Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Соавторы: Ольга Багнюк,Алла Дымовская,Андрей Бубнов,Карим Татуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 353 страниц)

Бродячий музыкант перебирал струны и наконец запел, глядя на Лима:

 
Прощай, королева!
Храни тебя бог
От лести и гнева,
От смутных тревог.
Как мало мне надо,
Ты знаешь сама —
Свет долгого взгляда,
Что сводит с ума…
 

Лима передернуло, и он тихо прошипел:

– Заткнись!

Но музыкант не слушал его и продолжал:

 
Прости, королева!
Сомкнутся ряды,
Мы справа и слева,
Мы – щит от беды.
За жизнь королевы
Мы ринемся в бой,
О, если б умела
Ты ладить с собой…
 

– Демоны тебе в глотку! – выругался Лим и залпом допил содержимое кружки. – Вечно эти менестрели сверлят тебя взглядом, а потом лезут в душу со своими бреднями. – Эй, парень! – окликнул он худенького юношу, разносившего тарелки. – Принеси еще! – И покачал опустевшей кружкой.

Народу в таверне прибавилось. Гудели как пчелы. Только и слышалось: «Выхина топь…», «могут объявить мобилизацию…» – и все в этом роде.

Лим, притворяясь полусонным, вслушивался в деревенские сплетни.

– Антип! – позвала хозяйка паренька, войдя с улицы. – Иди отнеси девушке поесть и поменяй ее коня на чалую кобылу.

– Но… – поначалу возразил паренек.

– Она хорошо платит, – прервала его возражения хозяйка.

Мальчишка убежал.

– Они и лезут из Выхиной топи... – продолжал деревенский рассказчик.

Лим понял, что он что-то упустил, и опрометью бросился на улицу. Выскочив за ворота, увидел удаляющуюся всадницу. Ошибиться он не мог. Лим поспешно оседлал своего жеребца.

* * *

За ширмами послышались удары и шум борьбы.

Мо Ши приподнялся на локте и с изумлением глядел на влетевшую в его покои Юстиниану. На ее плечах повисли многочисленные слуги. Многие были в крови. Сзади плелись двое, едва удерживая отнятое у девушки оружие.

– Я не ждал тебя так скоро, – улыбаясь, произнес хозяин апартаментов. – Если бы я знал о твоем приходе, не встречал бы тебя так тривиально. – Он развел руками.

Старший слуга едва не плакал. Опять в покои хозяина едва не прорвалась жаждущая встречи с ним девица. А ведь он говорил хозяину, что нужна профессиональная охрана.

Но Мо Ши не сердился, казалось, он даже доволен, что эта нахалка ворвалась к нему.

– Фрукты и вино для дорогой гостьи! И цветы – те, что мне привозят через врата, – приказал Мо Ши.

– Пожалуй, еще стакан воды, – добавила Юстинна. – Я хочу пить.

Слуга с поклоном подал ей стакан с прозрачной холодной водой. Девушка выпила его до половины, между тем с интересом разглядывая покои Мо Ши. Пышный восточный колорит. Бесценные ковры, нефритовые столики и янтарные светильники. Войти сюда можно, а вот выйти отсюда – нет. Она ощущала присутствие силы, природу которой не могла понять. Щупальца сознания пробежали по стенам: они завешены золотистой сетью, в мелкие ячеи которой нет возможности просочиться – повиснешь, как жалкая рыбешка.

– Ты умеешь выжидать, – констатировал Мо Ши. – Мне нравится это качество, а в женщине это особенная редкость.

Мо Ши бесцеремонно разглядывал Юстиниану. Уже долгие годы его ничто так не заинтересовывало.

– Ты знаешь, зачем я тебя позвал? – спросил он наконец.

– Я готова выслушать вас, – холодно ответила Юстиниана.

– Зачем так официально? – улыбнулся Мо Ши. – Мы ведь родственники.

Девушка приподняла тонкую бровь.

– Ты моя невестка, и даже если я потерял сына, я не собираюсь терять тебя. – Мо Ши пригласил жестом опуститься на ковры.

Старый слуга сервировал столик. В вазу он поставил памятные розовые пионы, которые благоухали неповторимым теплым ароматом. Справа от сервировочного столика на резной подставке стояла нефритовая шахматная доска. Она необъяснимым образом привлекала внимание Юстинны. Мо Ши перехватил ее взгляд.

– Эта фигура, – он указал на пешку, – близка к тому, чтобы стать ферзем. – Пешка, на которую он указал, засветилась изнутри пульсирующим зеленоватым сиянием. – Один шаг, и ты станешь моей королевой.

– Это не моя игра. – Юстиниана провела рукой, как бы отталкивая от себя неожиданное предложение.

– Конечно, не твоя, – утвердительно кивнул Мо Ши. – Ты только пешка. Но видишь – этот конь готов пожертвовать собой, и слон, и ладья. У тебя неплохие защитники. Однако всем им грозит гибель, если ты совершишь неверный ход.

– Я уже поняла это, прочтя послание, – с горечью отвечала Юстиниана.

– Почему так грустно? Я не обижу тебя.

Мо Ши на удивление легко поднялся со своего ложа. Он подошел к Юстинне, и она тоже встала.

– Видишь, я простил тебе гибель Саты. Столько веков надежд и труда… – Мо Ши стоял за спиной Юстинианы, оглаживая ее. А она, словно погружаясь в сладкую дремоту, не могла даже пошевелиться.

Слуга неслышной тенью скользил по залу и приглушал пламя светильников.

– Я все простил тебе, потому что ты станешь моей королевой. Ты родишь мне нового Сату. Твоя память вдохнет в нашего сына его черты, его силу и устремления.

Мо Ши начал целовать неподвижную девушку, продолжая шептать ей:

– Ты дашь новому Сате свою твердость и выдержку… И красоту, твою совершенную красоту…

Мо Ши вытащил из волос Юстинианы заколку, и огненные волны волос рассыпались по ее плечам.

* * *

Несколько тысячелетий назад из глубин бездонного океана Мо Ши услышал зов. Кто-то настойчиво повторял его имя. Мо Ши вынырнул в огромной зале, где горели сотни факелов. Ароматические масла наполняли и без того истощенный воздух тяжелыми парами. Посреди тщательно выложенной пентаграммы лежала женщина в золотых одеждах. Ее служанки, упав ниц, призывали его явиться к их царице.

Звероголовые статуи богов мрачно взирали на колдовское действо. Они не могли помешать оскорбленной царице вершить возмездие. Чародейка и царица Египта была отвергнута своим супругом, и она решила отомстить всему миру. Сотни старинных манускриптов и папирусов прочла великая волшебница прежде, чем засияли факелы в ее дворце.

Мо Ши явился в облике дракона, и опоенные дурманом служанки забились в трансе при виде его сверкающего великолепия.

– Что тебе нужно, чародейка? – взревел Мо Ши, видя, что ее разум абсолютно трезв и ясен.

– О великий Мо Ши, не гневайся, прими мое поклонение и жертву! – отвечала ему, не опуская взгляда, царица. – Дай мне наследника, который уничтожит отвергшую меня империю! Дай мне нового властелина, – продолжила она и открыла ему свои чресла.

Увидев готовность синего дракона принять ее жертву, она попросила:

– Явись мне в человеческом облике, чтобы не пресечь мою жизнь и мои замыслы.

Стены древнего дворца осы́пались, но, увы, создатели храма были искусны, и свод не обрушился на головы вершащих погибель мира.

Мо Ши уже собирался покинуть свою нежданную невесту, но обернулся и сказал ей заветное слово призыва:

– Моего сына назовут Сата! Когда ты произнесешь его имя, я явлюсь за ним.

Волшебница лежала посреди потускневшей пентаграммы, а служанки, не поднимая голов, продолжали охрипшими голосами твердить имя того, кто должен погубить их мир.

Девять долгих месяцев царица носила в себе плод ее мести. Она тщательно скрывала свое бремя. И супруг, изредка видевший ее прогуливавшейся на террасах сада, не отмечал в забытой нелюбимой женщине перемен. Царица больше не интересовала его. Доносчики молчали, и казалось, она смирилась со своим положением брошенной супруги.

Раз в месяц ей приносили курицу, и царица, свернув ей голову, пачкала свои одежды, чтобы у стиравших ее исподнее слуг не возникло подозрений. Наконец в ночь полного лунного затмения царица разродилась сыном. Медноглазые кошки вылизали окровавленное дитя и подъели послед. Доверенные служанки принесли корзину, в которой младенец должен был покинуть опасный дворец. Но и у стен есть уши, а у ширм есть глаза.

Кто донес фараону о бесчестии, которым оскорбила его опальная царица, так и осталось неизвестным. Разгневанный фараон кинулся в покои бывшей своей супруги. Поручи он расправу жрецам или воинам, вряд ли чародейка сумела бы спасти свой плод от гибели, но гнев часто затмевает разум. Не скрывая грохота гневного шага, бежал фараон по гулким плитам дворца. Вслед за ним спешила многочисленная свита.

– Он сейчас будет здесь! – в страхе закричала царица своей преданной служанке.

Та метнулась к колыбели младенца и, не зная, что с ним делать, прижала дитя к своей груди.

– Дай сюда! – прошипела царица.

Она подняла мальчика перед своим лицом и дохнула на него. Ее волшебное дыхание усыпило ребенка. Он улыбался во сне. Царица бережно опустила его в огромную вазу с розовыми пионами, которые украшали спальные покои.

Младенец не издал ни звука, он мирно спал. Затем хладнокровная женщина выкинула приготовленную колыбель с балкона. В этот момент двери распахнулись, и вбежал разгневанный фараон.

– Где ты его прячешь?! – взревел оскорбленный правитель.

– О чем вы изволите спрашивать, мой господин? – поклонилась ему чародейка, опустив голову.

Но ни ее покорный тон, ни безупречно прибранная зала не обманули повелителя.

– Где твое поганое отродье? – прогрохотал фараон.

У царицы лихорадочно горели глаза, а на щеках пылал румянец, но она справилась со своим голосом и спокойно отвечала бросившему ее супругу:

– Мой господин ошибся. Здесь нет никого, кроме тех, кого видят его ясные очи. Клянусь богами.

– Ты лжешь. – Фараон приблизился к женщине. – Не смей клясться милостью богов.

Он приподнял ее лицо за подбородок и пристально поглядел в темные глаза. Царица не отвела взгляда. Тогда фараон разорвал на груди жены одежду. Жесткими пальцами схватил он грудь царицы и сжал сосок. Струйки молока брызнули ему в лицо. От неожиданности фараон отпрянул и, выхватив меч, ударил вероломную супругу по шее. Пока еще жизнь не покинула ее, царица закричала изо всех сил:

– Сата! Сата!

Она уже лежала мертвая, изрубленная на куски рассвирепевшим правителем, а эхо под сводами дворца все еще вторило:

– Сата!.. Сата!..

Синий дракон явился из ниоткуда.

Пески поглотили город со всеми жителями. Никто не знал, что за несчастье уничтожило великий град, название которого стерлось из памяти тех, кто корпел над летописями.

* * *

«Морок... Это морок! – пульсировала тоненькая синяя жилка на виске у Юстинианы. – Еще немного, и будет поздно».

Мо Ши положил широкую влажную ладонь на живот девушки, и горячая волна едва не подкосила ее ноги. Она застонала.

– Так, моя девочка, – убаюкивающим голосом одобрил Мо Ши.

Юстиниана подтянула руки и расстегнула застежку, удерживающую на шее шелковое платье. Оно скользнуло вниз, открыв высокую грудь, но заколка на талии задержала падение. Мо Ши с восхищением глядел на Юстиниану.

– Ты прекрасна, как античная дева. Ты – моя королева...

Взгляд Юстинианы отвечал ему взаимностью. Зеленые звезды глаз манили в самую глубину омута желаний.

Мо Ши наклонился, собираясь отколоть сверкающую заколку и отпустить шелковые декорации платья, но в этот момент получил оглушающий удар по ушам. Он на какое-то мгновение стал совершенно беспомощным и потерялся в пространстве. Вероятно, у Юстинианы были бы необходимые секунды, чтобы попытаться уйти, но, падая, огромное тело Мо Ши повалилось на столик, и многочисленные предметы сервировки создали многоголосый предательский грохот.

Вбежали слуги, преграждая путь. Юстиниана метнулась к стене, стремясь схватить хотя бы светильник, чтобы использовать его как оружие, но Мо Ши на удивление быстро пришел в себя. Юстиниана, несколько мгновений назад ощущавшая его силу, поняла: как только он распрямится, она будет обречена. Шанса уйти не было ни одного.

Мо Ши выпрямился и закричал:

– А! Мерзкая тварь! Ты!.. – Он задохнулся от негодования.

Юстиниана не могла сбежать, но она сделала то единственное, что могла сделать и чего Мо Ши от нее не ожидал. Она вызвала заклинанием хрустальную сферу, внутрь которой просочилась, как солнечный лучик. Безупречный шар плыл над коврами, а внутри его, погрузившись во внутреннее созерцание, в совершенном покое восседала Юстиниана в позе лотоса. Эту сферу она создавала все долгие пять лет как единственный путь к спасению от Сати. Но Хельга опередила ее, выдернув из плена самым примитивным образом. Теперь Юстиниана ушла от Мо Ши. Тот силился проломить шар ударами молний, которые бросал, словно языческий бог. Но шар отражал разряды, и слуги метались по залу, один за другим ликвидируя очаги возгорания. Видя тщетность попыток расколоть шар молниями, Мо Ши обратился в огромного синего дракона. Дракон раскрыл смердящую пасть, и алмазные зубы засверкали, преломляя теплый свет огня. Его зубы скрежетали и визжали, но сфера оставалась невредимой.

Юстиниана медитировала: «В моей душе – только песчаные дюны, штрихи нечеткого змеиного следа, ускользающего в серые колючки. В глазах моих – пустынное море, застывшее в штиле. В моих ушах – стон дудука. Я слышу, как расцветает абрикосовое дерево, ощущаю прохладу лунной ночи. Свежий запах морских водорослей не перебивает ни одна струя аромата цветов и берега. Я могу слышать то, что я захочу. Я могу обонять те запахи, которые мне нужны. Я могу видеть то, что даст мне возможность сохранить память. В моей душе...»

Наконец безуспешные попытки вскрыть шар утомили Мо Ши, и он стал с интересом разглядывать заключенную в сфере Юстиниану.

– Ты решила меня немножко подразнить, моя королева? – проговорил он мурлыкающим тоном. – Мне нравятся твои игры! Я буду любоваться тобой и желать тебя все сильней!

Мо Ши скинул с себя халат, выпрямился во весь свой громадный рост и сквозь зубы процедил:

– И берегись! Когда я доберусь до тебя – пощады не будет!

* * *

Войска вокруг злополучных врат собрались на удивление быстро. Армия Софинии встала лагерем с северной стороны опасного поля отчуждения, ограждая от возможной угрозы свою столицу – розовокаменный Софьянград. Розовокаменным город прозвали заезжие купцы за цвет мрамора, из которого было построено большинство зданий министерств и прочих административных сооружений, включая дворец самого императора. Городская знать, не имеющая возможности строить из дорогостоящего камня, старалась облицовывать свои особняки розовым же или белым мрамором. Поэтому в солнечную погоду город просто сиял и искрился. А когда на улицах шел дождь, стены городских строений радовали глаз теплым нежно-розовым цветом.

Отряды, которые смогли собрать герцогства, присоединившись к армии Софинской империи, расположились восточнее и западнее врат. Таким образом, поле оказалось в плотном кольце войск. Без охраны остался лишь небольшой промежуток, прилегающий к Выхиной топи. Император, который ныне стал еще и главнокомандующим объединенной армии, справедливо посчитал, что если демоны и попрут в сторону болот, то там же и потонут, ведь болота близ Выхны считаются непроходимыми. Даже местные жители в самое засушливое лето редко рискуют там появляться.

– Оперативно сработали, – одобрительно покивал Шторм, рассматривая войска с небольшого холма.

Поле отчуждения, где умирали люди, вокруг врат, которые уже приняли для всех видимую форму переливчатой черной, вязкой, текучей пентаграммы, обнесли реденьким заборчиком. Для защиты от демонов он не подходил, зато никто из воинов, даже случайно, уже не переступит невидимую черту, за которой ждет неминуемая смерть. Воины опасались даже близко подходить к пустяковой преграде. Почти все из них видели, как староста Выхны привез к казармам пустые, с остатками праха, доспехи их друзей, отправленных императором на разведку. А тем, кто ничего не видел и не знал, рассказали остальные, поэтому весь лагерь был в курсе, что за беда их ждет по ту сторону штакетника.

Старослужащие чистили и точили оружие возле уже поставленных походных палаток, травя солдатские байки. Более молодые воины, успевшие пройти лишь курс обучения, разинув рты, слушали рассказы бывалых вояк. Над кострами поднимался дымок, в котелках бурлила каша и похлебка. Предприимчивые селянки с большими корзинами в руках обходили солдат и офицеров, предлагая хлеб, фрукты и нехитрые деревенские сладости.

– Всех этих людей скоро не станет, – обреченно вздохнула Хельга, стоя рядом со Штормом. Она вглядывалась в лица людей, которые не доживут и до следующей весны.

– Ты была за Гранью, по ту сторону миров. Ты встречалась с Бесконечностью и знаешь, что все в руках Создателя, – напомнил ей жених.

– Иногда мне кажется, что он забывает про нас. – Хельга поежилась от неприятного прохладного ветерка.

– С чего такое несправедливо негативное суждение о деяниях Творца Миров?

– Не знаю. – Девушка пожала плечами. – От осознания, что столько жизней прервется из-за меня, становится больно.

– У тебя завышенное самомнение, – не поддержал трагизма Дракон. – В данной конкретной заварушке ты совершенно ни при чем.

– Отец же сказал, что Мо Ши мстит за смерть сына, а убила его я. – Голос Хельги почти сорвался на плач.

– Но врата готовились задолго до твоей встречи с Растой, – взывал к здравому смыслу Шторм.

– Столько усилий, и все напрасно! – никак не могла унять рвущуюся изнутри обиду девушка, выплескивая ее на возлюбленного. – Один раз мы остановили войну, грозящую уничтожить людской род. Потом этот Августо с его грандиозными планами. Вот опять зло поднимает голову, и я теперь вижу, что война, которую мы столько лет предотвращали, неизбежна. Когда закончится это безумие с завоеванием миров?!

– Никогда, – грустно улыбнулся Шторм, выслушав тираду возлюбленной. Он теперь часто вот так грустно улыбался. Хельге очень хотелось прочесть его мысли в такие минуты. – Это и есть бытие. Постоянная борьба добра со злом, жизни со смертью, и наоборот. На всех уровнях, начиная с каждой человеческой души и заканчивая целыми армиями и мирами.

– Неужели не бывает мирной и спокойной жизни? – немного успокаиваясь от правильных слов любимого, спросила Хельга.

– А тебе оно нужно? – хитро прищурился Дракон.

– Что «оно»?

– Спокойствие.

– Наверное, это нужно всем, – задумалась молодая магичка.

– Что-то в течение всех лет, проведенных в цитадели, ты вовсе не восхищалась спокойствием, а постоянно рвалась воевать и совершать подвиги во имя добра и справедливости.

– Ты прав, мирная жизнь достаточно скучна и однообразна. Но война – это кровь, боль и смерть, наконец!

– Для этого мира война неизбежна, так суждено. А пять лет назад мы лишь немного отсрочили ее.

– Опять происки Судьбы?

– У Судьбы нет происков, ей незнакомо такое понятие. Она намного более справедливая и мудрая, чем порой кажется, – с укором напомнил Хельге Шторм.

– Ты, как всегда, прав, – вынуждена была согласиться чародейка. – Значит, мой родной мир должен был погибнуть еще пять лет назад и сейчас это все-таки произойдет? – со спокойствием обреченной коровы, ведомой хозяином на бойню, спросила она.

– Это значит лишь то, что твой родной мир должен сам отстоять свое право на существование и дальнейшее благоденствие. Эта битва покажет, достоин он этого или нет.

– Слишком жестоко.

– Но необходимо. Когда в вашем магическом мире люди отгородили себя от магов, по сути таких же людей, только с более развитыми магическими способностями, они встали на путь детоубийства. Думаю, именно тогда чаша весов Судьбы качнула ваш мир в сторону зла и приблизила его к нижним мирам. Возникновение монастыря несколько разрядило ситуацию, но не решило проблему в целом. Внутри мира тоже немало жестокости, ты видишь это сама.

– Что же делать?

– Мы постараемся помочь твоему миру выжить. – Шторм ласково повернул лицо Хельги, взирающей на людской военный лагерь, к себе и заглянул ей в глаза. – Мы выиграем или погибнем вместе.

– А как же твое обещание, данное Алену? – тепло улыбнулась несостоявшаяся невеста.

– Если хочешь, я выполню его прямо сейчас и мы больше никогда не появимся здесь. – Взгляд Шторма стал серьезным, он ждал ответа, от которого зависела их дальнейшая жизнь.

– Без нас у них будет шанс выжить? – Хельга кивнула на людской лагерь под холмом.

– Один на миллион, – честно ответил Шторм.

– Тогда ты знаешь мой ответ.

– Знаю. Поэтому прошу не напоминать мне больше о невыполненном обещании.

– Скоро соберется Совет, – меняя тему, напомнила Хельга Шторму.

– Да, старейшины уже прибыли. Ты пойдешь со мной?

– И еще раз встретиться с отцом? Нет уж.

– По-моему, когда мы с тобой были у него три дня назад, вы расстались достаточно тепло.

– Ты называешь «теплом» то, что я не выцарапала ему глаза?

– Ты же знаешь – он давно раскаялся и сожалеет о тех бедах, что принес тебе, Юстинне и остальным. Может, пора простить?

– Мне известно о его раскаянии только с твоих слов.

– Но я читал в его душе, я знаю…

– А я знаю, что он вполне мог найти способ обмануть и заставить тебя поверить в то, что раскаивается!

– Если ты в этом уверена, то давай расскажем обо всем императору, – предложил Шторм.

– Не вижу в этом смысла, – призналась Хельга. – Император сразу казнит его, и круг старейшин опять разомкнется. Пока круг замкнут, у нас больше шансов на победу. Я буду за ним приглядывать. Как думаешь, скоро начнется?

– Сейчас на Совете получу более конкретную информацию, нежели просто домыслы. Там будут пятеро старейшин, которые наблюдают за вратами с момента их обнаружения. Послушаю, что они скажут.

– Буду ждать тебя, наши как раз лагерь разбивают.

Шторм направился в шатер императора, служивший одновременно местом военных совещаний. Хельга же решила в свободное время помочь товарищам по боевому Братству, которые изъявили желание воевать в составе объединенной армии, ставить походные палатки.

– Кого они привели? – возмущался Тиджикх, глядя на войска софинских городов и провинций. – Большинство из них погибнет от одного вида тех тварей, что живут в нижних мирах.

Эту же мысль попытался донести Шторм до старейшин и императора, собравшихся на военный совет.

– Большинство низших демонов обладают ужасающей наружностью, люди впадают в панику от одного вида этих чудищ, – убеждал он. – Я уже не говорю о том, что монстры имеют зубы, когти, шипастые хвосты и другие приспособления для убийства.

– Но они тоже должны погибнуть в поле, которое жрет все живое, – предположил один из пяти старейшин, наблюдавших за вратами. – Мы запускали туда разную нежить. Упыря, волколака и даже двух зомби специально создали. Всех их поле превратило в прах, высосав силы, дающие жизнь и магию, которую мы в них вложили.

– Могу предположить, – взял слово настоятель монастыря, – что тот, кто активировал врата и перенастроил их на самостоятельную добычу жертв, к открытию прибудет самолично. И станет контролировать поведение демонов, а также обеспечит необходимые жертвы. – Отец Хельги и Юстинны выразительно посмотрел на Шторма, и этот взгляд не ушел от внимания императора.

– Что вам удалось выяснить, граф Шторм? – спросил главнокомандующий объединенной армией. – Думаю, для вновь прибывших стоит уточнить, что граф Шторм является представителем боевого Братства Дракона, которое все время своего существования только и делает, что борется с демонами.

– И с чернокнижниками, их вызывающими, – дополнил Шторм. – Всегда лучше предотвратить катастрофу, чем расхлебывать ее последствия.

– В нашем случае этот совет слегка запоздал, – скривился от неприятного напоминания о своей ошибке Иола Мудрый.

– Вы правы, – слегка поклонился Шторм. – Итак, как уже сказал председатель Совета старейшин, высший демон, перенастроивший врата на себя, обязательно прибудет лично и будет управлять открытием. Нам удалось выяснить его имя – Мо Ши. Двойная составляющая говорит об очень высоком положении, которое он занимает в иерархии себе подобных. Это третья или четвертая ступень высших демонов. Низшие демоны, подконтрольные ему, находятся сразу в нескольких мирах, это своеобразные плантации, необходимые для выживания и поддержания статуса и авторитета. Он может выращивать демонов и самостоятельно, такие экземпляры обладают интеллектом и тоже находятся на высокой ступени развития.

– Откуда такие познания? – прозвучал недоверчивый голос одного из старейшин.

– Я посвятил борьбе с этими тварями всю свою жизнь, – строго ответил Дракон, грозно блеснув глазами. – Они, кстати, имеют иммунитет к магии. К вашей стихийной магии.

Расширившиеся от услышанного глаза архимагов империи говорили об охватившем их ужасе намного лучше слов. Шторм продолжал:

– Всю вашу энергию и могущество следует обратить на защиту живой силы. Вы должны наложить хорошие, стойкие заклятия на обмундирование воинов. Еще считаю необходимым показать войскам пару иллюзий, чтобы они хотя бы примерно представляли, с чем столкнутся. Обычно при виде чудовища бойцы впадали в ступор, и это самым плачевным образом решает их участь.

Старейшины закивали, поддерживая предложения представителя Братства, которые посчитали весьма разумными.

– Цвет врат поменялся на фиолетовый! – В шатер без доклада ворвался молодой офицер, которому, впрочем, тут же простили неподобающее поведение.

– На одном участке?

– Или на всем рисунке?

– Цвет яркий и светящийся? – посыпались на воина вопросы чародеев, но тот лишь развел руками.

– Пошли сами посмотрим, – наконец не выдержал председатель Совета.

Возражающих не нашлось, архимаги высыпали из шатра и шумной толпой направились к вратам. Воины торопливо расступались перед торопящимися старейшинами, стараясь не попасться им на пути.

Врата, точнее пентаграмма, в центре которой и должен был открыться проход в нижние миры, действительно поменяли цвет. Из черного они стали ярко-фиолетовыми. Изменения, видимые глазу, происходили постепенно, цвета плавно перетекали из одного в другой. Похожие метаморфозы происходили и на магическом уровне. Подоспевшие старейшины во главе с императором сразу обратили внимание на столб черной энергии, вырывающийся из-под земли.

– Строиться! К бою! – крикнул Иола Мудрый, который по праву считался не только самым сильным магом, но и быстро соображающим правителем.

Повторение приказа главнокомандующего эхом прокатилось по лагерю объединенной армии. Его выкрикивали генералы, за ними – командующие провинциальных отрядов и, наконец, сотники и десятники. Лагерь, и до того не выглядевший тихим и мирным, тотчас превратился в огромный муравейник, развороченный палкой недобросовестного грибника. Воины торопились присоединиться к своим отрядам, бойцы спешно облачались в кольчуги и шлемы, рыцари надевали тяжелые доспехи.

– Вы уверены, что Мо Ши сам явится для открытия врат? – спросил император у Дракона.

– Если вы арестовали всех чернокнижников, способных на столь серьезные манипуляции с чужеродной энергетикой.

– Всех, на кого указал магистр Луций.

– Тогда у Мо Ши просто не будет выбора, – пожал плечами Дракон и отправился инструктировать своих людей.

Отряд боевого Братства насчитывал пятьсот человек и, ввиду своего малого числа, вызывал шутки и смешки воинов из объединенной армии. Облаченные в серые тонкие кольчуги из специального магического сплава, с боевыми шестами, окованными железом, в руках и бесчисленным количеством разнокалиберного холодного оружия в потайных карманах, поясах и за плечами, члены Братства самые первые из всех отрядов выстроились перед Драконом. У каждого на плече горела алым огнем магическая татуировка в виде дракона, обвившего хвостом меч.

– Ваша цель – сберечь свои жизни! – наставлял Дракон дорогих его сердцу людей, вампиров, орков, гномов и эльфов.

– А защита невинных гражданских?

– Здесь нет гражданских, – отрезал Шторм. – Если вы сложите свои жизни у этих проклятых врат и демоны доберутся до городов, вот тогда точно некому будет защитить невинных.

– Вам нужно время, чтобы закрыть врата? – догадалась Хризастелия, стоящая плечом к плечу со своим законным супругом.

– Ты правильно выразилась, нам нужно время, – утвердительно кивнул Дракон. – Вот только я не знаю, сколько нам его понадобится.

– С кем придется иметь дело? – с предвкушением азарта грядущего боя спросил Дарвингиль, в глазах которого еще не успел погаснуть веселый огонек счастливого молодожена.

– Скорее всего, демоны будут из разных миров и различных видов. Они для Мо Ши – рабы. Он сам создает демонов высшего уровня и считает их своими детьми. Их он будет беречь и выпустит только после того, как будет уничтожена основная часть войска.

– Этот Мо Ши – серьезный враг, – нахмурилась Хельга, стоящая в строю вместе с остальными братьями.

– Да, он действительно опасен. И если кто-то из вас вдруг окажется возле него, то не нужно пытаться его убить. Это невозможно без магической поддержки, только зря погибнете.

Воины Братства стояли в строю и не верили своим ушам. В первый раз за все время существования Братства Дракона предводитель отдавал такие странные приказы.

– Будь готова эвакуировать ребят, если понадобится, – велел Шторм Хельге, когда они вдвоем подошли ближе, чтобы получше рассмотреть изменения, происходящие внутри пентаграммы.

– Ты прикажешь бежать с поля боя? – возмутилась магичка.

– Не бежать, а отступать, – поправил Шторм. – Надо сохранить братьям жизни. Если демоны прорвут оборону и уничтожат армию императора, но удастся закрыть врата, нам понадобятся все силы, чтобы очищать твой мир и возвращать его к жизни. А для этого нужно укрыться в цитадели, накопить силы и частыми вылазками косить тварей.

– Ясно, – коротко кивнула Хельга. – Только я решила встать рядом с магистрами из монастыря. Если демоны прорвут оборону, мечом помахать я точно успею, а специальное магическое прикрытие никто, кроме меня, обеспечить не сможет. Местные маги работают только с энергиями стихий, а она на демонов не действует. Я могу подсказать им, как работать с энергиями межмировых пространств.

– Не слишком ли поздно начинать переучивать твоих учителей?

– Надо попробовать, – пожала плечами чародейка. – Как я уже говорила, мечом помахать всегда успеем.

* * *

Хельга стояла на холме между мастером Региной и астрофизиком Леонардо. У подножия холма стояла армия, объединенная под рукой императора и окружившая злополучные врата. Блестящие шлемы и доспехи рыцарей сверкали золотом в лучах яркого солнца, кольчуги и шлемы рядовых солдат отливали серебром. Рыцари, правители провинций, выделялись перьями на шлемах, блестящими острыми копьями и доспехами своих коней. Послушники монастыря среди общего числа войск маячили черным пятном из-за цвета формы. Воины Братства почти затерялись серыми мышками среди огромной многотысячной толпы императорской армии.

Маги Совета старейшин, согласно инструкциям, полученным от Шторма, сновали среди конных и пеших отрядов и в спешном порядке накладывали защитные чары на облачения воинов. Хельга, как и остальные чародеи, стоящие на холме, прекрасно видела, насколько быстро истощается энергетический запас архимагов. У многих в дело пошли накопительные амулеты. Старейшины понимали, что от качества и долговечности наложенных ими чар зависит судьба воинов, а значит, и исход битвы, поэтому старались на совесть, не жалея собственных сил.