Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Соавторы: Ольга Багнюк,Алла Дымовская,Андрей Бубнов,Карим Татуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 353 страниц)

– Немного, – уклончиво ответил я, – есть подозрение, что преступники уже давно промышляют в городе…

Инквизитор не дал мне договорить:

– Если значительных подвижек нет, думаю, лорд Квэлле, вам следует присоединиться к расследованию серии убийств, совершенных сегодня ночью. Почерк, без сомнений, знакомый: убитые девушки, герцог Волдет, епископ Кестежу, Вальтер Ферко и новые жертвы – все это дело рук одного негодяя, и он входит во вкус. Сегодня список пополнили сразу семь человек, и это недопустимо. Убийцу нужно поймать в кратчайшие сроки.

Я не сразу вспомнил, что герцог Волдет – это Дебро. Ужасная морока с родовыми именами! И хорошо, что комиссия самостоятельно пришла к выводу, что убийца один.

– Мне сказали, что вы участвовали в осмотре тел герцога и епископа и делали здравые предположения… – продолжил инквизитор.

Это кто меня похвалил? Неужели Ферко?

– Благодарю за высокую оценку, но думаю, мою роль переоценили.

– И все-таки я настаиваю, чтобы вы отложили расследование взрыва, ваша светлость, и занялись убийствами. У лорда Киара найдутся свободные сотрудники, которым можно перепоручить дело пострадавшего архива.

Казалось, только сейчас Исайя вспомнил, что за столом сидит еще один человек, и перевел взгляд на Карела.

Тот спорить не стал:

– Найдутся. Я организую замену, ваше преосвященство. Будут ли еще указания? – Я даже позавидовал выдержке Киара. Сложно сохранять спокойствие, когда тебя держат за бесполезную декорацию.

– Нет, благодарю за содействие. Хорошего вам дальнейшего времяпрепровождения, – пожелал инквизитор и, допив воду, откланялся.

Не знаю, то ли меня так успели испортить всеми прежними двусмысленными намеками, то ли Исайя Иаго действительно что-то такое предполагал, но я явно услышал в его пожелании издевку.

Карел, судя по мрачному взгляду, тоже.

– Подожди, – попросил я и быстро проверил, нет ли новых подслушивающих и следящих заклинаний. В этот раз все было чисто. – Теперь можно говорить.

Киар качнул головой.

– А что тут скажешь? Я бы с удовольствием свернул ему шею… но, увы, нельзя.

Я недобро улыбнулся. Мне инквизитор тоже не нравился.

– Пока нельзя… а там – посмотрим.

Глава 10

После десерта и странного визита господина инквизитора меня разморило. Я был сыт и доволен. Пока все шло неплохо. Откинувшись на стуле, я наблюдал за близящимся к развязке кукольным представлением у фонтана. Злодей, герой и принцесса послушно плясали на длинных тонких нитях. Дети радостно взвизгивали, болея за доброго рыцаря, и охали, когда темный колдун строил козни. Куклы были большие, нарядно разодетые, а звонкие голоса актеров разносились по всей площади – даже взрослые останавливались, чтобы последить за действием и бросить в широкополую шляпу пару медяков.

– Завтра вечером во дворце наместника состоится прием в честь посланников папы и императора. – Карел допил вино и попросил счет. – Тебе необходимо присутствовать.

Я поморщился.

– Ты специально оставил эту новость под конец, чтобы испортить такой хороший вечер? – Не люблю приемы.

Не то чтобы я часто бывал на них. В детстве – да, приходилось. Но затем меня отдали в обучение, и стало как-то не до балов и церемоний. Хотя, конечно, в редкие визиты домой кузина требовала от меня присутствия на всех официальных мероприятиях.

– Извини. – Раскаяния в тоне Киара не прозвучало. Наоборот, лорд улыбался. – Я сам вспомнил о приеме, только когда увидел господина Иаго. Организацией все равно занимается Маттео. Моя задача – прийти и изобразить радушие и готовность содействовать комиссии во всех делах. Твоя, кстати, тоже.

Я спохватился и пересказал Карелу, что видел ночью в порту.

– Или ты снова примешься его выгораживать и скажешь, что Маттео не делал ничего плохого? – не удержался от шпильки.

На мой взгляд, было совершенно очевидно, что юноша проворачивает за спиной лорда Киара какие-то темные дела.

Карел, оставив официанту щедрые чаевые, поднялся из-за стола и, дождавшись, когда я соберу пакеты, пропустил меня первым к выходу из ресторана.

– Я понимаю, что нельзя дальше это игнорировать. После приема поговорю с Маттео, обещаю. – Карел опустил голову. – Возможно, случившееся в порту не связано с покушением на Дуэйна или взрывом. У Маттео было столько возможностей прикончить меня, или наместника, или сразу нас обоих, что смешно его подозревать. Глупо действовать сейчас и нелепо подставляться.

Ужасно интересно, что же такое хорошее сделал юноша, раз Карел верит в его добродетель.

– Могу повторить предположение, что до этого было неподходящее время, а сейчас что-то случилось…

Карел придержал меня за локоть.

– Кериэль, я услышал тебя в первый раз и уже сказал, что займусь этим. Хватит. – Голос у него был усталый, но непреклонный.

Мне стало неудобно. Я же знаю, как в городе относятся к Киару – одно прозвище лорд Мертвец чего стоит! Возможно, Маттео долгое время был единственным другом и поддержкой для Карела, а сейчас я пытаюсь повесить на него всех собак и обвинить в предательстве. Конечно, такое неприятно слушать!

Ладно, может, Маттео замешан в чем-нибудь другом: контрабанде, торговле наркотиками… В чем угодно, но не в предательстве и покушении.

– Извини. – Я кинул немного мелочи в шляпу и виновато посмотрел на Карела. – Не хочу очернять Маттео. Просто привык заранее предполагать худшее. Будем надеяться, что я не прав.

– Спасибо. – Карел добавил артистам пару монет от себя.

Я поудобнее перехватил пакеты и вспомнил, о чем хотел спросить в тот момент, когда нас прервал господин инквизитор.

– Помнишь, в день нашего знакомства ты пытался задержать артефактора… Сандро Тезоро, верно? – Я не удержался от улыбки. – С ним можно как-то поговорить? У меня есть подозрение, что артефакт, взорвавшийся в библиотеке, – его работа.

– Сложно забыть, – Карел качнул головой, – но поговорить не получится. Его упустили. Так что твоя идея не лишена основания. Мы собирались задержать Сандро Тезоро не только из-за запрещенных артефактов, которые он поставлял пиратам. По косвенным уликам мастер состоял в некой секте…

Я вспомнил обгоревшие трупы в морге с удаленными ребрами и находки в подвале «Женского дома».

– Уверен, что это все связано. Нет ли возможности узнать про секту?

А еще мне невыносимо хотелось напомнить, что после побега артефактора поймать его поручили именно Маттео. Это обстоятельство уже не выглядело совпадением. Но озвучить свои подозрения я не решился. Опять наступлю на больную мозоль Карела. Лучше сам прослежу за парнем и либо найду неопровержимые доказательства его вины, либо сниму все подозрения.

Но этим удобнее заняться после приема.

– Если завтра будет время, я заберу материалы по господину Тезоро и секте из конторы и вечером отдам. Но как же наказ его преосвященства расследовать убийства?

Я легкомысленно отмахнулся:

– А смысл, если я точно знаю, кто злодей, и каждое утро вижу его в зеркале? Дело раскрыто – осталось только подставить Хвэста.

– И не жаль тебе сородича… – поддел меня Карел.

Как-то не привык я жалеть крадушей. Правда, с Хвэста все равно нужно поговорить из-за просьбы леди Мосфен. Может, и пересмотрю свои взгляды.

– Тебя проводить? – предложил Киар, когда кукольное представление закончилось и актеры начали собираться.

Я удивился.

– Думаешь, на меня кто-то нападет? Если так – могу только посочувствовать бедолагам. – Темные души, конечно, прошедшей ночью поели, но что-то мне подсказывало (наверное, деликатное шевеление в районе солнечного сплетения), что они тоже не откажутся от десерта.

Хотя, может, Карел просто хотел еще погулять по вечернему городу?

– Лучше иди спать – ты сегодня устал, – посоветовал я.

Ноги сами привели меня в сад служителя Освина.

Маленький костел Святого Михаэля, конечно, уже был закрыт. Я заметил, что ниже по улице в фиолетовом доме на кухне горит свет, не исключено, что Оскарби и Гента сейчас сидят за столом, допивая чай со сладостями. Колдунья готовится к занятиям, а служитель сочиняет проповедь. Почему-то от этой мысли мне стало тепло и уютно.

Создав в ладони светлячок, я сдвинул длинные ветви глицинии и, оставив пакеты с покупками на лавочке, осмотрел клумбы. Прошедший ливень не пошел розам на пользу. Несколько кустов были повреждены. Я заметил свежие срезы, видимо, Оскарби убрал сломанные стебли. Но без должной обработки кусты могли заболеть или подцепить какого-нибудь паразита.

Присев рядом с клумбой, я принялся напитывать розы магией. Меня окружил густой терпкий запах со сладким и теплым оттенком и едва уловимой мускусной нотой. Я дышал глубоко и медленно, наслаждаясь ароматом, и чувствовал расслабленность. Какие же все-таки красивые цветы! И ничего, что капризные…

– Доброй ночи. Не помешаю? – со стороны глицинии раздался вежливый вопрос.

Нахмурившись, я повернулся к позднему визитеру. Не знал, что сад любит навещать еще кто-то, кроме меня и служителя Освина.

Отряхнув руки от земли и капель вечерней росы, я поднялся навстречу незнакомому господину, одетому с иголочки в классическом, даже консервативном стиле. Света хватило только на то, чтобы рассмотреть строгий темный камзол, блеснувшие рыжиной волосы и цепкий взгляд.

– Доброй, – осторожно согласился я. – Чем могу быть полезен?

– Я решил, что нам следует поговорить, – сообщил господин, указав на скамейку.

И пока я раздумывал, как бы тактичнее сказать, в каком месте видел такие решения, незнакомец добавил:

– Раз уж нелепая случайность раскрыла мою личность…

Я даже икнул от неожиданности и, потянувшись, почесал в затылке.

Неожиданно! Сородич не захотел ждать дружественного визита и показал, что наблюдал за моими перемещениями по городу и знал любимые места.

– Лорд Риваэль Хвэста? – на всякий случай уточнил я и зажег еще несколько магических огоньков.

Мужчина коснулся камня на крупном перстне, и иллюзия исчезла.

Почему-то люди, когда речь заходит о перворожденных, представляют нас смазливыми золотоволосыми и синеглазыми красавчиками, не задумываясь, что у эльфов существует такое же разнообразие фенотипов, как и у других видов. Амулет корректировал внешность виконта совсем незначительно: сородич был рыж, высок и зеленоглаз. Вокруг его острого и горделиво вздернутого носа имелась целая россыпь ярких веснушек. Я уловил горький запах полыни и успокаивающую ноту лаванды.

– Рад знакомству, твоя светлость. – Хвэста обозначил вежливый поклон.

– Не могу ответить тем же, – проворчал я, не собираясь изображать любезность. Тем более мне было совершенно непонятно, что он задумал.

– Ты оскорбился из-за Вальтера Ферко? – Риваэль присел на лавочку, сложив руки на груди, и посмотрел на меня снисходительно.

Он был старше, значительно превосходил и в знаниях, и в опыте, к тому же долго жил среди людей, чтобы отточить умение интриговать – этого нельзя было отрицать, но внутри я все равно испытывал иррациональную досаду.

– У меня имелись планы на перевертыша.

– А у меня – на этот город, – неприятно улыбнулся сородич – зубы у него были белые, мелкие, как у хищного зверька.

– Ты не поставил в порту предупреждающую табличку, – возмутился я. – Уж прошу извинить, но я не догадался, что, сойдя с трапа, нужно первым делом бежать в архив и читать подборки газет за последнюю четверть века. А то вдруг кто-то, нацепивший маску человека, считает город своими угодьями.

Риваэль тихо рассмеялся и поднял руки в примиряющем жесте.

– Признаю, не прав. Но я здесь неплохо обжился и, когда привычный порядок грубо нарушили убийства Дебро и Кестежу, вспылил. Неужели нельзя было выбрать кого-нибудь попроще?

– Мой принцип выбора жертв тебя не касается, – сухо отрезал я, не желая вдаваться в детали. – Может быть, перейдем к сути дела, из-за которого ты пришел?

Рыжий эльф неопределенно пожал плечами.

– Дела нет, – признался он. – Я понял, что раскрыт, и решил не ждать визита твоей светлости. Лучше мы сейчас решим все вопросы. Так сказать, поделим территорию.

Вообще-то я уже решил, что заберу себе весь город – лишние крадуши здесь совершенно ни к чему. Но я обещал леди Мосфен… Еще раз подумав, что до добра разговор не доведет, я вздохнул и тоже присел на лавочку.

Магические огоньки, поднявшись в воздух, хорошо освещали небольшой сад. Тихо поскрипывала старая глициния, шелестела яблоня. Город вокруг медленно затихал, готовясь ко сну.

– С заколками случайно получилось, – начал с честного признания. – Я решил, что с людьми они не работают.

– Неисповедимы пути Триединого. – Усмешка, исказившая лицо Хвэста, смотрелась зловеще.

– Закон подлости не дает осечек, – вздохнул я, – в тот момент мне были нужны деньги, и я не задумался о последствиях.

– Артефакты рода Квэлле за жалкую горсть монет? – Риваэль снова дотронулся до перстня, и только сейчас я заметил, что по красному камню в золотой оправе змеится трещина.

Приговоренных к смерти всегда отлучают от семьи.

– Когда я покидал Первоземье, – продолжил Риваэль, – у Владычицы не было ребенка, который мог бы претендовать на хрустальный престол. Или изменились правила наследования?

– У кузины вообще нет детей – ни с даром, ни без, – уточнил я. – Правила не менялись. Наследником может быть только эльф без магии.

Риваэль посмотрел на меня так странно, будто я сморозил глупость или неудачно пошутил.

– Это неправда, Кериэль. – Он сощурил глаза, будто пытался увидеть, что я соврал намеренно. – Владычица рожала дважды, но оба ребенка оказались наделены сильной магией. Думаю, тебе известно, что чем дольше живет эльф и чем больше душ он поглотит, тем меньше вероятность появления потомства. Забрав артефакты Квэлле, ты лишил хрустальный престол последней надежды избежать смуты после смерти Владычицы.

– Во-первых, не понимаю, зачем ты рассказываешь это. – Неужели Хвэста так соскучился по общению с сородичами, что готов был говорить на любую тему? – Во-вторых, мне плевать, что будет с престолом. В-третьих, Владычица прекрасно себя чувствует, и не думаю, что покинет Первоземье в ближайшую тысячу лет. И наконец, в-последних: я даже не могу описать, с каким удовольствием продавал заколки, зная, насколько они важны для кузины.

Риваэль тихо рассмеялся на последней реплике. Видимо, оценил интонацию.

– Что же такого натворил князь Эрна, в котором течет высокая кровь первых Владык, раз бежал из Первоземья, как крыса…

Я посмотрел на собрата с недоумением: не много ли он хочет?

– Откровение за откровение, – предложил Риваэль, – закрепим нашу искренность заклинанием. Я расскажу то, что интересует тебя, а ты ответишь на вопросы о побеге и планах.

И еще про леди Мосфен, если Хвэста спросит про ее здоровье. Опасная сделка. Но если откажусь – выдам, что замыслил недоброе и знаю больше, чем хочу показать.

Мне вообще не нравилась ситуация. Я точно наступил Хвэста на больную мозоль, раз он извернулся и проник в тюрьму, чтобы убить Вальтера Ферко. Просто разозлиться для такого недостаточно. На одной злости можно дойти до защитного заклинания, ограждающего тюрьму, задумчиво его ковырнуть и пойти в ближайший бар, чтобы успокоить нервы.

А сейчас пожалуйста, сидим, общаемся, как добрые друзья.

– Не хочешь? – понятливо кивнул Риваэль. – Давай я начну первым, а ты, если пожелаешь, присоединишься.

Вытянув вперед ладонь, эльф создал мерцающую перламутром сферу откровения.

Я медлил, не понимая, что происходит. Зачем Хвэста делает это?

Риваэль, заметив мою нерешительность, со вздохом, будто бы нехотя (хотя конечно же специально) сообщил:

– Сознаюсь, у меня есть планы, в которых ты, Кериэль, играешь некую роль, которую я пока не готов раскрыть. И я рассчитываю, что, если мы будем откровенны друг с другом, оба выиграем.

А планы только сейчас появились? Как-то подозрительно…

Я неопределенно повел плечами.

Спрашивать Хвэста о его намерениях и ролях, понятно, дело бесполезное. Я уверен, что он обойдет условия заклятия и не скажет правды. И раз уж выпала такая странная возможность, займусь проблемой леди Мосфен. Только нужно как-то подойти издали, чтобы не выдать ненароком пикантное положение Амизи.

– Почему ты не сразу понял, что баронесса случайно купила эльфийские артефакты? Я думал, эльф сразу заподозрит, что на него воздействует… нечто. – Мне действительно было любопытно. Не знал, что в нашей непростой физиологической проблеме бывают исключения.

Риваэль неожиданно расхохотался.

– Это очень странный и личный вопрос, Кериэль! – Теперь на меня смотрели как на наивного ребенка, который решил узнать у родителей, точно ли его принес аист.

– Можешь не отвечать… – проворчал я и отвел взгляд.

Вопрос действительно был неудобным, и я ненароком мог нанести им оскорбление.

– Нет, почему же, – снова рассмеялся Риваэль. – Сколько времени прошло, как ты покинул Первоземье? Не заметил за собой изменений? Человечность – заразная штука…

В смысле?

Теперь я уже внимательно осмотрел собрата, усомнившись в трезвости его рассудка. Он хочет сказать, что нечто в Первоземье влияет на эльфов, извращая нашу природу? И, зная про это, мы до сих пор не оставили проклятый лес? Не понимаю.

Но в груди невольно шевельнулось сомнение. В словах Хвэста что-то цепляло: эльфы редко выезжают за пределы Первоземья. У нас нет постоянных послов, которые представляли бы перворожденных в других государствах, мы не отправляемся в долгие странствия. И даже крадуши, вынужденные отлучаться за новыми душами и жить среди смертных, возвращаются в лес с определенной частотой.

И сколько из нас знают или догадываются, что это не просто так? И почему всех все устраивает?

С некоторым усилием я заставил себя расслабиться. Триада с тайнами родного леса – у меня нет никакого желания возвращаться, чтобы раскрывать их и докапываться до правды. Я нашел место, где мне действительно хорошо и которое я хочу назвать домом.

– Значит, артефакты нужны не всегда? – Не то чтобы мне интересно.

Зато после таких вопросов Хвэста точно не заподозрит, что они связаны с леди Мосфен.

– Ты ведь интересуешься не просто так, Кериэль? – хитро подмигнул мне Риваэль.

Э… не понял.

– Не только я заметил, как мило вы с той рыжей колдуньей держались за руки. Она тебе нравится? Обычная смертная женщина с каплей магии и перворожденный князь Эрна? Звучит так, будто бы я попал в сопливую сказку для наивных девочек.

Почему в этом испорченном мире совершенно невинное прикосновение, которым я пытался поддержать и ободрить Генту, воспринялось как проявление низменных инстинктов?

– Ты что-то путаешь, – ответил я ровным тоном, хотя внутри ликовал, что Хвэста принял мое любопытство за интерес личного характера. – Вообще-то город уже давно обсуждает мои тесные отношения с лордом Киаром. Не слышал разве?

Сохранить спокойствие не получилось, я тихо рассмеялся, понимая, какую чушь несу.

Риваэль фыркнул, оценив шутку.

– Какой ты ветреный. – Сородич покачал головой. – Поглощая чужие души, мы идем против природы и воли Триединого, и природа отворачивается от нас. Все взаимосвязано. Я умею растягивать получаемые годы и силы и прибегаю к помощи ритуалов, только когда мой резерв полностью истощается. Попробуй. Удивишься, как иначе будешь ощущать себя.

И что с этого? Собственная душа у меня точно не появится, как и воспетое в балладах бессмертие. Хотя слова Риваэля звучали правильно. Но говорить об этом с ним я, конечно, не собирался. Единомышленник нужен был мне в Первоземье, а не в бегах.

– Если ты говоришь правду и вдали от Первоземья мы меняемся, может, леди Мосфен зря потребовала вернуть заколку? – подобрался я к основному вопросу, но постарался, чтобы он прозвучал как безобидная шпилька.

– Не смешно. – Риваэль так скривился, будто ему действительно стало дурно. – Я понимаю, что у тебя нет опыта, Кериэль, и что тебя самого привлекла обычная девчонка. Возможно, это вопрос вкуса, но мне до сих кажется, что я извалялся в грязи.

Лицо у меня, наверное, вытянулось.

– Когда притворяешься человеком, приходится учитывать, что смертные подвержены всем порокам. Молодой мужчина не может игнорировать женщин, иначе его будут сторониться, как чумного. Я выбрал не худший вариант и изображал возвышенные ухаживания, как в этих отвратительных романах, что пишут люди. А теперь мне противно думать о баронессе. Амизи повезло, что она не забеременела, – пришлось бы ее убить.

Вот все и встало на свои места.

Даже грустно. Леди Мосфен казалась мне замечательной и весьма достойной женщиной, и я считал несправедливыми слова, прозвучавшие в ее адрес. Но, как сказал Риваэль, опыта у меня нет, поэтому мое мнение не считается.

Я закрыл вопросы природы, душ и секса и немного отвлекся:

– Если правильно помню, тебя судили за предательство. Как же ты избежал смерти от руки лучшего палача Владычицы? Неужели Келебриэль тебя отпустила?

Мне не верилось, что сестра по собственной воле могла сделать такое.

– Думаешь, я что-то сделал с княжной Квэлле? Вынудил ее? Хочешь вступиться за честь сестры?

Вот еще! Пусть сама разбирается со своей честью и прочими добродетелями, которых у такого чудовища, как моя сестра, просто нет.

– Ты понял все верно. Келебриэль помогла мне. Когда-то она, даже странно вспомнить то время, была настоящей бунтаркой и смотрела на жизнь иначе. Мы пытались… впрочем, не важно, я знаю, что в ней давно все это перегорело и отболело, и Келебриэль больше не разделяет моих взглядов.

Интересно, а Хвэста знает, что моя сестра сейчас где-то в городе зализывает раны? Я подумал, что было бы славно устроить этим двоим встречу… Главное, чтобы они снова не сговорились.

Чтобы не обрывать беседу на такой ноте, я осторожно уточнил:

– За что тебя приговорили к смертной казни?

Хвэста криво усмехнулся и резко поднялся на ноги.

– Наконец-то ты решился и перешел к действительно важным вопросам.

А вот и не угадал! Но я был рад, что сородич посчитал предшествующий разговор безобидной прелюдией.

– Отвечу на предстоящем приеме. Ты ведь приглашен? Отлично! Увидимся во дворце. Но только учти, завтра при встрече уже ты сначала расскажешь мне то, что я захочу. Договорились?

Пришлось опустить голову, чтобы скрыть кривую улыбку. Я узнал все, что собирался. Точнее, то, что пообещал узнать леди Мосфен. Продолжать общение не имело смысла, пусть слова Риваэля и поселили в голове смуту и неуверенность в том, что я хоть сколько-нибудь знал, как в действительности обстоят дела в Первоземье.

Прощался с сородичем я в смешанных чувствах.

Риваэль на выходе из сада коснулся треснувшего камня в перстне, натянул образ приятного господина и, пожав мне руку, направился вверх по улице. Несколько минут я смотрел ему вслед, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Зачем Хвэста понадобился этот разговор? Риваэль не узнал ничего полезного и не сообщил чего-то важного. Не мог же он прийти только потому, что затосковал по общению и захотел ненадолго скинуть иллюзию?

Или мог?

Я почесал в затылке, помянул Триаду и, ссутулившись, побрел в другую сторону. Сейчас мне хотелось проветрить голову, потому что от множества вопросов и непонимания начало ломить в висках. Но далеко я не ушел, наткнулся на служителя Освина. Церковник сидел на ступенях дома Генты и листал «Книгу Создания» в свете магического фонаря.

– Оскарби? – позвал я, остановившись рядом.

Юноша вздрогнул и едва не выронил книгу.

– Кериэль, ты к Генте? – Мне показалось, что голос служителя был каким-то напряженным.

– Нет, розы в саду навещал, – я присел рядом на ступени, – а вы с Гентой поссорились, что ли?

Жаль, если так. В нашу последнюю встречу мне показалось, что колдунья и служитель нашли общий язык. Я даже позавидовал уюту, который чувствовался в доме.

– Не поссорились, – Оскарби закрыл книгу и устало потер лоб, – у меня последние дни не получаются проповеди, и пары фраз связать не могу. А Гента магией занимается. До меня то и дело долетают обрывки заклинаний, слышится шум, взрывы – никак не сосредоточится.

Я оглянулся на входную дверь, до которой можно было рукой дотянуться.

– Как-то недалеко ты ушел… здесь шум, наверное, тоже слышится, – с легким недоумением заметил я. Тем более сейчас в доме было тихо.

– Не ушел, – тоскливо согласился служитель Освин, – мне так спокойнее. Я слежу, чтобы Гента не покалечила себя каким-нибудь дурацким заклинанием или не устроила пожар. И как раньше она одна справлялась – не представляю! Сейчас Гента конспект дописывает, поэтому тихо. А дальше она собиралась со светлячками поупражняться…

Я задумчиво посмотрел на Оскарби, в свете фонарей можно было заметить легкий румянец, появившийся на щеках юноши. Ну вот! Опять я попал в какие-то посторонние любовные дела. Вот что сказать или посоветовать? Или тут вообще утешать нужно? Все-таки колдунья и церковник – совершенно невероятное сочетание. Они будто в двух разных мирах живут… пусть эти миры и пересеклись случайным образом в небольшом фиолетовом доме.

Когда я придумал идею с чердаком, как-то не рассчитывал на подобный поворот.

– У меня ведь обет безбрачия, – тихо пробормотал Оскарби, каким-то образом уловив, что я догадался о его чувствах. – И вообще, почему я думаю про этот дурацкий обет?! Гента ведь мечтает стать дипломированным магом, открыть свою практику. Она самостоятельная, давно живет своим умом и не верит в Триединого. Что может ей предложить бедный священник?

Я совсем не уверен, что Генту интересует романтика и возможный брак, и дело даже не в том, кто и что может ей дать.

– Тебе надо отвлечься, – предложил я, – и не сидя на ступенях дома. Тут легче не станет.

– Но как же светлячки… – Оскарби тоже обернулся на дверь.

– Она колдунья. Я уверен, что Гента не спалит дом и не пострадает сама. Может, конечно, что-нибудь сломать, но это неизбежно. Либо иди спать – завтра перед проповедью придумаешь, что сказать, либо погуляй по городу и проветрись.

Служитель вздохнул:

– Я бы, наверное, погулял. После смерти его преосвященства господина Дангело Кестежу епископат пока не назначил преемника. И если раньше я не мог отлучаться далеко или надолго из прихода, теперь, без постоянных проверок и придирок, стало гораздо легче жить. Но все-таки ночь – не лучшее время для прогулок. Решит кто-нибудь проверить, есть ли у меня деньги, я смогу только зачитать им пару стихов…

– Грозное оружие! – хмыкнул я и поднялся на ноги. – Давай пройдемся вместе до набережной. Я тебя защищу. Заодно, может, ты мне разъяснишь один момент из «Книги Создания».

Идея пришла внезапно. Если взрыв и странные находки в подвале «Женского дома» связаны именно с главой о создании первого человека, то с кем же еще советоваться, как не со служителем Триединого?

Оскарби неуверенно семенил рядом, подстраиваясь под мой быстрый шаг. И я, чтобы не мучить непривыкшего церковника, пошел медленнее. В конце концов, мы же гуляем, а не спешим на пожар!

– Я буду очень рад помочь тебе всем, чем только смогу! – пылко и немного запыхавшись заверил меня юноша.

– Объясни мне, пожалуйста, смысл стиха, в котором Триединый создал людей из своей двенадцатой пары ребер. Насколько мне известно, старший и младший эпосы расходятся только в том, был ли создан человек до объединения богов или после.

Служитель явно не ожидал вопроса подобного рода. Он едва не запнулся и несколько мгновений подбирал слова.

– Есть несколько разных трактовок, Кериэль. Мне нравятся две. Они, на мой взгляд, дополняют друг друга. Первая – древняя, более сакральная, повествует, что Триединый использовал ребра, чтобы утвердить единство себя со своими созданиями. Но также это подчеркивает более низкий ранг людей, ведь их сотворили не из чистой силы, как иных божественных помощников. Именно поэтому человек всегда должен подчиняться Триединому как послушный сын, почитающий и боящийся отца своего и следующий его наказам. Вторая трактовка – новая, ее описал в своих трудах папа Иоанн Пятый всего два столетия назад. Он любил сочетание магии и науки и искал ответ на вопрос: почему именно ребра Триединый выбрал в качестве материала? Предположений во все времена было много. В некоторых даже говорилось, что с течением времени и упрощением языка утратился правильный перевод и в оригинале имелась в виду другая кость. Но Иоанн обратил внимание на опорно-двигательную систему драконов после оборота. Ты разбираешься в драконьей анатомии, Кериэль?

Я снова почесал в затылке – скоро проплешину себе начешу!

Общие знания у меня имелись. Драконий оборот был, по сути, явлением уникальным. Если у других перевертышей при смене физической формы не менялось количество костей, то у драконов к передним конечностям добавлялись мощные крылья. В старые времена из-за желания людей препарировать драконов даже состоялось несколько крупных войн. Нужно же было выяснить, откуда берутся лишние части тела! И не только кости, но и сухожилия, хрящи, сосуды и вены, кожа. Не говоря о полном несоответствии массы дракона до и после оборота. Основную роль, конечно, играла магия, пронизывающая крылатых перевертышей, но анатомия тоже требовала пристального внимания.

– У драконов сильно деформируются лопатки, плечевые кости и грудина, с помощью магического выброса моментально разрастается костная ткань, а еще… – я аж подпрыгнул на месте, – выворачиваются одиннадцатая и двенадцатая пары ребер и срастаются с основой крыльев, чтобы распределить нагрузку на большую площадь позвоночника. Иначе, учитывая вес взрослого дракона, в полете ему крылья вывихнет или вообще вырвет из суставов из-за сочетания силы тяжести, аэродинамического сопротивления и осевой нагрузки!

– Точно, – улыбнулся Оскарби, – я бы так объяснить не смог… и вообще плохо понял ту статью, когда читал, к сожалению. Я же не ученый и многих нюансов не знаю.

– Я тоже не ученый, – честно сознался, – уверен, если бы кто-то из них меня сейчас услышал, обязательно бы сказал, что термины были использованы неверно и на самом деле все иначе. Я просто более-менее понимаю общую картину.

– Папа Иоанн в своем труде проводил параллель между драконьим оборотом и сотворением человека. В писаниях сказано, что у Триединого шесть крыльев. И если поразмышлять о божественной анатомии, можно предположить, что вывернутые двенадцатые ребра – основа для третьей пары. Образно говоря, наша свобода выбора, вольнодумство, тяга к небу и сны, в которых мы летаем, – память о крыльях, из которых создали людей, – продолжил служитель Освин.

А ведь это объясняет и отличие человеческих душ от прочих.

Над словами церковника определенно стоит подумать!

Мы сами не заметили, как дошли до набережной, и, сняв обувь, спустились уже по остывшему после дневной жары песку к самой кромке прибоя. Океан сегодня был спокоен, и на черных водах мерцала длинная лунная дорожка.

– Хочешь поплавать? – предложил Оскарби.

Мне почему-то было неудобно сознаваться, что я не умею, и в ответ только плечами пожал, мол, не хочу.