Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Любопытно, что ты терпеть не можешь Кукловодов, а сам пользуешься их вещью. Я все ломал голову, зачем понадобилось отпиливать часть рукоятки и затачивать ее? Но это же очевидно – весло было сделано для нашего мира. А потом очень тщательно сожжено.

– Это трофей, – буркнул наставник. – Он удобный, почему им не пользоваться?

– У меня такое ощущение, что у тебя к Кукловодам личная неприязнь.

– Если и так, тебя это не касается! – отрезал Георгий. – Кстати, хотел поговорить о твоем друге...

– Каком еще друге? – удивился Денисов.

– Да тот рыжий пацан с косичкой...

– Он мне не друг! Просто...

– Мне плевать, кто он тебе! Непонятно, конечно, чем его привлекло твое общество – ведь ты как был злобным козлом – так им и остался, но он ценит его настолько, что сегодня влез из-за тебя в драку, – наставник удрученно покачал головой. – Большая глупость. Попадались мне такие – долго они тут не протягивали. Так что ты или вразуми его, или перестань с ним общаться.

– Почему я...

– Потому что ты взрослый мужик, а он – мальчишка! – сквозь зубы произнес Георгий. – Сегодня ему повезло, а в следующий раз его убьют! У таких дурачков, как он, очень мало шансов снова получить должность. Градус и безответная любовь за уважительную причину не считаются.

– Ты о чем?

– Он самоубийца, – Георгий посмотрел на него озадаченно. – Я думал, ты знаешь... Это ж сразу было понятно.

– Вот дурак! – изумился Костя.

– Да ты несильно от него отличаешься, – заметил наставник. – Ладно, пока.

Костя несколько минут стоял в коридоре, хотя Георгий уже давно скрылся за дверью, и хмуро смотрел на оббитую потрескавшимся коричневым дерматином створку. В голову лезли хаотичные обрывки прошедшего дня, расплывчатые, беспорядочные, и единственным четким кадром среди этого был почти слежавшийся холмик земли с металлической табличкой, на которой было уже невозможно прочитать фамилию. А вслед за ним выплывали брошенные Денисову слова глупой творческой личности – совершенно бессмысленные, но отчего-то так сильно его задевшие.

Таким как ты, здесь проще всего. Таким, у которых нечего забирать.

Окончательно выйдя из себя, Костя прошел в темноту спальни и сердито повалился на кровать, но тут же озадаченно сел. Что-то было не так. Он передвинулся на другую сторону кровати, после чего вскочил с нее и почти бегом вернулся в гостиную. Аня все так же сидела в кресле и, держа в руках пульт, перещелкивала телевизионные каналы. И это не помешало ему дойти до спальни и даже обойти кровать с другой стороны!

Костя развернулся и, считая вслух, тщательно измерил "поводок", соединявший его с флинтом.

Тринадцать метров.

По какому принципу – вообще непонятно.

СНЫ

– Вы позволите?

Костя, кивнув, протянул свою сигарету спросившему, и тот, прикурив, вернул ее Денисову и принялся изучать ценники на витрине. Аня дымила на крылечке за его спиной, попутно попивая кофе, уже щедро приправленный снежинками, и, хотя подошедший хранитель выглядел вполне безобидно, Костя на всякий случай передвинулся поближе к своему флинту, окинув его удовлетворенным взглядом. Конечно, внешне он не изменился – все та же нелепая одежка, все тот же наброшенный на плечи кошмарный пуховик – попади он Денисову в руки, он бы с наслаждением разодрал его в клочья. Забавно, что это рыжее облачение раздражало Костю настолько, что пару раз ему даже удалось сдернуть пуховик с вешалки. Теперь сбрасыванием пуховика занимался Гордей, имевший большую власть над вещами, чем Костя. Домовик решил, что это некая важная домашняя обязанность, и прилежно выполнял ее, чем каждое утро приводил Аню в полное недоумение.

Другое дело, что сегодня флинт наконец-то внял Костиным уговорам насчет макияжа. За это время Денисов отболтал себе весь язык, старательно зачитывая Лемешевой записанные на листках советы и вскорости уже выучив их наизусть. Он сам бы уже мог наложить этот макияж с закрытыми глазами. Но Аня каждый раз только нерешительно смотрела на себя в зеркало, удрученно качала головой, после чего делала все наоборот. И вот сегодня наконец ее нерешительность обратилась иными действиями. Она долго сидела перед зеркалом, чуть ли не уткнувшись в него носом, а потом, к изумлению Кости, сделала именно то, что он так долго пытался ей внушить. После чего, озадаченно хлопая слегка подкрашенными ресницами, спросила у своего отражения, которого Костя видеть не мог:

– И что – мне в таком виде идти на улицу?

– Да по сравнению с твоим обычным видом ты сейчас чуть ли не кинозвезда, – заверил Костя и, сделав из своей памятки самолетик, восторженно запустил им в Гордея, который, подпрыгнув, поймал самолетик и немедленно его сожрал.

Вопреки его заверениям, Аня точно не считала себя кинозвездой, потому что всю дорогу до работы пряталась в своем капюшоне и так старательно отворачивалась от встречных прохожих, что то и дело на кого-то налетала и чуть не врезалась в телефонную будку. Поэтому Костя сегодня занимался исключительно тем, что огрызался на недовольных поведением его флинта хранителей, с трудом сдерживаясь, чтоб не воткнуть в кого-нибудь трофейный меч, походя отбивался от порождений и, идя рядом с Аней и приобняв ее за плечи, настойчиво втолковывал:

– Ты прям дикий человек какой-то! Подними голову, что ты так ведешь себя, будто у тебя на лице кожи нет?! Нормально выглядишь, никто на тебя не смотрит, пальцем не показывает...

Бесполезно, так и шла с опущенной головой до самой работы. Костя не знал, что еще сказать. Ждать помощи было неоткуда. Ингу он сегодня не встретил, а разобиженный художник, шагавший позади, уже неделю с ним не разговаривал. В принципе Костю это устраивало, хотя было как-то скучновато. Наверное, все-таки он успел привыкнуть к этому дурачку. Это ж надо было додуматься – покончить с собой!

В венецианских стенах он получил неожиданную помощь от тощей блондинки, которая, влетев в кабинет, грохнула на Анин стол чашку с кофе, после чего ткнула пальцем ей в лицо и заявила:

– А тебе так лучше!

– Серьезно?! – просияла Аня.

– Да, блин, на фиг, вообще, нормальная такая стала! Тебе б еще высыпаться.

– А что ж ты раньше мне не говорила, что я плохо крашусь?

– Я думала, ты обидишься, – пояснила Таня и ухлопала тапочками обратно в зал. Сегодня она передвигалась как-то скособочившись и чуть приволакивая левую ногу – скорее всего, последствие семейных отношений, бывших сегодня особо теплыми. Косте уже довелось видеть ее мужа, Марата, – однажды он в сильном подпитии приходил к жене за деньгами. Денисову он показался не вполне нормальным, даже со скидкой на градус, а его хранитель имел такой вид, словно был все время в чем-то виноват. И сейчас, глядя на своего флинта, курившего с легкой улыбкой, на его посвежевшее от утренних прогулок и снижения дозы спиртного лицо, уже не выглядевшее отекшим, на светлые незакрашенные глаза, в легких сумерках среди пушистых снежинок казавшиеся особенно яркими, Костя мог в полной мере оценить свои достижения и начать гордиться собой. Но вместо этого он отчего-то представил рядом с ней такого, как Марат, способного одним ударом пустить насмарку всю его работу, и внезапно разозлился так, что ему захотелось кого-нибудь убить. Но вокруг не было никого, ни единого хилого порождения, только хранитель, все еще глазевший на витрину. Поблизости не наблюдалось ни одного свободного флинта, а это значило, что "поводка" у хранителя не было, и с ним лучше было не связываться.

– А у вас дороговато, – заметил незнакомец, поворачиваясь. Худощавый, темноволосый, он выглядел на несерьезные восемнадцать, но, судя по его наряду, в одежде разбирался не хуже самого Кости, предпочитая классическую элегантность нелепой вычурности, которой, увы, страдала большая часть хранителей.

– Вокруг полно магазинов, – буркнул Костя, засовывая руки в карманы пальто. Сосед-историк накануне расплатился с ним за краткие Анины музыкальные пассажи половинкой фэшн-журнала, и Денисову удалось практически точно воспроизвести элегантное короткое пальто с высоким воротником, темно-серые джинсы, черную водолазку и широкий серый шарф с узором-косичкой, который смотрелся с пальто очень здорово, если носить пальто нараспашку. Он был очень доволен собой, но готов был в любую секунду сдернуть шарф и выкинуть, чтоб никто его им не придушил. Жаль только, ботинки опять не получились, и Костя и сегодня разгуливал в носках.

– Извините, если вас это задело, – хранитель вежливо улыбнулся. – Просто мы только переехали, я окрестности осматриваю. Мой флинт женился, и у меня теперь очень приятная соседка, хоть и малек. В принципе магазин удобно расположен... а сигаретами там торгуют?

Костя молча кивнул и посторонился, когда хранитель двинулся к двери.

– Кстати, – тот обернулся, – не подскажете, есть ли здесь где поблизости цветочный магазин, соседка просила узнать.

– Налево, сразу за углом, – Костя бросил недовольный взгляд на подъехавшую машину Тимура. – Увидите там рыжего типа с косичкой – передайте ему, что он придурок.

Хранитель, испустив сочный смешок, шагнул сквозь венецианские двери навстречу Грише и Галине, стоявшим на страже. Костя задумчиво посмотрел ему вслед, потом повернулся навстречу хозяину магазина, поднимавшемуся по ступенькам с аккуратненьким Аркадием на плече.

– Добрый вечер, Аня. Кофе пьешь? – Тимур притормозил на верхней ступеньке.

– Ага.

– Хорошо, – сказал хозяин тоном, дававшим понять, что он прямо противоположного мнения. – Склад будет через час.

Легкая улыбка Ани тотчас увяла, и она огорченно посмотрела на часы. Товар со склада приходил в масштабном количестве, и Костя знал, что на то, чтобы провести его, уйдет не меньше часа, значит, его флинт опять застрянет тут до семи.

– Но сейчас уже без десяти пять! Почему нельзя привозить с утра?!

– Ну, – Тимур развел руками, – люди заняты. Ты дождись – я хочу, чтобы товар провели сегодня.

– Что у вас там за бардак?! – возмутился Костя. – Опять моей по темени возвращаться?!

Аркадий бросил на него косой взгляд и, поджав губы, уехал вместе с Тимуром в магазин. Костя фыркнул. После происшествия с Русланом хранитель Тимура с Костей не общался. Денисова это не волновало – лишь бы Аркадий не напакостил через своего флинта. Выбросив недокуренную сигарету, он вошел в магазин, мысленно сквернословя в адрес директора и его хранителя, ненормированными поставками мешающим ему нормально работать со своим флинтом. Темноволосый хранитель разговаривал с Галиной, которая, бросив Гришу у дверей, водила визитера вдоль витрин, ногами распихивая кроликов. Вика по пятницам и субботам не работала, и вместо нее и Людки за прилавком стояли пухлая добродушная татарка средних лет, имя которой Костя пока так и не смог выучить, и ее низкорослая хранительница Ольга, украшавшая рабочий день бесконечными рассказами о том, как ей накануне землетрясения делали операцию на бедре без анестезии. Эдика теперь заменял муж пухлой татарки Владимир, поглощавший чай в устрашающих количествах, а его хранитель Колька с внешностью Мальчиша-Плохиша, большей частью спал на рыбной витрине.

– Приперся! – мрачно констатировал Гриша, наблюдая, как его флинт вместе с Тимуром исчезает в коридоре. – И чего в своем магазине не сидится?..

– Я хочу задать тебе один вопрос, на который ты мне, скорее всего, не ответишь.

– Тогда зачем задавать? – логично удивился хранитель товароведа.

– К тебе когда-нибудь Кукловоды с предложением подкатывали?

– Фу! – презрительно сказал Гриша, сморщив нос, и Костя кивнул.

– Ясно, подкатывали, но ты отказался.

– И сообщил немедленно, куда следует, – гордо поведал Гриша, вздернув подбородок. – Я с уголовниками дел не имею. А что, – он подозрительно блеснул глазами, – к тебе кто-то приходил?

– Нет. Просто хочу понять, как их отличить, если вдруг заявятся? Чтоб ошибок не наделать.

– Никак ты их не отличишь. Они ж лично не ходят, не дураки. Ко мне например, вообще малолетка какая-то приходила, которая совсем не в теме была – просто сказала, что велено, – Гриша насупился. – И когда их уже всех переловят?! Что там была мафия, что здесь! И тоже живут себе в ус не дуют, и все у них есть, а у нас – ничего! Где справедливость?! Творят, что хотят!

В этот момент в магазин вошел покупатель с флинтом на плече, и Гриша, спохватившись, метнулся им наперерез. Костя прошел сквозь холодильные витрины и прислонился к полкам, снисходительно глядя, как Таня, примостившись за витринами на табуретке, проворно срезает плесень с сырных кусков и щедро обматывает их полиэтиленовой пленкой. Татарка, отпустив покупателя, подошла к весам и принялась стикировать Танины творения, попутно что-то говоря Ане, и та улыбалась в ответ. Костя не вслушивался в разговор, но и так было ясно, что продавщица не говорит ничего плохого. Доброе слово... Одобрение. Почему для некоторых это так важно? Ему, например, всегда было все равно. Ну... почти всегда. Одно было ясно – даже если ему удастся сделать из своего флинта конфетку, он все равно будет прятаться в свой капюшон, и его улыбка будет все такой же неуверенной, и из своего угла он не вылезет. Уговоров тут было мало, здесь нужно что-то более весомое, и Костя был уже почти уверен в том, что знает это что-то.

... некоторым, у кого нет веры в себя, может здорово помочь, если окружающие начнут положительно на них реагировать

Остов плана был практически готов. Теперь нужно было поработать над деталями и достать материальные средства. Но если средства этого мира достать не такая уж проблема – в конце концов, всегда можно кого-то запугать или ограбить – то как достать средства мира живых?

– Кстати, Анюшк, там фарш полкилограммовый только без ценников остался, – подала тихонько голос тощая блондинка из-за витрины. – Ты мне зеленые налепи, я потом разберусь. И на весовые пельмени прям на пакеты. А склада не будет?

– Через час приедут, – отозвалась Аня, беря тетрадь с кодами и катушку ценника.

– В самую толпу? – Таня, высунувшись из-за витрины, свирепо погрозила ножом в сторону пустого дверного проема, и муж татарки хихикнул. – Ладно, растащим.

Аня, кивнув, неохотно двинулась к дальнему холодильнику, и Костя так же неохотно потащился за ней, перешагивая через кроликов. По пути он придержал за плечо Галину и, оставив ее спутника бродить по магазину в одиночестве, отвел хранительницу подальше и зашептал ей на ухо. Та покачала головой, потом удивленно приподняла брови и заинтересованно кивнула, после чего вновь вернулась к роли гида. Аня отодвинула горизонтальную дверцу холодильника и вытащила несколько пакетов с мороженой говяжьей печенью, чтобы добраться до фарша, после чего принялась усиленно дышать на замерзшие пальцы.

– Руки не попорти, – машинально сказал Костя, – тебе ими еще играть.

Проходивший мимо него к дверям темноволосый хранитель усмехнулся.

– Ну, всего доброго. А вообще ничего у вас магазинчик, пожалуй, я его своему флинту порекомендую. Флинт у меня хороший, я за ним слежу тщательно, ни сглазов, ничего такого не притащит.

– Тогда заходите, будем рады, – небрежно сказал Костя. Хранитель кивнул и протянул руку.

– Егор.

– Валера, – Денисов пожал протянутую руку, и хранитель, еще раз кивнув, вышел в сопровождении Галины. Едва он исчез, как Гриша поинтересовался:

– Почему ты назвался чужим именем?

– А разве это запрещено?

– Просто как-то странно...

– Я видел этого мужика вместе с хранителем, которого знал при жизни. Не хочу, чтоб он начал обо мне болтать, – пояснил Костя, вопросительно посмотрел на вернувшуюся Галину, и хранительница тощей блондинки, сделав таинственные глаза, едва заметно кивнула. На лице Гриши появилось разочарование таким прозаичным объяснением. В этот момент у Тани зазвонил телефон, и она, прижав трубку к уху, вышла из-за витрин, сердито помахивая ножом. Потом резко что-то ответила, бросила нож на холодильник с мороженым и быстро направилась в коридор. Галина, вновь оставив свой пост, тут же кинулась к витрине и принялась рассматривать обновленный внучкой сыр.

Вскоре тощая блондинка, заметно помрачневшая, вновь вышла в зал, на ходу застегивая ярко-синюю куртку. Что-то шепнула на ухо татарке, посмотревшей на нее недовольно, и захлопала тапочками к дверям. Галина, оторвавшись от созерцания сыра, подхватила черенок от лопаты и устремилась за внучкой, ворча себе под нос ругательства, а следом мягко потекла кроличья волна. Костя проводил их ленивым взглядом и, презрительно сморщившись, принялся изучать коньячный ассортимент "Венеции". Охранник, отставив чашку с допитым чаем, шумно выдохнул и, поднявшись, торопливо ушел в коридор. Его хранитель даже ухом не повел, продолжая дремать на витрине.

Через несколько минут с улицы долетел слабый вскрик, почти сразу же утонувший в шуме двигателя проехавшей машины. Костя, обернувшись, глянул в окно – Таня быстро шла обратно к крыльцу, а в отдалении, почти скрытые за снежным танцем, виднелись три фигуры – флинт и двое хранителей. Сгорбившийся флинт стоял неподвижно, и в темном зеве глубоко надвинутого капюшона вспыхивал и гас сигаретный огонек. Один из хранителей, в котором без труда угадывалась Галина, то безуспешно пыталась треснуть флинта черенком лопаты, то принималась колотить своего коллегу, который не предпринимал никаких ответных действий и только вяло уворачивался. Шум машины стих, и теперь Костя улавливал обрывки яростной ругани тощей хранительницы и оправдывающийся бубнеж хранителя сгорбленного флинта:

–...а что я могу... ты же знаешь, он никогда меня не слушает... что я могу?..

Дверь отворилась, впустив Таню, присыпанную снегом, и толпу раздраженных кроликов. Прижимая ладонь к губам и пряча лицо, она прохлопала тапочками к кассе и, наклонившись, принялась копошиться под прилавком. Ее хранительница продолжала ругаться на улице, и Костя, слегка заинтересовавшись, прижался лбом к стеклу, пытаясь получше рассмотреть, что там делается. Аня, бросив упаковки с фаршем и печенью на крышке холодильника, быстро двинулась к кассе, Костя, скользнув следом, прошел сквозь прилавок, и оба они одновременно уставились на тощую продавщицу, торопливо промакивавшую платком разбитую нижнюю губу. Кролики всполошено топототали по залу, размахивая ушами.

– Что случилось? – испуганно спросила Аня. – Это Марат там, да?!

– Он хотел снять бабло со своей карточки, а она пустая, – дрожащим голосом пояснила блондинка. – Он всегда бесится, если я вовремя бабло ему на карточку не кладу. Сказал, чтоб я сейчас вынесла три сотни, а я за сегодня только пятьдесят набрала, и кассу через три часа сдавать, я столько не наберу! И фиг объяснишь – совсем убитый! А Тимур денег заранее не дает! Блин, мне надо его как-то щас завернуть, чтоб он не вперся – дирик бесится, если его видит!

– Какая любовь! – хохотнул Денисов.

– Деньги?! – возмутилась Аня. – Таньк, он тебе губу разбил!

– Да это фигня... – блондинка небрежно отмахнулась окровавленным платком. – Главное, чтоб он сейчас свалил и до утра где-нибудь протусил – утром-то он нормальный будет. Пойду еще раз попробую у дирика зарплату попросить...

– Танька!

– А ты не лезь! – резко сказал Костя. – У тебя своих забот хватает!

Тут дверь распахнулась, и в магазинный зал вошел предмет обсуждения, сделав это очень тихо и мирно для человека, только что расквасившего лицо своей жене. Сняв капюшон, он остановился возле пивного холодильника, глядя на него так, словно видел впервые в жизни. Марата слегка пошатывало, нижняя губа обвисла, пряди иссиня-черных волос прилипли ко лбу, а глаза, мутные как оконные стекла, которые не протирали много десятков лет, бессмысленно ворочались в глазницах. Все обитатели магазина, особенно хранители, насторожились, скрестив взгляды на одинокой темной фигуре, а ввалившаяся следом Галина продолжила колотить визитера своим оружием, пинать и осыпать изощренной бранью, на что Марат, разумеется, не обращал ни малейшего внимания. Костю позабавило, что его хранитель так и остался стоять на улице.

При виде мужа Таня встрепенулась и вылетела из-за прилавка, подскочила к любовавшемуся холодильником Марату и замахала перед ним руками.

– Солнышко, ты чего тут, подожди меня на улице, я сейчас выйду, тут же начальство, тебе тут нельзя, а я сейчас выйду, ну давай, лапулечка, солнышко!..

"Солнышко", в мозг которого явно ни проникло ни одно из произнесенных слов, поймало одну из машущих рук и принялось рассматривать ее с таким же изумлением, как и холодильник.

– Ручка мааааленькая, – Марат наклонился и сочно зачмокал губами над ладонью жены. – Такая тооооненькая... Гы-гы, что хочет моя ручка?

– Таня, выведи его отсюда! – тихонько велела татарка. – Он же невменяемый! Не дай бог щас Тимур выйдет!

Галина, бросив Марата, напустилась на внучку.

– Скажи ему, чтоб ушел! Скажи, чтобы на хрен ушел! Или лахай в угол и сиди там, пока его не выведут! Ты и работу, и башку потеряешь за это е...нько! Когда ты уже его кинешь, сил моих больше нет! Безголовая!

Костя встал рядом с Аней, бросая на нее настороженные взгляды – его флинт дрожал, как натянутая струна, в глазах плескались страх и гнев, полностью поглотив привычную покойную безжизненность, пальцы нервно сжимались и разжимались. Денисову это очень не понравилось, и, наклонившись, он зло сказал ей на ухо:

– Отойди подальше и не суйся к ним! Вернись в свой кабинет! Уйди отсюда, слышишь?! Живо уйди!

Аня дернула головой, словно отгоняя назойливую муху. Мальчиш-Плохиш потянулся на витрине и приоткрыл один глаз, сонно наблюдая за действом. Гриша, чей флинт пока был в полной безопасности, высунул голову на улицу и недовольно закричал:

– Эй, Славка, убери отсюда своего урода!

– Ничего я не буду... бесполезно... надоело все!.. – проорали в ответ из-за занавеси снежных хлопьев. Марат, деликатно вытесняемый Таней из зала, слегка развернулся, и Костя увидел, что вся его спина и ноги затянуты газообразной, чуть колыхающейся грязно-серой паутиной. Над левой ягодицей, растопырившись и крепко держась за паутину бесчисленными коготками, сидел тенетник, оскалив непропорционально огромные для его параметров зубы и тараща густо-зеленые глаза, еще две пары глаз поблескивали в глубине откинутого капюшона. Либо хранитель Марата вовсе забросил свою работу, либо считал, что хорошая порция апатии сделает его флинта более безопасным.

–...ручечка... – продолжал лопотать Марат, кое-как продвигаясь к двери. – А это... сигарет дай мне.

– Сейчас я тебе все вынесу – и сигаретки, и... может, ты покушать хочешь?

– Да, но... – голос Марата изменился, став похожим на звук старой дрели, – на карточке пусто... ваще, блин... деньги где мои?!

– Давай на улице...

Тут Марат закончил диалог, отвесив жене звонкую пощечину и почти одновременно впечатав кулак другой руки ей в ребра. Таня навзничь шлепнулась на пол, тут же скрючившись и закрыв голову руками, и в следующую секунду Костин флинт сорвался с места и метнулся вперед. Денисов безуспешно попытался удержать его, схватив за плечи, в результате чего уехал в самый эпицентр событий. Аня толкнула Марата с такой силой, что его отнесло почти на метр, и взвизгнула:

– Не трогай ее!

– Вовка! – завопила татарка из-за витрин. – Вовка, паршивец, гони сюда живо!!! Вашу мать, так и знала, что этим кончится!

– Че вы никогда поспать не дадите! – скрипуче возмутился Мальчиш-Плохиш со своего спального места. – Хорош орать, мамаша!

– О, Анька! – удивленно произнес оттолкнутый Марат, почти закрывая глаза и не обращая внимания ни на двух хранителей, сообща и безрезультатно обрабатывавших его своим оружием, ни на кроличье наводнение, затопившее его до самых бедер. – Привет, а че это ты дерешься?

– Анька, вали, на хрен! – рявкнул Костя, ударом скалки расплющивая вознамерившегося было цапнуть его тенетника, и снова принимаясь бить Марата скалкой в горло. Согласно тренировкам незащищаемый флинт должен был ощутить некоторые проблемы с дыханием, но видимо Костя пока не был достаточно силен. Впрочем, и удары Галины пока не принесли мужу правнучки ни малейшего недомогания. Он шагнул к Тане, а стоявшее перед ней препятствие просто отпихнул с дороги, и Косте не удалось этому помешать. Аня, вскрикнув, шлепнулась на пол, и Костя тотчас бросил Марата, наклонявшегося к жене – его флинта рядом с ним больше не было, и дальнейшее его не касалось. В коридоре затопали чьи-то ноги, и он с облегчением подумал, что сейчас взбудораженные флинты сами положат конец безобразиям. В дверной проем уже выглядывал Аркадий, тонко, смешно крича:

– Прекратить! Сейчас же прекратить!

Аня, тяжело дыша и прижимая левую ладонь к боку, ухватилась за край витрины и поднялась на ноги. Не слушая своего хранителя, который угрожал ей самыми страшными карами, если она сию же секунду не перестанет валять дурака, Лемешева схватила упаковку замороженной печени и с удивительным проворством метнулась назад, вновь утащив за собой пытавшегося ее удержать Денисова. Марат, которого почти не было видно из-под суетящихся по нему во всех направлениях кроликов, повалился на верещащую жену и что-то бормотал, держа ее за волосы и тряся ее голову так, что шейные позвонки угрожающе похрустывали. В зал вылетел Владимир, и одновременно с его прибытием Костин флинт на слабом замахе опустил мясопродукт на черноволосую голову. Раздался ледяной стук, Марат слегка завалился влево, тут подоспел охранник и, простецки обхватив обезумевшего супруга поперек туловища, попытался его оттащить. Кролики посыпались во все стороны, татарка пронзительно завопила, а Мальчиш-Плохиш, встрепенувшись, наконец-то свалился с витрины и полез в гущу свалки, вследствие чего на венецианском полу образовался совершенный кавардак. Товаровед, храбро выскочив в зал, тут же притормозил и прижался к дверному косяку, решив пока остаться в качестве зрителя. Появившийся следом Тимур, всплеснул руками, чуть пригнувшись, точно собрался пуститься вприсядку, и запрыгал было к дерущимся, невзирая на протестующие крики своего хранителя, но тут Марат двинул охранника локтем в живот и, вернув себе свободу, качнулся к холодильнику с мороженым, подхватил с него брошенный Таней нож и неистово замахал им в воздухе. Возле него тотчас образовалось свободное пространство. Таня, поскуливая, ползла к проходу между витринами, Аня пятилась обратно к своему открытому холодильнику, в ужасе приоткрыв рот, и Костю совсем не удивило, когда Марат, развернувшись, зафиксировал расплывающийся взгляд именно на ней и затопал в ее сторону. Прочие хранители и кролики мгновенно выбыли из схватки, замерев в ожидании, только Гриша бестолково метался взад-вперед, видимо не в силах выбрать между долгом и инстинктом самосохранения, требующими пребывать возле своего флинта, и желанием избить бездействующего на улице хранителя Марата. Костя оттолкнул мечущегося коллегу с дороги, и тот, споткнувшись, свалился ему под ноги, отчего Денисов сам перелетел через него, но, сориентировавшись, оттолкнулся руками от пола и приземлился рядом со своим флинтом, успев увидеть взблеск ножа, отразившийся в его широко раскрытых глазах.

Черт возьми, я не хочу умирать!

– Анька, на пол! – крикнул он – и еще не успел договорить, как Аня и сама рухнула вниз, на колени, съежившись перед холодильником, точно собираясь свернуться клубочком. И одновременно с этим Костя выхватил трофейный пластмассовый меч, столь смешной в прежнем мире, и всадил его Марату в правый глаз. И видимо в этот раз было достаточно и злости, и желания выжить, и желания сохранить своего флинта. Марат, сощурившись, сердито потер глаз, на мгновение отвлекшись от конечной цели своего перемещения, тут на его спине осторожно повис охранник, пытаясь словить машущую ножом руку, Марат качнулся вперед и, наткнувшись на съежившегося оператора, рухнул головой вниз в распахнутый зев холодильника, исчезнув в нем почти до талии, и сразу же начал издавать громкие болезненные вопли. Владимиру повезло больше – он свалился на отодвинутую стеклянную дверцу и уже с нее скатился на пол. Оттуда его немедленно вздернул подскочивший Тимур и толкнул обратно к машущим из холодильника ногам, давая понять, что Владимиру следует до конца выполнить свои обязанности. Аня бочком отползала по полу к кассовому столу, со скрипом скользя спиной по витринному стеклу, и Костя, держа меч наготове, отступал следом, с облегчением понимая, что серьезные боевые действия окончены, и он пока остается в живых.

– Ааааа! – орал холодильник. – Бооольно! Ыааа!.. бля...боооооольно!

Прочие флинты, отмерев, кинулись к загруженному Маратом холодильнику и принялись извлекать его наружу. Следом потащилась взлохмаченная Таня, одной рукой размазывая по лицу остатки туши, другой держась за пострадавшие ребра и жалобно причитая:

– Солнышко, что с тобой?! Маратик! Солнышко!

– Довольна, дура?! – зло спросил Костя, присаживаясь на корточки рядом со своим флинтом. – Из-за тебя нас чуть не убили! Это того стоило?! Она на тебя даже не взглянула!

Аня, зажмурившись, закрыла лицо ладонями, и Костя, отвернувшись, сел прямо на пол, привалившись спиной к витрине и глядя на спасательную операцию. Совместными усилиями Владимира и Влада не перестававший голосить Марат был извлечен из холодильника и сложен на пол. Из его правого бока, на треть погрузившись в плоть, торчал нож, который Марат вследствие падения всадил в самого себя и теперь испытывал сильный дискомфорт. Таня с истеричными воплями билась над мужем, а татарка пыталась оттащить ее в сторону и влить в нее стакан воды. Взбешенный Тимур уже куда-то звонил, Аркадий причитал над холодильником, а Гриша с виноватым испугом поглядывал на Костю, делая руками извиняющиеся жесты. Галина орала на свою правнучку, а кролики топтались по Марату, безуспешно пытаясь что-нибудь от него отгрызть. Владимир прислонился к стене, держась за ушибленную голову и безадресно ругаясь. Сквозь стекло уныло глазел маратовский хранитель, удрученно качая головой.

– Всех уволю! – злобно бормотал Тимур, пряча телефон. – Устроили мне тут!.. Вашу мать. Теперь придется закрываться! Танька, я тебе говорил, чтоб твой ушлепок тут не появлялся, говорил?! А ты, Аня, ты...

Костин флинт отнял ладони от залитого слезами лица и, не открывая глаз, хрипло произнес:

– Только попробуйте мне что-нибудь сказать!

Одновременно с ее словами Костя продемонстрировал известный жест возмущенно обернувшемуся на его флинта Аркадию, и тот потрясенно вытаращил глаза. Тимур ошарашенно запнулся, потом яростно закрутил головой по сторонам, точно пытаясь выбрать, на ком сорвать свое негодование. В этот момент дверь распахнулась, и в зал просунулась жизнерадостная веснушчатая мужская физиономия.

– О, че это тут у вас за засада?! – удивилась физиономия. – Тимур Александрович, я склад привез.