Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Не похоже, чтоб его интересовал ваш фли... ваша персона, Константин Валерьевич. И вас он за все это время не тронул ни разу. Вероятно, теперь ему просто нравится наблюдать за вами. Походите снова какое-то время под наблюдением, возможно бегун проявит себя, и нам удастся его схватить. Конечно, мне нечего представить, – Евдоким Захарович обвиняюще ткнул пальцем в направлении испорченного отпечатка, – но эту часть я как-нибудь да утрясу.

– О, не сомневаюсь! – Костя резко шагнул вперед, и представитель настороженно вздернул голову. – Вам ведь нужно изловить этого бегуна. Что при этом со мной произойдет, вам плевать! Раз в прошлый раз ваше наблюдение было незаметным, значит, оно было достаточно далеким. Настолько, чтобы суметь засечь бегуна, а не защищать меня от него!

– А с какой стати?! – взвился в свою очередь Евдоким Захарович. – Вы не доброволец, господин Денисов, вы здесь принудительно, вы здесь – за дело! Мы вас защищать не обязаны!

– Но бегуны – это ваш косяк, разве нет?! Сколько их, интересно, у вас на самом деле шатается по городу?! Кто был тот тип в голубом костюме?! Он из службы Проводов?! Почему он назвал сегодняшний случай серией?! Что – еще кого-то отправили в абсолют без вашего ведома?! У вас тут какой-то маньяк завелся?! Как это так – на меня охотился бегун, а вы не знаете, кто он?! Мало того, что у вас есть бегуны, так у вас есть еще и неучтенные бегуны?! Получается, вы даже не всегда знаете, когда кто-то умирает?! Какая чудная, выверенная, сбалансированная организация!

– Нет, – возмутился синебородый, смешно оттопырив нижнюю губу, – вы чего на меня орете?! Между прочим, я...

– Продолжай.

Но продолжать Евдоким Захарович не пожелал, а, присев рядом с ящичком, снова принялся оплакивать утерянный отпечаток. Судя по растерянности, мелькнувшей в его глазах, по меньшей мере половина денисовских предположений попала в цель, это же подтверждало и обратившееся к представителю заинтересованно-злое лицо Георгия.

– Что-нибудь скажешь?

– Какие-то дикие измышления! – ответствовал Евдоким Захарович презрительно, закрывая ящичек и пряча его за полу халата.

– Такие же дикие, как тот призрак-кукловод, которого я видел?!

– Смешно даже сравнивать, хотя по степени нелепости...

– Захарыч, что происходит? – с неожиданной мягкостью спросил Георгий. – Я тебя давно знаю, у тебя ж на физиономии все написано! И я прекрасно понимаю, что одна из причин – не поднимать панику, но что-то ведь происходит, да? Бегуны для вас не новость, и вы никогда так не носились! Ты вон сегодня к мальчишке времянщиков приставил этак запросто... Сколько их?

– Вы же прекрасно знаете, Георгий Андреевич, что статистику по бегунам...

– Я не о бегунах тебя спрашиваю.

Евдоким Захарович, пожевав губами, нервно покосился на окно.

– А если я скажу – вы от меня отстанете?

– Мы очень постараемся.

– Ладно, но вы, – представитель пристально глянул на Костю, – должны молчать! Это настолько секретная информация, что вы и представить себе не можете!

– Я могу представить себе довольно многое, – сказал Костя. – И молчать я умею отлично. Зачем мне сдавать своего куратора, даже если он кретин?!

– Да... – синебородый осекся и посмотрел зло, – хорошо. Их больше трех десятков. И флинты, и хранители. Это только те, о которых мы пока знаем. Грядут масштабные проверки...

– Если б вы отмечали уходящих хранителей...

– Это невозможно! – отрезал Евдоким Захарович. – Хранителей слишком много и к тому же...

–...они не имеют никакого значения, – мрачно закончил за него Костя. – Расходный материал.

– Константин Валерьевич, – обиженно произнес представитель, – я ведь тоже когда-то был хранителем. Я даже...

– Когда-то не считается – вас, из департаментов, небось постоянно по пальцам пересчитывают!

– А вы думаете, я в департамент попал за прекрасные глаза?!

– Уж точно нет!

– Почему вы сейчас так сказали? – удивился Евдоким Захарович.

– Ты правда хочешь узнать?

– Хм, – представитель сердито покосился на Георгия, – хорошо.

– Плохо! – тут же отреагировал тот. – И нечего демонстрировать самоотверженность, Захарыч! Я на восемьдесят процентов уверен, что если б мы тебя не прижали, ты бы просто допросил его, потом подвел бы втихую к отпечатку и придумал любую историю!..

Представитель несколько раз открыл и закрыл рот, после чего сказал:

– А вы заметили, что я постоянно обращаюсь к вам на "вы", а вы ко мне – нет?!

– Да, – буркнул Костя. – А зачем ты спрашиваешь?

– Просто я вправе рассчитывать на элементарную вежливость. Я не ваш кореш, Константин Валерьевич!..

– В этом можешь не сомневаться!

– Слушайте, я просто пытался помочь! Я организовал наблюдение, я подобрал вам соответствующего вашей ситуации наставника...

– Я пошлю тебе открытку. Нет, учитывая глубину твоего поступка, я пойду дальше – я пошлю тебе две открытки.

– Вот вы, господин Денисов, полагаете себя необычайно остроумным...

– Я полагаю, что твой визит окончен, – Костя отошел к креслу, где все еще сидел его флинт, и усмехнулся, обнаружив, что Аня тем временем успела попросту заснуть с устало-довольной улыбкой на губах, уютно свернувшись в кресле. Гордей, заботливо поглядывая на нее, хлопотал вокруг тарелки с недоеденным ужином, что-то бормоча и осторожно орудуя своей деревянной ложкой.

– Да, я тоже так полагаю, – Евдоким Захарович поджал губы и направился к выходу из комнаты, но уже в дверях застыл, потом повернулся и рассеянно уставился куда-то в стену. Он пребывал в этом положении так долго, что Костя, не выдержав, раздраженно спросил:

– Ну что еще?!

– Там... в отпечатке... – представитель прижал пухлую ладошку к подбородку, – я увидел... что-то странное. Что-то настолько странное...

– Что?

– Не знаю, – голос Евдокима Захаровича начал стремительно утончаться, – я... не знаю. Я даже не понял, что именно я вижу... Возможно, я вообще ничего не видел.

– Ты о бегуне?

– О бегуне? – представитель взглянул на него как-то сонно. – Ах да, бегун... До свидания. Времянщиков для оформления я сейчас пришлю.

Он шагнул в коридор, и никто не последовал за ним. Костя опустился на диван и закрыл лицо ладонями. Георгий снова отвернулся к окну. Через некоторое время он спросил:

– Ты как?

– Не знаю, – Костя опустил руки, с трудом заставив себя не проверять вновь наличие на плечах собственной головы. – Наверное, я пока еще слишком зол, чтобы это осознать. Не понимаю, с чего он вдруг так разоткровенничался?

– Даже у представителей департаментов бывает чувство вины.

– Из-за того, что его департамент прохлопал мое дело?! – Костя ударил себя кулаком по колену. – Да уж, если б они были более усердны, возможно, я сейчас был бы жив! Ну с чего этот бегун ко мне прицепился?! Я пытаюсь вспомнить хоть...

– Не факт, что ты был с ним знаком. Иногда причина совсем не в человеке. Иногда бегунам вообще не нужны причины. Большей частью они действительно безумны.

– Ты так говоришь, будто считаешь, что бывают исключения.

– Я не считаю, – ровно ответил Георгий. – Я знаю это. Но департаменты предпочитают с этим не разбираться. Бегуны, как и домовики, существа двух миров...

– Ухух! – сказал Гордей и потянулся толстым языком к краешку тарелки.

–...Но домовики – мирные духи, занятые делом. Они появились здесь и они ничего не теряли. А бегуны теряют все, кроме чувств и памяти – и уж это у них отнять уже невозможно. Никто не допустит на возрождение человека, который будет помнить все о предыдущей жизни, о ее окончании и о нашем мире. И уж точно никто не допустит, чтобы здесь шатался тот, кто обладает полным набором чувств и может отправить в абсолют кого угодно.

– Значит, дело вовсе не в безумии?

– Во всяком случае, это не единственная причина.

– Они их попросту боятся, верно?

– А вот этого уже я тебе не говорил, – Георгий погрозил ему пальцем. – Это ведь, как бы, тоже секретная информация.

– Да уж! – Костя фыркнул. – Кстати, а с чего представитель перед тобой-то разоткровенничался?

– Чувство вины – я ж сказал, – Георгий прижался носом к стеклу. – Что-то долго он времянщиков инструктирует...

– Перед тобой-то ему в чем виноватиться?

– Считает, что не уберег меня, – Георгий продолжал смотреть в окно. – Он был моим хранителем последние десять лет. А я был его последним флинтом. Не то, чтобы это придавало нашим отношениям особую теплоту, но то и дело мысли об этом действуют на Захарыча, как пол-литра беленькой.

– Это он тебе сказал? – потрясенно спросил Костя.

– Как же! Я просто его узнал. Когда меня перевели в этот город после первого флинта, его приставили ко мне куратором – тогда он еще в ассистентах ходил. Разумеется, он сделал вид, что мы не знакомы, но я этот спектакль живо прекратил, – Георгий усмехнулся, не оборачиваясь. – Что ты так уставился, сынок? Думаешь, ты единственный, кто видел своего хранителя перед смертью?

Костя, повернув голову, посмотрел на опущенные ресницы своего флинта, на родимое пятнышко на кончике носа и устало произнес:

– Я бы сейчас спать лег.

– Хорошее дело, – согласился Георгий. – Ничего, думаю, все обойдется. Ну где эти бараны?!

– А что бы вы сказали, если б знали, что мы вас слышим? – поинтересовался из-за окна ровный безэмоциональный голос.

– То же самое, – Георгий отступил в сторону. – Давайте побыстрей закончим. Если вам на все плевать, то нам как раз нет.

– Разрешите войти, – произнес голос второго, скрытого ночью времянщика.

– А вы не собираетесь воспользоваться дверью? – раздраженно спросил Костя.

– Вы хотите все закончить побыстрее?

– Входите.

Первый времянщик птичкой впорхнул в гостиную сквозь стекло и, легко приземлившись возле телевизора, посмотрел на обитателей комнаты так, словно ожидал табличек с оценками за артистичность. Второй времянщик простецки вспрыгнул на подоконник и ввалился в комнату, тут же без предисловия шагнув к Косте.

– Руку дай!

– В залог, что ли? – Денисов немедленно спрятал обе руки за спину. Первый времянщик фыркнул, удостоившись неодобрительного взгляда коллеги. Это определенно был Левый.

– Нам нужно тебя оформить, – пояснил он, небрежно помахивая своим зловещим оружием. – На тот случай, если ты уже не в состоянии будешь кричать "караул"!

– Вы будете чувствовать мои эмоции?

– Только степень угрозы, – холодно сказал второй времянщик, протягивая руку. – Ты правша?

– Да.

– Левую, пожалуйста.

Костя покосился на наставника, сделавшего неопределенный жест, и не без опаски протянул левую руку. Времянщик перехватил ее за запястье, резко крутанул свое оружие и острым наконечником ткнул Косте в предплечье, сделав короткий надрез, мгновенно оплывший сизью. Это действие было таким стремительным, что Костя успел осознать его только, когда наконечник уже уткнулся ему в руку, и рванулся назад, выдергивая конечность, когда наконечник уже исчез. Другой времянщик тем временем уже каким-то образом оказался позади него, и Костя почувствовал его за долю секунды до того, как телохранитель крепко схватил его за плечи.

– Спокойно, – произнес он – тон был явно не лишен издевки, – таковы правила. Нам просто нужна часть тебя, вот и все.

– А повежливей нельзя?! – Костя свирепо рванулся, но хватка времянщика была железной. – Хреновина-то хоть стерильная?!

Позади хихикнули, и в тот же момент первый времянщик проделал манипуляции, заставившие Костю широко раскрыть глаза – он махнул ладонью по ране, подхватив часть выползавшей сизи, после чего усердно эту ладонь облизал. Георгий, скривившись, отвернулся.

– Вы обалдели?! – изумился Костя. – Вы что – вампиры?!

– Мы не вампиры, – державший его времянщик убрал руки, после чего тоже проворно мазнул ладонью по денисовскому предплечью и слизал с нее серебристо-сизую субстанцию, протянув в воздухе тающие поблескивающие нити, – да и это – не кровь. Ну, все, – он похлопал Костю по плечу, – формальности в порядке, мы тебя не потеряем и всегда будем в курсе – угрожает ли тебе реальная опасность от сам знаешь кого или ты...

– Левый! – холодно одернул его коллега, и разговорчивый времянщик мгновенно присмирел. – Теперь, когда мы закончили, можешь возвращаться к своим делам. На улице ведешь себя спокойно, не озираешься. С порождениями работаешь сам. Заявки передаешь через нас. Контролировать дверь и окна мы будем снаружи, сквозь стены даже бегуны пролезть не могут, но если что – ты можешь нас звать.

– Любыми словами? – зло поинтересовался Денисов.

– Зависит от того – общения ты желаешь или в морду!..

– Левый!

Встрявший в инструктаж Левый времянщик немедленно поместил на лицо выражение предельного равнодушия, тут же превратившись в брата-близнеца своего коллеги. Косте подумалось, что Левый точно с небольшим дефектом. Неизвестно, сказывалось ли это на эффективности выполнения его обязанностей, но общаться с ним было как-то попроще, в отличие от Правого, который действительно вел себя, как робот. Не выдержав, Денисов спросил у него:

– Так ты, все-таки, мужик или баба?

– Почем мне знать, – равнодушно ответил Левый. – Нас это не интересует.

– И у тебя в самом деле ничего ни сверху, ни снизу?..

Георгий, издав упреждающий возглас, показал Косте кулак, а Левый отвернулся – вероятно, чтобы скрыть и от него, и от коллеги выражение своего лица. Костя не сомневался, что выражение определенно появилось.

– Итак, все ясно? – спросил Правый. – Вопросы есть?

– Надеюсь, вы не будете подглядывать в окна?

– Мы никогда не подглядываем в окна, – ровно ответил времянщик. – Мы не испытываем подобной потребности. К тому же это запрещено, и вы всегда можете пожаловаться на нарушения своему куратору, если заметите их, – Правый покосился на коллегу с легким подозрением, точно считая, что если на кого и стоит пожаловаться, так это на него. – Мы закончили?

– Надеюсь, да.

Правый кивнул напарнику и покинул гостиную тем же способом, которым в нее прибыл. Левый, послав Косте недобрый взгляд, вспрыгнул на подоконник и провалился в ночь следом за коллегой. Из-за забора долетел чей-то пьяный вопль, и Аня испуганно вздернула голову, сонно хлопая ресницами.

– Что за варварский обычай?! – Костя сердито потер уже почти не сизоточащий порез. – Хорошо хоть, не отгрызли каждый по пальцу!

– Постарайся их не злить, – мрачно заметил Георгий, отворачиваясь от окна, – возможно, в ближайшее время от них зависит твоя жизнь. Они хоть и козлы, но, все же, на работе. Ладно, я тоже пойду, а ты и в самом деле ложись-ка спать. Плюнь сегодня на кошмариков, отдохни как следует, пусть борода сам поработает.

– А-апчха! – сказал Гордей и, скатившись со стола, спиной вперед плюхнулся Ане на колени. – Ух!

– А что Захарыч имел в виду, когда сказал, что подобрал мне наставника, соответствующего ситуации? – поинтересовался Костя. – Степень твоей квалификации?

– А бог его знает, – Георгий пожал плечами и направился в коридор. – Может быть. А может, и то, что мне доводилось встречать бегуна, только... мой случай с твоим совсем не схож, и ему прекрасно о том известно.

– И как близко ты от него был? – Костя, выйдя следом, прислонился к стене.

– Как от тебя сейчас.

– Как же вышло, что он тебя не убил?

Георгий, не отвечая, дошел до входной двери и остановился перед ней, держа свое весло обеими руками, и Костя заметил, как сжались пальцы наставника, точно пытаясь расщепить деревянную рукоятку.

– Я же сказал, мой случай с твоим не схож.

– Ты знал его, да?

– Это тебя не касается, – ответил Георгий едва слышно и знакомо сгорбился, точно ему на плечи лег непосильный груз. – Но тот... бегун точно не похож на... Он спас мне жизнь. Это все, что тебе стоит знать.

– А его...

– Да, – не оборачиваясь, наставник прошел сквозь дверь и уже из-за нее сказал: – Спокойной ночи.

Костя некоторое время стоял неподвижно, глядя туда, где только что стоял Георгий. Потом развернулся и побрел обратно в гостиную, чувствуя себя невероятно усталым. Мимо него в сторону кухни деловито протопотал домовик, сказав на ходу:

– Ухух!

– И тебе того же, – рассеянно отозвался Костя. В гостиной он опустился в свободное кресло и, откинувшись на спинку, уставился в облупившийся потолок. Потом, не сдержавшись, ударил кулаком по подлокотнику и громко выругался, и Аня, все еще сонно моргавшая в своем кресле, слабо вздрогнула, словно услышав.

– Хорошенькое дело, – сказал ей Денисов, закидывая руки за голову. – Замочили меня, оказывается!

На лице его флинта появилось горестно-растерянное выражение, и ощущаться он тоже стал горестно и растерянно. Костя взглянул на стол – непривычно пустой – первый вечер без бутылки. В другой день он бы поздравил себя с этим достижением, но сейчас все затмевали собственные переживания. Его убили! Кто посмел?! И за что?! Костя вновь увидел открывшиеся перед ним в пустоте тоскливые карие глаза. Он понятия не имел, чьи это глаза. И отчего в них столько тоски. Бегун ведь должен был злорадствовать. Или беситься оттого, что довел дело не до конца. Костя попытался понять, снимает ли это учиненное бегуном злодейство вину за собственную кончину с него самого – ведь, получается, теперь тот глупый азарт не в счет? Но так и не понял. Он знал только одно – он мог бы жить, если б департаменты не выполняли свою работу спустя рукава. Он мог бы жить, если б хранителям не мерещились бегуны на каждом шагу. Он мог бы жить, если б в свое время эти тоскливые карие глаза посмотрели на кого-нибудь другого.

Иногда бегунам вообще не нужны причины.

Крепко зажмурившись, Денисов едва сдержался, чтоб не застонать от злости и безысходного отчаяния. Совсем рядом раздался легкий шорох, и Костя неохотно приоткрыл один глаз, рассчитывая увидеть домовика, но возле его кресла стояла Аня, глядя в пространство рядом с его левой щекой. Ее лицо было все таким же растерянным, точно она заблудилась в собственном доме.

– Что – эмоции мои действуют? – мрачно спросил Костя. – Ну, извини, подруга, я их никуда деть не могу. Ну как это так – меня убили?!

Он чуть подвинулся, так что взгляд девушки уткнулся ему в переносицу, принеся ему ложное ощущение собственной видимости в ее мире, и в тот же момент Аня, неуверенно переступив с ноги на ногу и заведя за ухо прядь волос, произнесла:

– Тебе плохо?

– Да, мне плохо! – буркнул Костя. – Но ты же этого не знаешь. Ты даже не веришь в этот вопрос! И ответа не услышишь. Ты никогда не слышишь моего имени, хотя я говорил его тебе тысячу раз. Почему, черт возьми, все это произошло именно сегодня, когда, казалось бы, у нас так хорошо пошли дела?! А если этот чертов бегун все-таки вернется за мной?! Что ты тогда будешь делать?! Залезешь обратно в свой угол?! – Денисов раздраженно потер лоб. – Господи, это-то чего меня сейчас волнует?

Аня продолжала стоять рядом, словно ожидая от него какого-то особого действия, слова или всплеска эмоций, и Костя сердито встал, глядя на своего флинта сверху вниз. Сейчас он показался ему совсем маленьким, даже каким-то хрупким, и Костя внезапно ощутил желание спрятать своего флинта в чемодан и запереть в шкаф на замок, где уже никто бы не смог до него добраться. Он пожал плечами, глядя, как подрагивают ее ресницы. Хотелось, чтобы она еще что-нибудь сказала. Бывают такие моменты, когда иллюзий хочется всем. Даже тем, кто остается убежденным реалистом и циником и после смерти.

Но Аня больше не произнесла ни слова – отвернулась, глядя на шторы, за которыми, где-то там в ночи времянщики ждали своего часа – ждали, пока хищник попадется на приманку. Денисов зло сузил глаза. Он никогда в жизни не был приманкой, и ему вовсе не хотелось практиковаться в этой области. Но дело было серьезным – очень серьезным, и помимо всех доказательств лишнее подтверждение тому – надменно-насмешливый Евдоким Захарович, сегодня выглядевший, как побитая собака. Департамент упустил его дело и позволил сумасшедшему убийце шататься, где вздумается. Что еще они упустили? Он подумал об экс-призраке, пытавшемся убить его в автобусе. Они хором твердили ему, что этого быть не может... но что если это еще одна их ошибка? Что если на самом деле присоединиться к флинту не так уж и сложно... не так уж и сложно для того, кто умеет это делать. Департаменты отнюдь не всеведущи, они даже Кукловодов не в состоянии вычислить, пока те не угодят в центр Ожидания и не будут подытожены... Костя криво усмехнулся – похоже, он начинает в совершенстве овладевать местными терминами... а потом едва сдержался, чтобы не схватиться за голову и не выругаться. Кукловоды! Даже если его нынешнее Временное сопровождение будет столь же невероятно незаметным, как и первое, Кукловоды наверняка об этом узнают. Они уж точно узнали, что Временная служба сегодня провожала его до дома. Весь район это видел. И теперь ни один Кукловод даже близко к нему не подойдет. Весь утренний спектакль пошел насмарку. Денег не будет.

Аня посмотрела на часы, потом села за фортепиано и, подняв крышку, принялась рассеянно перебирать клавиши правой рукой, едва касаясь их пальцами. Костя воспринял это действие без особого воодушевления – сейчас ему не хотелось даже музыки. Он думал о том, какими теперь будут следующие дни? Как он сможет выполнять свою работу, зная, что на него смотрят чьи-то тоскливые карие глаза, за которыми скрывается безумная ненависть? Кто-то следит за ним – кто-то, кому известно, что это такое – убить Костю Денисова. Кто-то, кому может захотеться сделать это снова. Он уничтожил его хранителя. Уничтожил свидетелей, включая и двух глупых флинтов-мальчишек. Так ли уж безумна эта ненависть? Что такого потрясающе изумительного увидел тот покойный хранитель из отпечатка. Бегун может быть только потрясающе страшным – чем он может изумить? А Захарыч – что он там увидел – и увидел ли вообще? А Жорка... Костя внезапно криво усмехнулся мысли, которая до сей поры не приходила ему в голову. Узнав о бегуне, Георгий вполне мог отказаться от своего наставничества, потому что теперь это наверняка чертовски опасное занятие – Станислав от этого знания вон как запрыгал! Но фельдшер, похоже, не собирался этого делать. Почему? Костя уж точно не был ему симпатичен. Потому что ему любопытно? Потому что ему на все плевать? Или потому что именно так поступают настоящие наставники?

– Героический болван с веслом! – Костя покачал головой, глядя на левую руку своего флинта, аккуратно лежащую на колене. Ее пальцы нетерпеливо подрагивали – им тоже хотелось на клавиши, но Аня не пускала их. Костя знал, что будет, если она даст и левой руке вытворять с клавишами то, что ей так хотелось. Чтобы исправить это, тоже нужны были деньги. Но исправить что? Что произошло с ее рукой и что произошло с ней самой? Если Станислав не ошибся и не соврал, то что превратило говорливую принцессу в рюшечках в робкую замарашку? Куда делись ее родители? И кто эта безвестная "она", которая, судя по всему, укрепляла его флинта в мысли, что он – полное ничтожество? И что, черт возьми, случилось с его собственным отцом?! Что, если он тоже мертв? Что, если бегун не ограничился Костей, и ему нужна вся его семья? Чертов бегун, за что он мог его убить?!

А как насчет тех, кого вы забыли? Вы знаете, скольких людей человек встречает даже за несколько лет?..

Ведь у него даже настоящих друзей не было, как выяснилось. Пусть он и не особо в них нуждался... но их не было. А двоюродный брат сам с удовольствием бы его укокошил!

Вы, Константин Валерьевич, обычная сволочь... Конечно, вы не злодей... вы – обычная сволочь...

– Черт! – Костя отвернулся и раздраженно заходил по гостиной среди рассеянного, почти не слышного клавишного перебора. – Слишком всего много! Даже не знаешь, за что хвататься! Кто эта тварь и что она задумала?! Сколько у меня еще времени?! Знать бы, сколько еще у меня времени?!

Фортепианные звуки начали складываться в подобие мелодии, густеть, и Костя сердито обернулся, уже зная, что Аня играет обеими руками. Он подошел к инструменту и положил ладонь на ее левое запястье.

– Не надо.

Музыка угасла. Аня удивленно посмотрела в пространство над его левым плечом. Ее левая рука замерла, тогда как пальцы правой продолжали едва-едва перебирать клавиши, и звуки, которые издавало фортепиано, теперь походили на тающие струйки дыма, выматывающиеся из так и не успевшего толком разгореться костра.

– Не надо, – настойчиво повторил Костя. – День и так был тяжелым. Иди спать.

Аня огляделась, потом пожала плечами и положила правую руку на запястье левой, так что ее пальцы прошли сквозь его ладонь. Костя чуть улыбнулся, глядя на их руки, утонувшие одна в другой без всякий ощущений для их владельцев, потом перевел взгляд на пятнышко на кончике носа своего флинта.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, – а я к тебе уже почти и привык. Ты, конечно, с приветом... но ты ничего. Разумеется, ни у одного из нас не было выбора, и если б нам его предоставили, мы бы никогда не оказались в одной упряжке. Но в последнее время мне кажется, что в этом случае дурацкий департамент был не так уж неправ, – Костя убрал руку и щелкнул своего флинта по кончику носа. – И сейчас я чертовски рад, что ты никогда не узнаешь о том, что я только что сказал! Прекращай бренчать и иди спать, нам обоим нужно отдохнуть.

Позже, когда Аня уже тихонько посапывала в темноте спальни, а Гордей басовито храпел на платяном шкафу, подчавкивая во сне, Костя, забросив одну руку за голову, смотрел перед собой невидящими глазами, вновь и вновь мысленно прокручивая все события из отпечатка. Что-то беспокоило его – беспокоило очень сильно, но он так и не понял, что именно. Костя не мог знать, что углядел тогда в отпечатке представитель департамента распределений, но точно знал, что тоже увидел нечто очень странное. И тоже не смог осознать, что же это было.