Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

Все хранители в мгновение ока разбежались по своим флинтам, и Костя поспешил последовать их примеру, по пути споткнувшись о нескольких кроликов, которые торопливо перемещались в сторону своей хозяйки. Он встал рядом с разделочным столом, за которым флинты с раздражающей безмятежностью попивали кофе, и уставился на коридорный проем, из которого долетало приближающееся шарканье чьих-то ног.

ширх-ширх... ширх-ширх...

Костя выхватил из-за носка отвоеванный у Руслана обломок и изготовился, сжав в правой руке скалку и одернув свой балахон. Ему было очень сильно не по себе. С его места рукав второго коридорчика был не виден вовсе, и Денисов чуть передвинулся, но в поле зрения появился только дверной косяк. Господи, что ж сейчас из того коридорчика выйдет? После падалок, гнусников и дорожников он ожидал нечто вовсе уж кошмарное, огромное, клыкастое и многоногое. Смертное проклятие, как никак, не какая-то там мрачняга! И выглядеть будет соответственно.

ширх-ширх... шлеп-шлеп

Вот идет ужасный морт!

Костя передернул плечами – теперь уже и от нетерпения, ибо идущий, судя по замедлившемуся шарканью, сильно сбавил в темпе. Отчего-то Денисову представилось, что теперь безвестный Кирилл перемещается по коридору на четвереньках. К шарканью и шлепкам добавился невероятно унылый звук – словно кто-то без остановки тянул носом мелодию из двух нот. Лицо стоявшей рядом Галины сделалось по-детски жалобным – казалось, матерой хранительнице отчаянно хочется запрыгнуть в кровать и с головой замотаться в одеяло. Бесчисленные кролики, тревожно подергивая ушами, жались к ее ногам.

ширх-ширх

– Елки, – не выдержал Костя, – нельзя ли побыстрее?!

Хранители дружно зашикали на него, и в эту секунду из коридора в дверной проем выступила тщедушная фигурка, по габаритам совершенно не тянувшая на понятие "охранник". Хилый мужичок лет пятидесяти, с всклокоченными со сна волосами и туповатым выражением лица, тискающий в пальцах сигаретную пачку. Мужичок внимания совершенно не заслуживал, но вот то, что шло рядом с ним, вернее, плыло, не касаясь пола пальцами босых ног, превзошло все денисовские ожидания.

Морт не был ни многоног, ни огромен, ростом он не превосходил мужичка, и был в такой же степени пугающ, как и хорош собой – настолько, насколько может быть хороша гибкая юная особа, состоящая из сплошного невесомого мрака, в котором удивительным образом не терялись тонкие изящные черты прекрасного лица. Особа обнимала Кирилла обеими руками, повиснув на нем, словно самая обыкновенная подгулявшая девчонка, ее длинные волосы рассыпались по его спине, закрыв охранника почти до колен, точно плащ, пальцы левой руки ласково поглаживали щетинистую щеку. Повернув голову, морт преданно заглядывал Кириллу в глаза, издавая тот самый унылый двухнотный звук, не размыкая губ. Позади, шагах в трех, медленно шла Лена все с тем же отрешенным видом.

– О! – изумленно сказал Костя, разглядывая морта не без восхищения. – Баба!

Морт плавно повернул голову, и на него уставились жуткие молочно-белые глаза, в которых почти сразу же протекла угольная чернота. Стоявшая рядом с Костей Галина панически зашипела:

– Заткнись!

Черная особа, распахнув рот, упреждающе рыкнула на Денисова, отчего тот невольно дернулся назад. Очарование прекрасным лицом тут же пропало – обнажившиеся зубы морта, грязно-желтые, длинные, изогнутые – напрочь разрушили всю пугающе-волшебную красоту. Тонкая рука на мгновение воспарила с плеча охранника, и изящный палец погрозил Косте – денисовский комментарий морту явно пришелся не по вкусу.

– Малютке не помешал бы хороший дантист, – шепотом сказал Костя самому себе, и теперь уже все хранители отреагировали испуганным шипением:

– Да заткнись же ты!

Вяло вышагивавшая позади Лена вдруг ожила и метнулась было к своему флинту – видимо, в отчаянной попытке сбросить отвлекшееся порождение – но морт тут же обернулся, с немыслимой гибкостью перекрутившись в талии, и растопыренные пальцы обеих рук, из кончиков которых мгновенно проросли кривые когти, вспороли воздух перед самым лицом хранительницы, едва успевшей прянуть в сторону. Морт издал утробный хихикающий звук, после чего забрался охраннику на спину, крепко обхватив ногами его бедра, и, поворачиваясь из стороны в сторону, принялся производить руками мягкие манящие движения. Косте вспомнилась кшуха, отмахивавшаяся ладонями, и ее безнадежно мрачный рыжий хранитель.

– Беду манит, – пискнула Людка неподалеку. – Ой, как страшно-то!..

– Глупости! – едва слышно прошелестел Гриша. – Нельзя приманить беду, это все предрассудки! Морты просто забирают силу и не дают возможности защитить.

– Кофе хочешь? – поинтересовалась Таня, которая, воспользовавшись передышкой, листала журнал. Кирилл покачал головой и протяжно зевнул.

– Не поможет. Че – спокойно тут? Я тогда пока на улице буду, если что.

Все хранители, не исключая и Костю, издали облегченный вздох, наблюдая, как охранник бредет к дверям. Одна рука морта опустилась, снова принявшись ласково оглаживать щеку Кирилла, и в магазинном зале вновь протянулся унылый носовой звук. Лена, оглянувшись с каким-то покорным отчаянием, последовала за своим флинтом, обхватив себя руками.

– Жесть! – констатировала Людка, с облегчением вытягиваясь на витрине. – Быстрей бы они уже отсюда свалили! Я не могу работать в таких условиях!

– Что ж, ваш Аркашка в чем-то прав, выставляя отсюда эту парочку, – Костя вернул деревянный обломок за отворот носка и забросил скалку на плечо. – Смотреть на эту тварь довольно жутко. Это что ж получается – мужик этот в любой момент может концы отдать по множеству причин, а Ленка ничего не сможет сделать? Понятно, чего у нее такой унылый вид. И много в городе таких мортов?

– Морты редки, – Гриша прислонился к витрине в другой части зала, – но если уж появится – пиши пропало! Это тебе не мрачняги и падалки, которых сразу видно, не что-то внезапное, мгновенное, как слово, сказанное в сердцах. Это затаенная злоба, тихая ненависть, зависть, ушедшая глубоко в душу. Морты не прыгают, как кошки, и не падают с неба, морты идут тихо и, пока они не нападают, их почти невозможно увидеть. Морт идет за кем-то конкретным, он всегда находит его, он терпелив, он ждет и он хватает твоего флинта именно в тот момент, когда ты меньше всего к этому готов. Вот почему почти невозможно вычислить флинтов, ответственных за мортов, а их хранители, понятное дело, об этом помалкивают.

– Но их же можно как-то прогнать?

– Если и получится такое, морт все равно припрется обратно, – Галина, разогнавши часть кроликов, плюхнулась прямо на пол, вздув юбку своего пышного платья, и Костя мысленно пожал плечами, – к чему эта помпезность, ведь драться в таком облачении должно быть страшно неудобно. – Трепались, что кому-то удавалось их убивать, но я таких хранителей не знаю, а то, конечно, мы бы все записались к ним на курсы. Времянщики могут убить морта, но это в их обязанности обычно не входит.

– Хорошенький расклад! – Костя взглянул на свое запястье, расчерченное серебристыми царапинами. Недавняя стая гнусников теперь представлялась чем-то незначительным, почти безобидным. – Значит, здесь самые опасные твари – это морты? А бегуны?

В своем новом существовании хранители были лишены способности бледнеть, но на мгновение ему показалось, что остроносое лицо Галины залила меловая бледность. Она вскочила, дико озираясь, Людка с испуганным возгласом скатилась с витрины, а Гриша попросту прибежал бегом.

– Где?!

– Что где? – переспросил Костя, озадаченный столь внезапным оживлением в рядах венецианского коллектива. Даже появление морта не вызвало в стенах мини-маркета такого всплеска эмоций.

– Бегун! – Гриша огляделся, потом сунулся к Косте, чуть ли не ткнувшись в него носом, отчего Денисов раздраженно отдернул голову, с трудом сдержавшись, чтобы не дать новоприобретенному коллеге по физиономии. – Ты видел бегуна?! Сейчас? Когда сюда шел? Где? Ты ведь не привел его сюда? Он твой родственник?! – Гриша стрельнул испуганным взглядом в сторону Лемешевой, которая заправляла ценники за пластиковую полоску, протянутую по краю полки. – Он ее родственник?!

С каждым вопросом он все сильнее размахивал своим оружием, и Косте, перед лицом которого прыгало пластмассовое острие, быстро стало очень неуютно. Он шагнул в сторону, поднимая скалку.

– Чего ты разорался? Ничего я не знаю ни про чьих родственников! Просто слышал, что есть еще и бегуны какие-то, вот и спросил. А кто это?

– Ф-фу, дурак, напугал! – с явным облегчением сказал Гриша и сполз на пол, умостив подобие копья на коленях. – Как же можно – вот так в лоб спрашивать, да еще и на работе!..

– Да чего все так задергались?

– Не поминай бегуна всуе! – пискнула Людка и мелко перекрестилась – действие, в ее исполнении выглядевшее невероятно нелепо. – Вдруг услышит!

– Это тоже предрассудки, – Гриша покачал головой, неодобрительно глядя на Костю, – но говорить о них и вправду считается плохой приметой.

– Если о них нельзя говорить, то как же тогда я о них узнаю? – раздраженно вопросил Костя.

– Пусть твой наставник тебе рассказывает, это его работа! – отрезала Галина, подходя к двери и с опаской выглядывая на улицу. – Похоже, это он тебе о них брякнул? Мерзкие твари, тьфу-тьфу, не дай бог!.. Все, закрыли тему!

– Может, хоть скажете, как они выглядят?

– О, если ты когда-нибудь на одного из них наткнешься, ты сам его узнаешь! – Людка испуганно хихикнула, взбираясь на плечо своего флинта, вновь занятого ничегонеделанием. – Если успеешь, конечно.

– Такой оптимизм со всех сторон – аж дух захватывает! – Костя недовольно повернулся, когда его флинт прошел мимо, направляясь в свою каморку, после чего лениво двинулся следом. Уже в дверном проеме он обернулся на стеклянную створку. Кирилл курил на крыльце, и морт все так же колыхался рядом, накрепко прильнув к нему и обхватив руками, отчего они походили на влюбленную парочку. Лена стояла на верхней ступеньке, прислонившись к косяку, и смотрела перед собой невидящими глазами – хранительница, чья работа, по сути, превратилась в затянувшуюся агонию. Хранители тех, кто проходил мимо магазинного крыльца, испуганно мельтешили вокруг своих флинтов, оглядываясь на морта, и некоторые флинты давали небольшой крюк, обходя крылечко, для себя конечно совершенно бессознательно. Тягостное, неловкое это было зрелище, и Костя, поспешно отвернувшись и шагнув в коридор за своим флинтом, сразу же почувствовал себя намного лучше.

* * *

– Куда мы идем? – Костя обошел вокруг своего флинта, который, вновь облаченный в свой отвратительный пуховик, сгорбившись, катился по вечерней улице рыжим колобком. Сейчас его лица не было видно – Костя различал только белизну щек да тусклый блеск глаз. – Не то, чтобы мне прям уж так хочется обратно в эту твою нору, но пока у меня недостаточно информации и навыков, я предпочел бы, чтоб ты поменьше шаталась по улицам. Остановка в другой стороне, куда ты почесала, хотел бы я знать?! Здесь плохое освещение! Я не смогу отбиваться от всех этих порождений, если они не светятся в темноте! Да еще и эти типы, про которых нельзя говорить! Если о них нельзя говорить, то откуда при этом все про них знают, интересно?!

– Соль... – тихонько пробормотал его флинт, – не забыть про соль... Как же я могла забыть про соль?..

– А-а, мы идем в магазин, – кисло подытожил Костя. – Еще один магазин? Ненавижу магазины! Веселенькая перспектива – оттрубить весь срок, ходя из магазина в магазин!

Рядом хрустнула ветка, и он, вздрогнув, обернулся, но тут же успокоился, услышав заунывное кошачье мяуканье. Улица, с одной стороны которой тянулся ряд жилых домов, окаймленных сиреневыми кустами, в это время года голыми и неприглядными, была довольно людной, сами дома подмигивали светящимися окнами, с левой стороны привычно гудела и покрикивала шумная трасса, но Косте сейчас было не более уютно, чем первокласснице, угодившей в глухую чащу. Повсюду ему мерещились шевелящиеся хищные тени – а может, и не мерещились, и он шел беспрерывно озираясь и держа скалку наготове, невзирая на смешки проходящих хранителей, которые вели себя довольно расслабленно. Костя ежесекундно ждал падалок, кшух, гнусниковской стаи и иже с ними, а морт чудился ему за каждым деревом – вот-вот протянется черная рука с острыми когтями, среди тьмы откроются молочно-белые безумные глаза, увидят Костиного флинта и, соответственно, вместе с ним и самого Костю, и его новая карьера стремительно оборвется очень неприятным образом. Костя то и дело заглядывал в рыжий капюшон – а не спрятался ли там кто-нибудь, пока он не смотрел? Оббегал Лемешеву, пристально ее рассматривая – не прицепился ли кто-то, а он проглядел? Эти действия раздражали его невероятно, и Лемешева тоже раздражала, и Костя не сомневался, что к тому времени, как его флинт соизволит наконец направить свои стопы к дому, он, Костя Денисов, сделается законченным параноиком.

– Домой! – шипел он Ане то в одно, то в другое ухо. – Иди домоооой! Домой-домой-домой!

Но все это не возымело никакого действия – пуховик катился прежним курсом. К счастью, пока никаких порождений не попадалось, и ничего странного не происходило. Он даже не видел ни одного летающего хранителя – то ли это было связано с тем, что с наступлением темноты хранители отказывались от такого способа перемещения, то ли с тем, что ветви деревьев были неподвижны, точно вмерзнув в густеющий безветренный вечер. Флинт ежился, натягивал шапку поглубже, с каждым шагом выдыхая искрящееся облако пара – судя по всему, на улице было очень холодно. Навстречу им через круг фонарного света прошел человек, закутанный до такой степени, что не было видно даже глаз – и тем больший контраст с ним представлял его хранитель, который сопровождал свою персону в совершенно голом виде. Судя по застенчивости, с которой хранитель старательно прятался за своего флинта, он был мальком – либо без способностей, либо с паршивым наставником, и подумав об этом, Костя впервые ощутил к Георгию некое подобие благодарности. Покойный фельдшер, конечно, был той еще говорливой сволочью, но к возложенным на него обязанностям наставника отнесся с предельной серьезностью. Многого конечно не сказал, да и, признаться, Костя, слишком ошарашенный новым миром, многого не слушал, но тем не менее – он не бродит по улицам голяком, у него есть какое-никакое вооружение и он уже начал кое в чем разбираться. Развеселый дядя Жора, конечно, в свое время получит по зубам, но...

– Эхехех!.. – задумчиво-устало произнес кто-то совсем рядом надтреснутым стариковским голосом, и Костя развернулся, одновременно дернувшись влево и занося скалку для удара – черт его знает, что там еще!.. Но тут же опустил ее, озадаченно разглядывая очередное изумительнейшее существо нового мира. Таких он еще сегодня не видел. Да что там – сегодня он наверняка не видел и половины!

Существо стояло на широком подоконнике ближайшего яркоосвещенного окна и с не меньшим любопытством разглядывало Костю круглыми пронзительно желтыми глазами, умудренно и в то же время удрученно качая лохматой головой. Все тело существа было покрыто густой палевой шерстью, кое-где пробитой лисьей рыжиной, очень короткие ноги больше напоминали медвежьи лапы, как и руки, пушившиеся мехом, а вот темно-коричневые кожистые ладошки, прижимавшиеся к стеклу, были почти человеческими, только у существа было четыре пальца, а не пять. Существо было невероятным образом бородато, но борода эта, такого же палево-рыжего цвета, спадавшая на грудь и торчавшая во все стороны, при этом выглядела очень ухоженной. Губы терялись в ней вовсе, а расположившийся чуть выше плоский бледно-розовый нос был едва виден. Шерсть на бровях была очень длинной и торчала высоко вверх, придавая существу сходство с озадаченной совой. С левого плеча стоящего на подоконнике создания свисал ремешок, на котором болтались частый деревянный гребешок и деревянная же ложка. Нечто, смотревшее на Костю с другой стороны стекла, пухлое, пушистое, выглядело невероятно уютным, как большая плюшевая игрушка, и Денисов смущенно поймал себя на совершенно детском желании схватить его в охапку и убежать прочь. Он смотрел на него, пока позволяла длина "поводка", а когда он натянулся, быстро оглядевшись, неохотно двинулся задом наперед.

– Эхехех... – повторило плюшевое нечто, вытянув короткую шею к приоткрытой форточке, одна его ладонь скользнула в сторону и ласково огладила лист стоявшей на подоконнике диффенбахии. – Охох...

– Эй ты! – из-за плеча бородатого существа внезапно выглянула физиономия какого-то хранителя, который был не менее бородат, и вонзила в Денисова стяжательский взгляд. – Чего на нашего домовика уставился?! Сам себе налови!

Ответить Костя не успел – "поводок" напоминающе дернулся, и он кинулся вслед за своим флинтом, оглянувшись еще не раз. Вот и еще одно непонятное слово больше не является тайной. Занятная штукенция. Георгий сказал, хорошо, когда в квартире есть домовик, только надо поймать. Интересно, где? Если он ест порождения, как и дорожник, и вправду может пригодиться. Да и симпатяга – уж всяко симпатичней его флинта. С другой стороны, Денисов не жаловал домашних животных. Правда, это не животное... господи, как же его называть? К тому же, вдруг этот домовик кусается? Насколько Костя успел заметить, здесь все кусается.

И кто же, все-таки, эти бегуны, что их боятся больше, чем мортов?

И как вышло, что Лемешева лишилась троих хранителей подряд всего лишь за два месяца? Никто так и не ответил ему на этот вопрос. Гриша сказал, что она не нравилась своим хранителям, а это значит, что они защищали бы ее лишь в крайнем-крайнем случае. Что произошло? Атака бродячих порождений вроде сегодняшних гнусников? Хроническая невезучесть? Какие еще могут быть объяснения? Кто станет испытывать к ней зависть? Или жгучую ненависть? Или жгучую страсть? Да никто. Посмотрите на нее! Посмотрите как она живет, где она живет! Она никто. Она никому не нужна. Она не нужна даже самой себе. Наверное, есть смысл выяснить, что случилось с его предшественниками, чтобы не разделить их судьбу.

Лемешева свернула к переходу, и он остановился рядом, дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Мимо, дребезжа, пронесся микроавтобус с весело развевающимся позади дорожником средних размеров, и Костя невольно посмотрел ему вслед. И тут же вздрогнул. До сей минуты он разглядывал лишь кусты и тени, ища возможную опасность, но к самому району не присматривался, и только сейчас сообразил, где находится. Дорога, идущая под легким уклоном, прямая как стрела – почти до самого парка Свободы, и он совсем близко – голые ветви деревьев в тусклом ожерелье фонарей, а левее – яркие окошки жилого массива. А вон там напротив... господи, там напротив...

Денисов тут же понял, куда она идет – приземистое здание супермаркета, расположившееся неподалеку от остановки, щедро расплескивало свет на окрестные близнецы-девятиэтажки и хилые сосны, так и не сумевшие толком вырасти в городской тени. Но чтобы попасть в магазин, им ведь сейчас придется пройти мимо...

– Давай пойдем куда-нибудь еще! – сказал Костя почти жалобно и уперся, но натянувшийся "поводок" неумолимо потащил его вперед. – В городе полно других магазинов! Или хотя бы выбери другую дорогу – вон, через дворы! – он догнал Аню и крикнул ей на ухо. – Я не хочу туда идти, слышишь?! Я не могу туда идти! Стой! Я тебе приказываю! – Костя оббежал своего флинта и встал перед ним, раскинув руки. – Стоять!

В следующую секунду он оказался позади Ани, которая прошла сквозь него, так и не подняв головы. Неподалеку кто-то засмеялся, и Костя, метнув в ту сторону свирепый взгляд, вновь поплелся за своим флинтом, почти не удостоив взглядом одинокого гнусника, который, пьяно покачиваясь, сидел на ветке акации и, судя по всему, был при последнем издыхании.

– Поверни направо, – безуспешно бубнил он на ухо Ане. – Направо, направо...

– Все это невероятно унизительно, не правда ли, Константин Валерьевич? – сочувственно произнес рядом мягкий мужской голос, и Денисов резко развернулся, занеся скалку для удара. Стоявший рядом хранитель тихо засмеялся и поднял развернутые ладони, показывая, что в них ничего нет. Костя метнул взгляд на своего флинта, и обнаружил, что тот тоже остановился и слушает какого-то мужчину средних лет, который что-то быстро говорил, тыча рукой в разные стороны. Денисов шагнул к ним, с подозрением оглядывая неожиданного собеседника Лемешевой, который в тусклом фонарном свете выглядел совершенно обыкновенным представителем среднего класса. В одной руке он держал пакет, из которого мирно торчал кунжутный багет, другая рука продолжала производить указательные движения. При мужчине не наблюдалось ни оружия, ни порождений, изъяснялся он преимущественно цифрами и названиями улиц, и Костя быстро сообразил, что человек всего лишь пытается узнать дорогу. На первый взгляд, во всяком случае.

– Не переживайте, мой флинт мирный, – с усмешкой сообщил хранитель. – Он только ищет нужную нам аптеку, расположение корпусов в этом районе такое, что ничего толком нельзя найти. Конечно, я знаю, где она, но вовсе не обязан все делать за него.

– Ты еще что за хрен с горы? – враждебно осведомился Костя, не опуская скалку. – И откуда меня знаешь?

– Ну что это за лексикон? – хранитель укоризненно покачал головой. – А мне говорили, что вы образованный человек.

– Когда меня не раздражают! Кто говорил?

Тот улыбнулся. Все в его внешнем виде свидетельствовало не только о приличном стаже, но и об отличном вкусе в одежде, глаза смотрели доброжелательно, а вот улыбка, легкая, вежливая, Косте очень не понравилась. Он не раз видел такие улыбки на деловых переговорах. Такие улыбки всегда означали, что человек либо хочет больше, либо собирается сотворить какую-нибудь пакость.

– Те, кому очень не по душе то, что вы сегодня сделали.

– О как! – почти весело отозвался Костя, покрепче перехватывая свою скалку и невольно оглядываясь. Ближайшие прохожие были довольно далеко – собеседник удачно выбрал момент, хотя, с другой стороны, как бы он смог это сделать? – Что это еще такое – хранительская мафия? Не знаю, что именно из того, что я сделал, ты имеешь в виду, но я намерен продолжать в том же духе, и никто не станет мне указывать, понял?! Так что забирай своего флинта и...

– К чему такая агрессия? – упрекнул его хранитель. – Никто не собирается ничего вам указывать, Константин Валерьевич. Я лишь хочу дать вам совет. Насчет вашей батарейки.

Костя озадаченно приподнял брови, и собеседник, усмехнувшись, указал большим пальцем на Аню, которая старательно пыталась объяснить искателю аптеки, куда ему надо идти.

– В этом мире существуют вещи, о которых ваш наставник никогда не сможет вам рассказать. Я немного знаком с Георгием Андреевичем и с уверенностью могу сказать, что он неплох в том, что касается подготовки к выживанию, но в остальном он настоящий моральный динозавр. У него нет ваших способностей.

– Каких это, например?

– Например, умения жить для себя.

– Не мафия, так секта, – Костя разочарованно махнул рукой. – Я пошел!

– Вы прожили здесь один день, – быстро заговорил хранитель. – Вам понравилось? Вас лишили права выбора, посадили на цепь, сделали частью чьей-то тусклой неинтересной жизни. Для такого человека, как вы, это должно быть невероятно мучительно.

– Слушай, – свирепо сказал Костя, – чего тебе надо?! Ты вообще кто такой?

– Кто я такой, значения не имеет.

– Отлично. Послушай сюда, значения-не-имеет! – Костя придвинулся ближе, снова приподнимая скалку. – Ты сейчас берешь своего флинта и катишься вместе с ним на хрен отсюда, понял?!

– Вы ведь осознаете, – собеседник снова легко улыбнулся, – что мне и безоружному ничего не стоит с легкостью снять вас с должности прямо сейчас?

– А ты ведь осознаешь, что мне ничего не стоит... э-э... тоже что-нибудь сделать?!

– Бросьте, – с ленцой сказал хранитель. – Вам ведь не нравится ваш флинт, Константин Валерьевич.

– И ты из общества освобождения хранителей от несимпатичных флинтов?

– С вами и впрямь трудно иметь дело!

– Так не имей, – хмыкнул Костя.

– Все, что от вас требуется – это быть собой. Месяц-два – этого достаточно.

– Достаточно для чего?

– Это не имеет значения. Храните своего флинта, Константин Валерьевич. Храните от всего, что может угрожать его жизни. Но ни к чему хранить его от того, что может угрожать качеству его жизни. Не делайте больше того, что вы сделали сегодня утром.

– Ах ты ж, твою мать! – изумленно произнес Денисов, начиная понимать, что тот имеет в виду.

– Не хотите же вы сказать, что вас это оскорбляет, – собеседник покосился на своего флинта. – И не восприняли же вы всерьез всю эту общепринятую чушь, что угодили в чистилище? Разве при жизни вы задумывались о каких-то там небесных карах? Нет. А ведь это тоже жизнь – просто другая. Мы с вами говорим уже довольно долго, а в нас до сих пор не ударила молния. Хранители обладают предметами, хотя это запрещено. Хранители убивают друг друга – и ничего не происходит. Может, что-нибудь и будет... потом. Но разве в настоящий момент это имеет значение? Имеет значение только то, что ты существуешь. И то, что на твое место в любой момент могут поставить кого-нибудь другого.

– А-а, так ты мне угрожаешь? – усмехнулся Денисов, не преминув отметить смену местоимений и тона.

– Просто даю возможность осознать все как следует. Ты малек, от тебя легко избавиться, но зачем – ты отлично подходишь на эту должность.

– Хорошо, допустим, я бы последовал твоему совету, – Костя глянул на рыжий пуховик. – И что станет с моим флинтом спустя месяц-два?

– А для тебя это имеет значение?

– Вообще-то нет. Но на вопрос ответь.

– О, конечно понимаю, – хранитель потер указательным пальцем гладкий подбородок и по-стариковски поджал губы. – Как и понимаю твой сегодняшний мотив. Да, возможно иногда тебе будет непросто, может, это вызовет чью-то неприязнь, да и наставник твой может этого не одобрить. Мой тебе совет, – он, улыбнувшись, чуть наклонился вперед, – наплюй! Они – не машины, не дома, не костюмы... Они – всего лишь флинты. Всего лишь батарейки.

– Какая интересная философия.

– Надеюсь, ты меня понял, и нам не придется ее обсуждать, – собеседник завершающе кивнул, подошел к своему флинту и вальяжно обнял его за плечи. – Совет уже дан, и ответ мне не нужен. Ответом будут твои дальнейшие действия. Просто запомни – чем хуже, тем лучше.

В тот же момент искатель аптеки внезапно потерял интерес к предмету своего поиска и, вяло махнув рукой, пошел прочь, хотя Аня еще продолжала что-то говорить. Она осеклась, удивленно глядя ему вслед, потом пожала плечами и зашагала прежней дорогой. Костя озадаченно мотнул головой и двинулся следом. На ходу он обернулся, и удалявшийся небрежной походкой незнакомец, словно почуяв его взгляд, развернулся в фонарном свете и заговорщически прижал палец к губам.

– Вот придурок! – сказал Денисов.

* * *

– Вот козел! – сказал Денисов.

Эта фраза родилась много позже – и прозвучала она сразу же после того, как Костя шлепнулся на безупречно чистый пол позади стеллажей. Вне всякого сомнения, это был очень длинный рабочий день, конца и края ему не было видно, и пролетая сквозь полки с панировочными сухарями и уцененными булочками, начинающий хранитель был как никогда близок к тому, чтобы подать в отставку. Хотя несколько минут назад все было вполне обыденно, если только в новом мире вообще уместно такое понятие. Костя бродил за своим флинтом между стеллажами, глазел на других хранителей и отчаянно скучал. Посещение места собственной гибели прошло легче, чем он ожидал, оставив после себя не столько тягостное чувство, сколько возмущенное. Вероятней всего связано это было с тем, что Костя ничего там не увидел и совершенно ничего не ощутил. Это место было таким же, как и тысячи других мест в городе, если не считать слегка покосившегося столба. Конечно, обломки машины убрали, следы крови уничтожили, но хоть что-то должно было отмечать, что именно здесь он, Константин Денисов, завершил свой земной путь?!

– Они даже не повесили там венок! – скрежетал Костя на ухо своему флинту, который сосредоточенно выбирал хлеб помягче. – Даже дохлого цветочка не положили! Как тебе это нравится?! Там вообще ничего нет! Это просто столб! Народ едет мимо – и понятия не имеет, что там случилось!..

– А они, конечно же, теперь честь должны отдавать этому столбу, а?!

Ехидная реплика прозвучала совсем рядом, и Костя, резко развернувшись, увидел перед собой совершенно незнакомую юношескую физиономию. Физиономия жизнерадостно улыбнулась ему, и прежде, чем Костя успел предпринять какие-то действия, присовокупила к улыбке мощный удар в денисовский торс, отчего Костя порхнул сквозь соседний стеллаж на всю длину "поводка" и повалился на пол, не выпустив, впрочем, своей скалки. Аня, бросив хлеб в тележку, двинулась дальше, и Денисов, не успевший прийти в себя, поехал следом за ней ногами вперед. Почти сразу же в поле его зрения возникла все та же развеселая физиономия.

– Давай-ка мы тебе поможем, – дружелюбно сказала она, и Костю подхватили две крепкие пары рук, держа так, что он никак не мог треснуть скалкой их обладателей. Повернув голову, Костя увидел еще одну физиономию, абсолютно идентичную первой, а в следующее мгновение его вздернули в воздух и с размаху швырнули прямо в тележку его собственного флинта – и в этот раз он почему-то не пролетел сквозь нее, а остался в тележке, практически сложенный пополам с нелепо торчащими вверх ногами.

отсутствие препятствия, отсутствие препятствия

Не помогло – все то же сопротивление воздуха в форме тележки, медленно и величаво везущее его мимо полок с товаром. Это было невероятно унизительно. Костя свирепо трепыхнулся, пытаясь выбраться, но его тут же пихнули обратно. Тем временем Аня бросила тележку со своим хранителем и удалилась в макаронный ряд.

– А представляешь, как бы это было здорово? – доверительно сообщила одна физиономия другой, столь на нее похожей. – Проедут предприниматели – салют Косте Денисову! – Костя получил еще один удар, прервавший его новую попытку оказаться на свободе. – Пройдут спортсмены – салют...

– Я вас вообще не знаю! – злобно сказал Костя, попытавшись ткнуть скалкой говорящего, но промахнулся – тот мгновенно оказался с другой стороны тележки.

– Зато мы тебя знаем хорошо! – сообщил его близнец, отвесил ему оплеуху и увернулся от удара с той же ртутной стремительностью, которая отличала Георгия и говорила о большом стаже. – Вот уж не думали, что нам так скоро представится возможность это сделать!