Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

– Ах да, – спохватился Ричард, – это мой наследник – Кристиан. Сын, поздоровайся с гостями. Они друзья твоего крестного.

– Здрасте! – заявил довольный мальчуган, взирая на гостей уже с рук Оррена, куда он все-таки забрался и теперь бессовестно теребил мужчину за ухо. Юльтиниэль понравилось, как изменился, смягчившись, взгляд Рита – именно сейчас он стал похож на того человека, которым она знала своего отца.

– Никакого воспитания… куда только учителя смотрят? – вздохнул император. Юльтиниэль еле удержалась, чтобы не ответить: видимо, туда же, куда смотрели воспитатели, приставленные к ней. – Впрочем, завтра вечером они с императрицей отбывают в восточную резиденцию. Надеюсь, это пойдет ему на пользу. Сын, оставь крестного в покое – он устал и хочет отдохнуть!

Полуэльфийка с трудом замаскировала скептический хмык – с таким отцом, понятно, почему Крис, как только неожиданно получил свободу, сорвался с цепи и уже не смог вернуть свое поведение в привычные рамки.

Детеныш разочарованно спустился на пол, теперь смотря на взрослых с надеждой, что, быть может, они скажут, что совсем не устали и поиграют с ним… Как было бы здорово! И Юльтиниэль решилась.

– У вас очаровательный ребенок! Наверное, ваша гордость? – спросила она таким тоном, чтобы не оставить Ричарду никакой возможности на другой ответ…

– Кхм… да, – согласился император. – Хотя, кажется, он больше пошел в мою супругу – Шахра'лу. – Гримаса недовольства искривила его лицо, и Юльтиниэль поспешила нанести добивающий удар:

– Тогда вы должны гордиться им вдвойне! Об императрице отзывались как о достойной женщине, – тонко улыбнулась она, заработав недоуменный взгляд Оррена и торжествующе-благодарный – Альги. – Знаешь, – обратилась полуэльфийка к маленькому Крису, – я совсем не устала, и если это разрешено – ты мог бы показать мне дворец.

Он сразу же согласился и ухватил эльфийскую княжну за руку, будто боялся, что она растворится в воздухе, как мираж, или передумает. Оррен пожал плечами:

– Я к вам присоединюсь, не возражаете? Отдых легко может подождать…

– Ура! – завопил счастливый Крис.

– А я все-таки посплю… – не к месту вставил Талли.

За Алеком пришли после полудня.

В дверь огромных одноместных покоев, где все было ослепительно-белое, какое-то чужое и неприятно-идеальное, вежливо постучали. Он как раз закончил осмотр ванной комнаты, больше напоминающей бальный зал с большим искусственным прудом посередине, и в недоумении замер около гигантской постели, пытаясь сосчитать, сколько на ней можно разметить человек, чтобы они друг другу не мешали, – число получалось впечатляющим. Стук для погруженного в свои мысли Алека прозвучал так внезапно и громко, что он чуть не уронил большую вазу с цветами, украшающую прикроватный столик.

– Кто там? – Парень бесконечно наделся, что за дверью его ожидала Альга или Лареллин, но голос прозвучал незнакомый:

– Меня прислал глава ордена – вас просят пройти…

Дослушивать Алек не стал, и без этого было понятно, что подошло время тех самых обещанных ему проверок, и медлить причины не видел. Часом раньше или позже – все равно пройти это придется. Поэтому, еще не успел молодой орденец досказать ему заготовленную фразу, парень уже распахнул дверь, показывая, что готов следовать куда угодно.

К его удивлению, ждали Алека в небольшом зале – каких-нибудь странных алтарей или черных свечей не наблюдалось, хотя, – поспешил себя одернуть предполагаемый защитник, такая атрибутика скорее подошла бы Убийце Хель, а не Пресветлой Алив. Но в любом случае ничего похожего на ритуальные предметы не было.

Это немного успокаивало.

А вот четыре человека, закутанные в бесформенные плащи, наоборот, нервировали. Орденец пискнул, что все сделал, и поспешил скрыться за тяжелыми дверьми, выполненными из красного дерева, с изумительным орнаментом. Фигуры наконец выступили из тени, позволяя себя рассмотреть и расслабиться.

– Приветствую тебя, сын мой, – тепло улыбнулся высокий мужчина с долей эльфийской крови. Он был высок и широкоплеч, а волосы едва тронула первая седина. И Алек даже подумал, что воинский доспех смотрелся бы на нем куда уместнее, чем одеяния служителя Алив. – Я – глава ордена Пресветлой матери, но ты можешь обращаться ко мне по имени – Ливий. На тени за моей спиной не обращай внимания, они всего лишь засвидетельствуют слово – защитник ли перед нами или же нет. Ты готов?

– Да-а… а что нужно делать?

– Тебе ничего, – покачал головой Ливий. – Будет немного неприятно, но прошу тебя потерпеть. Протяни руку.

Алек кивнул. Тогда глава достал длинную, острую спицу, которую венчал большой неограненный изумруд. Парень до этого драгоценностей и не видел-то толком, но почему-то подумал, что это наверняка самый дорогой изумруд в мире, даже несмотря на то, что мастера не придали ему совершенную форму и сияние. А потом не успел он моргнуть, как спица пробила руку, пройдя до вены. Даже боль пришла не сразу, настолько быстро и точно ударил Ливий.

Камень тускло мигнул и погас. По изменившемуся взгляду мужчины и разочарованию на его лице Алек понял, что, если бы он был защитником, произошло бы что-то иное… А это значит…

Сердце парня радостно забилось, как только он понял, что на нем не лежит груз ответственности за чужие жизни и сила Пресветлой Алив и скоро его отпустят домой: он наконец сможет увидеть семью. Мама уже наверняка извелась, несмотря на то что Алек написал ей письмо с просьбой не волноваться за него…

И тут изумруд мигнул еще раз и легко осветился – совсем немного, будто невесомая зеленая вуаль окутала камень. Глава ордена изумленно выдохнул…

– Не понимаю… сила есть, но ее настолько мало! Мне сказали, что ты один уничтожил целую стаю нежити, это так?

– Ну-у… – замялся Алек, желая соврать и понимая, что не сделает этого. – Не совсем целую и не то чтобы стаю… Штук так пятнадцать, может, чуть больше. Что-то не так?

Мужчина обернулся на безмолвных спутников, словно пытаясь что-то спросить.

– Возможно, неумелое использование дара Пресветлой матери истощило резерв, и он еще не успел восстановиться. Возможно… – повторил Ливий. – Во всяком случае, раньше подобного не происходило. Но в тебе определенно есть сила защитника. И это светлый для Лирии знак. Мать наконец-то послала того, кто покажет нам путь к спасению! Ради этого стоит устроить праздник!

– Э-э?! – округлил глаза парень… именно этого он больше всего и боялся.

Но ясно было одно – возвращение домой определенно откладывалось.

Жаль только, Алек не догадывался, что откладывалось оно навсегда…

Юльтиниэль с Орреном и маленьким Крисом обошли весь дворец: побывали и в подвалах, посмотрев на ржавеющие, заброшенные темницы, поднялись и на чердак, – девушка даже не ожидала, что в подобном здании он может оказаться таким привычно-пыльным, заваленным хламом. А уже потом, когда и юный наследник утомился настолько, что еле-еле переставлял ноги, они вернулись в гостевое крыло и решили посидеть в комнатах Лареллин: княжна сама предложила не расставаться так быстро. А что? Покои оказались огромными – на одной кровати с мягчайшим пружинистым матрасом, десятком подушек различного размера, высокими резными столбиками и легким, полупрозрачным балдахином можно было спокойно разместить шесть человек, если не больше. Вот на кровати-то они как раз и устроились, поровну разделив подушки.

И теперь Рит с княжной на пару учили Кристиана играть в карты – причем Юля настаивала на честности, без которой было не так интересно, а Оррен, не стесняясь, учил крестника мухлевать и использовать магию для извлечения прямой выгоды из партии. Уже через час тренировок и неудачных попыток Крис принялся жульничать виртуозно, показывая возмущенной эльфийке язык, хотя делал он это беззлобно и совершенно необидно. Рит, глядя на это безобразие, довольно ухмылялся.

– А его величество не рассердится на то, что мы учим будущего императора подобному? – Девушка обеспокоенно посмотрела на дверь, а потом перевела взгляд на мальчугана, который, от усердия высунув язык, пытался магией сделать из одного козырного туза два.

– То, о чем Ричард не узнает, ему не повредит, – усмехнулся Оррен. – А как нравится князю, что его лучезарная сестра, словно заправский игрок, и без обмана умудряется забирать себе большую часть козырей?

Полуэльфийка коварно улыбнулась:

– Ты чуть ранее сам ответил на свой вопрос, только вместо «Ричард» следует сказать «князь». А где Альга?

– Наверняка гуляет в парке, пытаясь сломать какой-нибудь, на ее взгляд, неудачный фонтан или позлить садовника, пройдясь по любимой клумбе Ричарда. Дворец ей не нравится. Но, что более вероятно, сейчас они с Шахра'лой обсуждают план очередного покушения на императора. Не думаю, что у них что-то получится, да и Кристиан еще совсем ребенок, – они понимают, что управлять Лирией в таком возрасте он не сможет.

– А я не хочу, чтобы на меня покушения устраивали! – неожиданно возмутился Крис, до этого просто слушающий неспешный разговор взрослых. – Никогда не женюсь!

– Может быть, ты встретишь свою любовь? – попыталась обратить все в шутку Юля.

Наследник смешно насупился, всем видом показывая, что даже в этом случае он не собирается обзаводиться женой ни сейчас, ни когда-либо. Оррен вздохнул, откладывая колоду карт в сторону.

– Не стоит его обнадеживать, – укорил он Юльтиниэль, – это у вас, эльфов, любовь прежде всего остального, а для Криса все по-другому: на которую совет укажет, та и станет следующей императрицей. В роду Литов взаимных чувств, кажется, еще ни у кого не было. И это, бесспорно, весьма печально. Кстати, с одной из возможных претенденток ты, может, еще увидишься здесь, когда ее будут представлять императорской семье.

– Ну когда-нибудь же система должна дать сбой? Так почему бы ей не сделать это на Крисе? – Девушка подмигнула приободрившемуся малышу и неожиданно решила проверить, действительно ли то, что они делают и говорят, влияет на будущее. И начала сочинять первое, что ей пришло на ум, понимая, что прозвучит это странно и неправдоподобно, но все-таки надеясь, что сработает. – Все эльфы немного умеют видеть судьбы, так что обращай внимание на фиолетовый цвет.

Юный наследник серьезно кивнул, а Оррен уже собрался что-то уточнить или прокомментировать, как вдруг дверь покоев открылась, пропуская тоненькую служанку со свежими цветами для эльфийки. Увидев открывшуюся ей картину: весьма фривольно устроившихся на кровати младшего Рита и княжну Лареллин, – девушка испуганно ойкнула, залилась краской и, уронив цветы, поспешила прочь, что-то причитая. Юльтиниэль нахмурилась – лицо служанки показалось ей смутно знакомым, словно она видела ее совсем недавно, но никак не могла вспомнить где. И почему вдруг стало так тревожно?

– Ну вот… – огорчился Оррен. – Я тебя скомпрометировал. Прости.

Мужчина поднялся с мягкого матраса и принялся натягивать обувь. Выглядел он и правда крайне виноватым. Впрочем, Юльтиниэль прекрасно знала, что к вопросу чести ее отец всегда относился трепетно, если даже не болезненно.

– Ладно тебе! Ничего страшного! – поспешила его успокоить Юля. – Ну и что, что она увидела? Никто не поверит в то, что мы тут что-то неприличное делали. И Крис подтвердит, что мы просто беседовали. Ты ведь подтвердишь?

Мальчуган поспешил ее заверить, что обязательно заступится за княжну. Оррен покачал головой, но тень тревоги покинула его лицо.

– Можно подумать, что мне есть о чем беспокоиться в твоем присутствии! – продолжила Юльтиниэль убеждать упрямца, что ему не стоит так поспешно сбегать, словно оставляя место преступления.

Оррен улыбнулся.

– Не о чем, – кивнул он. – Рэль, извини, но я к тебе как к младшей сестре отношусь, даже не знаю почему. Как к мелкой, вредной, иногда совершенно невыносимой, но все-таки сестре… – неожиданно признался Рит. – Даже самому странно, обычно я неравнодушен к светлым эльфийкам, – отшутился Оррен. – Но все-таки мне пора, да и Криса уже наверняка учителя обыскались. Пойдем, крестник, пусть лучезарная княжна отдохнет. А я загляну к Ричарду – узнаю, проверили Алека или же нет.

– Сообщишь мне результат? – на прощание попросила Юля и закрыла за ними дверь. Значит, неравнодушен к эльфийкам? Может быть, он уже знаком с той, кто станет ее матерью?

Юльтиниэль с наслаждением выскользнула из пыльной одежды, которую не успела переодеть раньше, и, не расправляя, кинула в угол, чтобы потом отдать слугам. Несколько секунд наслаждалась легкостью, надеясь, что именно в этот момент ее никто не додумается навестить, а потом отправилась исследовать ванную комнату.

В результатах проверки Алека Юля не сомневалась, а это означало, что вечером будет небольшой прием, предваряющий роскошный бал в честь защитника. И уже на этом приеме она хотела выглядеть потрясающе, а не казаться заморенной долгой поездкой шваброй. Пусть придворные знают, чего стоит светлоэльфийская княжна. Может быть, она даже найдет среди гостей похожую на нее девушку и наконец узнает, кто ее мама.

Обычно, доживая до моего возраста, люди спешат оглянуться назад, чтобы посмотреть на пройденный путь другим взглядом, оценить свои поступки и успехи, достижения, понять, сбылись ли мечты и оказались ли они действительно такими желанными, какими казались ранее. Насколько иллюзия взрослой жизни совпала с реальностью. И эта середина, когда человек понимает, что он уже далеко не молод и старость более не представляет собой какое-то абстрактное понятие, становится своеобразным рубежом, и перейти его – для кого-то задача невыполнимая.

Я знал и знаю многих людей, которые, обернувшись, не увидели ничего… А мне же как-то все недосуг было: то мыслями своими занят был, то вообще думать не хотелось, то одно желание замок от разрушения спасти и самому до срока не поседеть, то приключения неожиданно на зад нашлись, теперь вот война…

Но сейчас, держа в руках дневник Пресветлой матери, написанный Великим творцом, когда она была всего лишь несмышленой обидчивой девчонкой, мне захотелось взглянуть на себя со стороны.

Вот сидит сорокачетырехлетний мужчина. Не писаный красавец (исключительно на мой самокритичный взгляд), но, к счастью, и не урод. Герцог, хотя родился в семье младшим без надежды получить герцогскую корону, – но это уже дело случая. В молодости постранствовал так хорошо, что чужие земли оскомину набить успели. Повоевал немного, всего ничего разбойничал, пару раз чуть не оказался казнен. Затем вернулся на родину, где узнал несколько неприятных тайн рода, познакомился с настоящим отцом и вообще устроил вместо личной жизни непонятно что. Зато, как благословение небес, получил дочь, хотя периодически считаю это наказанием за свои грехи. Есть надежные друзья и достойные враги. И даже несмотря на непонятные отношения с Хель – то ли убить она меня хочет, то ли еще что (да и я не могу признаться, что отличаюсь особой приязнью к ее персоне), – все равно пользуюсь (причем самым наглым образом!) благосклонностью творца.

Так о чем же мне жалеть? Да… ошибок и глупостей насовершал воз и маленькую тележку, но без них я бы оказался совсем другим человеком – не наступив единожды на грабли, трудно понять боль и пересмотреть свое отношение к жизни.

И вроде из запланированного успел все сделать, да и еще вперед планов наготовил – до конца жизни хватит, если оная хоть на пять столетий растянется. А сие маловероятно… Нет, жаль, конечно, что я почти восемнадцать лет затворником сидел. Но это с какой стороны посмотреть – зато занимался заботами герцогства, не оставляя без внимания ни одну просьбу или жалобу, следил, как взрослеет дочь, пусть и делал это чуточку со стороны. Навещал соседей на их приемах и празднествах, выезжал на охоту, с удовольствием высыпался или засиживался допоздна в библиотеке. В столицу вот ездил. Можно сказать, смог ощутить вкус спокойной, размеренной жизни, которая кому-то может показаться серой и обыденной, но для меня она оказалась лишь передышкой, каковой я всецело насладился, и ни капли не жалел, что она подошла к концу.

Конечно, заглядывая в глубины зеркал и видя там совсем другого Оррена Рита, нежели чем двадцать лет назад, сердце неприятно ныло, понимая, что уже много чего в жизни никогда не будет. Зато время возьмет свое, и не успею я оглянуться, как на месте широкоплечего, высокого мужчины окажется высохший, сгорбленный старик. И что ж? В жизни стоит попробовать все – и старость в том числе, если до нее, конечно, удастся дожить.

Так что некогда мне грустить по каким-то упущенным возможностям и несвершившимся надеждам. Тут бы с тем, что есть, разобраться.

Итак, возвращаясь к найденной фразе.

Я встрепенулся, выходя из состояния уютной дремоты. Сжатый в руках дневник, украшенный небрежно выглядывающими закладками-листами с переводами, предлагал углубиться в мое любимое занятие – домысливание.

Пухлая, разваливающаяся тетрадь в плотном переплете, которую я год назад принял за книгу, сейчас выглядела неважно – все-таки, как бы бережно Василий ни обращался с ней, переводя, из-за своей древности дневник начинал разваливаться на части. Я быстро проглядел первые листы, пытаясь найти еще какие-либо упоминания о воде, но ничего не было. Зато на следующих страницах обнаружились заметки о голосах стихий: огонь слышался Алив змеиным шипением, земля говорила невнятным чавканьем, любимый девочкой ветер шелестел настолько тихо, что она не могла разобрать слов, хоть и желала этого больше всего. А вот звонкое пение воды оказалось для нее самым красивым и успокаивающим. Будущая Пресветлая мать записала несколько колыбельных, услышанных от воды, а потом перешла к сугубо практической стороне данного вопроса – преимущества и слабости этой стихии по отношению к другим, возможности и сложности ее приручения и хитрости использования. У ее наставницы Стин стихия также была водной. И некоторые рекомендации, указанные Алевтиной, оказались весьма полезны даже для меня. Все-таки я пусть и слабым, но все же был «водником». Даже интересно, какие иногда случаются в жизни совпадения!

Если это, конечно, можно назвать так…

А листов через двадцать девочка так и вовсе оставила тему воды, переключившись на тренировки с оружием, описание споров и столкновений с Хель, а после начала отмечать невнятную тревогу, преследующую Алив. Будто у творцов намечалось какое-то очень сложное дело, исхода которого Пресветлая так боялась, что заполняла страницы дневника только своими невнятными мыслями и страхами.

Значит, будем работать с тем, что есть в наличии… А в наличии у нас, собственно, почти ничего нет. Либо ответ должен оказаться настолько элементарным, что хватит и такой малости, либо я уцепился за воздух, увидев двойное дно там, где его не было и в помине.

«Слушай воду…» – что же это может обозначать? И поможет ли мне ответ…

Повертев фразу в уме и так и эдак, я понял, что начинать надо с малого. Для начала попытаться действительно ее послушать. Вдруг что-нибудь дельное скажет? Как раз Маришка в прошлую вылазку сказала, что смогла услышать дождь… А это какая стихия? Правильно, водная. Придется девочке побыть переводчиком, так как сам я с этой задачей явно не справлюсь – слишком дар мал. Надеюсь, восстанавливающемуся Маришкиному резерву это не повредит.

– Оррен, ты идешь есть?! – громко позвала из коридора Альга. – Василий сказал, что пожарил картошку с грибами и сделал чесночный соус! И если ты не поспешишь, всю вкуснятину съедят без нас…

Я аккуратно сложил все листы обратно в дневник и перевязал его лентой, чтобы он окончательно не развалился. Поднялся из кресла, потянувшись и похрустев костями, улыбнулся.

– Уже бегу! Только уберу одну вещицу.

А что? Как известно – война войной, а обед по расписанию!

Глава 20
ПОХИЩЕНИЕ. ДУБЛЬ ДВА

Не относитесь слишком серьезно к жизни – живыми вам все равно из нее не выбраться.

NN

Прием оказался скучным. Видимо, большинство гостей с излишним рвением взялись за подготовку к завтрашнему торжественному балу, забыв про сегодняшний вечер. Лениво играли скрипачи какую-то тоскливую мелодию, под которую не то что танцевать не хотелось, даже вешаться было бы противно. Несколько десятков собравшихся лордов и леди спешили засвидетельствовать свое почтение императору и заверить в своем счастье знать, что защитник наконец-то найден. Юльтиниэль переминалась с ноги на ногу в конце зала, к слову сказать, не тронного, а всего лишь большого приемного, который, несмотря на слово «большой», был в несколько раз меньше и не таким изысканным. Ее уже несколько раз приглашали на танец – то один лорд, то другой надеялись привлечь внимание прекрасной эльфийской княжны, но девушка качала головой и печально улыбалась.

Рядом недовольно хмурилась Альга, которая, наоборот, была не прочь потанцевать, но приглашений не получала. Может быть, виной этому было то, что она пришла на прием в мужских строгих брюках и свободной кофте, несколько портящей впечатление от прекрасной фигуры девушки, и кавалеры не спешили подходить к ней, или же их останавливало неприязненное выражение лица, обещающее первому смельчаку добрую порцию яда в стакане с вином.

– Рэль, скажи, почему всем нравятся эльфийки? – неожиданно спросила воровка.

– Почему всем? – притворно изумилась Юля, надеясь обратить все в шутку. – Полюбуйся, как на меня дамы смотрят! Сейчас взглядами подожгут платье!

– Ты знаешь, о чем я… – не согласилась Альга. – Даже Оррен относится к тебе по-другому, хотя сначала вы постоянно спорили!

– Так, может быть, здесь дело не в моей расовой принадлежности? Полно смертных мужчин, которые относятся к эльфийкам весьма прохладно: есть любители орчанок, есть те, кто смотрит только на женщин своего народа. Ты пытаешься обобщить, – укорила Юльтиниэль Альгу, одновременно с этим отказывая очередному кавалеру, и та неожиданно согласилась.

– Да, я просто ревную, – призналась девушка. – Ты такая красивая и интересная, а я серая мышь!

– Ты просто хочешь ею казаться – надела бы нормальное платье, пригласила бы парикмахера, чтобы сделать прическу, стребовала бы с Оррена в подарок какое-нибудь драгоценное украшение…

– Нет, нет! Никогда. – Альга так сильно замотала головой, что умудрилась растрепать свой простенький хвостик, в который она собрала волосы.

– Что за шум, а драки нет? – Откуда-то сбоку, словно из воздуха, соткался Талли. Расшитая серебряной нитью туника изумрудного цвета поразительно шла ему, а поддетая под нее светлая рубашка со строгим воротом оттеняла цвет кожи. Юльтиниэль поймала себя на том, что любуется эльфом, как музейным экспонатом, и тут же стыдливо отвела взгляд.

– Мы обсуждаем преимущества платьев перед брюками на подобных приемах, – призналась она.

Воровка насмешливо фыркнула, словно бы говоря, что никакие аргументы ее не переубедят.

– А какая разница, если на меня в любом наряде будут смотреть, как на деревенскую девку, лишь по глупому недоразумению допущенную на императорский прием? И недоразумение это зовется Орреном Ритом. Лучше бы он послушал меня и не заставлял здесь находиться!

– Кстати об Оррене, – спохватился Талли. – Он сказал, что встретил какую-то давнюю знакомую и собирается хорошо отдохнуть. Так что, думаю, в ближайший час нам будет представлена эта несчастная, и дальше мы не увидим нашего друга до завтрашнего полудня…

– Я уже видела… – проворчала Альга, и Юле тут же стала понятна истинная причина ее плохого настроения.

Талли сочувствующе кивнул и снова повернулся к эльфийке.

– Лареллин, ты не хочешь потанцевать?

– Если с тобой, то очень. – Юльтиниэль с готовностью взялась за протянутую руку, приготовившись нырнуть в круг пар.

Как раз музыканты перестали мучить свои инструменты и заиграли нормальный вальс, но вдруг девушка увидела приближающегося к ним Рита с заявленной «несчастной» – оная буквально повисла на руке Оррена и что-то весело щебетала, стараясь поспеть за кавалером и не наступить на подол великолепного нежно-лилового платья.

Жемчужные волосы того удивительного оттенка, который даже среди эльфов встречался редко, были небрежно распущены по плечам и схвачены только тонким серебряным обручем, свидетельствующим о древнем роде леди. Юльтиниэль отступила на шаг, когда встретилась взглядом с миндалевидными, насыщенно-фиолетовыми глазами эльфийки. Дивное, утонченное лицо перворожденной красавицы показалось ей одновременно и чужим и знакомым – девушка была невероятно похожа на Юльтиниэль.

Неужели?!

Рядом издал непонятный вздох или хрип Талли. Тоже заметил сходство? Хотя взгляд эльфа больше подходил для того, чтобы смотреть на давно покойного родственника, который неожиданно решил заглянуть на огонек.

– Друзья мои, познакомьтесь, это – Кларисс… – только-только начал довольный жизнью Оррен, как Талли и представленная эльфийка зашипели друг на друга рассерженными кошками:

– Ты?!

– Какая встреча! А мне говорили, что тебя то ли на дуэли убили, то ли повесили как разбойника и предателя, недостойного носить имя своего рода… А ты живой, брат, вот так неожиданность!

– Судя по выражению твоего перекошенного лица, неприятная? – не остался в долгу Таллиэль, рассматривая эльфийку, как ядовитую змею.

– Лучше погибнуть, чем быть нянькой какому-то тощему недозащитнику, чей дар настолько мал, что глава ордена до сих пор в недоумении, и равнять себя с простолюдинкой-воровкой!

Бац! Договорить она не успела. Талли, не задумываясь, поднял руку на леди, залепив той звонкую пощечину.

– Еще раз посмеешь оскорбить Альгу – и больше никогда не вернешься домой… – ровным голосом сообщил он, приблизившись к Кларисс почти вплотную, а потом, развернувшись, пошел прочь из зала.

Проводили его слегка ошалелыми взглядами: воровка кровожадно улыбалась, почувствовав себя отмщенной, а красавица, прижимающая ладони к покрасневшей щеке, тихо всхлипывала, словно то, что она сказала, было прописной истиной, вовсе не содержащей в себе что-то обидное или оскорбительное. Наконец она перестала смотреть в одну точку и перевела взгляд на Юльтиниэль. Вздрогнула, широко распахнув наполненные крупными слезами глаза, отступила на шаг, чуть не запнувшись о подол платья.

– Княжна?!

– Как бы да… – призналась Юльтиниэль.

– Но как?! Как вы… последний раз, когда я…

– Когда вы «что»? – недобро протянула Юля, не позволяя Кларисс логически завершить свое робкое лепетание.

– Ничего… простите, это не мое дело… – быстро отступила та и, еще раз пробормотав извинения, также поспешила покинуть зал.

– Эх вы! – только и смог воскликнуть Оррен. – Такой вечер испортили. Вот где я еще такую эльфийку найду?

Юльтиниэль пожала плечами:

– Зачем тебе именно эльфийка? Лучше пригласи на танец Альгу.

А ей самой требовалось найти Таллиэля. Юля уже не знала, как после всего перевернется прошлое, но хотела найти важные ей самой ответы. И, быть может, тогда сама решит, стоит ли сохранять время, или же лучшим выходом будет пустить его течение в новое русло.

Ведь не зря же Хель перенесла их сюда…

К торжеству Кристиан немного опоздал, и в тронный зал ему пришлось пробираться под сложной иллюзией. Было непривычно в императорском дворце, который уже не первый год принадлежал ему безраздельно, чувствовать себя случайным, а то и вовсе незваным гостем. В голове крутились последние наставления Хель с ее едкими замечаниями о том, что случится, если он не справится. Ведь творец не могла не предвидеть то, что Юля не захочет выполнять какие-то приказы? А это означало, что женщина соврала, сказав, что Крис оказался в прошлом случайно, и для него давно приготовили и роль, и сценарий.

Первым, кого он увидел, все-таки пробравшись в зал и наконец избавившись от тяжести иллюзии, был отец. Он разговаривал с эльфийским посольством и совершенно не замечал вытаращившегося на него парня. И это к лучшему, все-таки не так много в империи родилось полукровок, похожих на Криса. А Ричард Лит был одним из тех немногих людей, которые даже без подсказок могли сложить два плюс два и получить правильный ответ. В любом случае Кристиан был очень рад еще раз увидеть отца, пусть воспоминания о нем не всегда отличались теплом и радостью.

«А ведь его уже травят…» – мелькнула неприятная мысль. Совсем понемногу, так, чтобы яд не обнаружили ни маги, ни дегустаторы. Императрица сумела предвидеть игру на много ходов вперед, а Альга смогла добыть нужные ингредиенты для изготовления отравы так, чтобы никто ничего не заподозрил. Конечно, купить готовый пузырек было бы намного проще, но в то же время рискованней. Куда надежнее самостоятельно изготавливать снадобье и лично следить затем, чтобы император вместе с приемами пищи приговаривал себя к смерти. Шахра'ла же тем временем не забывала устраивать ложные покушения на супруга, чтобы никто не замечал постепенного ухудшения здоровья императора. И если бы все-таки кто-то заметил это, не стал бы подозревать ее, ведь императрица и так уже занята плетением заговоров и интриг.

Кристиан мог бы сейчас все исправить: рассказать, предупредить, разорвать этот круг. Спасти отца, обрекая мать на смерть, и еще долго не знать тяжесть короны.

Но… нет.

Однако собеседник Ричарда оказался фигурой не менее примечательной – эльф, без сомнений, был лучезарным князем. Об этом говорил и драгоценный обруч в жемчужно-белых волосах, и характерный узор на свободных одеждах, и то, как он держался в разговоре с императором. Интересно, а Юльтиниэль в курсе, что ее ожидает такой «восхитительный» подарок, как встреча с родственником? Нужно скорее сообщить ей, чтобы она успела подготовиться…

Или же… Крис замер, пытаясь понять, успеет ли он выполнить все указания Хель, если займется поисками Юли. Выходило, что вроде должен.

И Кристиан скрылся в толпе придворных за миг до того, как Ричард ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Император нахмурился, но быстро отвлекся.

– Ах да, мой друг! – воскликнул Ричард. – Почему ты не сказал, что меня посетит твоя лучезарная сестра? Это оказался, бесспорно, приятный сюрприз, но не опасно ли было отпускать ее со столь небольшой компанией?

Эльф непонимающе моргнул, словно у него была не одна сестра, а как минимум добрый десяток, и теперь он перебирал в уме всех родственниц. Затем побледнел.

– Лареллин?! Она здесь? – прошептал он, схватившись за сердце и растеряв всю свою эльфийскую спесь, и побежал искать Лареллин чуть ли не вперед своей одежды.

Юльтиниэль тем временем танцевала с Талли, краешком сознания помня о том, что лучезарный князь должен был приехать. Правда, расслабившись в объятиях Талли, она все-таки утратила бдительность, поэтому, когда из толпы на нее выскочил Крис, чуть не взвизгнула, подобно пугливой барышне.

– Тебя брат ищет, – с ходу предупредил он девушку, спеша увести из круга.