкафа с продуктами и принялся в нем рыться, самые вкусные кусочки сразу отправляя в рот.

Сзади раздался смешок.

– Какая восхитительная картина! – воскликнула Альга. – Ты напоминаешь нашкодившего кота, который пытается скрыть следы преступления, вылизав всю уроненную сметану.

– Странное сравнение, но мне нравится, – одобрил я, не поворачиваясь к воровке и продолжая исследовать содержимое шкафа. – С добрым утром. Как ночь провела? И если не секрет, где?

– Ревнуешь? – подозрительно спросила воровка. Этот вопрос с тайной надеждой она задавала каждый раз, когда возвращалась после «странных» отлучек.

Я прислушался к своим ощущениям: желудок радостно вцепился в кинутую ему пищу, легкий дискомфорт напоминал о том, что Юля с Крисом остались один на один с непонятным и, скорее всего, враждебным прошлым. Еще присутствовало беспокойство за Маришку и предвкушение грандиозных «развлечений», которые я запланировал для эольцев.

– Не ревную, – тщательно проанализировав свое душевное состояние, я вынес неутешительный для воровки вердикт.

В этом вопросе я скорее относился к Альге, как к кошке: свободолюбивой и независимой, обожающей гулять сама по себе, но всегда возвращающейся домой к миске со свежим молоком и к доброму хозяину, любящему почесать ее за ушком, погладить мягкую шерстку и шепнуть пару глупых нежностей. Конечно, я понимал, что в этом вопросе проще было бы соврать, подыгрывая женщине в ее желании еще и еще убеждаться в своей нужности. Но почему-то продолжал оставаться честным, безуспешно пытаясь отыскать в себе чувство собственника.

– Эх, Оррен, – вздохнула Альга и обиженно выпятила губу, – безнадежный ты человек.

– Проклятый, – поправил ее я и, наконец почувствовав себя сытым, оставил шкаф с продуктами в покое.

Альга кивнула, соглашаясь, что уточнение серьезное.

– Я осталась у Маришки. Зря мы ее с собой притащили. Тут сейчас хель знает что начнет твориться, а ей – лишний стресс.

– По-моему, вы слишком зациклились на этом, – поморщился я. – Не стоит относиться к ней как к маленькому ребенку, именно из-за этого взрослые девушки совершают безрассудные поступки. Маришка сильная, а если и проявила минутную слабость, не надо ее тыкать в это носом, как провинившегося щенка. Только хуже сделаете. Она сама разберется с проблемами без чужих советов. Если захочет.

– Какая речь! – восхитилась Альга. – И сказал это не кто-нибудь, а отец самого страшного кошмара нашей империи и прилегающих к ней территорий. Ой! Я совсем забыла! – неожиданно спохватилась женщина, вскакивая из-за стола и хлопая себя по лбу. – Меня же за тобой Эриам послал! А я увидела, как ты к шкафу прыгаешь, и обо всем на свете позабыла…

Вид виновато сгорбившейся воровки привел меня в уныние. И, заранее холодея, я все-таки поторопил женщину:

– И зачем тебя послал Эриам?

Альга покаянно пискнула и, предвидя мой «гнев», поспешно выскочила из кухни, на ходу оповещая:

– Там эольцы подошли… уже парламентера прислали…

Большую часть времени, потраченного на путь до деревни, новые знакомые Юльтиниэль молчали, лишь изредка обмениваясь взволнованными взглядами и короткими репликами. Незапланированная встреча с разбойниками сильно задержала их на одном месте, и появился шанс не успеть за надежные стены до наступления темноты. Лишь один раз они остановились около удобного густого кустарника, и то только после того, как Альга прямо заявила Риту, что либо сейчас – либо он сам будет виноват…

Рит, поджав губы, наблюдал, как воровка и княжна торопливо спрыгивают на землю, высматривая самые густые заросли. Талли, кивнув другу, отошел в другую сторону, чтобы не смущать девушек. Пришлось и Оррену сдаться, вспомнив, что он тоже в общем-то является человеком со всеми недостатками этого племени… и не только этого.

Потом, пришпорив коней, они помчались через лес наперегонки со временем. Юля прикрыла глаза, уютно устроившись в объятиях Таллиэля. Эльф умудрялся и ловко управлять лошадью, и осторожно придерживать лучезарную княжну. Юльтиниэль оставалось лишь надеяться, что с Крисом все будет в порядке и он сможет как-то вывернуться, чтобы завтра прибыть в деревню, соблюдая поставленные Хель условия.

Конечно, вряд ли императору путь доставит какие-то сложности: Крис прекрасно мог за себя постоять, к тому же, как из-за смешения в его крови частиц всех рас, так и из-за «запечатанной» метки создания наместника могли легко принять его величество за своего собрата. В любом случае высоких, крепких деревьев с широкими ветвями в округе было предостаточно для разрешения любых конфликтных ситуаций: императору удобный насест, его бескрылым оппонентам бессильная злоба. Вполне честно, если учесть, что нехорошо пытаться использовать венценосных особ в качестве главного блюда. Хотя хотелось бы верить, что до этого у Кристиана не дойдет, а весь путь мужчина будет скучать по обходящим его стороной приключениям.

Занявшись убеждением самой себя, Юльтиниэль и не заметила, как легкая дрема перешла в спокойный, цветной сон. Эльфийские скакуны славились тем, что носили своих седоков так аккуратно, что езда не доставляла никаких неудобств. Наоборот, перестук копыт замечательно убаюкивал. Юле казалось, что она снова стала маленькой девочкой, которая первый раз покинула родовое поместье и, покачиваясь в карете, ехала навстречу прекрасной столице и светлому будущему.

Разбудил девушку Таллиэль, легко дотронувшись до плеча княжны.

– Лареллин, просыпайтесь, мы прибыли.

Девушка встрепенулась и с интересом огляделась по сторонам. Потом, недовольно нахмурив брови, повернулась к эльфу:

– Обращайся ко мне на «ты», а то как-то неправильно получается. Хорошо?

– Конечно, княжна, как скажешь.

Талли улыбнулся ей одними глазами: казалось, что среди глубокого изумрудного цвета вспыхивают и тут же гаснут яркие искры; и Юлька поймала себя на мысли, что любуется эльфом, не скрывая того.

Юльтиниэль дождалась, когда он первым спрыгнет с лошади и галантно подаст ей руку, после чего вернулась к изучению деревни. Правда, уместнее было назвать открывшееся им селение полноценным городом: ничуть не меньше размерами злополучного Завереня, еще долго снившегося полуэльфийке в беспокойных кошмарах после того, как она там едва не потеряла отца.