Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Три! – Георгий, присвистнув, кивнул Косте. – Да эта девочка кого-то крепко разозлила!.. Я, вообще, самое большее как-то пять видел на одной красотке. Хранительница ее пыталась их снять, так они ее... – Георгий издал чавкающий звук. – Опасные твари! Хотя и не самые опасные.

– А какие самые опасные? – спросил Костя, начиная уже ощущать полнейшую безысходность.

– Смертные проклятия, конечно же. Морты называются. Еще увидишь. Повезет – твоей не достанется такого. Кшухи по сравнению с ними – так, таракашки.

– Елки-палки! – Костя озадаченно почесал затылок скалкой. – В веселеньком же мире я, оказывается, жил! Кшухи, мрачняги, морты, гнусники... И что ж, и по мне такие штуки могли ползать?!

– За флинтом своим следи, хорош глазеть!

Костя повернулся и сердито посмотрел на рыжий пуховик.

– На моей и без кшухи никто не оженится. Ну страшна! – он зашагал быстрее и, нагнав свою персону, гаркнул ей в ухо: – Ты страшная! Страааашная!..

Георгий, устремившись за разошедшимся учеником, тут же влепил ему подзатыльник, предусмотрительно ловко отскочив, когда озлившийся аколит попытался дать ему сдачи, замахнувшись скалкой.

– Не надо на меня руками махать! Головой-то думай, или ты вообще не слушал, что я тебе говорил?! Как только начнет она твои эмоции ощущать, так ты своего флинта можешь и до самоубийства довести, проделывая подобное! Тыщу раз такое было. Учти – не станешь испытывать к своему флинту хоть чуток симпатии – хрен ты его защитишь!.. Гляди в оба, мы к переходу приближаемся!

– Да как мне к такому симпатию испытывать?! – буркнул Денисов. – Видел бы ты всех моих девчонок – сплошь модели...

– Модели чего? – хмыкнул Георгий. – По мордочке, значит, выбирал только, да? А многие из них по тебе горевали, как ты представился?.. Ну да, я же был на твоих похоронах...

– Чего ты прицепился к моим похоронам?! – вскипел Костя, брезгливо оглядел невозмутимо шагающую вперед персону, после чего обошел Лемешеву с другой стороны и снова наклонился к ее уху: – Выпрямись! Что ты горбишься, как старая бабка?! Аня, похудеееей!!!

– Ведешь себя, как пятиклассник! – удрученно махнул рукой Георгий. Костя, игнорируя наставнические укоры, потряс ладонью перед лицом своего флинта, потом попытался выбить недокуренную сигарету из лемешевских пальцев, и проходившая мимо коротко остриженная хранительница сделала ему замечание:

– Молодой человек, как вам не стыдно?!

– Девушка, – сказал Костя, тут же теряя интерес к своему флинту, ибо хранительница была молода и очень хороша собой, – найдете полчасика в своем графике, и я подробно объясню вам, как мне не стыдно!

Хранительница покачала головой и вдруг узнавающе прищурилась.

– А ты не Костик ли Денисов? Ну конечно, Костик! А-класс, тридцать восьмая школа! Вот уж шалопай был, никакого слада... весь дневник замечаниями исписывала! Хотя при этом учился удивительно хорошо. Может сейчас признаешься, что это ты Лене Багриной воды в ранец налил?! Я ведь знаю, что это ты!..

– Инна Петровна?.. – ошарашено пролепетал Костя, врастая в асфальт. Хранительница, в лице которой теперь без труда угадывались черты его первой учительницы, улыбнулась ему приветливо и не без сочувствия. Инна Петровна, ее черные цепкие глаза, ее мягкий, уже совершенно забытый голос, и даже все те же аляповатые серьги, похожие на маленькие люстры – они, тогда совсем мелюзга, все время посмеивались над этими серьгами. Она еще преподавала, когда Денисов закончил школу, и больше он ее не видел и ничего о ней не слышал. Да и не стремился – ни встречи выпускников, ни бывшие учителя Костю не интересовали. – А вы... Значит вы...

– Девять лет назад, – Инна Петровна коротко глянула в сторону своего неспешно удаляющегося флинта – дородной дамы ничем не примечательной внешности. – А ты не знал?.. Почему ты отворачиваешься?

– Я... – "поводок" натянулся, и Костя двинулся за Лемешевой спиной вперед, машинально пряча глаза. – Просто я...

– Как же так, Костик? Такой молодой...

– Дурак он, – встрял в разговор Георгий, – вот и вся тому причина! – он аристократично поклонился. – Георгий Андреевич, ихний наставник.

– Ой, – бывшая учительница тряхнула сережками и просительно улыбнулась, – вы уж присмотрите за ним, Георгий Андреевич, пока не научится. Он хоть и шебутной, но хороший мальчик, хороший.

– Непременно, – заверил ее Георгий.

– До свидания, Костик. Мы здесь часто ходим в это время, еще увидимся. Осторожней смотри, не задирайся с кем попало, всякие тут ходят.

– До свидания, Инна Петровна, – промямлил Денисов и поспешно отвернулся. Георгий сразу же зашагал рядом, с ехидцей поинтересовавшись:

– Чего потух, хороший мальчик?

– Отвали! – буркнул Костя. – Она... Я не вспоминал о ней лет двадцать! На кого еще я сегодня наткнусь?! Мне это совсем не нравится!

– Не нравится осознавать, скольких людей ты успел забыть за свою жизнь?

– Слушай, – Костя вздернул голову, – просто научи меня всему, что знаешь! Не надо тут олицетворять укоры совести! В работе мне это не пригодится!.. Девять лет... не понимаю. Она... мне кажется, она действительно была хорошим человеком. И раз она тут уже девять лет, на сколько ж я тут застрял?!

– То есть, признаешь, что ты – человек нехороший?

– Я признаю только то, что ты меня раздражаешь!

– Это просто моя работа, – скромно ответил Георгий, не прекращая озираться по сторонам, и тут его взгляд застыл на одной точке, и на лицо мгновенно набежала тень. – А вот теперь начинается и твоя!

– С како... – Костя посмотрел в том же направлении и осекся. Со стороны старой высотки прямо на них, стремительно снижаясь, неслась большая голубиная стая. Точнее в первую секунду Косте показалось, что это голуби, но почти сразу же он разглядел пятнистые кожистые крылья, короткие когтистые лапы и плоские остроухие головы. Существа, представлявшие собой некую нелепую помесь ерша с летучей мышью, слаженно взмахивали крыльями, действуя с пугающей целеустремленностью, их вид был настолько отвратителен, а количество настолько устрашающим, что Косте, человеку от природы не особо пугливому, захотелось юркнуть в ближайший подъезд или в какие-нибудь кусты погуще, что, на его взгляд, было бы вполне извинительно. Но длина "поводка" не давала для этого ни малейшей возможности, а его флинт, понятия не имевший о надвигающейся опасности, как ни в чем ни бывало топал по тротуару к переходу – на самое открытое место.

– Гнусники!!! – громко заорал Георгий, кидаясь к своему долговязому потомку, и Костя растерянно крикнул ему вслед:

– Куда?! Ты не можешь нас бросить!

– Флинт прежде всего! – Георгий лихо запрыгнул правнуку на плечо и занял оборону, попутно что-то торопливо бормоча своему флинту на ухо, и видимо вследствие этого Никита заметно прибавил скорости. Все хранители шедших вокруг людей тоже мгновенно всполошились. Мир раскололся надвое – обитатели одного были беспечны, шли неторопливо или вовсе спокойно стояли на месте, обитатели же другого застыли в оборонительных позах, взяв наизготовку свой небогатый арсенал, и даже животные, сопровождавшие некоторых флинтов, подобрались, все как один уставившись на снижающуюся стаю хищными взглядами. Несмотря на всю серьезность ситуации, Костя с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться – настолько нелепо все это выглядело со стороны, в особенности те участники действа, кто был облачен в вечерние или пляжные наряды или вовсе наряжен не по эпохе. Особенно колоритно смотрелась барышня в пышном платье времен Людовика ХVI, занесшая для удара дворницкую метлу. Один из хранителей с паучьей ловкостью забрался на рекламный щит, видимо собираясь атаковать противника сверху. Костя заметил, что все крыши проезжающего мимо транспорта опустели – хранители-пассажиры, оценив обстановку, переместились в салоны. Некоторые машины, проезжая мимо опасного места, взрыкивали, прибавляя скорость – видимо находившиеся в них хранители имели определенное влияние на хранимых ими персон.

– Почему все так всполошились?! – поинтересовался Костя у ближайшего хранителя, мрачного субъекта с наголо обритой головой, выжидающе крутящего в пальцах толстую трость без набалдашника. – Они ведь не опасны.

– Не в таком количестве! – буркнул субъект, свирепо и совершенно безуспешно толкнув своего флинта, который, остановившись возле щита, глазел на девушек на остановке. – Свежаки, только породились! Глаза береги!

– Может, проще ничего не делать?

Бритый посмотрел на него скептически.

– Больше двадцати штук на одном флинте – гарантированный психоз! Охота хранить в психушке?

– Жорка, сукин сын! – взвыл Костя вслед резво удаляющемуся верхом на правнуке Георгию. – Что мне делать?!

– Делай все! – проинформировал его наставник.

– Охренительно полезный совет! – прошипел Денисов и, размахивая своим балахоном, забегал вокруг Лемешевой, словно встревоженная тетушка. Аня же, как назло, стала идти еще медленней, чем раньше, вероятно, заснув на ходу. – Живей, Анька, шевели ногами! Черт, что ж ты такой тормоз... Бегом! – рявкнул он ей в ухо, после чего попытался подтолкнуть своего флинта вперед

препятствие, препятствие!

но безрезультатно. – Вперед, вперед, пошла!.. Быстрей, нас же накроет!

То ли вследствие его действий, то ли вследствие того, что она вспомнила, куда и зачем идет, Аня встрепенулась и ускорила передвижение. Костя облегченно кивнул и обернулся – как раз в тот момент, когда крылатый поток гнусников хлынул вниз, почти синхронно разбившись на множество отдельных ручейков, плеснувших на каждого, кто оказался поблизости.

– Твою мать! – успел сказать начинающий хранитель.

В следующую секунду его захлестнул и закружил в себе крылатый клекочуще-квакающий вихрь, напрочь лишив возможности ориентироваться в пространстве. Крылья молотили по лицу, кто-то вцепился в волосы, кто-то повис на плече, что-то проворно побежало по спине, забравшись за шиворот денисовского балахона, и Костя, изогнувшись, вслепую треснул себя дубинкой по позвоночнику, одновременно открыв рот для крика. Но в открытый рот тут же полезли подоспевшие когтистые лапки, и Костя, скривившись от отвращения, бросил бесполезный сейчас поводок, схватил поперек туловища верещащую тварь и, с трудом отодрав ее от своего подбородка, отшвырнул прочь, после чего завертелся, беспорядочно тыча скалкой во все стороны и почти ничего не различая из-за машущих вокруг крыльев. Из этого мельтешения то с одной, то с другой стороны выныривали приплюснутые остроухие морды со злобными янтарными глазками и непропорционально огромными круглыми распахнутыми ртами, охваченными несколькими рядами длинных шипов. Морды издавали пронзительные возмущенно-злобные вопли и с изумительным проворством исчезали, как только Костя пытался треснуть по ним своим немудреным оружием. Вокруг слышались сырые звуки ударов, бодрый мат обороняющихся хранителей и беспечная болтовня флинтов, понятия не имевших, что сейчас происходило вокруг них, и Денисов, помимо паники, совмещенной с боевым азартом, немедленно ощутил совершенно естественное раздражение. Вероятно вследствие этого один из его ударов наконец-то достиг цели – скалка впечаталась гнуснику, уже нацелившемуся в правый денисовский глаз, точно между ушами, тот удивленно квакнул и свалился куда-то вниз. На несколько секунд атаки прекратились – его собратья зависли вокруг Кости, озадаченно хлопая крыльями и переглядываясь, после чего с яростным писком накинулись на Денисова с удвоенным рвением. "Поводок" дернулся, потащив Костю вперед, и он только сейчас вспомнил о существовании собственного флинта. Развернувшись, Костя отчаянно замолотил скалкой и, пробив в стене нападающих небольшую брешь, увидел Лемешеву, которая, остановившись на переходе, дисциплинированно ждала разрешающего сигнала светофора, что сейчас было совершенно некстати. На каждом ее плече с торжествующим видом восседал гнусник, сложив крылья и довольно поквакивая, еще один ползал по спине, двое уютно устроились в откинутом капюшоне, умостив морды на меховой опушке, и в тот момент, когда Костин взгляд дотянулся до его флинта, шестой гнусник изящно приземлился на Анину шапку, застыв там, словно некое готическое украшение. Воздух вокруг крылатых фигурок дрожал, словно марево, постепенно приобретая грязновато-серый оттенок, и Денисов, хоть пока и являвшийся полным профаном в том, что касалось местной фауны, с уверенностью подумал, что это нехорошо. Метрах в двух от Ани потряхивал головой в такт музыке Георгиевский потомок, а сам Георгий яростно размахивал своим веслом, пытаясь согнать гнусника, который ловко перепрыгивал с одного плеча подростка на другое и обратно, издевательски поквакивая. Это все, что Костя успел увидеть – брешь схлопнулась, и теперь перед ним вновь были только бешено машущие крылья и мельтешащие когтистые лапки, так и норовившие выцарапать ему глаза. Сжав зубы, Костя прикрыл глаза свободной рукой и, наугад взмахнув перед собой скалкой, нырнул вниз, где встретился с двумя кошками, которые, вцепившись визжащему гнуснику в крылья и хищно урча, тащили его каждая в свою сторону. Почти сразу же перед Костиным носом пробежали чьи-то ноги в кроссовках, следом пропрыгала, почему-то, одна нога, совершенно босая, но искать объяснения этому явлению времени не было, и Костя, помогая себе нехорошими русскими словами, бешено заработал скалкой, довольно быстро приноровившись к стремительным перемещениям квакающих крылатых созданий. В конце концов, спортивные навыки никуда не делись, да и гнусники, в принципе, были не намного проворней теннисных мячиков в хорошей подаче. Свободной рукой он наносил удары в подворачивающиеся морды, и в результате этих действий уже через десять секунд прорвался сквозь крылатую завесу и кинулся к переходу, на котором уже загорелся оранжевый глаз светофора. Никто из гнусников за ним не последовал, и только один повис на денисовской руке – Костин кулак на ударе угодил точно гнуснику в пасть, тот наделся на руку, словно перчатка, и его челюсти прочно заклинило. На бегу Костя свирепо тряс рукой, гнусник, скрипуче вереща, отчаянно болтался туда-сюда, безвольно размахивая крыльями, но с руки не снимался.

– Чертова скотина! – высказался Георгий, в очередной раз взмахнув веслом, беспрепятственно пролетевшим сквозь покачивающуюся голову его флинта, хотя в прежнем мире таким ударом он бы эту голову мог начисто снести. Лопасть догнала-таки уворачивавшегося гнусника, и тот, перекувыркнувшись, улетел в лавандовую клумбу. Наставник издал удовлетворенный возглас, после чего рявкнул подоспевшему измочаленному ученику:

– Где ты шляешься?! Погляди на своего флинта!

Не ответив, Костя проскочил мимо, за бредущей через переход Аней, на бегу забрав влево и с размаху треснув рукой с надетым на нее гнусником по капоту ближайшей машины

препятствие, препятствие

– Хвак! – утробно сказал гнусник, оставшись в том же положении, а из пассажирского окошка машины выглянула встрепанная голова хранителя и заорала:

– Эй, ты чего творишь?!

Не ответив, Костя встряхнул рукой с такой силой, что почти ощутил, как она выворачивается из плечевого сустава, гнусник издал звук выскакивающей винной пробки и, отделившись от денисовской руки, по кривой дуге полетел прочь. На середине траектории из-за заднего бампера машины изящно и как-то деликатно выскользнуло лохматое щупальце дорожника, на лету подхватило сброшенное порождение и мгновенно унеслось обратно за бампер, откуда тотчас же раздалось уютное чавканье. Костя, немедленно проникшийся к дорожнику глубочайшей симпатией, прыгнул к своему флинту, замахнулся скалкой, метя в пристроившегося на шапке гнусника... и не смог опустить руку. Хоть он и видел, что то же весло Георгия не причинило никакого вреда его потомку, слишком реальным было ощущение, что он вот-вот огреет женщину деревяшкой по голове. Конечно, Аня не вызывала у него никаких эмоций, кроме брезгливого раздражения, и раньше бывало, что Денисов отвешивал подзатыльники или пощечины своим не в меру зарвавшимся подружкам, но это действие было слишком даже для него. Гнусники, не сводя настороженных янтарных взглядов с вознесенной скалки, насмешливо переквакивались, раздувая шипастые щеки.

– Да ничего ей не сделается, – снисходительно сказал кто-то рядом, и обернувшись, Костя увидел бритоголового с тростью, который с видом победителя проезжал мимо на своем флинте, хоть и вид этот был значительно потрепан. Бритоголовый бодро подкивнул. – Лупи как следует!

Костя, продолжая идти следом за Аней, с нерешительной нервозностью дернул занесенной рукой, и, заручившись еще одним кивком советчика, сделал скалкой обманный выпад вправо, заставив гнусника отпрянуть, и тут же нанес удар слева. Скалка без малейшего ущерба прошла и сквозь шапку, и сквозь женскую голову и смела порождение с такой силой, что гнусник пролетел с добрый десяток метров, шмякнулся о ветровое стекло какого-то внедорожника, на котором и уехал в неизвестном направлении, густо исходя сизым дымом.

Воодушевленный успехом Денисов не стал останавливаться на достигнутом и в несколько ударов сбил гнусников с плеч и спины своего флинта, расшвыряв их в разные стороны. Один из пристроившихся в капюшоне пуховика гнусников, видя, что дело принимает неважный оборот, порскнул из мехового убежища и припустил прочь, скоро взмахивая крыльями, другого Костя исхитрился изловить за крыло, бесстрашно запустив руку в капюшон. Оторвав визжащее, кусающееся и плюющееся существо от пуховика, Костя как следует встряхнул его, оглядев не без изумления

гнусник обыкновенный

потом подбросил в воздух и провел великолепную подачу скалкой. Гнусник с кваканьем врезался в придорожный столб и съехал к его основанию, оставляя за собой дымный след.

– Вот так! – торжествующе сказал Денисов, вступая вслед за своим флинтом на тротуар. Аня, понятия не имевшая о разыгравшихся вокруг нее боевых действиях, развернулась и, сгорбившись еще больше, принялась вглядываться в горизонт тоскующим взглядом невероятно опаздывающего человека. Костя посмотрел на оставшееся на другой стороне трассы поле битвы – несколько гнусников еще вилось над рекламным плакатом, но спускаться вниз уже не решались. Драка закончилась так же стихийно, как и началась, и все хранители вместе со своими флинтами разбрелись кто куда. Костя невольно вздрогнул. Ему впечатлений было более чем достаточно, но для прочих, похоже, происшедшее было так же обыденно, как и легкий дождик.

– Ничего себе! – не без уважения заметил бритоголовый. – Лихо ты их!.. А по виду, так малек... Который день ты здесь?

– Первый, – сообщил подъехавший Георгий с таким видом, будто Костины действия были исключительно его заслугой, после чего воззрился на бритогоголового весьма неприветливо. Тот удивленно покачал головой.

– Для первого дня весьма и весьма неплохо.

– Я теннисист, – важно ответил Костя, небрежно прокручивая скалку между пальцев. На третьем провороте скалка выскользнула и порхнула в кусты, все трое проводили ее взглядом, после чего Денисов скромно добавил: – Бывший.

– Прекрасно! – констатировал Георгий. – А я-то старался, доставал!

Костя кинулся было за улетевшей скалкой, но до кустов "поводок" не дотягивался, и он остановился, поглядев на наставника с легким отчаянием.

– А нечего было выпендриваться! – злорадно сказал тот. Бритоголовый, усмехнувшись, огляделся, потом громко свистнул. Стоявший неподалеку от кустов грузный хранитель, зевавший возле своего флинта, вопросительно посмотрел на него, потом, хмыкнув, наклонился, извлек скалку из кустов и перебросил бритоголовому.

– Держи, – тот протянул признательно кивнувшему Денисову скалку и свободную руку. – Сергей. Хирург. Бывший. Хотя храню хирурга действующего.

– Костя, – Денисов пожал протянутую руку и только сейчас заметил, что все его правое запястье исполосовано, а пальцы прокушены в нескольких местах. Он пошевелил пальцами, которые слушались неважно, словно сильно затекли, потом поднес руку к глазам, пристально всматриваясь в рассеченную кожу. И царапины, и проколы оплывали не красным, а чем-то серебристо-сизым, выбиравшимся из ранок с тягучей неторопливостью. Субстанция казалась не столько жидкой, сколько газообразной, и когда Костя дотронулся до одной из царапин, следом за его пальцем потянулся тончайший серебристый шлейфик, медленно растворившийся в воздухе.

– Это что такое? – прошептал Денисов, поворачивая руку так и этак.

– Ничего страшного, дорогуша, – авторитетно заметил Сергей. – К вечеру и следа не останется.

– Это у меня теперь вместо крови?

Бритоголовый пересмехнулся с Георгием и похлопал Костю по плечу, но, поймав теперь уже откровенно злой взгляд фельдшера, руку убрал.

– В простонародье ее называют сизь.

– Омерзительно!

– Ты куда-то шел? – мрачно осведомился Георгий.

– Ветеран как всегда неприветлив, – Сергей осклабился. – Ладно, оставляю тебя с твоим малышом. Не переживай, Костик, заживет ручка-то.

Прежде чем Костя, все еще разглядывавший свою руку, успел что-то ответить, Сергей вслед за своим флинтом запрыгнул в подъехавший микроавтобус. Костя замутненным взором проводил отъехавшую маршрутку, на крыше которой два хранителя азартно шлепали смятыми картами, потом повернулся к наставнику.

– А утро только началось, – весело прокомментировал Георгий смятенное состояние ученика.

– И что – так каждый день? – почти жалобно спросил Костя, вновь утыкаясь взглядом в свою исполосованную руку.

– Да нет, – беспечно ответил Георгий, – я в такую стаю гнусников последний раз попадал аж неделю назад! Что-то серьезное там случилось – может, драка, может, и похуже... Ну, новости вечером узнаем. А поводок ты, значит, посеял? Молодец!

Костя вяло огляделся, стараясь ни в кого особенно не всматриваться – людей на остановке было много, и их сопровождение имело настолько колоритный вид, что Денисов для собственного душевного равновесия решил пока сосредоточиться на своем флинте, который как раз в этом отношении был даже приятен глазу.

– А чего мы ждем?

– Автобуса. Нам же вместе на девятке, только мы с Никитой на три остановки позже сходим. Так что ты дальше как-нибудь сам. Постарайся ни с кем не задираться, даже если будут сильно доставать – тебе сейчас главное к новой жизни приноровиться, да флинта уберечь, а не авторитет себе накручивать!

– Автобуса? – Костя приподнял брови, пытаясь вспомнить, когда последний раз ездил на автобусе – и не вспомнил. – Слушай, ты так...

Он осекся и вытаращил глаза.

Мимо летел какой-то человек.

Точнее, хранитель.

Вид хранитель имел самый обыкновенный, и одет был по местным понятиям более чем скромно. Только перемещался он метрах в четырех над землей без какой-либо опоры под ногами. Ангельских крыльев при хранителе тоже не наблюдалось. Хранитель летел пригнувшись, чуть расставив руки, и то и дело перебирал ногами, точно перепрыгивая туда-сюда, отчего продвигался вперед странным скруглено-зигзагообразным маршрутом, впрочем, довольно быстро. Поскольку никаких охов и ахов вокруг не раздавалось, летающие хранители в новом мире тоже явно были делом вполне обычным.

Костя ничего не сказал – слов не было. Он только молча ткнул пальцем в направлении летящего, другой рукой затеребив наставника за плечо.

– Я больше сторонник традиционного способа перемещения в пространстве, – с рассеянной важностью произнес Георгий. – И уж тем более не на порывистом ветре! Хотя, конечно, если торопишься – сильный постоянный ветер – то, что нужно!

– Ты всерьез считаешь, что я что-нибудь понял?!

– Что ты видишь? – наставник сделал приглашающий жест в направлении летящего хранителя, который уже почти скрылся за поворотом.

– Мужик по небу летит – что ж еще?! – от непонимания и изумления Денисов снова начал злобствовать.

– В том-то и дело, что ты видишь не все. Ты не видишь ветер. Порывы. Ты сможешь видеть их, когда твоя связь с флинтом окрепнет – примерно в то же время, как сможешь видеть его сны. Сможешь видеть ветер – сможешь ощущать его, сможешь учиться летать на нем, хотя это бывает очень опасно. И порывы, и течения обычно очень узкие, так что это все равно, что... ну, как катаются на этих морских досках и тех, которые с колесиками.

– Ты про серферные доски и скейтборды?

– Ну, мне не выговорить. А на переменном ветре я тебе летать сразу отсоветую – тут нужно большое проворство – все время с порыва на порыв прыгать! И вообще – баловство все это! – Георгий решительно разрубил воздух рукой. – Вокруг предостаточно машин!.. О, я ж говорил, что-то серьезное!

Мимо с механическим кряканьем проскочили две милицейские машины и умчались в направлении породившей стаю гнусников высотки. Георгий покачал головой, потом похлопал Костю по плечу и молча указал, как вначале показалось тому, на небольшой магазинчик неподалеку. И только потом он увидел нескольких человек, которые медленно продвигались мимо магазинчика, слаженно размахивая метлами. Облаченные в одинаковые черные балахоны метельщики, среди которых были и женщины, выглядели довольно мрачно и даже устрашающе, но каждый из проходивших мимо хранителей останавливался возле них и заводил беседу, носившую, откровенно заинтересованный, хоть и весьма кратковременный характер.

– Мусорщики! – торжественно сообщил Георгий.

– Может, сгонять к ним и попросить еще пару скалок? – Костя хмыкнул и покосился на Аню. – Да, сгоняешь тут...

– В это время у них мало что можно достать. Если только заказ давать.

– Когда ты перестанешь говорить фразы, которых я не понимаю?

– Мусорщики разбиты на группы по участкам и прикреплены к старшему, такому же хранителю, как и мы, с определенным графиком, без которого они никуда не денутся. У них нет своих флинтов и нет наших возможностей. От старшего они получают ровно столько силы, чтоб хватало на способность убирать. Они не осязают, не влияют, не создают, они беззащитные и очень медленные. Они могут только перемещаться в пространстве и поднимать предметы нашего мира. Ты стал бы таким же, если б вздумал податься в призраки.

– Тогда зачем с ними договариваться? Не проще ли отнять у них то, что нужно?

– Что за средневековые методы? К тому же они сразу позовут старшего или времянщиков, и у тебя тогда будут большие проблемы. Старший над мусорщиками-то может кидать своего флинта на временную службу, в отличие от нас. С ними лучше договариваться, причем когда старшего нет поблизости. Тот-то дерет втридорога, хотя более их не прочь торгануть.

– И какая же тут у вас валюта?

– А какая, по-твоему, может быть валюта в нашем мире? – Георгий пожал плечами. – Услуга, действие, зрелище. Поэтому, пока ты на поводке, будешь мало чем им полезен.

– Елки, это что еще за система?!

– Подразумевается, что хранители не могут иметь личных вещей. Жизнь хранителя должна быть бескорыстной.

– Ну, так не бывает!

– То-то и оно.

– Не понимаю, – Костя обратил взор к небесам, – и что же, они там ничего не знают про ваши делишки? Почему они вообще все это допускают?

– В любой системе всегда есть трещины, любой закон всегда можно обойти, но никто ведь не отменяет ни систем, ни законов, – Георгий хмыкнул. – Может, они считают, что так лучше. Может, они не считают это настолько значительным. А может, у всего этого будут какие-то последствия. Я не знаю. Я знаю только, что голыми руками флинта не защитить. И знаю, что все хранители так и остались людьми, невзирая на свой стаж. Если дать им свободный доступ к предметам, – он покачал головой, – не знаю, какая часть хранителей к вечеру осталась бы в живых. Да и людей тоже.

– Людей? – удивился Костя. – Разве хранитель может убить человека?

– Может, – коротко ответил Георгий. – Если он достаточно силен, а у флинта нет хранителя. Потому и становятся хранителями и распоследние козлы, и распоследние сволочи, но истинных злодеев тут нет, – Георгий зачем-то огляделся и наклонился к денисовскому уху. – Правда, как ты сам видел, службы часто косячат, так что кто знает?.. Ведь иначе не было бы бегунов.

– Кого?

– О, автобус!

Костя посмотрел на него с досадой. Он уже заметил – любимая манера наставника брякнуть что-нибудь непонятное и вместе с тем интересное и тут же переключиться на другую тему. Не будь подъезжавшего автобуса – Георгий наверняка нашел бы что-то еще. Пожав плечами, Денисов запоздало огляделся, но не найдя ни вокруг, ни на своем флинте ничего опасного

хотя поди еще разбери, что опасно, а что нет!

настороженно уставился на автобус, пытавшийся подкатить к остановке, и без того забитой автобусами и маршрутками. Автобус злобно гудел, а тощий хранитель в бейсболке, высунувшись из окошка, перекрывал эти гудки визгливыми криками:

– Блин, ну что ты встал тут?! Блин, ну вали уже! Блин, ну график, твою мать!

– Да пошел ты! – орал пухлый хранитель из впередистоящего автобуса.

Хранители, чьи флинты нетерпеливо переминались на остановке, дожидаясь, пока девятый автобус наконец-то откроет двери, тоже начали гомонить. Костя подумал, что большая часть населения его нового мира, похоже, не отличается сдержанностью. Мимо, на сей раз уже в другую сторону, пролетел сам по себе еще один хранитель, несясь над землей на высоте пятиэтажного дома, и Денисов снова вздрогнул, почувствовав азартную зависть, но тут же приуныл. Столь изумительные способности – это, конечно, замечательно, и он обязательно всему этому обучится, сомнений нет, но чего они стоят без прежней жизни? Ветер развевал его причудливый балахон – немного сноровки, и это будут не балахоны, а отличные брендовые костюмы, но и в них он не сможет этот ветер почувствовать. Он даже не помнит, каково это...

Автобус, потеряв терпение, рыкнул, заложил крутой вираж, отчего его вынесло на встречную, где он чуть не смахнул испуганно вскрикнувший "жигуленок", и косо вклинился туда, откуда только что вырулила маршрутка. Потенциальные пассажиры тут же кинулись следом, Аня не преминула сделать то же самое, и Костю, который зазевался на очередного дорожника, лихо развевавшегося за бампером мчащегося "кайена", сбило с ног и поволокло по асфальту ногами вперед.

– Безобразие! – буркнул Денисов, извиваясь и пытаясь перевернуться, но Лемешева взяла слишком хороший разгон. – Эй, полегче! Проворная, когда не надо!..

Прямо над его головой пробежала какая-то девица в умопомрачительно короткой юбке, на мгновение продемонстрировав Косте потрясающий вид снизу, а следом за ней, точно так же, как и Денисов, беспомощно извиваясь и подпрыгивая на выбоинах, проехала ее хранительница, облаченная в некое платьеподобное сочетание органзы и рыболовной сети. Тот факт, что не он один в этом мире периодически пребывает в идиотском положении, несколько улучшил Костино настроение. Он не преминул отметить, что хранительница, заметив его, также значительно воспрянула духом. Симпатичная, с копной мелко вьющихся черных волос и несколько великоватым для тонких черт ее лица ртом, не портившем, впрочем, общего впечатления, девушка показалась Косте смутно знакомой, и он на всякий случай сказал: