Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

МЫ ПРОСТО ПРОГУЛЯЕМСЯ НА КЛАДБИЩЕ

– Раз-два! Раз-два! Раз-два! Дыши! Не сбивайся с ритма! И не так быстро! Это пробежка, а не спринт, с венком тебя там никто не ждет! Будешь так нестись, собьешь дыхание... конечно, после такого количества сигарет оно у тебя и так ни к черту!.. Осторожно, лед!.. ё, я ж сказал, осторожней! Чуть не уронила хранителя!

Утренний зимний парк, погруженный в густые сумерки, едва-едва разгоняемые тусклым светом фонарей, подпрыгивал и раскачивался вокруг Кости, восседавшего на плечах своего флинта или, точнее, на шее. Ездить на одном плече, да еще сохраняя при этом и обороноспособность, и небрежное изящество позы, как более матерые коллеги, Костя пока не научился – с него пока было достаточно и того, что ему удавалось не падать с нынешней позиции. Но позиция эта до сих пор казалась ему нелепой и раздражающей. Уж кого-кого, а Костю Денисова никто бы не обвинил в том, что он сидел у бабы на шее.

На то, чтобы выгнать сонную Аню на первую утреннюю пробежку, у него ушло не меньше недели, и пару раз Костя даже срывался и начинал орать, вызывая у своего флинта слезы и потом долго принося извинения. Аня хотела измениться – он это точно знал. Хотела похудеть – он это знал тоже. Утренняя зарядка была одним из важных составляющих этого плана, и Костя, каждый день, в промежутках между обычной работой, не покладая рук, точнее, языка, обрабатывал своего флинта, подталкивая его к принятию решения. И вот сегодня они бежали уже третий раз. Ему удалось подвести Лемешеву к этому, в дальнейшем предстояла не менее сложная работа – уговаривать ее, чтобы она ни в коем случае не бросала это занятие. Все это, по мнению Кости, был каторжный труд, ибо необходимо было и заставить Аню делать то, что нужно, и сохранять в ней бодрость духа и хорошее настроение. Приходилось учиться сдерживать вспышки ярости, приходилось учиться лояльности и бесконечному терпению. Первые дни было очень трудно, и Денисов отрывался на окружающих – подрался с наставником и был бит, накричал на Ингу, после чего та два дня с ним не разговаривала, а на Тимку как-то рыкнул так, что художник с перепугу чуть не залез на дерево, спутав его со своим флинтом. Он не понимал, где взять столько терпения и с удовольствием одолжил бы его у кого-нибудь, если б это было возможно.

Музыку – ту, что переносила его в миры образов и ощущений, в миры, где он мог дышать и сорванная травинка оставалась в его пальцах – Костя слушал еще дважды, но в эти разы волшебство было очень коротким, и большей частью Аня играла красиво, но безжизненно. Его удивляло, что по возвращении он не испытывал тоску по возможности быть живым, и память об ощущениях стиралась так быстро. Вероятно, это и было то, что Дворник назвал отсутствием отходняка. Но музыку хотелось слушать снова и снова.

Помимо Дворника, Костя довольно быстро обнаружил еще двоих существ, которые оказались восприимчивы к музыке – хранителей из соседнего подъезда. Точнее, они обнаружились сами, после первого же "музыкального вечера", подойдя к Косте утречком и скромно поинтересовавшись, когда Аня удосужится еще что-нибудь сыграть в таком же роде, делая вид, что, в принципе, им это не особенно и надо. Раскусить соседей было несложно, и Костя, проведя короткие, но плодотворные переговоры, после второго исполнения своего флинта получил от одного соседа короткий моток толстой веревки, а от другого – почти полностью сгоревшую книгу Моэма "Театр", которую, от нечего делать, перечитывал с большим удовольствием, невзирая на недостающие страницы. Осведомился, не завалялось ли у кого второго тома "Мертвых душ"? Соседи вежливо улыбнулись – судя по всему, шутка была очень старой. Один из них, учитель истории, хранил подполковника милиции в отставке и был постоянно с ним не согласен, делая язвительные замечания по любому поводу. Другой, бывший владелец Моэма и сотрудник агентства недвижимости, хранил так называемого цветочного парикмахера – искусного садовника, чьей основной специализацией была декоративная стрижка кустов. Узнав об этом, Костя скептически приподнял брови. Он терпеть не мог кусты, перестриженные в шары, конусы и вазы и никогда не понимал, что в этом такого восхитительного.

В разговоре с соседями Костю насторожило слово, брошенное риэлтером – слово, которое, по утверждению Георгия, не имело никакого значения. Он спросил, насколько часто звучала раньше из его квартиры такая музыка, и риэлтер признался, что за время своей работы слышал ее может пару раз и даже не скажет, когда это было, но точно очень давно.

– В городе немало отличных музыкантов, и я то и дело подумывал – а не договориться ли с каким-нибудь кукловодом... – задумчиво пробормотал он, и историк тут же заявил:

– Я этого не слышал!

После чего немедленно ретировался. Риэлтер, со смущенным видом тоже откланялся, проигнорировав требование Кости сию же секунду объяснить, о чем только что шла речь. Когда же он вновь задал этот вопрос наставнику, тот внезапно разозлился и посоветовал Денисову не забивать себе голову всякой чепухой. После этого совета Косте, разумеется, стало еще интересней. Кукловоды... Что это значит? Еще какие-то службы? Или провинившиеся вроде мусорщиков?..

– Нет-нет-нет! – закричал Костя, заметив, что Аня тишком начала сворачивать к дому. – Рано! Еще кружок! Не мухлюй! Заниматься – так заниматься!

– Хотя... – удрученно пробормотал его флинт, – наверное еще чуть-чуть... если не свалюсь...

– Не свалишься! Вперед! Вперед!

Парк вновь начал подскакивать вверх-вниз, и Костя, удовлетворенно кивнув, одернул пиджак и поправил галстук, после чего недовольно пошевелил пальцами ног в черных носках. Обувь ему пока так и не удавалась, а вот и пиджак, и брюки, и рубашка, и галстук, если не брать во внимание хаотичное смешение цветов и материи, а также кривые швы, по форме получились практически такими, какими и должны быть. Еще немного – и он сможет одеваться так, как привык. Костя вспомнил свои первые кошмарные наряды и ухмыльнулся. Над ним уже не смеялись, теперь он был просто сердитым мужиком в обычном плохом костюме, а таких здесь было полным-полно. Теннисная ракетка, закрепленная веревкой, уютно похлопывала Денисова по спине – ракетка, превзошедшая все его ожидания в драках с гнусниками и мрачнягами.

– Тоже свою гоняешь? Я тебя раньше не видела.

С ним поравнялась хранительница, сидевшая на плече молодой женщины в ярко-синем спортивном костюме, за которой, толкаясь, неслись два призрачных пуделя и маленькая дворняжка. Женщина бежала медленно, смешно подпрыгивая и шумно дыша, и хранительницу подбрасывало, словно она ехала на норовистой лошади.

– Третий раз только бежим, – отозвался Костя. – С трудом уломал.

– Ну, раз уломал, то молодец! Моя вон то и дело бросает, такая соня! Доброе утро, Семен Андреич!

– Здравствуйте, Светочка, – отозвался щуплый хранитель, проезжавший мимо на бегущем бодрой трусцой пожилом мужичке. – Темень-то какая, эх! Ну сколько ж говорить, – он похлопал своего флинта по макушке, – бегать можно и попозже! Ты ж три года как на пенсии – зачем вставать в такую рань?!

Хранитель вместе с флинтом свернули в сторону ельника, хранительница с собаками и синекостюмной дамой побежали через парк наискосок, и Костя снова остался в одиночестве. По дороге промчалось такси, за которым развевался небольшой дорожник, выглядящий очень сонным, еще один выкатился откуда-то из дворового закоулка и принялся тщательно исследовать трассу, смешно перебегая от одной обочины к другой. Неподалеку прошел подполковник с ротвейлером на поводке и еще двумя, призрачными, держащимися чуть впереди, и с его плеча Косте приветственно кивнул историк, после чего сделал пальцами такое движение, будто перебирал невидимые клавиши. Костя ответил неопределенным жестом – мол, ему сейчас не до этого, и историк, показав, что в долгу не останется, уехал. Связи, знакомства... С каждым днем этих знакомств становилось все больше. Он знал почти все лица, встречающиеся ему по дороге на работу, и ко многим из этих лиц уже прилагались имена. С некоторыми он начал здороваться, разговаривать, стараясь вести себя дружелюбно, и внимательно выслушивал хранительниц, охотно дававших рекомендации мастерам-парикмахерам и салонам красоты (его собственный мастер достатку флинта не соответствовал никак). Покойная стилистка, хранительница банковской кассирши, с которой Костя познакомился в автобусе, критично оглядев его флинта, надавала Денисову советов по макияжу и одежде, и Костя старательно записал их карандашом на смятых клетчатых листках – и то, и другое притащил Дворник в уплату за третью порцию музыкального кайфа. Впрочем, Денисов примерно представлял себе необходимый внешний вид своего флинта. К сожалению, Аню нельзя было вытянуть по вертикали, ибо привлекательная женщина должна быть высокой и длинноногой. Но, по крайней мере она должна была предельно похудеть и напрочь изменить походку и осанку. Еще ей не помешал бы хороший загар. А цвет волос лучше поменять на золотистый. Стилистка, правда, в ответ на это с сомнением покачала головой, но тут Косте ее совет не был нужен. Золотистый – и точка! Он так решил. А Инга это решение одобрила, попутно надавав советов по диете и одежным магазинам.

Разумеется, Денисов никому из них не сказал, каким ценным флинтом обладает – еще не хватало. Все нужно как следует продумать. Особенно то, как перенести все эти планы в голову Лемешевой и как достать денег на их исполнение. Для него при жизни это были семечки, но для Ани сумма занебесная. Елки, как неудобно-то хранить бедного флинта!

– Так... – бормотал Костя, при фонарном свете просматривая собственные записи, – так, так... Господи, белиберда какая-то, я ничего не понимаю!..

Разумеется, он прекрасно разбирался в том, как должна выглядеть женщина. Но вот каким образом все это достигается – совершенно неясно. Такая куча составляющих! Если постепенно вдалбливать своему флинту в голову каждую деталь – на это же уйдет лет сто! А если сразу, да еще принимая во внимание ее нерешительность, страх и дикую закомплексованность – задача не по плечу и матерому хранителю! Что ж делать?

Неподалеку пробежала еще одна физкультурница, на голове которой, издавая унылые блюзовые звуки, сидела крупная мрачняга, вяло болтая неряшливыми крыльями и проливая настолько крупные слезы, что Костя рассмотрел их даже с такого расстояния. Вокруг физкультурницы всполошено прыгала ее хранительница, испуганно ругаясь и неумело тыча в мрачнягу какой-то палкой, с писком отскакивая, как только навстречу палке выстреливала длинная когтистая лапа. Судя по наряду, хранительница была мальком.

– По глазам бей! – снисходительно крикнул Костя, предварительно убедившись, что вокруг его собственного флинта нет никакой опасности и он, Денисов, может позволить себе немного отвлечься. – Бей по глазам – они сразу хватку ослабляют. И сшибай тут же – вне флинта они намного слабее и медленнее!

– Я ее боюсь! – взвизгнула в ответ девчонка. – Вон какие лапы!

– А у тебя палка, дура! Бей давай, а то не скинешь потом! Да бей как следует, а не тычь – это ж не вареная картошка! Можешь еще засмеяться понатуральней – они от этого бесятся и теряют ориентацию.

– У нее когти!

– А ты орешь противно!

Девчонка затихла, и некоторое время Костя ничего не слышал, только удаляющиеся ахи и злобное мрачняговское шипение. Девчонка и ее флинт уже почти скрылись за поворотом, когда до Денисова долетел приглушенный расстоянием восторженный крик:

– Отцепилася!.. Упала и култыхается!

– Ну и валите оттуда, пока она не очухалась! – рявкнул Костя. – И не подпускай ее! Если за десять минут не прицепится – сама сдохнет!

–...шо!.. – послышалось из-за елей, и Костя усмехнулся:

– Молодежь!.. И где ухитрилась подцепить в такую рань?!.. Дыши глубже! Заканчиваем кружок – и домой, у нас еще куча дел! – Костя дружелюбно похлопал Аню по макушке и снова уткнулся в свои записи, то и дело поглядывая по сторонам. – Светло-коричневый от края верхнего века... господи, ерундой занимаюсь какой-то!..

Вдалеке возле фонаря мелькнул одинокий гнусник, и Костя проводил его настороженным взглядом, потом обернулся на приближающийся топот и удивленно приподнял брови.

– Вы чего обратно-то бежите?

– А она не по кругу бегает, а взад-вперед, – сообщила девчонка, подскакивавшая впереди своего флинта. – А гадючка эта там валяться осталась! Спасибо за помощь!

– Помощь... – проворчал Денисов. – Одни идиоты кругом! Интересно, кто ее наставник? Похоже, тоже какой-то кретин!

– Апчхи! – бодро ответил его флинт.

– Будь здорова!

Еще одна нелепая обязанность – хранитель в подобной ситуации обязательно должен желать своему флинту здоровья. Дело было не в вежливости – якобы, флинт, которому здоровья не желают, более уязвим для бродячих порождений типа падалок и гнусников. Впрочем, Костя пока никакого документального подтверждения этому не видел и подозревал, что все дело тут в хранительском суеверии.

Хмыкнув, он снова попытался вчитаться в свои записи, сохраняя при этом равновесие, но тут же чуть не выронил бумаги и не свалился с лемешевского плеча, когда со стороны дороги в снежную утреннюю безмятежность ворвалось жуткое смешение звуков: шипение, щелканье, истошный вибрирующий вопль и громкое густое урчание. Ничего подобного Денисову еще слышать не доводилось, и, слегка обомлев, он, все же, не замедлил взять наизготовку ракетку и верную скалку и спрыгнул на землю. Порождения издавали этот набор звуков или кто другой – одно было ясно – где-то совсем рядом происходит масштабная потасовка и, судя по интенсивности шума, количество участников потасовки переваливало за десяток.

Самыми правильными действиями в этом случае было немедленно развернуть своего флинта в противоположную сторону и, уже сидя на его плече, издалека посмотреть, что же там творится. Но Костей уже овладело свойственное большинству представителей человечества жгучее любопытство. К тому же, флинт, невзирая на уговоры и приказы, все равно не разворачивался, а продолжал неровно бежать прямиком к источнику звуков, шумно выдыхая клубы пара и поправляя сбивающуюся на затылок шапочку. Вскоре Костя увидел посреди дороги темную бесформенную массу, которая бешено каталась от бордюра к бордюру, и, обогнав Аню на несколько метров, остановился, пытаясь понять, что же это такое. В этот момент нечто переместилось в полукруг хиленького фонарного света и тут же перестало быть загадочным – на укатанном машинными колесами снеге барахтался крупный дорожник, накрепко сжимавший в своих щупальцах пухлое бородатое существо пронзительно рыжего цвета, бестолково размахивавшее толстыми короткими лапами. Несмотря на то, что дорожник выглядел изрядно измочаленным, бородатое существо явно проигрывало, и движения его становились все более и более вялыми, а истошные вопли уже начали истончаться до тонкого хрипа.

– Черт! – Костя даже подпрыгнул на месте. – Домовик! Блин! Аня, стой! Остановись! Мне надо... Слушай, передохни!..

Но тут Аня и сама остановилась, привалившись к стволу платана и пытаясь отдышаться. Заглянув в ее раскрасневшееся лицо и убедившись, что его флинт не собирается в ближайшее время протянуть ноги, Костя вновь перенес свое внимание на дерущихся. Домовик – это прекрасно, только как отделить его от разъяренного дорожника и при этом не лишиться какой-нибудь конечности? Дорожников он все еще побаивался – и не без оснований – по рассказам наставника осьминогоподобные духи дорог в отношении хранителей вполне безобидны и добродушны, но хранитель, сунувшийся к дорожнику по тому или иному поводу, рискует быть расплющенным и перемолотым в фарш. Поэтому Костя, выбравшись на дорогу, начал с того, что осторожно ткнул дорожника в голову концом скалки, после чего тут же получил щупальцем поперек груди и полетел кувырком. Кто-то закричал ему с балкона ближайшего дома:

– Ты чего к нему лезешь, придурок?! Жить надоело?!

– Дурацкий вопрос... – пробормотал распростертый на снегу Денисов, приподнимая голову, и тут увидел возле бордюра ковыляющую к его флинту мрачнягу. Порождение перемещалось, точно пьяное, шатаясь из стороны в сторону, волоча за собой изодранные крылья и слабо попискивая. Вероятней всего, это была та самая мрачняга, которую недавно согнала со своего флинта бестолковая девчонка, и Костя, приняв вертикальное положение, широко улыбнулся. Он никогда не думал, что встреча с мрачнягой доставит ему столько радости.

Изловить порождение было делом несложным – мрачняга даже почти не сопротивлялась, и Костя, как следует встряхнув ее, снова подскочил к дерущимся. Дорожник на сей раз был наготове, и в сторону Денисова сразу же выстрелило щупальце, но Костя проскочил под ним и ткнул мрачнягой дорожника в голову – как раз под круглыми глазами – туда, где, по его предположению, у дорожника располагался рот.

– На!

Дорожник, не тратя время на удивление и обдумывание причин денисовского поступка, тут же обвил мрачнягу сразу тремя щупальцами, и спустя мгновение она почти целиком исчезла в распахнувшейся среди густой шерсти пасти. Предсмертный писк порождения сменился уютным чавканьем, и Костя, воспользовавшись тем, что щупалец, державших вяло трепыхающегося домовика, поубавилось, а хватка оставшихся заметно ослабла, схватил домовика за первое, что подвернулось – за длинную растрепанную бороду. Домовик издал пронзительный кошачий вопль, дожевывавший мрачнягу дорожник вспомнил, чем занимался до этого, и попытался было вновь оплести противника щупальцами, но Костя, забросив скалку за спину, перехватил упитанное туловище домовика и рванул изо всех сил. Щупальца соскользнули, и Костя в обнимку со спасенным домовиком улетел за бордюр, чуть не врезавшись в дерево. Дорожник не стал их преследовать, а остался сидеть посреди дороги с чрезвычайно озадаченным видом, продолжая чавкать. Казалось, он пытается сообразить, был ли совершившийся обмен равноценным.

– И впрямь начало везти, – пробормотал Костя, крепко держа спасенного, который ощущался отнюдь не сопротивлением воздуха, а плотным, мохнатым и очень даже тяжелым. – Гляди, Ань, кажись я добыл нам домовика! Ты, бородатый, где спасибо?

Домовик не замедлил отблагодарить его, сразу же после требования взмахнув лапой. Из кончиков почти человеческих пальцев мгновенно проросли совершенно кошачьи когти, коими домовик глубоко располосовал денисовское плечо. Костя вскрикнул от неожиданности и чуть не упустил бешено задергавшегося домовика, явно собравшегося пуститься наутек.

– Ах ты гадюка! – рявкнул Костя и перекатился, придавив домовика к асфальту. Тот шипел и извивался, силясь вырваться и злобно тараща круглые желтые глаза, которые вместе со вздернутыми длиннющими бровями сейчас еще больше придавали ему сходство с разъяренной совой. – Вот как ты благодаришь?!

– Уххххух! – сказал домовик, сморщив плоский нос. – Тьфу!

– Вот так всегда, – Костя вытер подбородок ладонью, – спасаешь их, спасаешь, а потом весь в плевках! Веди себя прилично! Я тебя спас, значит ты мой!

– Гррр! – домовик, который явно был другого мнения, попытался всадить когти Денисову в глаз. Костя, увернувшись, как следует встряхнул пленника.

– А ну угомонись! Или тресну тебя об дерево!

Домовик притих, но смотреть продолжал злобно, что-то ворча себе под нос. Костя поднялся, удрученно оглядев разодранную одежду и серебрящиеся царапины на плече, после чего сгреб с асфальта бородатого негодяя и убедился, что домовик весит не меньше, чем взрослая овчарка. Перед собой его не погонишь – сбежит, а связать – веревки не хватит. Придется нести. Но эта задача немедленно усложнилась тем, что поднятый домовик опять начал плеваться, брыкаться и царапаться, а кроме того, предпринял попытки Денисова укусить. Получив еще несколько царапин и рассвирепев окончательно, Костя запутал машущие лапы домовика в его же собственной бороде и пригрозил ему скалкой и дорожником, все еще размышлявшим неподалеку.

– Нет, все, хватит! – выдохнула Аня, отталкиваясь от платана. – Я домой!

– И я, – Костя сгреб домовика в охапку. – Тяжелый, зараза!

– Фрррчхух! – сказал домовик, клацнув зубами рядом с денисовской щекой, и Костя, вовремя отдернув голову, буркнул:

– Сам такой!

* * *

Костя не выпускал домовика, пока не убедился, что входная дверь надежно закрыта. Кое-как дотащив пленника до гостиной, он свалил его на пол и отступил, встав рядом с диваном, на котором приходил в себя его флинт, и держа наготове скалку. Но, вопреки его ожиданиям, домовик не стал бросаться на него или метаться по квартире в поисках выхода. По-медвежьи переваливаясь на четырех лапах, он доковылял до ближайшего кресла, забрался в него и принялся тщательно расправлять свою растрепанную бороду, издавая злобное стариковское ворчание. Костя растерянно почесал затылок, пытаясь сообразить, что делать дальше, после чего выбрал самый простой, хоть и опасный вариант, и позвал наставника.

Георгий появился минут через шесть, отчаянно зевая, шлепая босыми ногами по потертому паласу и подтягивая семейные трусы в нежный розовый цветочек.

– Неужели каждый раз, когда я...

– Погоди! – Костя ткнул пальцем в раздраженного обитателя кресла. – Вот!

Наставник скептически обозрел домовика, который, приведя бороду в порядок, принялся рыться в висящей у него на боку серой котомке, которую Костя прежде не замечал.

– Ты меня вообще не слушал, что ли?! Я ж тебе говорил – сильно рыжего не брать! Он же совсем старый – они жуть какие капризные, да и злобные...

– Как будто на улице полно сидит домовиков и меня дожидается! – огрызнулся Костя. – Я и этого с трудом достал! У дорожника отобрал, когда тот...

– Ты полез к дорожнику?! – разозлился наставник. – Ты что – совсем дурак?! Учишь его, учишь...

– Слушай, ты сказал – добыть домовика! – Костя плюхнулся в соседнее кресло и принялся изучать свои царапины. – Я добыл! Чего ты разорался?! Лучше скажи, что с ним теперь делать?!

– Даже не знаю, что тебе и посоветовать, – Георгий пожал плечами, разглядывая домовика, который тем временем извлек из котомки круглую деревянную щетку и начал причесываться. – Я с такими старыми дел не имел, но говорят, настроение у них скачет, как у бабы на сносях.

– Отлично, значит он опасен?!

– Для флинта нет, разве что пакостить будет по мелкому, если не в духе, а вот для тебя опасен... Но, говоришь, ты его спас, значит будет благодарен.

– Неужели? – Костя с сожалением посмотрел на сигарету в пепельнице. – Я его как спас, так он первым делом попытался мне глаза выцарапать! Надо понимать, раз он и дальше будет благодарен, так мне вообще хана?!

– Все сложно, – Георгий принял важный вид. – Он злится именно из-за того, что ты его спас, хотя, разумеется, помирать ему совсем неохота. Просто у домовиков свой кодекс, и теперь, раз ты его спас, он не может уйти отсюда по доброй воле аж целый лунный месяц – даже если ему тут не нравится. Кроме того, если хранитель спас домовика, то обязан дать ему новое имя. А его наверняка и старое устраивает.

– Если б я знал про все эти сложности, то вообще не полез бы на дорогу, – Костя покачал головой. – У меня и так с флинтом хлопот хватает, а теперь еще и это... Новое имя? Я буду называть его Чмо...

– Чхах! – сказал домовик и, взмахнув короткой лапой, запустил щетку в Денисова, чуть не угодив ему в голову.

– Видал, что творит?! – Костя подобрал щетку и швырнул обратно. – Разве они понимают наш язык?

– Духи общаются на эмоциональном уровне, так что он понимает, что ты к нему чувствуешь.

– В таком случае я, пожалуй, верну его туда, откуда взял, и поищу другого...

– Невозможно выгнать введенного в дом домовика, если тот не захочет уйти сам.

– Я скажу ему "прощай".

– Он дух дома, а не хранитель и не призрак, ему на это плевать. Выставишь – тут же вернется.

– Но я не могу его оставить! – возмутился Денисов. – Злобный, капризный – зачем он тут мне такой нужен?! Еще и волосатый какой – у него наверняка блохи!

Словно в подтверждение его словам домовик запустил пальцы в шерсть на затылке и принялся усиленно чесаться, высунув кончик широкого толстого языка.

– Видел?! А знаешь, какой он тяжелый?! Представляю, сколько он жрет! У моего флинта и так проблемы с едой...

– Тут ты не беспокойся, – Георгий небрежно махнул рукой, – домовик – существо двух миров и еду себе добывает тоже в двух мирах. Ну, молоко у вас, конечно, теперь будет быстрее уходить, и сладости тоже. А в целом – не так уж все и страшно. Ты его сейчас не трогай. Пусть осматривается, обживается, привыкает. Сам разберется, что к чему, – Георгий огляделся. – Комнатные растения у вас есть? Отлично! Иди спокойно на работу, домовик – не лялька, глядеть за ним не надо.

– Где гарантии, что, вернувшись, я не найду вместо квартиры груду развалин?!

Домовик, рывшийся в своей котомке, злобно зашипел и сверкнул на Костю круглыми совиными глазами.

– Ты поосторожней с этим, – Георгий погрозил ученику пальцем. – Домовики могут с вещами безобразничать, но дому никогда не навредят. Ты что?! Для них это – все равно, что для нас церковь разрушить! И запомни одно-единственное правило: никогда, ни в коем случае не бей домовика, иначе получишь врага на всю жизнь!

– Но угрожать-то я ему могу?

– А это пожалуйста, – Георгий, усмехнувшись, еще раз оглядел Костино приобретение, которое в ответ уставилось на него с подозрением. – Ишь, злобный какой! Имя ему дай побыстрей. Кстати, чего это ты в последнее время все с какими-то бумажками? Книгу пишешь, что ли?

– Сведения собираю, – неохотно ответил Костя. – О том, что и как лучше...

– Все-таки хочешь попытаться изменить своего флинта? – Георгий покачал головой. – Это похвально, сынок, но смотри осторожней.

– Почему ты мне постоянно об этом говоришь?

– Потому что ты – парень смышленый и упрямый, – Георгий задумчиво посмотрел на Аню, которая, все еще раскрасневшаяся после тренировки, рассеянно болтала ногами на диване, – и мне не хотелось бы, чтоб ты стал... хм...

– Стал кем?

– А? – наставник вздернул голову. – Разве я сказал "стал"? Я хотел сказать, что ты можешь лишиться своего флинта, если будешь так его гонять.

– Я ведь не могу ее заставить. Я только могу давать ей советы.

– Я тебе тоже дам совет.

– Мне сейчас недосуг с тобой драться.

– Я не об этом. Многие люди – и ты в том числе – очень сильно зависят от мнения окружающих. И некоторым, у кого нет веры в себя, может здорово помочь, если окружающие начнут положительно на них реагировать.

– И какую мудрость я должен извлечь из твоих слов? – Костя фыркнул. – Я хочу, чтоб мне не было стыдно за внешность своего флинта, так же как хочу сам хорошо выглядеть, но меня прежде всего интересует мое собственное мнение, а потом уже мнение каких-то там окружающих.

– Во-первых, я тебе не верю, – со смешком ответил Георгий. – А во-вторых, речь не о тебе. Ладно, я пойду. Кстати, вечером тренировки тоже не будет, но думаю завтра я уже тобой займусь, – он сердито потер спину. – Олух малолетний, и чего вечно на красный прется?! Хорошо, что это был "москвич", а не КамАЗ!

– Я-то думал, с таким мастером ничего не может случиться, – съязвил Костя.

– Как видишь, нет, – Георгий невесело подмигнул ему и вышел, оставив Денисова в состоянии внезапно накатившей легкой паники. До сих пор ему как-то не приходило в голову, что его наставник тоже может погибнуть. Он пока не готов к тому, чтобы остаться без Георгия. Ему еще многому надо учиться, кроме того, Георгий в этом мире был единственным человеком, кому Денисов верил. Не доверял безоговорочно, к тому же наставник явно постоянно что-то не договаривает, да и случись что – помогать ему, рискуя всем, Георгий не станет. Но ножа в спину точно не всадит и никакой подлянки не сделает. Не такой это человек, и Костя с недавних пор понял и принял тот факт, что с Георгием ему крупно повезло. Непонятно, за что он изначально угодил в хранители? Костя никогда бы не пошел на такое добровольно.

– Эхех, – напомнил о себе домовик, который тем временем кисло оглядывался вокруг, оглаживая свою бороду, и без того уже имевшую безупречный вид. – Охох.

– Можно подумать, раньше ты жил во дворце! Как же тебя назвать? А как тебя раньше звали?

– Чхах!

– Странное имя.

– Тьфу!

– Не плюй на пол! – Костя погрозил кулаком желтым глазам и, заметив, что Аня встает с дивана, тоже поднялся. – Ладно, давай ты сам придумаешь себе имя, а потом скажешь мне. А то некогда заниматься всякой ерундой...

Домовик разразился целой серий щелкающих птичьих звуков, отчего Костя озадаченно приподнял брови.

– Что, у вас так не принято? Хм, ладно... Знаешь, ты очень похож на кота моей второй жены. Хочешь быть Мефодием?

Домовик скорчил презрительную гримасу, отчего совиные глаза почти полностью спрятались в зарослях рыжей шерсти.

– Между прочим, я не обязан с тобой советоваться, – заметил Костя, медленно идя задом-наперед вслед за своим флинтом, направившимся в ванную. – Как скажу, так и будет! Ладно, вот у одного моего делового партнера тоже знаешь какая борода была... Будешь Карлом.

Домовик высунул толстый язык и нетерпеливо заерзал в кресле.

– М-да, какой ты к черту Карл?! Слушай, давай я назову тебя Тузик или Шарик – какая тебе разница, ты ведь все равно через месяц отсюда свалишь...

Домовик закрыл глаза ладошками и повалился на подлокотник, казалось, придя в состояние глубочайшего расстройства.

– Нет, вы поглядите, какой чувствительный! – озлился Костя, уже выходя в коридор. – А кто кусался?! Как, по-твоему, я должен тебя звать?! Гордей Вольдемарович?!

– Ух! – домовик тут же поднял голову и посмотрел на удаляющегося хранителя ярко-желтыми глазами, которые явственно засветились в полумраке гостиной.

– Нет-нет, – Костя поспешно снова показал ему кулак. – Ты издеваешься? И не мечтай! Я не стану тебя так называть!

– Хох! – домовик скатился с кресла и торопливо заковылял из гостиной, на сей раз пользуясь только нижними конечностями, а верхними перебирая воздух так, словно месил тесто. – Ахахах!

– Что ты задумал? – настороженно спросил Костя, невольно прижимаясь спиной к закрывшейся за Аней двери в ванную. – Я тебя не боюсь – понял? Я не стану называть тебя Гордей Вольдемарович, еще не хватало! И кой черт меня дернул за язык?!

– Пффф, – домовик остановился напротив него, сверля выжидающим взглядом, в котором Денисову почудилось нечто очень недоброе.

– Слушай, как насчет просто Гордея? – предложил Костя. – К чему нам официоз?

Домовик плюхнулся прямо на пол, привалившись к стене, и расплылся в широкой ухмылке.

– То есть, ты согласен. Не понимаю, чем Гордей лучше Мефодия? А может, это и было твое прежнее имя, а? – Костя наклонился, глядя на плюшевое бородатое существо. – Интересно, какой идиот так тебя назвал? Я-то не собирался, просто брякнул...