Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Эй, какого черта?!

Судя по его выражению лица, такой исход событий явно не входил в его планы, и в следующую секунду несостоявшийся убийца подтвердил это – он соскочил с колен флинтов, подпрыгнув, ухватился одной рукой за поручень, крутанувшись, пролетел сквозь крышу автобуса и пропал с глаз. Смотреть ему вслед Денисову было некогда – бывший призрак, самодовольно блеснув глазами, кинулся к нему, замахнувшись своим оружием. Его движения, после стремительных бросков и проворотов отбывшего хранителя, казались медленными, неуклюжими, и у Кости осталось пропасть времени на то, чтобы возмутиться и обидеться на самого себя. Он получил возможно смертельное ранение от хранителя, который, судя по всему, ни черта не умел. По сравнению со своими прежними умениями он в недавней схватке демонстрировал чудеса ловкости, а ему всадил меч в спину какой-то ясельник!

Оттолкнувшись от кресла, Костя дернулся в сторону, пролетев сквозь каких-то флинтов. Ноги слушались плохо, и зрение значительно ухудшилось, но все же он смог удержать равновесие и, сдергивая со спины скалку, развернулся и выскочил у атакующего хранителя со спины. Тот успел повернуться, и Денисов, не раздумывая, швырнул скалку ему в лицо и тут же метнулся вперед. Экс-призрак дернул головой, машинально вскидывая руку навстречу летящей скалке, мгновением позже Костя боднул его в незащищенный живот и вместе с противником повалился на пол, одной рукой прижав вооруженную конечность противника, а другой с размаху ударив вентиляторной лопастью под запрокинувшийся подбородок. Рядом кто-то отчетливо произнес:

– Елки, хоть бы раз дали нормально доехать до работы!..

Костя выдернул меч из разжавшихся пальцев раненого и, ухватившись за сиденье, кое-как поднялся на ноги. Экс-призрак, дернув головой, завозился, перевернулся и, встав на четвереньки, пополз к своему флинту, оставляя на полу серебристо-сизые кляксы. Вентиляторная лопасть все еще торчала из его шеи.

– Как ты это сделал? – Костя пошатнулся и трудом устоял, ухватившись за Анино плечо. Краем глаза он заметил, как один их хранителей проворно подхватил его скалку и спрятал под рубашку, воровато оглядываясь. – Как ты получил флинта?

Ползущий издал кудахтающий звук и протянул вперед руку со скрюченными пальцами. И тут водитель, явно забыв о том, кто он и где находится, бросил руль и, повернувшись, полез в салон, глядя перед собой пустыми глазами лунатика. Автобус мотнуло и повело на встречную, в салоне всплеснулся слаженный вопль ужаса как флинтов, так и хранителей, и тут Костя, действуя исключительно инстинктивно, отпустил Анино плечо, шагнул вперед, вернее, скорее качнулся на подгибающихся ногах и, повалившись на спину хранителю, все так же тянущему руку к своему флинту, вонзил синий пластмассовый клинок ему в спину и сразу же в затылок. Скрюченные пальцы, уже почти касавшиеся бедра водителя, подпрыгнули, распрямляясь, и начали стремительно таять, обращаясь туманной дымкой, и сам хранитель тоже начал таять, рассеиваться, и его отчаянно-злобный крик тоже оказался туманным, расплывающимся, почти несуществующим.

– Нет!

Препятствие между Костей и полом исчезло, и он упал на колени, сжимая рукоять меча густо перепачканными в сизи пальцами – все, что осталось от хранителя. В ту же секунду в глаза водителя вернулось осмысленное выражение.

– Ой! – сказал он, машинально схватившись за воздух, судорожно огляделся и метнулся обратно за руль, вывернув его в самый последний момент – автобус шел в лобовую со встречным троллейбусом, издававшим истошные гудки. Костя повалился на своего флинта, который, спрятавшись за сидение, визжал, в ужасе глядя в окно, и накрепко за него ухватился. Автобус, разойдясь с троллейбусом, скрежетнул по его боку и, вернувшись на свою полосу, затормозил так резко, что большая часть пассажиров обоих миров попадала друг на друга. Троллейбус же, размахивая слетевшими с проводов "рогами", прыгнул за бордюр и остановился, вметнув рылом масштабный снежный фонтан.

– Мама! – пискнула Аня, втягивая голову в плечи.

– Я здесь, – машинально отозвался Костя, ощупывая отверстие в спине.

– Костя! – в прореху между взбудораженными флинтами и их хранителями просунулся Тимка, выглядевший изрядно помятым. – Костя... ох! Тебя убили?!

– Идиот! – огрызнулся Денисов, подобрал выпавшую из убитого противника лопасть и, проигнорировав протянутую руку художника, поднялся, держась за сидение. – Я думал, это тебя убили... Чего ты влез вообще?!

– Это вместо благодарности? – обиделась творческая личность.

– Спасибо, идиот! Это не твой ли там флинт с гнусником на макушке?

– Черт! – упавшим голосом сказал Тимка и скрылся в волнующейся толпе, часть которой теперь стремительно перетекала к кабине, жаждая сообщить водителю все, что о нем думает. Тот монотонно моргал в своем кресле, все еще накрепко сжимая руль, а за поручнем между ним и толпой стоял молодой человек в элегантном светло-сером костюме, небрежно поигрывая своим оружием – на деревянный стержень, толщиной и длиной не превышавший обычную трость, с одной стороны была насажена деревянная же грушевидная головка с толстыми шипами, а с другой стороны красовался наконечник из какого-то полупрозрачного с металлическим отливом материала, чем-то смахивавший на уменьшенную копию нидерландской алебарды. Другой молодой человек, одетый и вооруженный идентично, пристроился в свободном кресле рядом с водителем. Черты их лиц были разными, но выглядели они близнецами, и их скучающие голоса тоже звучали абсолютно одинаково.

– Назад! Хватит орать, упокоились все! Назад!

На взбешенных флинтов это, конечно, не действовало, но хранители, ворча, начали отступать. Временная служба – Косте уже доводилось их видеть. Быстро прискакали. Их оружие было предметом вожделения любого хранителя, в том числе и Денисова, он бы, плюнув и на законы, и на моральные принципы, с удовольствием ограбил бы кого-нибудь из времянщиков. Но те владели своим оружием слишком виртуозно, кроме того, всегда работали в паре. А ведь и они когда-то были хранителями. Возможно, сам Денисов со временем тоже мог бы попасть в какую-нибудь службу – если б захотел, конечно. А на данный момент он точно этого не хотел.

Костя отыскал взглядом прибравшего его скалку флинта и решительно двинулся к нему. Внушительность походки была подпорчена тем, что ноги у него по-прежнему подкашивались, но он все-таки достиг конечной точки, и хранитель, облаченный в ковбойский наряд с уклоном в гламурность, вопросительно вскинул голову, чуть передвинувшись на коленях своего флинта.

– Чего надо?

– Отдай мою вещь, – ровно произнес Костя. Ковбой окинул его насмешливым взглядом, оценив общее состояние, и сказал:

– А ты попробуй отними...

Последнее слово он договаривал уже с прижатым к горлу острием меча. Ноги плохо слушались Денисова, но руки он еще вполне мог контролировать, и с поставленной перед ними задачей они справились выше всяких похвал. Ковбой испуганно скосил глаза на пластмассовую игрушку, торопливо шаря руками за пазухой рубашки.

– Да на, на, просто взял посмотреть!.. Такие все нервные!..

Костя принял скалку, напоследок погрозил ковбою мечом и вернулся к своему флинту, снова привалившись к его плечу, отчего почувствовал себя немного лучше. На него уже давно никто не смотрел, хранительница и ее флинт с кшухой куда-то исчезли, и исход их битвы был загадкой, сейчас, впрочем, Костю не особо интересующей. Как бы уговорить Аню вернуться домой и лечь спать? Ведь пока она не заснет, он не сможет восстановиться. А если он не дотянет до вечера? Если он умрет? Костя совсем не хотел умирать. Во-первых, нынешнее существование, несмотря на всю его убогость, вполне стоило того, чтобы существовать. Во-вторых, у него появилось слишком много вопросов. В третьих...

Сквозь крышу автобуса в салон просунулась девичья голова и, тряхнув светлыми волосами, с любопытством вопросила:

– А что это тут вообще сейчас такое было?

Блеск!

* * *

– Я понимаю, что у тебя есть причины злиться, – Георгий, лежа на спине, ухмыльнулся. – А теперь, сынок, тебе следует спокойненько перекантоваться на диванчике до тех пор, пока твой флинт не пойдет спать. Я отвечу на все твои вопросы, даже самые дурацкие, только не делай больше резких движений.

– Я так и знал, – дрогнувшим голосом сказал Денисов и, отпустив гимнастерку наставника, перебрался на диван, где и улегся, вытянув ноги и скрестив руки на груди. – Я умираю.

– Не говори ерунды, – Георгий сел, покосившись на домовика, который, пристроившись на подоконнике, что-то лопотал бегонии, оглаживая ее листья толстыми пальцами. – Просто ты целый день работал с дырой в спине, потерял много сил, тебе надо отдыхать.

Костя скептически хмыкнул. Если уж говорить откровенно – "работал" в применении к его послеавтобусной деятельности было слишком громким словом. Большую часть времени Денисов провел на плечах своего флинта, боясь упустить хоть каплю из того крошечного количества силы, которую тот передавал своему хранителю в бодрствующем состоянии. И берег все, что у него было, как скряга, игнорируя насмешки женской половины персонала, а также снующие вокруг порождения, отмахиваясь только в самом крайнем случае. Он не тратил энергию даже на разговоры и гнал прочь мысленный совестливый голосок, ехидно вопрошавший, не есть ли ему стыдно? Он не хотел умирать. Костя и сейчас бы перебрался к своему флинту, щелкавшему клавишами компьютера, на плечи или колени, но присутствие Георгия смущало.

– Уж и так отдыхаю, отдыхаю, а лучше мне не становится. Омерзительное состояние. Как будто меня засасывает внутрь самого себя. Не утешай меня – я знаю, что мне конец! После работы ее, как назло, понесло в этот чертов супермаркет, и там естественно мы наткнулись на хранителей моего брата и бывшего друга, тех веселых братанов. И знаешь, что они сделали?

Георгий, как внимательный слушатель, сложил руки на коленях.

– Ничего! Посмотрели на меня, как на подыхающего пса, развернулись и ушли! – Костя закрыл глаза ладонями. – И ты мне сейчас поддался, чтоб не расстраивать напоследок. Все я понимаю. Так что все кончено... опять. И теперь, наверное, навсегда. И не пожил-то совсем!

– Слушай, – ехидно произнес наставник, – я от тебя, сынок, чего угодно ожидал, но вот точно не того, что ты окажешься таким нюней!

– Я не нюня, – прошелестел Костя. – Негоже так разговаривать с умирающим.

– Да не умираешь ты! – фыркнул Георгий, вставая. – Такая дырка для хранителя – плевое дело!

– Тогда почему мне так плохо?!

– Потому что это твое первое относительно серьезное ранение, – Костя издал сдавленный стон, и Георгий скептически прищелкнул языком. – Относительно серьезное, но не прям уж вообще серьезное и уж точно не смертельное. Я даже не намерен из-за него отменять завтрашнюю тренировку. Более того, в ближайшее время я собираюсь дать тебе двойную нагрузку, договорюсь с одним знакомым... Не нравится мне вся эта история. Значит, говоришь, ты этого типа раньше в глаза не видел?

– Нет, – Костя убрал руки с лица, – зато точно видел второго!

– Ты опять за свое?! Сынок, призрак не может стать хранителем! Это невозможно. Даже если б его поймали и отправили на общественные работы, и он бы там себя проявил с лучшей стороны, его кандидатуру, возможно, и рассмотрели бы... но прошла бы уйма времени. А ты говоришь, что видел его всего несколько недель назад!

– Мне не померещилось! – Костя бросил взгляд в сторону темного окна, за которым шелестели ветки. – Это точно был тот тип, который скребся в наше окно! Жор, у меня прекрасная память на лица!

Георгий заметил, что переднюю часть головы многих призраков можно назвать лицом лишь с большой натяжкой, и Денисов, разозлившись, сел и треснул ладонью по диванной обивке.

– Я тебе говорю, это был он! Да, выглядел намного лучше... выглядел теперь, как все, но это был он! Его лицо, голос, манера говорить... И он меня узнал, Жор. Он точно меня узнал! И, видимо, понял, что я узнал его. Может, поэтому и пытался меня убить. Может, он напал на какого-нибудь хранителя, убил его, а его флинта...

– Сынок, призрак ничего не может сделать хранителю, – Георгий успокаивающе похлопал его по плечу. – И уж точно самостоятельно присоединиться к его флинту. Вообще никто не может самостоятельно присоединиться к флинту – думаешь, это так же просто, как вилку в розетку воткнуть?! Это может делать только служба присоединения, специалисты, и их у нас очень мало, потому что умение присоединять – это дар, научить такому нельзя. Ты представляешь – правильно сплести все духовные связи, правильно направить жизненный поток... хм, – наставник почесал затылок, – я не особо в этом понимаю, но знаю, что каждое присоединение индивидуально и уникально. Так что призрак, заваливший хранителя, присоединившийся к его флинту и преспокойно шатающийся по улицам – это бред! – Георгий потянулся и взял со стула пластмассовый меч, денисовская сизь с которого уже почти стаяла. – Любопытно...

– Так же любопытно, как твое весло? – вкрадчиво спросил Костя, временно отложив мысли о скором умирании.

– Думаю, этот тип просто решил улучить момент и грабануть тебя, – Георгий невозмутимо помахал мечом в воздухе. – А вот первый... очень похоже на заказ. Тебе повезло, что сумел увернуться – он, судя по твоему рассказу, хоть и не профи, но очень близко к тому. Как ты его вычислил – он тебя, перед тем как ударить, по плечу, что ли, похлопал?

– Думаешь, ты плохо меня тренируешь? – возразил Костя, умолчавший о роли в происшедшем столь нелюбимого Георгием Сергея.

– Я знаю свои способности и знаю твои.

– Значит, мне просто повезло.

– Если только изначально он и не собирался тебя убивать, – Георгий бросил меч на стул. – Столько прыжков в общественном месте – как-то слишком это... Возможно, просто хотел тебя напугать.

– Ну, у него получилось, – сердито сказал Костя, недовольный тем, что Георгий пытается свести на нет добрую половину его сегодняшних боевых заслуг. – Только зачем? Мой флинт – никто, а я вообще мертвый.

– Ты – мертвый бизнесмен, – напомнил наставник. – Уж извини, что спрашиваю, но ты сам строил свой бизнес? Сам им управлял? Или все делали за тебя, а ты получал денежки и посвистывал на диванчике?

Денисов возмущенно вскочил, но Георгий тут же коварно подставил ему подножку и свалил обратно на диван, крепко прижав рукой поперек груди. Домовик, перестав лопотать, с любопытством глазел на них сквозь расписные листья.

– Я же сказал, лежать спокойно! Мне твой прежний статус с самого начала не очень нравился, но с другой стороны, не такой уж у тебя был и крупный бизнес, и в городе ты был не такая уж и важная шишка. Ан нет, ошибся. Может, конечно, тебя заказали какие-нибудь хранители твоих врагов, но я больше склоняюсь к тому, что дело тут в твоей деятельности.

– А почему ты склоняешься к этому с таким радостным выражением лица?

– Чего?

– Ничего! Хочу тебе напомнить, что бизнес мне с собой на тот свет не завернули! У меня больше ничего нет!

– А знания? – Георгий постучал его указательным пальцем по лбу. – Знания, которые можно использовать. Или от которых можно избавиться, чтоб они не достались кому-то еще.

Костя озадаченно заморгал.

– Ну... я даже не знаю, что и сказать. Всякие, конечно, бывали пакости, но заказывать меня никогда не заказывали. И что ж, надо понимать, ко мне скоро начнут подкатывать со всякими охренительными предложениями?

Георгий насупился. Судя по всему, он был сам не рад, что начал развивать эту тему.

– Это просто мое предположение. Трудно сказать, что на самом деле сегодня...

– Жор, ты всех своих учеников считаешь такими идиотами?

– Не понял! – наставник высоко приподнял брови, и его и без того вечно растрепанные волосы, казалось, сами собой взъерошились еще больше.

– И себя ты уж точно идиотом не считаешь. Но ты ведь не можешь всерьез предполагать, что можно держать человека вдали от знания, которым обладают все остальные вокруг него?!

– Ну, пока что у меня это получалось.

– Ну да, местный дурацкий кодекс, нелепо, что все так активно его соблюдают! – Костя пожал плечами. – Но я сегодня кое-что видел. И думаю, что уже примерно представляю себе, кто такие Кукловоды. Может, дополнишь мои сведения?

Лицо наставника исказилось в презрительной гримасе, и он издал звук, похожий на рычание пожилого ротвейлера.

– Малоинформативно, Жор, – Денисов закинул руки за голову. – Начало должно быть примерно таким: "Кукловоды – это хранители, которые..."

– Ты, вроде, только что умирал.

– Я решил пока с этим делом повременить, – Костя выжидающе уставился на мрачное лицо наставника. – Жор, ты, в конце концов, мой учитель. А учитель должен учить.

Георгий неожиданно злобно блеснул глазами, чуть вздернув верхнюю губу, и Костя невольно отодвинулся. Сейчас на него смотрел не раздраженный хранитель, а опасный хищник, и Денисов подумал, что своими словами каким-то образом зацепил Георгия за больное место. Он даже прикинул – не пуститься ли наутек, но тут Георгий отвернулся и, сгорбившись и свесив руки между колен, ровно произнес:

– Кукловоды не шепчут своим флинтам, как мы, не уговаривают их. Они просто заставляют их делать то, что считают нужным. Слабые Кукловоды могут контролировать своего ведомого от двух до шести минут подряд. Сильные – несколько часов. Бывали такие, которые годами жили за своего флинта. Конечно, у них не было ощущений, но они делали ведомым все, что заблагорассудится, полностью подавляя его волю и личность. Это омерзительно!

– Что плохого в том, чтобы заставить сделать своего флинта то, что для него же лучше, чем безрезультатно шептать ему об этом годами?

– Сам-то веришь в то, что говоришь? – Георгий сухо усмехнулся и сгорбился еще больше. – Сначала ты заставишь ее посмотреть, куда считаешь нужным. Потом повернуть туда, куда считаешь нужным. Сказать то, что считаешь нужным. Сжечь для тебя то, что тебе нужно. Ты не сможешь остановиться. Ты захочешь, чтоб она жила так, как ты считаешь нужным. И ты очень быстро поймешь, насколько это выгодно. Ты ж бизнесмен – не мне тебе объяснять, как все это работает. Кукловод может достать любую вещь, которая, сгорая, появляется в этом мире. И за эту вещь он может купить что угодно. Информацию, зрелище, чью-то жизнь. Кукловод своим флинтом может совершить действие, которое не может совершить хранитель.

– Я слышал, за кукловодство отправляют в небытие.

– Так и есть. Службы стараются, как могут, но вычислить большую часть Кукловодов, находящихся на должности хранителя, очень трудно. Они ведь не дураки, шифруются изо всех сил, тщательно выбирают моменты и окружение. И, начав кукловодить, делают это на полную катушку, потому что понимают, что уже подписали себе смертный приговор. У них нет второго шанса, нет возрождений, нет переводов на новую должность. Как только ведомый Кукловода умрет или будет убит сам Кукловод, о нем сразу становится известно. Я не знаю механизма рассмотрения наших дел, но знаю, что нас каким-то образом выворачивают наизнанку – все, что мы когда-либо совершили, станет известным.

– Значит, если Кукловод на должности хранителя, его не раскусят, пока он не засветится или не умрет? – Костя поджал губы, поражаясь сложности и нелепости устройства работы департаментов, которые, как выяснялось с каждым днем, оказывались далеко не всесильными и всеведущими. А этот мир не особо отличается от прежнего. Может, представители служб и взятки берут? Интересно чем? – А разве нельзя узнать об этой способности сразу же, когда мы... ну... только того?

– Департаменты могут определять только способности к той или иной специализации – присоединители, распределители, оповестители – ну и так далее. Способность управлять флинтом определить невозможно. Она проявляется только после присоединения – и отнюдь не сразу. Я слышал, проходит несколько лет.

– А тебе, конечно, сообщили, какие у меня способности? – насторожился Костя.

– Никаких. Выше хранителя тебе не подняться.

– Пока не понял, огорчил ты меня сейчас или обрадовал. Значит, в любом городе полно этих...

– Кукловодов очень мало, это редкая способность. Но они есть везде, и у них все схвачено и расписано, целые схемы. Они постоянно изучают прибывающих хранителей и приезжих флинтов и высчитывают, кто, кому, когда и как может пригодиться. Кто становится им интересен – сами его находят. Но предпочитают хранителей с опытом – от начинающего максимум, что можно получить – это впустить кого-то из хранителей в дом флинта. Или знания, как в твоем случае.

– Но ты был не прочь, что я имел дело с мусорщиком, – Денисов покачал головой. – Интересно.

– Всем нужны вещи, – проскрежетал Георгий, – этого не избежать, несмотря на их правила. Я знаю, чем ты платишь. Ничего такого в этом нет. И я предпочел бы, чтоб ты и дальше имел дело только с мусорщиками. Их просьбы чаще всего безобидны и...

–...мой флинт от них не пострадает – ни психически, ни физически, – закончил за него Костя, глядя на Аню, которая тихонько сидела вполоборота, о чем-то размышляя. – А у Кукловодов и товар поценнее, но и цены покруче, не так ли? И флинты, видимо, тоже входят в оплату? И, видимо, далеко не все хранители надеются на сказочную награду по окончании своей службы, раз идут с ними на сделку. Что ж, я понимаю, почему тебе так неприятно мне о них рассказывать. Ведь при наличии Кукловодов твой замечательный мир, где хранители так трогательно заботятся о своих флинтах, вовсе не выглядит таким уж замечательным. Это уже не чистилище. Это – все та же реальность, как и там, – Денисов махнул рукой в сторону окна, – все тот же вечный бизнес. И ты думал, я сразу же побегу к ним и за интересное предложение соглашусь на любую форму оплаты?! Поэтому ты так обрадовался, узнав о сегодняшнем инциденте? Ты надеешься, что теперь у меня будет выбор в оплате? Что я смогу заплатить не флинтом, а содержимым своих мозгов? Спасибо, Жора, я вижу, у тебя обо мне сложилось отличное мнение!

Георгий повернулся и холодно посмотрел на него.

– Еще скажи, что я не прав!

– А я не собираюсь тебе ничего доказывать! – Костя, плюнув на гордость, соскочил с дивана и, подойдя к Ане, уселся на подлокотник и оперся на ее плечо, отчего его ощущение самого себя тут же стало немного менее омерзительным. Когда ж ты уже пойдешь спать, флинт?! – Конечно, я никогда к ней не привяжусь. Возможно, со временем, я к ней привыкну, может, даже она станет мне немного симпатична – но не более того. Конечно, вероятно я попытаюсь заключить с Кукловодами сделку. Или они со мной. Но платить ею, – он кивнул на Аню, которая перебирала бумаги, – этого не будет.

– Смотря, что они тебе предложат, – наставник криво улыбнулся, – а они мнооого могут предложить. Я, например, знаю, что ты хочешь достать денег для улучшения облика своего флинта – понимаю, для тебя ведь это то же самое, что тюнинг сделать неважнецкой тачке...

– Я не работорговец, черт возьми!

– Что такое – внезапно осознал, что твой флинт, все-таки, тоже человек?

– Ты лучше спроси себя, – тут же увернулся от ответа Денисов, – кто хуже – Кукловоды, которых ты так презираешь? Или хранители, которые соглашаются на их условия?

– Я и не сомневался, что начнется философская размазня! – махнул рукой Георгий, и Гордей, которому этот жест не понравился, что-то угрожающе забормотал, и его глаза недобро вспыхнули в тенях среди листьев. Аня закурила, и Костя недовольно покосился на нее, подумав – не попробовать ли подтолкнуть ее пальцы, чтоб уронила сигарету. У него это получалось нередко. Он невольно вспомнил свой первый день работы, Гришу, который так откровенно огорчился его скорым успехам в донесении слов и действий до своего флинта, и внезапно его осенило.

– Уж не думаешь ли ты, что у меня есть все шансы стать кукловодом?! Вот почему ты злобствуешь?!

– Хорошая эмоциональная связь еще ничего не значит, – буркнул наставник. – Но ты бы этого хотел, а?

– Насколько бы это упростило мою работу, – Костя потянулся к пепельнице за сигаретой. Георгий подошел к нему вплотную и, одернув гимнастерку, наклонился, чуть ли не уткнувшись в замечтавшегося ученика носом.

– Послушай, парень, ты свою жизнь прожил. И закончил ее так, как закончил. Все! Не пытайся забрать чужую!

– Считай, я проникся, – насмешливо ответил Денисов. – А если да? Что тогда, Жор? Сдашь меня?

– Нет, ну что ты, сынок, – Георгий улыбнулся почти отечески. – Я просто сверну тебе шею.

– Что-то не припоминаю такого в рекламе твоих курсов, – Костя завел руку за спину, ощупал рану и помрачнел – меньше она не сделалась, хотя исходить сизью перестала. – А что скажешь насчет того, что тот бывший призрак в автобусе был кукловодом?

– Все никак не угомонишься? Призрак-хранитель, а теперь еще и кукловод! – Георгий фыркнул, выпрямляясь.

– Ты внимательно слушал, что я рассказывал?! – Костя вскочил, не отпустив, впрочем, Аниного плеча. – Водила вел себя, как управляемый робот!

– Тебе со страху померещилось! – заявил Георгий.

– Со страху?! – Костя скрежетнул зубами. – Знаешь что, Жора, а валил бы ты отсюда!

– Я не могу этого сделать, – сообщил Георгий с внезапным добродушием. – Сейчас к тебе кое-кто придет.

– Кто?! Еще какой-нибудь кретин?!

В эту секунду из прихожей протек сладчайший, легко узнаваемый голосок.

– Константин Валеееерьевич!

– Елки-палки! – Денисов чуть не уронил сигарету. – А он-то чего сюда приперся?! Меня переводят?! Или собираются арестовать?!

Георгий хохотнул, а Гордей, свалившись с подоконника, с грохотом выкатился из комнаты. Костя, метнувшись к дивану, схватил скалку и вентиляторный резак, бросил взгляд на своего флинта, все так же уютно посиживавшего в кресле, дернулся было к выходу из комнаты, но тут же развернулся, растерянно глядя на свое оружие, после чего посмотрел на наставника почти жалобно.

– Ему плевать, – сообщил Георгий, смахнул пластмассовый меч с табуретки и толчком ноги отправил его под диван, – а вот это я, пожалуй, приберу.

– Константин Валеееерьевич, – снова пропели из-за входной двери. – Будьте любезны впустить меня. Георгий Андреевич должен был известить вас о моем визите.

– Да уж, – Костя иронически скривился, – должен был.

– Да ты ж мне слова вставить не давал.

Денисов, чертыхнувшись, выбежал в коридор, где домовик, настороженно поглядывая на входную дверь, ковырял пальцем стену, машинально посмотрел на себя в зеркало, бросил резак на тумбочку и, закинув скалку на плечо, осторожно подошел к дверной створке.

– Евдоким Захарович?

– Да, – приветливо подтвердила дверь, – это я. Вы позволите мне войти? Конечно, я мог бы войти сам, но, во-первых, это неприлично, а во-вторых, крайне неприятно.

– Входите, – неохотно произнес Костя, отступая назад, и в полутемную прихожую вплыла объемистая фигура представителя департамента распределений. На сей раз его развевающийся шелковый халат был разрисован розочками лиловыми, на пряжках туфель также цвели лиловые розочки – не в тон бороде, по прежнему прокрашенной синим. Золотистые вставки саквояжа весело подмигнули Косте и тотчас погасли.

– А почему вы встречаете меня со скалкой, Константин Валерьевич? – удивленно вопросил визитер.

– Таков обычай нашего дома.

– Любопытно, – Евдоким Захарович перевел взгляд на домовика, который, слюнявя толстый палец, прилепливал к стене отставший лохмик обоев, и Гордей в ответ угрожающе сверкнул желтыми глазами.

– Ухух!

– Гляжу, обживаетесь вовсю, уже и домовика завели старательного – евроремонт делает.

– Тьфу!

– Хм, – представитель департамента распределений покачал головой в адрес юркнувшего в спальню Гордея, извлек кружевной платочек и тщательно стер плевок с шелковой полы. – А домовик-то весь в вас, Константин Валерьевич.

– Прошу проследовать в бальную залу, – сказал Денисов, махнув скалкой в сторону гостиной. – Чаю, извините, предложить не могу.

– Не страшно, – гость, идя следом за ним, вежливо хихикнул, – я привык. Тем более, все ж таки, с рабочим визитом. Как поживает ваш фли... ох, мои извинения, ваша персона?

– Похоже, лучше, чем кому-то хотелось бы.

– Что вы имеете в виду? – Евдоким Захарович вежливо кивнул Георгию, который в ответ сморщил нос и повел головой из стороны в сторону, точно пытался обнаружить источник некоего неприятного запаха. – Выглядите потрепанным, да и отверстие в спине какое неаккуратное, ай-яй-яй!.. Слышал, у вас сегодня было небольшое приключение.

– А, пришли снять показания? – Костя встал возле кресла, спиной к своему флинту, покачивая скалкой. Представитель иронично переглянулся с Георгием и поставил саквояжик на пол.

– Что, простите?

– Шучу. Вы ведь не расследуете хранительскую бытовуху?

– Конечно нет, – Евдоким Захарович отчего-то слегка обиделся. – У нас есть более важные дела. Например то, которое привело меня сегодня к вам. Так что... – он опустился в кресло, внушительно хлопнул себя ладонями по коленям и, взглянув на Костю, озадаченно нахмурился. – Константин Валерьевич, что вы делаете?

– Да ничего, – отозвался Денисов, оставаясь на прежней позиции.

– Вы заняли оборону! – выражение лица представителя департамента распределений сделалось возмущенным, что Костя счел довольно забавным. – Ваше рвение похвально, но не в данной ситуации! Я должностное лицо, я не могу даже помыслить о том, чтобы причинить вред персоне! Это оскорбительно!

– Я вас не знаю, – заметил Костя.

– Георгий Андреевич, – синебородый обернулся к Георгию, который уже успел с удобством расположиться на диване, – вы не могли бы вразумить своего воспитанника?

– Да че-то я не в настроении, – сообщил Георгий, явно тоже находивший ситуацию забавной. – Захарыч, что ты хочешь? Малый на работе, к тому же в прошлый раз вы встречались не при самых приятных обстоятельствах.

– Безобразие! – буркнул Евдоким Захарович и, наклонившись, щелкнул замками саквояжика. – Ладно, господин Денисов, займемся делом.

– Отлично! – Костя с готовностью присел на подлокотник. – Значит так, о первом нападавшем можно особо не распространяться – вам ведь все равно плевать, кто и по какой причине решил меня шлепнуть – старые враги, новые враги, связано ли это с моим флинтовским бизнесом или с хранительской деятельностью, или это очнулась та веселая секта под названием "Флинт есть батарейка", которая мне угрожала в первый же день, – Костя поднял указательный палец навстречу Георгию, удивленно севшему на диване, – ой, какой сюрприз для человека, всегда рассказывающего мне всю правду!.. А вот что касается второго убийцы...

– Ах, был еще и второй?.. – скучающе осведомился Евдоким Захарович.

– Вот именно! – Костя стукнул кулаком по креслу, не обращая внимания на раздраженные упреждающие жесты наставника. – И я хочу заявить, что этот второй не далее как несколько недель назад являлся отвратным перекошенным призраком, который скребся вон в это самое окно, – он махнул рукой, и синебородый машинально посмотрел на шторы, – а теперь заделался хранителем, заимел флинта, да и по всем признакам еще и является кукловодом. Его флинт чуть не угробил весь наш автобус, а этот придурок проделал мне в спине огромную дыру, чем я, разумеется, был очень недоволен. Тем не менее, я почти уверен, что он хотел убить меня не только потому, что я его узнал, и он это понял, но и потому, что явно хотел навредить моему флинту... то есть, хранимой персоне, судя по тому, как он на нее глазел! И в связи со всем этим, думаю, я имею полное право узнать, какого черта там у вас происходит?!