Текст книги ""Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Ольга Болдырева

Проглядев около десятка томов, я накидала приблизительный план отчета. Получилось вполне прилично. И направилась к Арканцию на добровольно-принудительную консультацию. Окон в подвальном помещении хранилища не было, и за работой я совсем утратила счет времени. Поднимаясь по открытой галерее, я застала последние отблески закатного солнца и застилающие нижние ярусы сумерки. Обед был безвозвратно пропущен, да и время ужина подходило к концу, о чем мне напомнил недовольно урчащий желудок. Придется идти на поклон к Дарвингилю, у него всегда находится что-нибудь съестное вроде хлеба, сыра или фруктов.

Постучав в дверь кабинета и не дождавшись ответа, я вошла и застала старшего наставника в полном одиночестве за чтением каких-то бумаг. Мне очень захотелось заглянуть в эти желтоватые листы, которые с интересом изучал Арканций, не услышав моего стука.

– А, явилась наконец, – заметив меня, пробурчал хозяин кабинета и, к моему сожалению, положил стопку прочитанных бумаг в ящик стола. – Я уж подумал, задание слишком сложное для тебя.

– При всем моем уважении к вам, можно полюбопытствовать, – спросила я, протягивая, но не отдавая план старшему наставнику, – почему вы были таким любезным до моего Посвящения, а сейчас превратились прямо-таки в мой кошмарный сон?

– Если ты сама настолько не в состоянии до этого додуматься, то я, так и быть, поясню, – скривил недовольное лицо Арканций, снова глядя на меня поверх очков. – Раньше ты была гостьей и мне не было никакого дела до твоих умственных, магических и иных способностей, но когда ты стала одной из нас, мне пришлось взять под контроль твое воспитание и образование, поскольку меня не устаивают бойцы, не умеющие постоять за себя и за Братство, также меня не устраивают неспособные здраво мыслить, делать выводы и принимать правильные решения. Я понятно излагаю?

– Вполне, – нехотя кивнула я, уже ругая себя за заданный вопрос.

– Давай, что там у тебя?

Я отдала Арканцию приблизительный план дневника-отчета, от которого, впрочем, тут же не осталось даже заглавных букв, не говоря уже о содержании. Старший наставник разнес в пух и прах результаты моих изысканий и доводы, их обосновывающие. Расхаживая по кабинету, он тыкал пальцем в каждый пункт и жестко его критиковал, даже не критиковал, а стирал в порошок, периодически комментируя разнос мнением о его составителе. То есть обо мне. Я пыталась спорить, доказать свою правоту, и скоро мы оба перешли на крик, который был хорошо слышен не только в коридоре, но и через открытые окна, почти на всех ярусах цитадели. Да уж, чего-чего, а отношения с начальством у меня никогда не клеились. Когда лист был исчеркан с обеих сторон и возвращен мне, я, почти всхлипывая, выскочила за дверь, и не подумав прощаться. Праведный гнев кипел во мне похлеще вулканической лавы. В таком вот расположении духа я залетела в комнату к Дарвингилю, забыв со злости, зачем к нему шла. Увидев меня запыхавшуюся, с горящими недобрым огнем глазами, эльф изрек следующие выводы:

– Судя по твоему виду, либо Нерк вернулся, либо Арканций дал тебе поручение, с которым ты не справилась. Последнее более вероятно.

– Да я!.. А он!.. – захлебнулась я возмущением, не в силах выразить в полном объеме переполнявшие меня чувства.

Вместо неудавшихся объяснений я бросила на стол Дарвингиля исчерканный листок с планом дневника-отчета. Эльф взял его, пробежал глазами по изувеченным строчкам и улыбнулся.

– Не стоит так переживать, Арканций в своем репертуаре, – попытался успокоить меня учитель. – План неплох, но настоятель сможет выудить из этой информации то, что ему ранее не было известно. Я взял для тебя ужин. Поешь, а завтра я попробую помочь тебе с написанием.

На столе появились фрукты, хлеб и даже мясное рагу, так мною любимое. Поглощая пищу, я все еще вела мысленный спор с Арканцием, но постепенно угомонилась под успокоительные речи эльфа и терпкий травяной настой, который Дарвингиль постоянно подливал в мой стакан во время еды.

Вернувшись в свою комнату, я повалилась на кровать и очень быстро уснула, несмотря на эмоциональное напряжение, пережитое за день. Уже много дней я не видела снов, проваливаясь в темную глубокую бездну, как только засыпала. Но сегодня мне приснилось поле сказочных цветов ультрамариновых расцветок, говорящих между собой и со мной на непонятном, певучем языке. Не понимая слов, я вдыхала аромат цветков и радовалась, что такое чудо есть на свете.

Проснулась я сама, отдохнувшая и бодрая, как всегда, задолго до рассвета. Дарвингиль не спешил меня будить, наверно, решил дать поспать подольше после вчерашних событий. Но спать мне совершенно не хотелось, и я отправилась к месту медитаций. Оказалось, Дар был уже там.

– Что-то рано ты проснулась, – удивился учитель.

– Рефлекс выработался за последние месяцы, – с насмешкой ответила я.

– Раз ты здесь, то давай начнем занятие, – предложил Дар.

Отказываться я не стала, на сегодняшнее занятие у меня были свои планы, посвящать в которые Дарвингиля я не собиралась. Я уже давно обратила внимание, что учитель не следит за мной в ментальном пространстве, когда я выполняю его указания, довольствуясь моими устными ответами о проделанной работе и увиденных результатах. На этом и основывался мой план. Я привычно вошла в ментальное пространство, и перед моим внутренним взором распростерлась карта земель между Элладанским и Северными морями. Мне еще многое не удавалось сделать, чего требовал Дар на медитативных тренировках, но сейчас я наставлений учителя не слушала, выполняя то задание, которое сама себе назначила. Я тянулась к светящимся точкам – воинам Братства, которые находились особенно далеко от цитадели, и концентрировалась на них. Вот один в подвалах Шаурана сражается с кем-то, его аура полыхает красно-золотым цветом азарта боя, противник силен, но воин уверен, что справится. У другого, где-то в районе Старлеца, ауру переполняют светло-зеленые и лазурные сполохи созерцания и умиротворения. Еще один в Элладане предается страсти, о чем свидетельствуют пурпурно-алые оттенки. Точек на карте слишком много, чтобы я смогла просмотреть их все, и где гарантия, что, увидев Нерка, я не ошибусь при чтении рисунка его ауры? Я уже отчаялась в своих попытках, как мне пришла одна сумасбродная идея. Набрав воздуха в грудь, не возвращаясь в обычный мир, я стала громко кричать и звать друга.

«Нерк!!! – полетел ментальный сигнал над Софинией и другими государствами. – Откликнись, противный вампирюга! Где тебя леший носит!»

«И незачем так орать»? – раздался в голове спокойный насмешливый голос.

Я сразу определила точку, от которой он исходил. Лес на берегу Лунных озер, избушка, напоминающая землянку.

«Ты что здесь делаешь?» – спросил вампир, в ауре которого преобладали серебристые и темно-бордовые цвета.

«Тебя ищу, разве не понятно?» – едва слышно ответила я.

«Дар велел в процессе обучения?» – появились синие проблески любопытства.

«Можно и так сказать, – уклончиво ответила я. – Почему тебя так долго нет? Может, помощь нужна?» – поспешила я сменить тему.

«Все в порядке, – заверил меня вампир. – Быстро, уходи отсюда!!!» – выкрикнул он, его ауру раскрасили оранжевые всполохи тревоги и беспокойства.

Я почти всегда слушаюсь старших и сейчас поступила точно так же. Вернее будет сказать, меня просто вытолкнули обратно, бесцеремонно вырвав мое сознание из ментального пространства и вернув в обычный мир.

– Совсем мозги потеряла?! – орал на меня Арканций, перекрикивая заковыристо матерящегося Дарвингиля. – А ты куда смотрел?! – переключился он на моего наставника. – Учитель, чтоб тебе!..

Оба они смотрели на меня, лежащую под давно поднявшимся над горизонтом солнцем, гневно, и если бы взгляды могли убивать, то я уже была бы убита ими в эти минуты не одну сотню раз. Сейчас Арканций не ограничился намеками на мое умственное состояние и выражался, не стесняясь:

– Идиотка! Тупоголовая ведьма! Это ж надо такое учудить! – не унимался он.

А я ровным счетом ничего не понимала. Что такого страшного я сделала, поговорив со старым другом?

– Медитации прекратить! Глаз с нее не спускать ни днем ни ночью! Пусть перебирается к тебе в комнату! И если еще что учудит, то отвечать будешь ты по всей строгости. Проступок приравняю к предательству! Понял?! – продолжал кричать Арканций и, дождавшись кивка Дара, отправился вниз.

– Что я такого сделала? – спросила я у хмурого Дарвингиля, когда Арканций скрылся из виду.

– Иди ты, Хельга… – злобно ругнулся эльф, поднимая боевой шест с пола. – Берись за оружие, тренировок никто не отменял! – рявкнул мой наставник.

Голова у меня гудела, как пчелиный улей, но противоречить разъяренному эльфу желания не было. Я послушно поднялась, размяла мышцы и взялась за палку, имитирующую шест эльфа.

Сказать, что сегодня он меня гонял, как никогда раньше – значит не сказать ничего. Эльф без зазрения совести наносил удары по корпусу, рукам, ногам, умудряясь находить самые болезненные места. Несколько раз мне больно досталось железным шестом по ушам, впрочем, саму голову наставник даже не задел, видимо, боясь выбить последние мозги. Коленки, пальцы на руках и ногах и еще много чего, о чем я даже не подозревала, что эти части тела могут болеть, пока шест в руках Дарвингиля не прошелся по ним. К обеду на мне не было ни одного места, которое бы не испытывало ноющую противную и навязчиво дергавшую боль. От последнего удара в живот я свалилась бесформенной грудой на пол и не смогла подняться, скорчившись от нестерпимой боли. Наставник перекинул меня через плечо, словно мешок с картошкой, и отнес в свою комнату, грубо сбросив там на кровать. Я хотела возмутиться подобным обращением, но искусанные в кровь за время боя, который можно назвать избиением младенца, и обветренные губы отказывались меня слушаться, нос, кажется, был сломан, из него стекала тоненькая струйка крови. По голове я сегодня тоже получила, правда не так, как ожидала. Дарвингиль двумя пальцами нажал на точку в основании черепа, и я отключилась.

Вернувшись в сознание, открыла глаза, обнаружила себя лежащей на кровати Дара, и события прошедшего дня восстановились в памяти. Несмотря на боль, меня все еще терзал вопрос, что же такого страшного я сделала? За какие провинности Дарвингиль обошелся со мной так жестоко? Ответ не заставил себя долго ждать.

– Вижу, ты уже очнулась, – констатировал мой учитель, сидевший за накрытым к ужину столом. – Теперь я готов ответить на твой вопрос, – тяжело вздохнул Дар и продолжил: – В ментале ты орала так, что тебя не слышал разве только глухой. Все маги этого мира слышали твой вопль. Все это время Нерк вполне успешно выполнял порученное ему задание, скрываясь в надежно защищенном от сканирования убежище, которое ты отыскала. Когда он откликнулся на твой зов, то ты его не только нашла, но и привела к нему чернокнижников, чьи планы он расстроил, да еще придал огласке их истинные обличья вождю Урук-Тхада. Из родного государства их погнали, что называется, поганой метлой. Они жаждали отомстить и искали обидчика, в чем ты им безмерно помогла. Кроме того, их коллеги протянули к тебе «путеводную нить» и пытались закрепить «сокола». Возвращаясь, ты бы провела их прямиком в цитадель. Они бы видели твоими глазами и слышали твоими ушами все, что здесь происходит. Не надо, надеюсь, объяснять все последствия этих событий? К счастью, Арканций успел вовремя и пресек их попытки.

– Он жив? – спросила я, едва шевеля губами, но эльф меня услышал.

– Не знаю, – снова вздохнул Дар. – Ты хоть понимаешь, что наделала?!

Я все прекрасно поняла и ужаснулась масштабам своей глупости. Такая мощная организация, как Братство, вполне могла позаботиться о Нерке, что и делала, пока я не вмешалась. Теперь мне стало ясно: все высказывания Арканция, Нерка и Николы о моих умственных способностях – чистая правда. Нужно было не обижаться и злиться, а прислушиваться и делать выводы из их поучений и нотаций. Кем я себя вообразила? Великой воительницей и могущественной чародейкой! Ходячее недоразумение – вот кто я! Горько-соленые слезы стекали по щекам и носу, разъедая свежие раны.

– Маги очень уязвимы в ментальном пространстве, – продолжал рассказывать Дар. – Чтобы научиться ставить ментальную защиту, нужно выйти на новый уровень познания. Даже я не могу сделать это в одиночку. Обычно маги действуют в паре. Один работает в ментальном пространстве, другой прикрывает его от возможных негативных воздействий. Неужели сложно было спросить у меня о том, что можно, а чего категорически нельзя делать во время медитаций?! – снова рассердился мой наставник. – Я всегда думал, у нас доверительные отношения!

Слезы хлынули ручьем, я окончательно захлебнулась рыданиями, перестав слышать голос Дарвингиля. Он встал и вышел, оставив меня наедине с моей совестью. А когда вернулся, был не один. Запас слез в моем организме уже кончился, я все так же лежала и тупо смотрела перед собой, подобно зомби. Жить совершенно не хотелось, скорее наоборот, я с абсолютной трезвостью ума поняла, что без меня мир станет лучше. Друзья не будут постоянно подвергаться опасности из-за моего сумасбродства, смогут спокойно жить и не оглядываться на меня через плечо – что я еще сделаю им во вред? На следующей же тренировке, твердо решила я, случайно поскользнусь на краю площадки, и все вздохнут с облегчением. Раньше склонностей к самоубийству у меня не было, но раньше я не понимала, насколько опасны все мои выходки и сумасбродные идеи, которые я, не раздумывая, воплощаю в жизнь.

Вместе с Дарвингилем пришла молодая эльфийка Хризастелия (полного ее имени я так и не смогла запомнить), мы с ней несколько раз виделись в трапезной. Она зло смотрела на меня и разговаривала на эльфийском языке с Даром. Понять этот певучий и красивый язык я не могла, да и не пыталась. Эльфы подняли меня – я зашипела от боли их прикосновений – и, поддерживая под мышки, заставили пройти в банную комнату. Наставник снова ушел, Хризастелия раздела меня и погрузила в бадью с водой. Все мое тело представляло один большой иссиня-черный синяк с багровыми припухлостями в некоторых местах. И естественно, все это болело от любого касания, но меня это сейчас мало волновало. На эльфийку мой вид тоже особого впечатления не произвел, взгляд ее был хмурым и сердитым.

– Ты уже знаешь? – спросила я на всеобщем языке.

– Только глухой не знает, – огрызнулась та в ответ.

– Я не хотела, – всхлипы снова вырвались из груди.

– Не пытайся меня разжалобить, – неверно истолковав мои слезы, бросила эльфийка. – Ты поставила под удар всю обитель! По-моему, Дарвингиль слишком мягко обошелся с тобой!

Хризастелия быстро вымыла мне голову и грубо растерла мочалкой, смоченной в мыльном растворе, спину и руки. Острая боль вернула мои размышления к действительности, и я решила, что не обязательно ждать тренировок. Эльфийка полезла на верхнюю полку за полотенцем, а я окунулась в бадью с головой, открыв рот и стараясь вдохнуть в легкие воду. Заливаясь через нос и горло, теплая мыльная вода разрывала грудь, не желающую отпускать драгоценный воздух из легких. Голова закружилась, легкие отчаянно выталкивали смертоносную воду, но она в них тут же заливалась снова. Перед тем как потерять сознание, я поняла, что впервые в жизни поступила правильно. Хризастелия должна быть довольна – я понесла достойное наказание, смыв позор смертью.

* * *

В просторном кабинете в мягких креслах сидели трое: Шторм, Арканций и Дарвингиль.

– Она решила покончить жизнь самоубийством? – удивленно, но спокойно спросил Арканций.

– Да, именно так, – ответил эльф.

– Побоялась моего наказания? – усмехнулся старший наставник.

– Скорее осознала всю глубину глупости своей выходки, – не согласился Дарвингиль. – Когда я объяснил ей, что она натворила, Хельга задала единственный вопрос.

– И какой же? – заинтересовался Арканций.

– Спросила, жив ли Нерканн.

Шторм сидел молча, хмурый, с опущенной головой. Серые тени усталости легли под глазами. Лицо осунулось, казалось, он постарел на сотню лет.

– Она настолько любит вампира, что решила, будто не сможет жить без него? – не унимался старший наставник.

Дарвингиль промолчал, Шторм резко вскинул голову и в упор посмотрел на Арканция. В глазах Дракона плескалась бездна.

– Ты действительно столь тупоголов или притворяешься? – прошипел Шторм. – Я предупреждал тебя, что девчонка слишком ранима и чувствует ответственность за судьбу своих друзей. Я видел ее насквозь, как и тебя во время Посвящения. Я предупреждал, ее благородные порывы надо контролировать! У нее за всю жизнь до появления Нерканна и Дарвингиля был единственный друг. Точнее, подруга, но за нее Хельга не беспокоилась, поскольку не знала, что творится в Софинии, а ты позволил ей переживать, не дал объяснений, почему Нерканн долго не возвращается!

– Я должен отчитываться перед какой-то девчонкой?! – выкрикнул старший наставник.

– Позволь спросить, – с улыбкой, не сулящей ничего хорошего, сказал Шторм, – много в твою обитель поступило учеников за последние пятьдесят лет?

– В год примерно по два, – подавившись возмущением, нехотя ответил старший наставник.

– По всему миру нами пугают детей. И тебе, Арк, это хорошо известно. Еще одно такое столетие, и твоя обитель вымрет, если ты не снизойдешь до объяснений с «какими-то мальчишками и девчонками», которые отдают жизни за общее дело. Мы просто не выстоим в следующий прорыв! – злобно наставлял Шторм Арканция. – В такое время ты позволяешь себе раскидываться столь ценными кадрами! Считай, троих ты сегодня потерял!

– Почему троих? – удивился старший наставник.

– Тебе срочно нужно искать замену, раз не понимаешь таких явных вещей! Я уже объяснял тебе, как могут быть сильны эти трое вместе, – он указал пальцем на вжавшегося в кресло эльфа. – Но ТОЛЬКО вместе! Хельга покончила с собой только от осознания, что подставила друга и Братство. Нерканн, если вернется, поймет, что предал девочку, приведя ее сюда, где она нашла свою погибель; как он поступит, остается только догадываться. Хорошо еще, если не сровняет цитадель с землей. Дарвингиль Сорвенго Эль’Аллионе, ты сможешь так же, как прежде, выполнять свой долг перед Братством, если твой лучший друг и ученица погибнут по вине этого самого Братства и вовсе не в бою?!

Эльф молчал, но ответа от него никто не требовал, вопрос был риторический. После недолгого молчания Шторм продолжил:

– Все, что нужно было сделать, это рассказать Хельге, что Нерканн слишком далеко от цитадели, но жив и здоров и скоро вернется. Арканций, неужели от таких простых слов твое самолюбие могло пострадать?

Старший наставник молчал.

– А ты, «учитель», – продолжал разнос Дракон, – почему не объяснил, насколько опасно обнаруживать себя и других братьев во время медитаций?

– У нее пока еще плохо получалось входить в ментальное пространство, я боялся напугать ее раньше времени, – оправдался Дар.

– Ну хоть с этим все понятно, – пробурчал Шторм. – Стоит вас оставить одних на неделю, и вот, пожалуйста, результат! Сколько еще я потеряю бойцов, прежде чем старший наставник обители умерит свою гордыню и спустится с небес на землю?

– Я все понял, – сдержанно проговорил Арканций.

– Очень на это надеюсь, – ответил Шторм и вышел из кабинета.

Дарвингиль последовал за Драконом.

– Я могу организовать поиски Нерка? – спросил эльф, догнав Дракона на открытой галерее.

– Не сейчас, – ответил Шторм. – У Нерканна был шанс уйти, будем надеяться, он им воспользовался. У нас есть более важные дела.

– Вы говорите о том, что сделала Хельга?

– Об этом. Цитадель нужно срочно поместить в пространственный кокон.

– Но тогда мы потеряем связь со всеми братьями, которые сейчас вне цитадели! Они не смогут вернуться самостоятельно!

– Черные маги вашего мира готовят новый прорыв и направят орды своих демонов именно сюда, коль местонахождение Братства стало им известно. Может погибнуть сама цитадель, тогда остальным некуда будет возвращаться. Вечером собираемся в главном зале. Мне понадобятся все, кто может работать с пространственными материями. Да, натворили вы дел в мое отсутствие!

– Простите, это моя вина.

– Виноват в первую очередь я сам. Я должен был увидеть, насколько Арканций привык к спокойной жизни, и назначить на его место более молодого и закаленного в боях наставника.

– Мало кто сможет нести бремя ответственности за всю цитадель целиком.

– Ты бы смог? – Шторм остановился и в упор посмотрел на эльфа.

– Нет, не смог бы. Эльфы слишком свободолюбивый народ, чтобы запирать себя добровольно. И я не исключение. На эту должность больше подойдет человек или гном.

– Мне кажется или ты действительно боишься ответственности?

– Вам не кажется, я действительно боюсь. Боюсь не справиться с управлением столь мощной организацией. Нужен опыт распределения обязанностей между братьями, хорошее знание политики и правителей всех государств, кто из них поддерживает запрещенные исследования, а кто нет. На чью помощь мы можем рассчитывать. Надо знать способности всех братьев, чтобы правильно их использовать. Изучение всего, что нужно для управления цитаделью, займет у меня не меньше двадцати лет. И, честно говоря, у меня нет желания безвылазно сидеть здесь. Романтика странствий и сражения на благо живых существ нравятся мне больше, тем более что я хорошо умею это делать.

– Что ж, иного ответа я от тебя и не ждал, – вздохнул Шторм и сменил тему: – Арканций дал приблизительное местонахождения большинства братьев на данный момент. Я открою порталы, собери братьев, они отправятся, чтобы вернуть всех, кого смогут найти до вечера, обратно в цитадель.

– Будет сделано, – поклонился эльф и направился в трапезную.

На скамейке под раскидистым вязом Дарвингиль увидел Хризастелию, она старательно полировала и так сверкавший в солнечных лучах боевой шест.

– Ты как? – обратился к ней Дар, присаживаясь рядом.

– Никогда себе не прощу! – отозвалась эльфийка.

– Твоей вины здесь нет, Хельга всегда воплощала свои безрассудные идеи, невзирая ни на что, – попытался успокоить ее эльф. – Все дело в том, что у людей этот возраст самый непредсказуемый. Перестройка организма и всякое такое. Люди в этом возрасте представляют собой ходячую гормональную бомбу. Шторм уже устроил разнос Арканцию, он как старший наставник должен был учитывать все эти факторы. Ты не могла понимать всего, а я не должен был вас оставлять.

– Мне не нужно было отворачиваться от нее на длительное время, но я никак не могла достать с верхней полки эти треклятые полотенца, – продолжала укорять себя Хризастелия.

– У тебя есть отличный способ загладить свою вину. Сегодня нужно вернуть как можно большее число братьев обратно в цитадель. Шторм откроет порталы и ждет всех, кто готов отправиться на поиски.

– Я приду, – пообещала эльфийка, продолжая свое занятие.

* * *

Вскоре на площади, мощенной белым мрамором, с огромным фонтаном посередине, толпилось около сотни братьев: люди, гномы, эльфы, орки и пара вампиров. Почти у всех присутствующих друзья выполняли задания или просто жили вне цитадели, их они и собирались разыскать. Все понимали, что раскрывать свою принадлежность к Братству в данной ситуации невозможно, поэтому никто не стал надевать цвета Братства. Они оживленно переговаривались в ожидании Дракона. И тот не заставил себя долго ждать, спустился с навесного моста и начал протискиваться сквозь толпу к центру площади. Как только его заметили, братья расступились, освобождая дорогу. Шторм поднялся на высокий ступенчатый борт фонтана и оглядел присутствующих.

– Вы все знаете, зачем собрались. В портал входите по двое, неизвестно, что вас ждет на другой стороне. На поиски не более четырех часов. Всех, кого сможете найти, приводите к месту вашего выхода и активизируете татуировку.

– Но нас обнаружат! – подал голос один из братьев.

– Это не будет иметь значения, я тут же открою для вас обратный проход, и вы вернетесь, – ответил Шторм. – Если не успеете до назначенного времени, то не пытайтесь вернуться. Постарайтесь найти жилище на несколько дней, я сам вас найду, когда угроза минует. Цитадель будет недоступна ни для кого после захода солнца. Это крайняя мера. Она несомненно временная. Никому из вас не нужно объяснять, как вести себя среди обычных жителей. Но постарайтесь вернуться все, я буду ждать до захода солнца.

К Дракону подходили по двое: гном с гномом, человек с человеком, эльф с эльфом и т. д. Он открывал им порталы в государства, наиболее подходящие для каждой отправляющейся на поиски расы. Через некоторое время площадь опустела, Дракон устало присел на бортик фонтана, снял надоевшие ботинки и опустил ноги в прохладную воду. Назойливые мысли не давали покоя. Правильно ли он поступает? На построение и поддержание пространственного кокона уйдет масса энергии, большую часть которой придется растратить из собственных резервов. На неделю хватит, а что дальше? Дальше придется возвращать цитадель обратно, и где гарантия, что демоны, вызванные из нижних миров, вернутся к себе, а не станут дожидаться появления цитадели, поддерживаемые магами. Но, с другой стороны, откуда они смогут узнать о том, что цитадель вернется, что ее не перенесли в другой, более безопасный мир? Что ж, другого выхода все равно нет. Остается только ждать.

Через час Дракон почувствовал активизирующуюся татуировку в районе Шаурана, он незамедлительно открыл портал, и на площади появились сразу пять человек. В грязной, разорванной на коленках и локтях одежде, зато все живые и вполне здоровые.

– Пришлось выбираться по канализационному туннелю, – рассказал один из братьев, – в городе какое-то гражданское восстание. Стража хватает всех без разбору и сажает в зиндан, это у них тюрьма такая.

– Рад, что вы вернулись, – кивнул Шторм, ощущая следующий призыв.

Следующий портал он открыл в Урук-Тхад, потом в Старлец. Дальше сигналы поступали с такой быстротой, что приходилось открывать по несколько проходов одновременно. Не всем братьям повезло так, как вернувшимся из Шаурана. Многие пробивались с боем и были ранены. Им быстро оказывали помощь подоспевшие целители цитадели. Площадь вновь наводнилась людьми и другими представителями разумных рас. Из Элладана в портал прорвались даже два чернокнижника и вызванный ими демон, которые были тут же сожжены огнем Шторма.

До заката оставалось еще около часа, с каждой минутой которого пропадала надежда на возвращение оставшихся в чужих землях братьев. Дракон разогнал с площади вернувшихся, в полном одиночестве продолжая ждать сигналов от своих подопечных. В последних лучах багрового солнца, слишком быстро движущегося к горизонту, вода фонтана окрасилась бликами нежных розовых тонов. «Слишком мало осталось времени», – подумал Шторм, глядя на веселую игру водных струй. Ему было ясно, опоздавшие уже не вернутся, но могучий Дракон, проживший не одну сотню тысяч лет, жутко переживал за всех этих незначительных разумных существ, чьи жизни пролетали у него перед взором миллионами и миллионами. Он помнил почти всех в лицо и поименно, испытывая огромную ответственность за их судьбы и великую скорбь и вину за их смерти. Когда погибла первая созданная им обитель со всеми сподвижниками, Шторм, будучи совсем юным Драконом, движимый болью утраты и жаждой мести, разрушил несколько нижних миров и едва не погиб при этом, затягиваемый в воронку инферно, закрутившуюся его стараниями. С тех пор река времени неоднократно меняла свои русла, рождались и потухали звезды, Дракон обрел мудрость и рассудительность, он научился подавлять ежеминутные порывы и застилающую разум жажду мести. Но справляться с болью утраты своих соратников и друзей он так и не смог научиться. Каждая смерть проходила сквозь него, оставляя глубокий рубец на душе. Он встречал и другие, подобные ему могущественные, почти бессмертные сущности мироздания, которые с легкостью поглощали как демонов нижних миров, так и живые существа из миров, которые оберегали и защищали. Дракон с ужасом наблюдал за этими процессами, боясь превратиться в такое же бездушное создание, способное предать и приговорить к погибели доверяющие ему разумные существа. Он поднимался к самым высшим мирам, тратя на это столетия, и искал встречи с Создателем – Творцом Миров.

Он хотел о многом спросить Создателя, но поиски не увенчались успехом. Почти. Шторму, потерявшему надежду на встречу с Творцом, случайно попался один из миров, в котором люди могли общаться с Создателем, они были носителями истинной веры, могли исцелять силой, дарованной Создателем, не используя никакой магии и чародейства. Отчаявшийся Шторм получил в этом мире ответы на большую часть терзавших его вопросов, научился терпению и получил переданные людям от Творца знания об устройстве миров во Вселенных, взаимосвязи эмоций каждого ничтожного создания с вселенским разумом и судьбой самой Вселенной. Отчаяние уступило место рассудку и пониманию того, сколько времени было безвозвратно упущено в пустых поисках и терзаниях. Дракон с вновь проснувшимся энтузиазмом принялся создавать обители, защищающие вверенные ему Создателем миры. Вихрем проносился по Вселенной, стараясь успеть к месту каждого прорыва, поучаствовать в битве, не оставить на произвол судьбы верящие ему существа. Он не отдыхал и не позволял сну одолеть себя в течение нескольких лет, пока наконец в одной из обителей истощение его бессмертного организма не достигло критической точки. Огромный Дракон в своем истинном облике просто не смог подняться в небо, не говоря уже о межзвездных перемещениях. Последователи Шторма долго возвращали Дракону здоровье, вливая в него энергию из десяти Источников одновременно. За несколько последующих десятилетий тот мир почти начисто лишился магических резервов, и Шторм понял, что вновь совершил серьезную ошибку, когда лишил свой организм необходимого отдыха и восстановления. Сейчас он очень надеялся, что все возможные оплошности им уже давно совершены, проанализированы и исправлены. Теперь у него просто нет права на просчет.

Солнце окончательно спряталось за горные хребты, унося с собой розовые оттенки мраморного фонтана. Дракон поднялся с высокого бортика бассейна, на долю секунды активизировал татуировки не успевших обратно братьев и отправил им коротенькое сообщение: «Я вернусь за вами!» Затем открыл портал в главный зал и шагнул в него, сразу оказавшись в освещенном факелами зале среди пятидесяти избранных, способных прикоснуться к пространственной материи.

– Приступим, – проходя в центр, сказал Шторм. – Надеюсь, моих уроков никто не забыл, – спросил он, хотя данный вопрос был лишним – случайных людей здесь не было.