Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

Соавторы: Анастасия Разумовская,Виктория Богачева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 355 страниц)

– Я бы предпочел поучиться летать.

– Ты научишься летать прямо сейчас, если не будешь делать то, что тебе говорят!

Одеяло что-то пробормотало, зашевелилось, из-под него высунулась рука и вяло шлепнула по подушке. Костя зашипел:

– Тише, флинта разбудишь! Чего ты орешь все время?!

– Это она твои эмоции чувствует, так что перестань выпендриваться и прилежно выполняй задание!

– Макаренко хренов! – огрызнулся Костя. – Я тебе говорю – ничего не выйдет!

Георгий, досадливо скривившись, легко подпрыгнул, оттолкнулся носками сапог от стула с одеждой и, взвившись почти под потолок, в полете крутанулся вокруг своей оси и уселся на антресольной дверце, выразительно глядя на запрокинутое лицо Кости.

– Видел я уже этот трюк, – сказал Костя. – Так что ты хочешь – у тебя стаж и... вообще.

– Так что ж мне – на блюдечке поднесли стаж этот?! – Георгий, держась за дверцу, перегнулся назад. – Тоже тренировался, тоже падал. Я тебе говорил, в чем твоя ошибка. Ты не представляешь того, что делаешь. И отвлекаешься на ненужные мысли. Это как с одеждой. Ты должен четко представить себе все действие от начала и до конца. Настолько четко, будто ты не совершишь его, а уже совершаешь. И представить дверцу не препятствием в виде дверцы, а препятствием, на котором ты преспокойно усидишь. А ты не столько представляешь, сколько думаешь о совершенно ненужных вещах: а если я что-нибудь сломаю, а ведь дверца может и отвалиться, да как это я смогу так прыгнуть, да это же невозможно, да я же сейчас навернусь оттуда... Сила теперь не в мышцах и не в земном притяжении. Сила в тебе самом. В отсутствии страха. В уверенности. В стремлении. В эмоциях. Помнишь, как ты врезал этому Руслану? Понимаешь, почему так вышло? Потому что в тот момент ты был сильнее его. Сильнее злостью, сильнее представлением, сильнее чувствами! Потому и вышло так, как хотел ты, а не как хотел он. Понимаешь?

– Что-то не очень.

– Болван! – Георгий спрыгнул со шкафа и уселся на стул.

– Чего ты все время обзываешься?!

– А чего ты такой бестолковый?!

– Я не бестолковый, – огрызнулся Костя без особой злости, сердито разглядывая недостижимую дверцу. – Просто не понимаю, как я смогу...

– Ты не должен понимать, как! У тебя даже в мыслях не должно этого быть. Только то, что ты просто это сможешь! Можешь! Уже делаешь! Это в той жизни ты подпрыгивал на метр и тут же падал в капусту...

– Какую еще капусту?

– Неважно. Четкое представление – прыжок, дверца шкафа, ты на ней. Все! Так что перестань ныть и работай! Еще летать хочешь научиться! Порывы ветра – это тебе не такси, до них еще поди допрыгни! Иные хранители со стажем и на километр сигануть могут!

– И ты можешь? – недоверчиво спросил Костя.

– Могу. Но не буду, – Георгий кивнул на дверцу. – Вперед!

– Тогда встань со стула.

– Хочешь, как я, использовать стул?

– Нет, просто ты сидишь на лифчике моего флинта. По-моему, это неприлично.

– Пардон! – наставник поспешно вскочил и совершил извиняющийся поклон в сторону одеяла, потом вновь присел на краешек кровати. – Ну, давай!

– Не знаю, – Костя нерешительно заходил взад-вперед, поглядывая на дверцу. – Темно еще. Плохо видно... Нет, ну я, конечно, сейчас попробую... Четко представлять? Ни о чем другом не думать?

Ага, ни о чем не думать, как это возможно – как вообще можно подпрыгнуть на такую высоту, я ему что – Исинбаева?.. а ну как я шею себе сверну?.. да и дверца эта держится на честном слове... конечно, я теперь другой, но все равно ведь...

– Ах ты ж, тварь! – вдруг заорал Георгий, вскакивая и тыча рукой куда-то в потолок, страшно тараща глаза. – Падалка! Хватай ее, скорей хватай!

Костя, вскинув голову, успел увидеть только шевельнувшуюся на потолке тень, а в следующее мгновение с места взвился в воздух

препятствие

ухватился за что-то руками, стремительно подтянулся и застыл, шаря взглядом по потолку и готовясь схватить змееподобную гадину.

– Где?! Где она?!

Снизу раздались громкие хлопки. Костя озадаченно опустил взгляд и увидел наставника, который, ухмыляясь, мерно ударял ладонью о ладонь. И только сейчас Денисов обнаружил, что находится на ребре приоткрытой дверцы, причем находится на ней на согнутых коленях, без помощи рук, которые были приготовлены к хватательному действию. Что-то снова шевельнулось на потолке – тень. Всего лишь тень от ветви дерева за окном.

– А как это я? – озадаченно спросил Костя у самого себя, застыв на дверце.

Елки, я ж сейчас навернусь!

Едва подумав об этом, он потерял равновесие и свалился вниз головой, но уже в воздухе ухитрился перевернуться и приземлился на ноги перед продолжающим аплодировать Георгием, совершенно изумленный тем, что произошло.

– Ну, – удовлетворенно произнес покойный фельдшер, – понял?

– Э-э... – Костя посмотрел на дверцу. – Ну... вроде да.

– А почему упал – понял?

– Потому что подумал об этом... – Костя заручился одобрительным кивком. – Потому что... испугался, что упаду.

– Садись, пять.

– Так это, получается, я все могу?

– Урок на тему "Как не пасть жертвой мании величия" мы проведем отдельно... Так, хорошо... – наставник внимательно поглядел на потолок и кивнул. – Теперь закрепим.

– Мне опять лезть на дверцу?

– Усложним задачу. Дверца – оттуда прыгаешь и хватаешься за люстру, – Георгий ткнул на перекошенное пыльное сооружение под потолком, – а затем, – его палец указал левее, – видишь, воон там, штукатурка отслоилась, лохмик торчит. Раскачиваешься, подаешься туда, хватаешься за него и висишь, пока не досчитаешь до двадцати. А потом прыгай на кровать – только не забудь представить ее препятствием, а то долбанешься.

Костя отследил глазами указанный маршрут и сказал:

– Ты издеваешься?

– Так – самую малость, – Георгий подмигнул. – Это лишь базовая основа. Вначале нужно научиться удерживаться на чем угодно и за что угодно. А потом уже – научиться в этом положении действовать. Должен сказать, – он сделал пренебрежительный жест, – очень многие не идут дальше того, что ты уже умеешь, и предпочитают просто сидеть на плече флинта и отмахиваться палкой. Довольно часто большего и не требуется. Но случаи бывают всякие, сам понимаешь. Конечно, если ты считаешь, что с тебя довольно и...

– Нет уж – раз начал, давай все показывай! – перебил его Костя, приглядываясь к лохмику штукатурки. – Только, Жора, сделай одолжение, отделяй то, что мне действительно пригодится, от того, что нужно исключительно тебе, чтоб поржать!

– Это сложно, – признался наставник, – но я попробую. Ну, давай, дерзай!

Костя принялся дерзать и убил не меньше получаса, прежде чем его действия начали отдаленно напоминать поставленную перед ним Георгием задачу. В шестой раз грянувшись мимо кровати на пол, он пробормотал:

– Ну, общий принцип я понял. Но зачем нужно цепляться за такие мелкие предметы? Зачем вообще за что-то цепляться? Мне ведь нужно действовать в радиусе флинта, а не гонять порождения по всему городу.

– Случаи бывают всякие, – повторил Георгий. – Хранитель может прыгнуть, может лететь на порыве, но ни один хранитель не может сам по себе висеть в воздухе. Как ты уже мог заметить, на нас тоже действуют некоторые физические законы. Мы не невесомы, мы не можем проходить сквозь пол, стены или любую поверхность, предназначенную для того, чтобы по ней ходили. Потому даже мальки не проваливаются сквозь асфальт или пол автобуса, и даже опытные хранители не могут влезть в чужой дом, если им там не рады.

– Уже половина седьмого, – заметил Костя, покосившись на настенные часы. – Может, займемся упражнениями, при которых мне не надо падать с большой высоты?

– Можно, – согласился Георгий, – если не будешь орать, как вчера.

– Ты мне на лицо наступил!

– Ну и что, тебе же не было больно.

– Зато это было унизительно!

– Тогда, как обычно, – Георгий обвел глазами комнату. – Спинка кровати, стул, гладильная доска. И не забывай просчитывать расстояние, чтоб тебя "поводком" на пол не сдернуло.

– Не больно-то это просто – драться и все время что-то просчитывать! – буркнул Костя.

– Ничего, привыкнешь. Тебе, судя по всему, еще долго на коротком "поводке" бегать.

– Спасибо, ободрил!

– Ну, я ж твой наставник! – покойный фельдшер усмехнулся, после чего без всякого предупреждения двинул ученика в челюсть, вернее попытался это сделать – Костя, уловив движение почти в начале, увернулся – и тут же исхитрился увернуться снова от другой руки наставника, которая почти одновременно устремилась ребром к его шее. Немыслимо изогнувшись, он косо крутанулся вокруг себя, наслаждаясь тем, насколько легко теперь даются совершенно невозможные при прежней жизни действия – будучи флинтом, Денисов, совершая такие маневры, почти наверняка сломал бы себе позвоночник. Но мысль об этом все испортила, смазав окончание кувырка, и Костя совсем уже неграциозно шмякнулся на пол, с которого был тут же сгребен твердой рукой Георгия.

– Плохо! – констатировал наставник. – Не засоряй голову! Давай еще раз.

Минут пятнадцать он усердно гонял Денисова по всем доступным поверхностям в спальне, пока, наконец, Костя, обрушившись в очередной раз с люстры и развалившись рядом со своим флинтом, все еще сладко посапывающим под одеялом, не возмутился:

– Может, хватит?! Мне еще пахать целый день!

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился Георгий, – только сейчас покажу еще ту штуку, о которой ты спрашивал. Иди-ка сюда.

Костя, за последние несколько дней задавший Георгию миллион вопросов, скатился с кровати и подошел к наставнику не без опаски.

– Сейчас, – известил его Георгий, протягивая руки, – я тресну тебя вот об этот шкаф...

– Спасибо, не надо, – сказал Костя, тут же отскакивая.

– Я честно тебя предупредил, – Георгий со смешком поманил его обеими руками, – другие этого делать не станут. Давай, нет времени на уговоры!

– А почему нельзя хотя бы часть приемов объяснить на словах?!

– Потому что все намного действенней, когда прочувствуешь это на своей шкуре! – наставник ядовито ухмыльнулся. – Что – испугался ветерана? Не боись – я не сильно.

– Ты всегда так говоришь! – буркнул Костя и все же подошел. Но Георгий сдержал слово, и в самом деле наградив ученика не таким уж сильным тычком, от которого Костю повело в сторону шкафа.

отсутствие препятствия

Но вместо того, чтобы пролететь сквозь мебель и упереться ладонями в стену, Денисов почему-то стукнулся об шкаф, от неожиданности потерял равновесие, грохнулся на пол и уже оттуда озадаченно сказал:

– Сейчас не понял!

– Ты представил шкаф отсутствием препятствия? – Георгий протянул ему руку, и Костя сердито поднялся с пола, кивнув. – Ну, а я представил его препятствием. Я представил лучше – поэтому вышло по-моему. Вот почему те пацаны в магазине смогли тебя так отделать!

– И как же мне...

– Тренировки, сынок, постоянные тренировки, – Георгий принял слегка надменный вид. – И не забывай про эмоции! Вот почему, кстати, советую тебе быть поосторожней в высказываниях с местными барышнями. Женщины обучаются быстрее и эмоционально сильнее нас. Так что хорошенько подумай, прежде чем задеть даже распоследнюю малявку.

Вот это Косте как раз объяснять было уже ни к чему – он имел возможность убедиться в великолепной реакции хранительниц и их способности швырнуть обидчика на приличное расстояние. Еще ни разу ему не удалось застать врасплох кого-нибудь из хранительниц, и только на днях он видел, как тощая девчонка зашвырнула на троллейбусные провода хранителя-малька, по недомыслию решившего, что самый лучший способ заполучить оружие – это отнять его у кого-нибудь послабее.

За окном что-то громко зашуршало, и Костя метнулся туда, проскочив сквозь шторы, но, увидев мелькнувший в кустах пушистый хвост, с облегченным видом вернулся к кровати.

– Коты шастают... Я думал, опять призраки. Вот они достали, слушай!

– Согласен, – наставник взъерошил свои и без того растрепанные волосы. – Что-то, кстати, они чересчур осмелели в последнее время. Раньше если за ночь одного увидишь – и то изумительно, а теперь целыми стаями шляются! Еще и в окна скребутся. Совсем обнаглели – и облавой их не запугаешь!

Косте тут же вспомнилось светящееся, оплывающее лицо, злобно шипящее из ночных кустов, и безжизненные, опутанные ресницами глазницы, столь резко контрастировавшие с наполненным яркими, живыми эмоциями оскалом.

Смейся-смейся! Недолго вам осталось смеяться, шавки!

– Может, происходит что-то, чего мы не знаем?

– С призраками ничего не может происходить, – Георгий хмыкнул. – Призраки могут только говорить всякую ерунду и угасать – вот и все. Ты их гоняй, а слушать – не слушай. Чем они старше, тем ненормальней. Мое мнение – это службы опять чего-то косячат. Ладно, проводи учителя, а то вон уже твоя мамзель зашевелилась. У нас с Никиткой сегодня другой график, так что веди себя прилично, а на работе каждую свободную минуту используй для тренировки, а не для перекуров и болтовни с этим твоим Гришей!

– У меня такое ощущение, что ты ревнуешь, – насмешливо произнес Костя.

– А у меня такое ощущение, что ты глупеешь с каждым днем! – огрызнулся покойный фельдшер, выходя в коридор. – Сколько времени прошло, а что ты сделал, чтоб твоя связь с флинтом окрепла?

– Что я сделал?! Хорошенькое дело! А кто все это время держал круговую оборону?!

– Я говорю не о защите.

– А о чем тогда? Мне петь ей колыбельные?!

– Не самый плохой вариант, – заметил Георгий, прислонившись к стене и придав лицу выражение ностальгической задумчивости. – Можешь начать и с них.

– У меня нет слуха.

– Господи, да ты прекрасно понимаешь, о чем я тебе толкую! О духовной связи. Научись чувствовать своего флинта! Научись передавать ему что-то хорошее, положительное. Иногда одна-единственная улыбка, появившаяся благодаря тебе, может перевесить битву с десятками мортов...

– Не слишком ли ты гиперболизируешь, Жора?

– Возможно, – наставник пожал плечами. – Начни с того, что хотя бы иногда говори ей, какая она симпатичная.

Костя озадаченно посмотрел на ворочавшийся и вздыхавший одеяльный бугор.

– Но ведь это же неправда.

– Ты что – никогда не врал женщинам об их внешности?

– Если только это нужно было для работы.

– Значит, опыт есть. Говори это почаще, говори это так, будто сам веришь. Поверь мне, будет толк...

– Ерунда какая-то! – окончательно разозлился Денисов. – Ты должен мне все объяснять, а вместо этого с каждым днем все больше запутываешь. Я могу перевестись к другому наставнику?

– Нет, не можешь.

– Очень жаль.

– Ты одну вещь пойми, – Георгий подхватил с пола свое чудное весло, – пока твой "поводок" не начнет удлиняться, я мало чему смогу тебя научить. Тренируйся – и помни о том, что я сказал.

– Что ж не так с твоим веслом... – рассеянно пробормотал Костя.

– По-моему, с моим веслом все в полном порядке! – буркнул наставник, забрасывая свое оружие на плечо. Костя встрепенулся.

– Я сказал это вслух?

– Олух! – попрощался Георгий и выкатился в дверь. Костя озадаченно пожал плечами. С веслом и вправду было что-то не так. Ну кому, скажите на милость, придет в голову затачивать рукоятку обычного старого весла. Зачем?

Из спальни донеслись охи, зевки и унылое бормотание пробудившегося флинта, и Костя, мысленно сплюнув, направился к окну посмотреть погоду. Еще было довольно темно, но тонкий слой снежка, припорошившего двор и придавшего ему неправдоподобную чистоту, был виден достаточно хорошо. Мимо окна протопал какой-то флинт в дубленке, на плече которого с сонным видом покачивался хранитель в купальных шортах. Уж что-что, а определять погоду за окном по хранителям – дело совершенно безнадежное. Костя забарабанил по стеклу, потом крикнул обернувшемуся сонному лицу.

– Э, мужик, как там – холодно?

– А фиг знает! – отозвался хранитель. – Час назад минус один было. Мой, вроде, не мерзнет.

– Ясно, спасибо.

– Ага, – сказал коллега и уехал. Костя обернулся, с тоской глянул на восстающего из одеяльных сугробов смятого после сна флинта, после чего прикрыл очи ладонью и сообщил:

– Ты очень симпатичная.

Такому тону не поверила бы ни одна женщина, даже находясь без сознания, и естественно это высказывание не произвело никаких перемен в улучшении его духовной связи с флинтом. Аня лишь зевнула, пробормотала свою ежеутреннюю молитву насчет еще одного кошмарного дня и поплелась в ванную. Костя задумчиво пошел следом и, прислонившись к коридорной стене неподалеку от закрывшейся двери, принялся репетировать.

– Ты симпатичная... нет, не так... хмм... Детка, ты супер!.. тьфу!.. А ты ничего!.. ничего... ничего хорошего!.. Так, ладно, нужно начать с того, что у нее действительно есть привлекательного... И что же это? Ах, ну да, это же очевидно! Не унывай, Аня, ведь у тебя такие шикарные... нет, ну за это можно было бы и по морде получить!..

К тому времени, как флинт покинул ванную, у него так и не получилось ничего путного. Все же, Костя решил последовать совету Георгия и посвятить большую часть дня вливанию комплиментов в лемешевские уши. Пусть тон фальшивый, пусть он совершенно не согласен с тем, что говорит, но вдруг подействует? Не качеством, так количеством. Господи, неужели нет другого способа?!

Костя взялся за дело сразу же, забравшись на подоконник и наблюдая, как флинт готовит себе завтрак. Внешне, кстати, еда у него получалась ничего себе. Наверное, вкусно... хоть он и не помнил толком, что же значит это ощущение. Что ж, по крайней мере, хоть что-то она умеет делать хорошо. Облокотившись на горшок с амариллисом, Денисов принялся разговаривать – и делал это до тех пор, пока Аня, нисколько не выглядящая воодушевленной его речами, не пошла в гостиную, захватив с собой тарелку и чашку с кофе. Костя направился туда же, приотстав на шаг и продолжая осыпать флинта фальшивыми комплиментами. В какой-то момент он начал вслушиваться в то, что и как говорит, и приуныл. Это звучало не только неискренне. Это звучало настолько механически-сухо, точно он читал Ане лекцию по квантовой физике.

– Ладно, – устало сказал Костя усаживаясь на подлокотник.

– Ладно, – согласился флинт, постукивая вилкой по тарелке.

– Нет, ну надо же что-то делать!

– А смысл что-то делать? – Лемешева отхлебнула кофе. – У меня все равно никогда ничего не получается.

– Ты сейчас разговариваешь со своими мыслями? Или мой голос сейчас является твоими мыслями?

– И когда я перестану говорить сама с собой? Это дурная привычка...

– Стоп, стоп! Получается, ты иногда меня слышишь... или ощущаешь... но лишь в том случае, когда я действительно с тобой говорю, а не когда я говорю с тобой, потому что так надо?!

Аня сдвинула брови и посмотрела куда-то в пространство рядом с его левой щекой, потом снова принялась жевать. Костя вскочил, описал по гостиной круг, поглядывая на экран включенного телевизора, потом сел обратно и с угрюмой тоской поинтересовался:

– Слушай, ну чего ты такая, а?

Лемешева положила вилку и снова потянулась за кофе, безразлично глядя сквозь своего хранителя.

– Посмотри вокруг, на себя посмотри – как так вообще можно жить, не понимаю?!

Флинт скривился, будто у него внезапно разболелся зуб.

– Ты так живешь, будто тебя вообще нет!

– Да, – подтвердила Аня, – иногда мне кажется, что я призрак.

– Видал я призраков – те еще страшилы!.. Ты вот ноешь изо дня в день – ты даже не понимаешь, как тебе повезло! Ну да, с внешностью не особо... Но ты ж живая! А ведешь себя, как покойник!

Аня внезапно швырнула вилку на тарелку и на какое-то мгновение уставилась точно ему в глаза, отчего Косте стало сильно не по себе. Но ее взгляд сразу же скользнул чуть левее, напоминая о том, что его в мире флинта не существует. Это и раздражало, и успокаивало одновременно. Во всяком случае, он мог продолжать говорить все, что вздумается, и не получить при этом чем-нибудь по голове. А в данную секунду этот риск определенно существовал – в бледно-голубых глазах флинта непривычно что-то посверкивало – похоже, на безжизненном горном озере начинался шторм.

– Ага! – Костя обрадованно уставил указательный палец ей в нос. – Я тебя, все-таки, разозлил?!

Но шторм прошел так же стремительно, как и начался, и Аня, окунув сморщившееся лицо в ладони, залилась слезами. Костя, ругнувшись, вскочил, отошел к окну и прижался лбом к стекольному сопротивлению воздуха.

– Как, черт возьми, можно работать с таким материалом?! Ничего не выходит!

– Может, потому, что ты все делаешь неправильно? – приглушенно сказали где-то совсем рядом. Вздрогнув, Костя поспешно оглядел запущенный палисадник, но не обнаружил никого, кроме мусорщика, который деловито размахивал метлой у забора неподалеку.

– Это ты сейчас разговаривал? – спросил Костя в форточку.

– Может и я, – отозвалась темная фигура, продолжая орудовать метлой, – а может и нет.

Денисов тщательно обдумал этот ответ, равно как и свой собственный. С одной стороны, с мусорщиками необходимо налаживать контакты, дабы добыть что-нибудь стоящее для обороны. С другой стороны, дело мусорщиков – махать метлами, а не совать нос в дела хранителей.

– Если ты такой умный, то чего ты с метлой?! – не выдержав, огрызнулся Костя. – Кстати, не ты ли недавно тут ночью в мое окно таращился?!

– Может и я, а может и нет, – движения метлы не замедлились ни на секунду.

– И чего хотел увидеть? Моего флинта голым?

– Может и так, – метельщик хмыкнул, – но пока я видел голым только тебя. Мне не понравилось.

– Не знал, что у мусорщиков есть чувство юмора.

Собеседник не ответил, и Денисов, решив, что диалог окончен, начал было отворачиваться, когда мусорщик внезапно прекратил подметательные действия и, коротко оглядевшись, спросил:

– Торгуешь?

– Хм, – небрежно сказал Костя, наконец-то ощущая себя в родной стихии, – смотря, что у тебя есть?

– А что тебе надо?

– Насколько я понимаю, мне сейчас нужно представить весь ассортимент городской свалки? Выбор-то невелик, – произнес Денисов практически незаинтересованным голосом. Мусорщик, снова хмыкнув, забросил метлу на плечо и подошел ближе, так что теперь Костя мог хорошо разглядеть возможного бизнес-партнера. Ему было уже прилично за пятьдесят, подернутые сединой волосы скромно отступили со лба к затылку, а левая бровь изламывалась почти под прямым углом, отчего казалось, что мусорщик взирает на окружающий мир крайне скептически.

– Ну, ты малек, а мальки перво-наперво просят оружие, а уж потом книжки и газеты, – мусорщик настороженно огляделся, явно опасаясь нахлобучки от безвестного хранителя-надсмотрщика. – Кой-где оконные рамы вынесли, бомжи уже на костерок их наладили, могу достать то, что сгорит. Канат есть, две трубы пылесосные, пластиковые, но обгорели плохо, сразу предупреждаю, – мусорщик произвел доверительное подмигивание. – Пропеллер от напольного вентилятора. Ветки только мелкие, правда, на днях тут тополь ветром повалило, но его придется еще пару деньков обождать – и то без гарантии. Да и очередь уже на него. Стекла нет, а вот бутыльков пластиковых как всегда завались!

– М-да, – протянул Костя, – бедноват-то магазинчик! И на кой, спрашивается, мне пластиковые бутылки?

– Всякое мастерят... – мусорщик снова произвел подмигивание. – Ты че – передачу "Очумелые ручки" не смотрел?

– Смешно. Мне б дубинку хорошую. Потолще.

– Такое редко бывает, – сообщил мусорщик. – Горят долго, в дворовых кострах не каждый день достанешь. А на мусоросжигательном все схвачено, трудновато вынести. Ждать надо. Можешь заказать.

Костя озадаченно почесал затылок.

– И долго ждать?

– По всякому, – собеседник пожал плечами.

– А теннисных ракеток у вас нет?

– Дык железо ж – откуда?!

– Бывают и деревянные.

– Ну не знаю, поискать надо, поспрошать... Дороже будет стоить, так что за ракетку опосля поговорим отдельно, коли я ее найду. Значит, заказываешь?

– Зависит от того, что ты хочешь за свои услуги.

– Ну... – мусорщик пожевал губами, поглядывая в окно поверх денисовского плеча, – твой флинт ведь женщина?..

– Ясно, желаешь оплату зрелищем, – Костя понимающе фыркнул. – А ты вообще моего флинта видал?

– Я тут третий год работаю.

– И все равно желаешь зрелища? Мой флинт, знаешь ли, очень на любителя.

– Я любитель, – сообщил мусорщик.

– И как тебя звать, любитель?

– Яков Иваныч, – ответил собеседник слегка озадаченно. – Но мне больше нравится, когда меня называют Дворником.

– А я думал, вы мусорщики.

– Они – мусорщики, – темная фигура сделала неопределенный жест в сторону покосившейся черешни, – а я – Дворник!

– А в чем разница?

– Ну, Дворник – это как-то поблагородней.

Костя пожал плечами и оглянулся на своего флинта, который, утирая слезы, дожевывал завтрак. Зрелище... Что ж, это вполне выполнимо. Придется немного повозиться, но за возможность обзавестись дополнительными средствами обороны – это ж такая мелочь! В конце концов, он ведь сделает это для ее же блага, разве нет? Денисов ободряюще кивнул самому себе, потом скривился и неохотно произнес:

– Все это, конечно, очень заманчиво, но мне хотелось бы узнать о других способах оплаты.

Он был уверен, что Дворник сейчас разочарованно махнет рукой, свернет переговоры и отправится на поиски более сговорчивого покупателя, но тот внезапно ухмыльнулся и сказал:

– Слава богу!

– Не понял?

– Не совсем козел, значит.

– Так ты меня проверял, что ли?! – вскипел Костя. – Да я тебе сейчас твою метлу...

– То есть, тебе ничего не надо?

– Если и надо, то не от тебя! – отрезал Денисов, отворачиваясь от окна. – Уж кого, а мусорщиков в городе хватает!

– Ага, но никто тебе товара на таких выгодных условиях не предложит.

Костя не ответил, мысленно улыбаясь. Он уже понял, что Дворник не столько заинтересован в том, чтобы сбыть свой товар, сколько в том, чтобы получить нечто от Кости. Костя правила знал хорошо. Если покупатель предельно заинтересован в эксклюзивном товаре, продавец, осознающий это и не боящийся риска, может, в конце концов, диктовать любые условия.

– Насколько плохо обгорели пылесосные трубы? – спросил Костя голосом человека, которому глубоко плевать на предмет разговора.

– Ну не ажур, конечно, но так... – Дворник сотворил некий витиеватый жест, – дырки имеются.

– А пропеллер?

– Очень хороший.

– Тогда возьму и то, и другое. Еще раздобудь мне шпагат, веток также, все не возьму – надо будет выбрать. На заказ запиши себе ракетку и стекло, как появится. И несколько сигаретных пачек – уж этого барахла у вас наверняка хватает. И леску потолще. Бумаги и карандаш хоть какой-то. Всю партию оптом.

– Э-э... – ошеломленно затрепыхался Яков Иваныч, – погоди, погоди...

– Всю партию оптом, – холодно повторил Костя. – Или не получишь то, что тебе надо.

– Да то, что мне надо, я могу получить у любо...

– Нет, не можешь – и это отчетливо видно по твоей физиономии, – Денисов со скучающим видом облокотился на подоконник. – Решайся быстрее, это одноразовое предложение, и нам с флинтом уже пора на работу. Только озвучивая свои условия, помни, что я помянул твою метлу не просто так.

Дворник хмуро посмотрел на ручку своей метлы. Судя выражению его лица, Костя только что одержал победу в своих первых переговорах в новом мире. Минусом было то, что он до сих пор понятия не имел, что нужно Дворнику. Забавно будет, если это окажется нечто неосуществимое.

– Ладно, – наконец неохотно произнес Яков Иваныч, – так и быть... Но при условии, что ты сделаешь это как можно быстрее. А то очень скучно работать. Я ведь специально в свое время на этот дом попросился – а теперь сколько уж времени ничего не слышу. Уверен, что справишься?

– Конечно, – небрежно бросил Костя. – А с чем именно?

– Я, – с внезапной застенчивостью произнес Дворник, – очень музыку люблю. Сам понимаешь, у нас, у мусорщиков, мало...

– А, ты хочешь, чтоб мой флинт тебе музыку включал, – Костя хмыкнул – он ждал желания позатейливей. – Какой жанр, какая группа? Может тебе...

– Включал?! – оскорбился Дворник. – Боже упаси, этого всякого гумца-гумца мне и так со всех сторон хватает! Я не одну сделку заключил в этом квартале, чтоб напротив пореже включали всю эту фигню! Я настоящую музыку люблю, чтоб за душу брала, понимаешь?

– Блатняк что ли?

Дворник издал раздраженный звук и наклонил голову, точно собираясь боднуть отделенного от него оконным стеклом столь несообразительного бизнес-партнера.

– Судя по дурацким вопросам, ты ни разу не слышал, как играет твой флинт.

– Играет во что? – Костя, обернувшись, скользнул взглядом по фортепиано, неделю назад приведшему Лемешеву в такое раздражение, и не удержался от снисходительного смешка. – Господи, ты серьезно?!

– Столько жизни... – Яков Иваныч прикрыл глаза, точно оценивал некий видимый только ему одному шедевр. – Столько чувства, силы... и какая при этом удивительная ажурность мелодии. Слушая, можно забыть обо всем, даже об этом... – он посмотрел на свою метлу почти злобно. Костя, на которого гениальная игра Ани произвела впечатление раздражающего бренчания, кивнул, постаравшись придать лицу выражение безумного счастья от обладания столь ценным с точки зрения искусства флинтом. – Мне невероятно этого не хватает! Она не играет уже много недель.

– По-моему, она сильно повредила руку, – сказал Костя и сморщился – сейчас вспоминать об инциденте перед рестораном было почти неприятно, как будто он и вправду был в чем-то виноват. – Потому и не играет.

– Так исправь это.

– Я ж не врач, – удивился Костя.

– А меня это не касается, – поведал Дворник. – Что и как ты будешь делать – это твои проблемы. Я слушаю музыку – ты получаешь товар. Я достану все, можешь не сомневаться, еще и добавлю сверху. Сам видишь – шибко большой цены я не требую, и все это вполне выполнимо. И безобидно, – он одернул свой черный балахон и забросил метлу на плечо. – У нас, мусорщиков, не бывает завышенных требований, и товар мы всегда поставляем согласно договоренности. Поэтому дела всегда лучше вести с нами...

– А с кем не вести? – поспешно зацепился за последнюю фразу Костя.

– Ну, это я к слову, – как-то суетливо ответил Яков Иваныч, отворачиваясь. – Ладно, пойду, подмету чего-нибудь, мне болтать особо некогда.

– Между прочим, ты ведь даже не спросил, как меня зовут, – усмехнулся Денисов, и Дворник ответил – судя по тону, совершенно искренне.

– А мне плевать.

* * *

– Я ее боюсь до жути!

Костя глянул на торопливо шагающего рядом собеседника скептически и вместе с тем понимающе. Он и сам немного побаивался наставницу Тимки – тертую, язвительную тетку брутального телосложения, постоянно смотрящую исподлобья и норовящую что-нибудь сказануть. Наставница выглядела устрашающе даже для избранного ею возраста юной девы, и Денисов и при жизни хорошенько бы подумал, прежде чем конфликтовать с такой особой. Тимка, маленький, субтильный, на ее фоне был практически незаметен. Однажды Косте посчастливилось наблюдать, как она наставляет своего ученика. Это была душераздирающая сцена. Со стороны казалось, будто хрупкий карликовый пинчер берет уроки рукопашного боя у чрезвычайно раздраженного медведя-гризли.