Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Я тоже рад встрече, – буркнул Костя и отвернулся, но тут же встал вполоборота. Он вовсе не был уверен, что Станислав не станет цепляться к нему в очереди, и уж точно в том, что он не нанесет удар со спины. Очередь проползла на два метра вперед, и Костя, не выдержав, поинтересовался: – Слушай, ты сразу скажи, будем сегодня драться или нет, чтобы я уже на тебя не отвлекался!

– Че-то неохота, – кисло ответил Станислав, – тем более, вижу, какой-то хороший человек тебя уже отметелил. Так что можешь не трястись!

Денисов с видимым спокойствием пожал плечами. В другой день он бы вспылил, но сейчас это была роскошь. К тому же, вполне вероятно, что Станислав, невзирая на свой стаж, уже опасался связываться с Костей в одиночку, и эта мысль Денисову польстила.

– Тогда передавай Ярославу привет.

– Его нет, – буркнул Станислав и как-то странно сгорбился на Витькином плече.

– Мне пока еще зрение не отказывает.

– Зато мозги явно отказывают. Говорю же – его нет!

– Ох ты, черт! – вырвалось у Кости, только сейчас понявшего, что Станислав имеет в виду. – Мои соболезнования.

– С чего бы это?! – с подозрением осведомился хранитель.

– Ну, здесь так принято.

– Я оценил. А теперь уйди – у меня депрессия.

– Я не могу уйти, – Костя похлопал своего флинта по макушке. – Я на работе.

– Черт, я тоже! – сокрушенно сказал Станислав.

– Раньше тебе это не мешало весело гоняться за мной по магазину!

– Сейчас не те обстоятельства! – отрезал Станислав и почесал затылок. – Ладно, давай так – я тебя сегодня не знаю, а ты не знаешь меня. Сойдет?

– Вполне, – Костя отвернулся. Некоторое время он без особого интереса разглядывал обитателей очереди, на правах недовольного клиента несколько раз высказал свое недовольство хранительнице кассирши, которая, казалось, окончательно заснула вместе со своим флинтом, потом, не выдержав, обернулся. – А что случилось?

– Мы только что договорились, что мы незнакомы, – угрюмо напомнил хранитель.

– Слушай, все-таки, твой брат хранил моего брата...

– С чего это ты вдруг вспомнил о родственных связях?! – рука Станислава скользнула к плечу, из-за которого выглядывала округлая, изъеденная недогоранием рукоятка какого-то оружия, но он тут же уловил внимательный взгляд одного из охранников и опустил руку. – Ты не больно-то о них вспоминал, когда затейливо валял его девку!

– Это разные вещи!

– Да неужели?!

– Ну, не хочешь говорить – не надо, – Костя пожал плечами. – Я лишь хотел...

– Да и нечего говорить! – буркнул Станислав. – Я ничего и не знаю! В один вечер расстались, а через пару дней гляжу – какой-то незнакомый козел на плече у твоего брата сидит. Да еще весь такой из себя уверенный, хоть и малек. Спрашивать бесполезно – преемникам-то откуда знать...

– А Наташкину хранительницу не спрашивал – может, она что видела?

– Они тогда поссорились, и Наташка у твоего брата не ночевала. А на следующий день они и вовсе разбежались, – Станислав хмыкнул, задумчиво разглядывая Костиного флинта, который, повернувшись, перебирал продукты в своей тележке.

– Значит, Наташка бросила-таки Борьку? Занятно, я думал, это произойдет гораздо раньше.

– Вообще-то это твой брат ее бросил, – сообщил Станислав. – Я когда с Юлькой разговаривал, она была прямо вне себя! Они постоянно ссорились, привычное дело, и Юлька понять не могла, с чего это вдруг твой братец так взбрыкнул? Она уверена была, что Борька от ее флинта ни ногой...

– Борька бросил Наташку?! – изумился Костя и даже присел на ручку тележки, ясно вспомнив разговор между Пашей и Борькой, слышанный им в отпечатке своего девятого дня. – Да этого быть не может! Он же ее как...

– Знаешь, – Станислав раздраженно покрутил пальцами в воздухе, – я в этом не особо понимаю – кто там кого, чего и как! Да и наплевать мне! Брата здесь больше нет – вот единственное, что важно! Я не знаю, кто его... не знаю, где он теперь, не знаю, что ему предложили! Может он теперь вовсе в другом городе будет. Может он в отстойнике застрянет... в этом долбанном Центре Ожидания. Может, его на возрождение или на отдых... я не знаю! Я могу больше никогда его не увидеть! С кем я теперь буду... – он мотнул головой и отвернулся.

– Слушай, мне правда очень жаль, – сказал Денисов практически искренне. – Может, все-таки, стоит поговорить с новым Борькиным хранителем? Вдруг он что-то знает или от соседей слышал...

– Думаешь, я не пробовал?! – Станислав отмахнулся. – В тот день я слишком обалдел... Только мой флинт с твоим братом пока больше не встречался. Хотя у них на этой неделе были кой-какие совместные дела. Борька позвонил и сказал, что заболел. Его неделю уже никто не видел – ни в его бильярде, ни в клубе, ни в этом вашем дурацком ресторане... Я пробовал попасть к нему домой, только этот придурок меня не пустил. И даже разговаривать со мной не стал. Понятное дело, мальки всего боятся, но он и на площадке разговаривать отказался. А я ведь не за бесплатно предлагал.

– Хм, – Костя озадаченно посмотрел на недавнего противника, который сейчас выглядел совершенно расстроенным, и удивился тому, что не ощущает ни малейшего злорадства. – Слушай, так что ж это получается – Борька бросил Наташку именно в тот день, когда у него сменился хранитель?

– Ну... вообще-то да, – Станислав снова запустил пальцы в волосы на затылке. – Только какое это имеет значение? Яр никакого влияния на их отношения не оказывал, а этот-то вообще малек – что он может? Да и, как я уже сказал, мне наплевать!

Костя отвернулся и некоторое время рассеянно следил за медленно ползущей очередью. Потом его мысли растеклись по событиям сегодняшнего дня, и он нахмурился и, чтобы хоть как-то отвлечься, принялся разглядывать содержимое тележки, вновь отметив, что алкоголем его флинт сегодня не заинтересовался. Позабытый Станислав позади что-то кому-то пробурчал, и Костя обернулся:

– Слушай, вы тогда... ты говорил, что дружил с моим хранителем?

– И что с того? – поинтересовался Станислав почти злобно.

– Он тебе ничего не рассказывал? Чего-нибудь странного? Может, о каких-нибудь людях... может за мной кто-нибудь следил? Или происходило что-нибудь этакое?

Станислав посмотрел на него очень внимательно, потом сухо сказал:

– Не понимаю.

– Может, он что-нибудь рассказывал о красном "мазератти" или о...

– Мазератти – это что? – с интересом спросил собеседник.

– Машина такая.

– Не слыхал, – Станислав фыркнул и склонил голову, созерцая профиль Ани, которая, повернув голову, оценивающим взглядом смотрела на соседнюю очередь, видимо просчитывая скорость ее продвижения. Он разглядывал ее так долго, что Костя, плюнув на недавнюю договоренность и на утрату хранителя, уже собрался было в грубой форме сделать ему замечание, но тут Станислав перевел взгляд на Костю и вдруг улыбнулся. Улыбка была странной – какой-то ностальгически-мягкой.

– Слушай, а твоего флинта, часом, не Аня зовут?

– Ну, – Костя настороженно кивнул, – откуда знаешь?

– А я смотрю, смотрю... только сейчас... В прошлые-то разы я этого не замечал, но... и выглядела она... иначе... – Станислав спрыгнул с плеча Витьки, и Костя мгновенно передвинулся, закрывая своего флинта. – Эй, да ты брось, чего ты?! Аня... как же фамилия-то была у Ольги Антоновны?.. Лемешева, точно! Память-то еще – ух!

– Чего – ух?! – мрачно спросил Костя, не меняя позиции. – Откуда ты ее знаешь?

– Да я ж ее еще вот такой... – Станислав опустил правую ладонь на метровую высоту, – хм... нет, вот такой... – он опустил ладонь пониже.

– Что ты с ней вот такой делал?! – Костя, презрев местные порядки, потянулся к оружию. – Ах ты, извращенец!

– Обалдел?! – возмутился Станислав, косясь на встревожившуюся охрану. – Ничего я с ней не делал! Идиот! Видел я ее в этом возрасте аж – вот и все! Конфетами она меня угощала!

– Обычно бывает наоборот.

– Чего ты распсиховался?! Внучку я, Ритку, к матери ее приводил, на уроки. Мать ее музыку преподавала. Я Ритку приводил, а потом приходил забрать – мелкая ж совсем была. Хоть и через дом жили от них, все равно лучше провожать... Иногда ждал ее в гостиной, чай пил, а Анька мне конфеты приносила. Лет шесть ей было, кажись. Изменилась, конечно, я думал, совсем другой она станет... а вот глаза те же, теперь узнаю... и веснушку эту на носишке. Смешная такая была, вся в оборках, рюшечках – мать ее как куклу наряжала, локоны ей крутила, в туфельках всегда блестящих. Такая прям принцесска!.. Конфеты принесет, на ручку кресла заберется – и ну давай болтать! – Станислав усмехнулся. – Прям без умолку, будто годами ни с кем не говорила. Ритке моей очень она нравилась, да только в квартире и дружили. По мне, нельзя так ребенка воспитывать.

– В смысле? – Костя коротко оглянулся на своего флинта, озадаченно сравнивая оригинал с рассказом хранителя.

– В смысле, что это же ребенок, а не хрустальная ваза. Ребенку с другими детишками надо общаться, гулять. А они ее дома держали день-деньской. Уж если так переживаешь – так хоть выйди сам во дворике посиди, пока дите там куролесит. Ольга-то только уроки давала, а так не работала, они и в девяностых не в убытке были. Муж ее шишка какая-то был в госадминистрации... или, – Станислав вспоминающе сморщился, – в институте... Вот этого не помню. И родственники у него были небедные. Казалось бы, полно возможностей дите выгуливать – так нет, только из окошка на двор и глядела. Да на пианине тренькала с утра до вечера. Тренькала, кстати, здорово для своего возраста. Я думал, она уже в консерватории какой-нибудь отучилась, за границей где-нибудь музицирует, – он, подвинувшись, критично оглядел Костиного флинта. – М-да, надо же, как жизнь-то сложилась...

– Ты так говоришь, будто ей девяносто лет! – огрызнулся Костя.

– Да нет, просто видно, что все не так пошло. Конечно, всякое бывает...

– А ты знаешь, где ее родители сейчас?

– Шутишь?! – Станислав усмехнулся. – Это ж сколько лет назад было! Мы в девяносто пятом как переехали, так я их больше не видал, а Ритка музыку бросила, да и оплачивать уроки уже не было возможности. А вы все там же живете?

– Думаю, вряд ли. А где они жили?

– В центре, на Пушкина, знаешь, дом на горочке, с лесенками?.. там еще...

– Еще б не знать, там жутко дорогая аренда! – Костя изумленно взглянул на Аню, которая, открыв кошелек, старательно просматривала его содержимое. – Ну дела! Да ведь она должна быть богатой наследницей, а мы в каком-то сарае ютимся!

– Тебе не хуже меня известно, как в те времена в одну секунду могло измениться финансовое положение, – заметил Станислав. – Да и сейчас тоже. Она хоть играет?

Костя оценил алчный огонек, зажегшийся в глазах хранителя, и сказал:

– Нет.

– Жаль, – разочарованно буркнул Станислав. – Я бы... У, Элька бежит! Советую тебе отвернуться, хранительница ее тебя не выносила! Она и мне то и дело в морду вцепляется, а от тебя вообще ничего не оставит.

Костя, кивнув, отвернулся и принялся разглядывать своего флинта, пытаясь представить его шести лет от роду, в рюшечках и оборочках, с локонами и туфельками, болтающего ногами на кресельном подлокотнике и безудержно разговорчивого. Но ничего не получалось. Может, потому что он понятия не имел, как выглядят дети шести лет от роду и чего они там могут говорить. Аня представлялась только такой, какой была сейчас, грустно глядящей на жизнь из-за оконного стекла. Что произошло? Куда делись все ее состоятельные родственники? А квартира? Он не так давно пытался снять помещение в соседнем доме, так за аренду заломили такую цену, за которую на окраине можно построить двухэтажный особняк. Он раздраженно пожал плечами и привалился к своему флинту, размышляя, после чего поймал себя на желании немедленно заглянуть ему в глаза и убедиться, что там все в порядке. Это желание ему крайне не понравилось, и вместо этого Костя вновь принялся разглядывать свой сломанный палец. Сегодняшний день принес множество более важных тем для размышлений. Его флинт наконец-то поднял мятеж, и не факт, что после этого он не лишится работы. Красный "мазератти" и ужас на лице хранителя. Чувство ненависти. Нелепый микроавтобус, который, скорее всего, был просто нелепым микроавтобусом.

Борька бросил Наташку? – да ладно!

Маленькая принцесса в рюшечках, разглядывающая детей на улице.

Аню, конечно, принцессой никак не назовешь, но, черт возьми, что это еще за история?!

Я всегда слушала, что она говорила, но с чего я взяла, что она была права?..

Кто и что тебе говорил, Аня? Судя по твоему тону, то, что тебе говорили, было отнюдь не здорово. Твоя мама-пианистка могла тебе что-то такое говорить? Женщина, которая боялась пускать своего ребенка на улицу и наряжала его, как куклу?

Аня наконец-то расплатилась за покупки и покатила тележку к столику. Костя, проводив настороженным взглядом женщину с кшухой на плече, за которой мрачно топали двое охранников, обогнал ее, озираясь, увернулся от двух хранительниц, занятых активным выяснением отношений возле ячеек хранения, безуспешно пихнул какого-то пожилого флинта, который, не глядя перед собой, чуть не сшиб Аню с ног, и, в то время как Лемешева складывала покупки в пакет, орал на его хранителя, пока не потерял его из вида. Аня, вытащив кошелек, снова принялась пересчитывать деньги. После услышанного это действие Костю особенно раздражало, и он отвернулся – и тут же наткнулся взглядом на Станислава, который целенаправленно шел прямо к нему – на сей раз без своего флинта.

– Что, все-таки передумал? – мрачно осведомился Костя, кладя ладонь на ручку скалки и косясь на недалекую охрану.

– Почему ты спросил про своего хранителя? – не менее мрачно поинтересовался Станислав, остановившись в полуметре от него, но не делая руками никаких угрожающих движений. – Тебе ведь изначально было плевать на него. Ты что-то узнал? В уходе Ильи с должности было что-то странное?

– Во-первых, откуда я могу об этом знать? – Костя приподнял брови. – Во-вторых, мы все уходим с должностей как-то странно, тебе не кажется?

– Не кажется, если этим интересуется департамент Распределений.

– Что?! – Денисов быстро оглянулся на своего флинта, прятавшего кошелек в сумочку. – Департамент распределений интересовался гибелью моего хранителя? Когда это было?

– В декабре. Насколько я помню, в тот же день, когда ты загнулся!

– Принято говорить – ушел! – прошипел Костя.

– Мне плевать на этикет! – заявил Станислав. – И они интересовались не его гибелью. Они задавали мне те же вопросы, что и ты сейчас! И Яру тоже! Каких это еще странных людей он мог видеть?! Его что – подозревают в связи с Кукловодами?! Или в злоупотреблении флинтом?! Это бред! Илюха был хорошим парнем! Он не сделал бы ни того, ни другого! Я хочу знать, кому дать в морду!

– Тише! – Костя снова огляделся, потом задом наперед двинулся за уходящей Аней, и Станислав, невзирая на то, что его флинт еще топтался возле кассы, пошел следом. – Я ни черта не понимаю! Какие связи?! Ты уверен, что это был департамент? Ты говорил с мужиком с синей бородой?

– Там все шишки с синими бородами! – Станислав тоже огляделся, заметно нервничая. – Раз ты меня сейчас спросил, значит что-то узнал? Или они с тобой говорили?

– Никто со мной не говорил! Я вообще ничего не понимаю! Я просто видел сегодня ту машину, с которой тогда гонялся. И хранитель в ней вел себя странно. Поэтому я решил...

– Что значит странно?! – Станислав шагнул за ним на улицу. – Думаешь, они в тот день что-то видели? Думаешь, кто-то из них мог быть связан с Кукловодами? Илье за время работы с тобой не одну сделку предлагали – и он ни на одну не согласился, понял?! И все время из кожи вон лез, пытаясь нам доказать, что ты – не такая уж сволочь, просто разучился смотреть по сторонам. Он не стал бы...

– Так чего ты мне это говоришь – скажи это департаменту! – изумился Костя.

– И сказал! – задиристо ответил Станислав. – Красный "мазератти", говоришь? Они наверняка ему угрожали, может, они тебя и втянули в эту гонку, чтоб он понял, насколько все серьезно. Просто не рассчитали... Наверное, это из-за них в последнее время он был так напуган...

– Напуган? Интересно, что хранитель из этой тачки сегодня тоже был напуган. Только вначале здорово удивился, когда меня увидел. Чего это, говорит, ты здесь – я думал, ты в абсолюте! Не зна...

– Вот черт! – прошептал Станислав, резко остановившись и потрясенно распахнув на него глаза. – Твою мать!

– Ты чего? – озадаченно спросил Костя и тоже остановился, но "поводок" почти сразу же потянул его за уходящим к остановке флинтом.

– Забудь о чем мы говорили! – жалобно попросил хранитель и быстро попятился обратно к магазину. – И обо мне забудь! Блин, – он в какой-то панике начал тереть ладони о джинсы, – зачем я тебя тогда бил?! Зачем я вообще к тебе прикасался?!

Прежде чем Костя успел произнести хоть слово, невероятно преобразившийся Станислав спиной вперед проскочил сквозь двери и исчез за строем охранников.

* * *

Аня притулилась на одиночном сиденье, и Костя стоял рядом, раскачиваясь в такт езде и то настороженно озираясь, то мрачно глядя в густеющие сумерки за автобусным окном. В голове была каша, и он отчаянно старался ни о чем не думать, пока они не окажутся дома, где не надо будет отвлекаться. В автобусе в любой момент могло произойти что угодно, и Денисов не хотел рисковать, погружаясь в размышления о внезапно спятившем Станиславе, странном разговоре до этого, выражении лица хранителя из «мазератти»

Думаешь, они в тот день что-то видели?

его нелепых словах и всяких там рюшечках. Подобные события должны происходить постепенно. Хотя бы по одному в день. А за сегодня произошло слишком много – даже по меркам его нового существования.

Зачем я вообще к тебе прикасался?!

Что за ерунда – он же не заразный! Хранители не болеют. Разве что спятить могут, но этим тоже не заразишь. Вероятно, гибель брата для Станислава оказалась большим ударом, чем это обычно возможно для хранителя. Кто знает – возможно, он тоже испытывал более глубокие чувства, не соответствующие госту. Что-то более сильное, чем обычная привязанность, оставшаяся ему в наследство от земных родственных уз.

Я помню, что любил свою сестру. Не помню толком, что это... но я точно ее любил. А теперь этого нет.

Так и знал – не надо было слушать этого рыжего болвана! Хорошо, что они перестали общаться!

Но ты ненавидишь.

И ты точно это знаешь.

Костя скосил глаза на своего флинта, ровно смотревшего перед собой и прижимавшего к груди пакет с покупками, и улыбнулся уголком рта. Выражение лица у Ани по-прежнему было пугливо-настороженным, будто она в любую секунду ждала, что кто-то ткнет в ее направлении пальцем и начнет хихикать, но в капюшон она больше не пряталась и голову держала прямо. На губах была легкая, чуть озадаченная улыбка, и он подумал – не обещает ли эта улыбка волшебного перебора фортепианных клавиш по приходу домой? Они оба заслужили отдых.

Кто там, на моем плече?

Хотел бы он ответить.

Костя снова попытался представить своего флинта в рюшечках и с локонами – это было довольно забавное занятие, кроме того, здорово отвлекало от прочих непоняток, но тут в хвосте автобуса поднялась ругань, начавшая было вырисовываться картина разлетелась вдребезги, и Денисов, досадливо тряхнув головой, посмотрел в ту сторону. Четверо незнакомых хранителей, один из которых избрал трогательный облик пятилетнего тощего мальчишки, раздраженно орали друг на друга по неизвестному и неинтересному Косте поводу, и он отвернулся, но тут же снова повернул голову, узрев чуть поодаль от них знакомое сонное личико под меховой кепочкой, на мгновение выкачнувшееся из-за широкой спины какого-то флинта. Флинт Инги – и, между прочим, с гнусником на плече! А где сама Инга? А что, если ее тоже здесь больше нет?!

Денисов ощутил легкую панику – почти такую же, как и в тот день, когда Георгий, спасая бестолкового праправнука, чуть не угодил под КамАЗ. После разговора со Станиславом он особенно четко осознавал, насколько хрупки все его нынешние знакомства. В любой момент могло произойти что угодно, а он и узнает об этом далеко не сразу. В прежней жизни, разумеется, тоже так было – угасали престарелые родственники, умирали дальние и близкие знакомые, но это происходило очень редко. По сравнению с тем, что творилось здесь, этого, если напрячь память, вообще практически не происходило. Кто на следующее утро может оказаться на плече глупого длинноногого подростка из соседнего дома, долговязой девчонки из ботанического магазина, товароведа из "Венеции" или этой девчонки в меховой кепочке? Что если на него взглянет чье-то чужое лицо?

Костя, чуть отодвинувшись от своего флинта, быстро огляделся и тут, к своему облегчению, увидел с другой стороны, в прорехе между телами хранителей и флинтов слегка встрепанную черноволосую хранительницу. Заметив его, Инга приветственно улыбнулась, закрутила головой по сторонам, сердито махнула рукой на своего флинта и начала пробираться к Косте, потом, подпрыгнув, ухватилась за поручень и ловко перебросила свое тело на свободное пространство рядом с ним, попутно пробежавшись по плечам чьего-то флинта и получив гневный окрик от его хранителя. Костя тотчас шагнул обратно к своей хранимой персоне, не разделяя беспечности подруги – он не намерен был сейчас обделять Аню вниманием. Он и так совершенно забыл о ней, погнавшись за чертовым "мазератти". Это было опасно. Кроме того, у его флинта сегодня был очень важный день.

– Привет! – Инга оглядела его и горестно всплеснула руками. – Ой-ой, а такая шикарная утром была рубашка! Жалко!

– Ты сама-то не лучше, – ответил Костя со смешком, кивая на платье хранительницы с разодранной на боку юбкой и начисто оторванным правым рукавом. Плечо Инги было сильно исцарапано, а оголенное бедро покрыто отчетливыми сизоподтеками. – Под автобус попала?

– А, хранительница одной из постоянных клиенток, – Инга скривилась. – Старая маразматичка, чтоб ее!.. А я ведь раньше считала обувной магазин одним из самых безопасных мест в мире.

– На твоем флинте гнусник сидит, между прочим.

– Потом сгоню, один погоды не сделает, – Инга забросила за ухо непослушную вьющуюся прядь. – Не хочу в автобусе – все ж сразу разорутся... Да и моей полезно – мы на свидание едем, а она вечно такая мямля со своим Игорем, пусть будет поагрессивней. У тебя странное выражение лица, Костик. Вроде озадаченный и в то же время такой довольный.

– Да так... – Костя усмехнулся, и Аня, словно услышав, повернула голову, чуть задумчиво глядя снизу вверх ему в подбородок – спокойный, ровный и живой взгляд, – есть повод.

– Хм, – Инга из-за его плеча взглянула на Лемешеву, – и что ж это за повод? Я не вижу, чтобы что-то изменилось. Когда ж тебе уже удастся поросюшку к хорошему парикма...

Костя не сразу понял, что произошло. Только что он, держась за поручни, смотрел в светлые глаза своего флинта, все еще гордясь их сегодняшними совместными действиями, а в следующее мгновение его правая рука метнулась в сторону словно сама по себе, забыв спросить разрешения у хозяина, и что-то схватила. Костя повернул голову, опоздав за собственной рукой почти на полсекунды, и очень удивился, узрев Ингу, крепко удерживаемую за горло денисовскими пальцами. Хранительница, от потрясения позабыв все навыки выживания в новом мире, только таращила на него глаза и беззвучно открывала и закрывала рот. Ее пальцы обхватили его запястье, но даже не пытались сдернуть хватку. Возможно Инга понимала, что это сейчас бесполезно. Располагавшиеся рядом хранители отодвинулись, раздраженно ворча. Костя вскользь глянул на Аню, которая, передвинувшись вплотную к спинке сидения, по-детски покачивала ногами, и его удивление пропало.

– Послушай, подруга, – ровно сказал он, – если хочешь как-то называть моего флинта, называй его "флинт". Я твоего флинта не полощу, так что и ты свои определения держи при себе! Инга, ты мне нравишься, и болтать с тобой мне нравится, но если ты не хочешь, чтобы наши милые отношения прекратились прямо сейчас, впредь следи за своим языком! Ты меня поняла?

Потрясение в глазах Инги начало стремительно растворяться в бурлящем бешенстве. Хранительница определенно поняла. И способ, которым он достиг этого понимания, пах масштабной дракой. Драться с Ингой ему не хотелось.

– Я был рад тебя встретить и был рад, что с тобой за весь день не случилось ничего серьезного, – Костя подмигнул ей и разжал пальцы, готовый в любой момент отразить атаку. – Но это мой флинт, Инга. Я и так долго терпел твои высказывания.

– Смотрю, ты действительно не изменился, – прошипела Инга, потирая шею и сузив глаза. Отчего-то она не нападала, но Костя не ощущал ни в выражении ее глаз, ни в изгибах тела ни малейшего страха – только ярость.

– Люди не меняются, детка. Ну что – драка, полный игнор или, как взрослые люди, забудем все и продолжим мило хихикать?

– Не сегодня, – проскрежетала хранительница и, обойдя его, направилась к своему флинту. Костя не посмотрел ей вслед. Он и вправду сейчас был зол. Инга выбрала самый неудачный момент.

– Зря ты на бабу, – заметил какой-то длинноволосый хранитель рядом. – Бабы злопамятные.

– Не припоминаю, чтобы о чем-то тебя спрашивал! – буркнул Костя. Хранитель пожал плечами, тут автобус, миновав очередной поворот, резко затормозил, и часть пассажиров попадала друг на друга. Несколько раздраженных хранителей полезли в кабину ругаться, и Костя заметил, как толстый хранитель водителя, сердито отмахнувшись от них, выкувыркнулся из автобуса через лобовое стекло и убежал узнавать в чем дело. Костя немного подождал, потом, как и многие, перебрался на колени к своему флинту и высунул голову сквозь стекло, но увидел лишь изгиб дороги, голые ветви придорожных абрикосов и два автобуса, полностью загородившие обзор. Где-то впереди послышалось механическое кряканье, вспыхнул вой пожарной сирены и тотчас погас, потом раздался громкий визг тормозов. Теперь волновались уже и флинты.

– Что там, а?! Что там?!

– А откройте двери!

– Давайте мы здесь выйдем!

Водитель в ответ сделал музыку погромче и схватился за телефон. Костя, ругнувшись, втянул голову в автобус – и вовремя – мимо, торопливо перебирая волосатыми щупальцами прокатился огромный дорожник, размером лишь самую малость уступающий автобусу. Кто-то из мальков ахнул, и Денисов сам едва сдержался, чтоб не ойкнуть, когда сквозь стекло на него грустно посмотрел глаз величиной с блюдце. Таких больших дорожников он видел лишь пару раз – они жили только на старых трассах с мощным движением, и для катания предпочитали почему-то исключительно стройтехнику. Следом за гигантом пробежала совсем малявка, издавая тоскливые курлыкающие звуки, и Костя понял, что в причине пробки можно больше не сомневаться. Впереди была авария. Аварии, вне зависимости от степени серьезности, притягивали дорожников, как магнитом. Они собирались вокруг места крушения кружком, словно кумушки, и, курлыкая, лили крупные слезы, не расходясь, пока с дороги не исчезали последние следы происшествия. Это было невероятно странное зрелище, и смысла действий духов дорог Костя совершенно не понимал, и никто из знакомых тоже не мог этого объяснить. Вполне возможно, что дорожникам просто было грустно.

Костя успокаивающе положил руку на плечо своего флинта, который начал проявлять беспокойство, и тут вернулся хранитель водителя. Он, впрыгнул в кабину, открыл рот, собираясь что-то сказать, и тут впереди раздалось громкое "ффум!" и темнеющее небо осветилось яркой красноватой вспышкой. Наиболее нервные хранители и флинты взвизгнули. Некоторые хранимые персоны, повытаскивав сотовые телефоны, начали яростно ломиться в дверь, жаждая немедленно запечатлеть последствия взрыва, в автобусе поднялся кавардак, кому-то наступили на ногу, что-то нежно звякнуло, и хранитель водителя гаркнул на весь салон:

– Прекратить возню! И флинтов своих угомоните! А то напорождают тут! И так под конец смены пока все вычистишь!.. Сейчас поедем! Там и не на дороге даже, на склоне вообще!

Его немедленно окружили любопытствующие, и хранитель пропал из вида. Костя отвернулся от окна. Смотреть на аварию у него не было никакого желания, и он, опустившись на колени к своему флинту, чуть прикрыл глаза и начал ждать. Наиболее отчаянные или безалаберные хранители без поводков успели сбегать и рассмотреть все в деталях и теперь, вернувшись, возбужденно болтали где-то в начале салона. Костя не слушал их.

Наконец автобус дрогнул и начал медленно двигаться вперед, тормозя каждые полметра, отчего пассажиров в салоне болтало, как воду в кадке. Все без исключения прильнули к окнам в ожидании зрелища, и Костя, раньше относившийся к подобным вещам спокойно и с естественным любопытством, поглядывал на них раздраженно. Аня тоже вовсю таращила глаза в окно, и он, сердито фыркнув, поставил перед ними ладонь, ощущая испуганно-расстроенные эмоции своего флинта. Она переживала, и Костя с досадой пожал плечами. С чего переживать за тех, кого даже не знаешь?

В автобусе громко ахнули и загалдели, и Костя, поняв, что они достигли нужного места, все же рассеянно глянул в окно.

Он не сразу разглядел всю сцену и не сразу понял, на что именно смотрит. У обочины было настоящее столпотворение – флинты и хранители возбужденно бегали взад-вперед, мешая друг другу и пытаясь все рассмотреть в деталях, Временная служба и милиция раздраженно отгоняла представителей своего мира. Весь отрезок дороги на протяжении нескольких десятков метров – аж до следующего поворота – был густо усеян печально курлыкающими дорожниками. За обочиной, на тротуаре, косо стояла пожарная машина, чуть поодаль приткнулась машина ГАИ. Костин взгляд выхватил из мельтешения знакомый ларек, располагавшийся на маленьком пригорке неподалеку от остановки – теперь от него осталась только половина, покосившаяся влево, и он походил на огрызок, выплюнутый каким-то гигантским динозавром. Свет фар проезжавших машин отражался от груды битых бутылок и с ненужным тщанием выставлял на всеобщее обозрение чье-то пальто, висевшее на уцелевшей части стены и размахивавшее рукавами на ветру. Росшее рядом с ларьком молодое абрикосовое дерево превратилось в измочаленный пенек, а неподалеку, развернувшись против хода движения, стоял черный "Опель" со смятым по диагонали багажником и провалившимся внутрь задним стеклом. Рядом с его правым передним колесом лежали чьи-то очки, и пока Костя смотрел на них, какой-то человек, пробегая мимо "Опеля", наступил на очки, и они хрустнули неожиданно громко.

И только потом он увидел вторую машину. Точнее Денисов не сразу понял, что это машина – на лестнице, сбегавшей в балку с некрутого склончика, лежала бесформенная груда железа, густо исходящая дымом и обильно заляпанная пеной. Приподнявшись, он высунулся в окно, чтобы получше разглядеть ее среди мельтешащих у верха лесенки людей, и тут ему в глаза бросились искореженная массивная решетка радиатора, серебряный трезубец логотипа, сверкающий несмотря ни на что, нетронутая огнем часть крыла, сохранившая ослепительно яркий красный цвет, и узкая кошачья фара, слепо смотрящая в никуда, точно глаз мертвого хищника, сраженного в самый разгар охоты.