Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Что это за обслуживание?! – возмутился любопытный. – Покупатель всегда прав – забыли правило?!

Костя, прикинув, что "поводок" достает до сказавшего, мрачно двинулся было к нему, и, вероятно, даже для малька он сейчас выглядел настолько устрашающе, что хранитель, немедленно признав, что у этого правила, конечно, могут быть всякие исключения, выпорхнул в дверь.

– С тех пор, как она тут, – Галина оперлась на свой черенок от лопаты. – И к тем, кто до нее был, тоже. Чего там – он всех по углам зажимает, – хранительница фыркнула. – Один раз молочного представителя зажал – за бабу принял спьяну.

– Вовчика? – Гриша развеселился. – Ну, так он реально похож на бабу...

– Нечего ржать! – огрызнулся Руслан. – У меня нормальный флинт, молодой, с естественными потребностями... Я вообще не понимаю, чего ты завелся?! Такой был шанс посмотреть!.. У тебя флинт вообще никакой – когда еще...

– У тебя, знаешь ли, тоже не Афродита, – заметил Костя.

– Так мой флинт – мужик, – удивился Руслан. Денисов отмахнулся от него скалкой, потом вновь обвел ею магазинный коллектив.

– Я не знаю, чем тут занималась эта Валька – судя по всему, ничем. Я подобного не потерплю! Мне и так досталось не бог весть что – и уж совершенно ни к чему, чтобы мой флинт остаток жизни заикался и прятался под столом! Поэтому, – он ткнул скалкой в направлении щекастого, и тот непроизвольно дернул головой, – если твой лысый еще раз к моему флинту сунется, получишь по загривку, понял?! Даже если ты тут будешь вообще не при чем!

– Это с чего вдруг?! – возмутился Руслан. – Думаешь, ты такой крутой?! Да ты вообще ничего не умеешь! Да я тебя...

– Если будешь меня раздражать, то тоже получишь по загривку, – змеиным голосом предупредил Костя. – А ты уже меня раздражаешь.

– Ничего такого я не сказал...

– А вы, – Костя повернулся к остальным, – если видите такое девиантное поведение – сообщать мне. Меня просветили, что каждый хранитель сам за себя, но, думаю, ваших флинтов удар не хватит, если вы пару раз языком в воздухе махнете!

– Мне не нравится твой тон, – сурово сказал Гриша, – но, в принципе, я не против. Потому что я вот этого всего не одобряю.

– Етить! – буркнула Галина. Видимо это означало согласие.

– Я ничего делать не буду! – Людка еще интенсивней заболтала ногами. – Она меня бесит! И вообще после того, что случилось, вас отсюда выкинут!

– Я не знаю, кто тут работал до нее, – вкрадчиво произнес Костя, – может, такие же страшилы, но ты учти, что безработных молодых девок в городе пруд пруди. Твоя-то внешне, конечно, ничего, а вот возьмут на место моей какую-нибудь Софи Марсо с характером позмеистей твоей, и отковырнет она хозяйского братишку у твоей Вики только так! И уж Вика тогда тоже отсюда вылетит, гарантирую.

Судя по выражению лица Людки, ее и раньше одолевали подобные опасения. Она перестала болтать ногами и уставилась на Влада, который стоял у молочной витрины и отчаянно зевал. Ее флинт сделал то же самое. Лена, в совещании не участвовавшая и, похоже, даже его не слышавшая, подняла руку и принялась изучать свои ногти.

– Я закончил, – известил коллег Костя и отошел туда, где его флинт шмякал остатки колбасы на весы, продолжая то и дело с изумлением разглядывать свою руку, осмелившуюся расквасить кому-то нос. В магазин тихонько проскользнул пухлый молодой хранитель, которого Костя недавно видел в кабинете, окинул Тимура взглядом хозяйки, проверяющей, хорошо ли вытерта пыль со шкафа, после чего, равнодушно глянув на Денисова, подошел к полкам, прищурился на них и произвел пальцами щелкающий звук.

– Галина, Людмила! Нет ценников на чае! – он просунул голову в витринное стекло. – Одна и та же сметана по разным ценам стоит! – хозяйский хранитель повернул голову, разглядывая остатки сморщенных сарделек, которые Аня укладывала на весы. – Сардельки надо бы взбодрить.

– Раскомандовался! – проворчала Галина негромко, проходя мимо Кости. – Тромбануть бы с локтя как следует!

– Ты новый хранитель оператора? – теперь Денисов удостоился деловитого взгляда. – Как ты уже понял, я хранитель хозяина, меня зовут Аркадий Николаевич.

– Неужели! – дерзко ответил Костя, которому не понравилось ничего из сказанного. Хранитель озадаченно моргнул, потом кивнул в сторону Лемешевой.

– Постоянно опаздывает, рекомендую проследить. И слишком много жалуется. Нам не нравится это слушать. Молодая, здоровая – одного выходного дня в неделю вполне достаточно.

– А он тут порядки свои наводил, Аркадий Николаевич! – немедленно наябедничал Руслан, злорадно поглядывая на Костю. – И мне угрожал!

– Правда? – хранитель посмотрел на него рассеянно. – А ты кто?

– Почему вы меня каждый раз об этом спрашиваете?! – обиделся щекастый.

– У нас три магазина, прорва поставщиков и торговых представителей, не могу же я всех помнить! – Аркадий укоризненно покачал головой и посмотрел на Гришу, который, высунувшись на улицу, тут же вернулся с зажженной сигаретой в зубах и прислонился к терминалу. – Григорий, я тебе говорил не курить в магазине?

– Ну да, – ответил тот, продолжая пускать дым в потолок. Костя усмехнулся. У Аркадия, вероятно, с этой пресловутой эмоциональной связью было все в порядке, поэтому ни Галина, ни Людка не позволяли себе недавних дерзостей – их флинты в этом случае рисковали работой. Гриша же хранил брата хозяина, пусть и двоюродного, и ему, несмотря на слова Руслана, явно было плевать на то, что думает Аркадий.

Хранитель хозяина тем временем заметил и безучастную гламурную красотку.

– Елена, а что вы здесь делаете, уже десять часов! Почему вы ничего не предпринимаете для того, чтобы ваш флинт уходил вовремя? Кстати, должен вас предупредить, вы дорабатываете последнюю неделю.

На лицах венецианских хранителей немедленно отразилось откровенное облегчение, смешанное с сочувствием, не обошедшим даже физиономию Руслана. Лена повернула голову, и Костя впервые услышал ее голос, безжизненный и, в то же время, не лишенный приятности.

– Додавил-таки Тимурчика!

– Ну зачем вы так, Елена! – упрекнул ее пухлый хранитель. – Вы же сами все прекрасно понимаете. Ваш флинт хорошо работает, но мы должны думать о безопасности покупателей...

– Скорее о том, чтоб выручки не падали, – сказал Гриша сквозь дым.

– Вы ведь знаете, с какой скоростью распространяются слухи, – Аркадий бросил на него сердитый взгляд. – Покупателей становится все меньше – хранители прилагают все усилия, чтоб их флинты держались подальше от магазина, в котором есть морт.

Костя, встрепенувшись, вопросительно взглянул на Людку, которая была ближе всех, и девчонка, сделав большие глаза, подтверждающе закивала.

– Этого мне не хватало для полного счастья! – вырвалось у Денисова, и он, подскочив к своему флинту, увлеченному раскладыванием колбасных палок по прилавку, затряс его за плечи, вернее, совершил подобие этого действия. – Так, подруга, валим отсюда, в городе есть и другие магазины!

– Триста восемьдесят грамм, – пробормотала Аня, старательно выписывая цифры на бумажке.

– Стремлюсь развеять ваше невежество, – важно произнес Аркадий. – Морт не опасен для хранителя, пока тот ему не угрожает. Но морт притягивает беду к своему носителю со всех сторон, и другие флинты, находящиеся рядом, тоже могут пострадать...

– Поэтому нас надо выкинуть на улицу, чтоб мы самоотверженно сдохли как можно дальше от вашего вшивого мини-маркета! – прошипела Лена, с неожиданным проворством слетая с разделочного стола.

– Ленусик, – Галина воздела руки в трагическом жесте, – мы ведь только...

– Да пошли вы все в жопу! – рявкнула хранительница, и Аркадий возмущенно вытаращил глаза.

– Елена, я бы попросил...

– И ты пошел в жопу! – отрезала Лена и скрылась в коридорчике. Среди хранителей воцарилось неловкое молчание, которое было особенно ощутимым из-за того, что сейчас торговый зал был пуст, и из звуков остались только нудноватый наигрыш радио, да шлепки тапочек тощей блондинки, обходившей зал за витринами.

– Ладно, – наконец сказал Аркадий, – это все, конечно, неприятно, но мне нужно идти.

– Конечно нужно идти, раз послали... – шелестнул насмешливый шепоток. Хранитель хозяина стремительно оглядел персонал, но, так и не найдя источник шепота, прошел сквозь витрину и взгромоздился на широкое плечо своего флинта, который, собрав бумаги, уже шел вдоль полок с товаром. Притормозив возле колбасного пасьянса, он потыкал пальцем в сморщенные сардельки и кивнул Ане.

– Еще можно продавать. Таня, – Тимур сделал жест подбежавшей блондинке, – сардели надо бы взбодрить. Аня, почему чай без ценников? Вика, пока покупателей нет, протри этот холодильник, молоко потекло. Я теперь, наверное, заеду уже вечером.

– Как вы понимаете, – провозгласил Аркадий с его плеча, – это на самом деле ничего не значит, и мы можем приехать в любой момент.

– Вот два козла! – не удержался Денисов.

– Вы что-то сказали?

– А вы что-то услышали?

Тут, слегка толкнув Тимура, в магазин ввалился его шаловливый братец с опухшим носом и, не глядя туда, где копошилась Аня, при его появлении сразу же испуганно съежившаяся так, чтоб ее не было видно из-за весов, подошел к кассе и свирепо потребовал у Вики минеральной воды. Тощая блондинка, вытянув шею, тихо спросила:

– Анюш, а что случилось-то?

– Она дала ему в морду! – гордо сказал Костя, с вальяжным одобрением похлопав своего флинта по щеке.

– Я дала ему в мо... – Лемешева осеклась, вытаращив глаза, потом зачем-то вновь обозрела свой тут же сжавшийся кулак – видимо никак не могла поверить, что это был ее кулак, а не чей-то еще. – То есть... Я его ударила.

Таня шепотом матерно изумилась, а все хранители, включая и Руслана, посмотрели на Костю удивленно.

– Первый день? – Гриша пожал плечами. – Действие, теперь и слово, да еще за такой короткий промежуток времени! Для малька очень неплохие показатели. Тебе удачно подобрали флинта, у вас отличная эмоциональная связь, – он покачал головой, как будто, невзирая на сказанное, факт отличной эмоциональной связи его не очень-то радовал. Но Костя не успел никак на это отреагировать – Руслан, получивший приличный радиус действий, благодаря приходу своего флинта, внезапно метнулся с места в длинном прыжке, сделавшем бы честь любому легкоатлету. Денисов увидел этот прыжок уже на завершающей стадии и увернуться не смог – хранитель врезался в него, и Костя потерял равновесие. Уже падая, он исхитрился брыкнуть буйствующего коллегу обеими ногами в живот, так что тот перелетел через его голову и косо грянулся на пол, задев радиоприемник. Тот, разумеется, не шелохнулся, но лившаяся из динамиков музыка на мгновение раскололась помехой.

– Давай-давай! – азартно завопила Людка, подпрыгивая на витрине. – Врежь ему!

– Кого ты имеешь в виду? – поинтересовался Гриша.

Девчонка ответила, что ей это, в сущности, не так уж и важно. Костя тем временем перевернулся и потянулся было за своей скалкой, которую выронил при падении, но ее уже подхватили пальцы Руслана, который на сей раз оказался неизмеримо проворней. Денисов тут же изменил тактику, вместо скалки ухватившись за ногу противника и как следует дернув за нее, отчего Руслан, взмахнув руками, совершил высокохудожественный прыжок на другой ноге и вновь шлепнулся на пол, а скалка, вывернувшись из его пальцев, улетела куда-то в угол. Костя, не тратя время на вставание, ринулся следом на четвереньках, но теперь уже Руслан вцепился ему в ногу, а когда Денисов перевернулся, чтобы стряхнуть его, хранитель ужом скользнул вперед и, навалившись на Костю, сжал пальцы на его горле. Изогнувшись, Костя попытался высвободиться, но хватка щекастого оказалась мертвой.

– Щеня! – проскрежетал Руслан, хищно ощерившись. – Еще не понял – понты ничто против стажа!

Костя не ощущал удушья, да и не мог с точностью сказать, каково это – ощущать удушье, но окружающий мир в его глазах начал меркнуть, а по телу растеклась жуткая слабость – он словно растворялся в пустоте – и впервые испугался по-настоящему. Краем глаза он видел других хранителей – они молча наблюдали за происходящим, не двигаясь с места, и Костя осознал, что все закончится прямо сейчас. Он, Константин Денисов, не продержался даже полдня, и этот пухлощекий ублюдок, которого он имел глупость недооценить, вот-вот выдавит из него его новую жизнь на полу какого-то жалкого мини-маркета с дурацким названием.

– Я делаю тебе одолжение, – с лисьей улыбкой сообщил Руслан, наклоняясь ниже и почти прижимаясь своим носом к денисовскому. – Избавляю тебя от страданий. Они думают, что все забирают, но они ошибаются. Это возвращается... а я ничего не могу сделать сам! Глупый мальчишка, тебе нужно было только дать мне посмотреть!.. Все давали мне смотреть – и Нинка, и Валька, и Семен Антоно...

Костя, подавшись чуть вниз, втянул голову в плечи настолько, насколько позволяли душащие его руки, и, отпустив запястья противника, обхватил его затылок и из последних сил впечатал носом в собственный лоб, отчего отчество безвестного хранителя потерялось в забавном хлюпающем звуке – как будто кто-то шлепнул ладонью по отменно приготовленному холодцу.

– Уххх! – сказал Руслан, и его хватка тут же ослабла. Он слегка завалился набок, и Костя, скрипнув зубами, содрал с шеи чужие пальцы, после чего отшвырнул Руслана в сторону и кое-как поднялся, шатаясь и мотая головой. Тот тоже встал, держа перед собой полусогнутые руки с растопыренными пальцами. Его нос превратился в серебристую блямбу, исходящую сизым туманом.

– Я все равно... – начал было он, и Костя, уже поняв, что тот хочет сказать, на коротком замахе ударил его в солнечное сплетение... вернее, в то место, где оно когда-то было. Сил почти не осталось, рука ощущалась вялой и неповоротливой, и такой удар вряд ли бы заставил Руслана даже пошатнуться, но сейчас Денисов об этом не думал. Ярость хлестала через край, и все его существо растворилось в желании врезать Руслану так, чтоб тот вылетел отсюда. Да что там – весь мир обратился в это желание. Еще никогда в жизни Косте так сильно не хотелось кого-то ударить, и он вложил в этот удар все свое бешенство.

Руслан не пошатнулся, когда Костин кулак врезался ему в живот.

Его просто вынесло сквозь стеклянную дверь спиной вперед. Он пролетел мимо своего флинта, который зло пил минералку, привалившись к холодильнику, порхнул над крылечком и пропал из вида. Секундой позже до оставшихся в магазине хранителей долетел громкий звук удара. Костя посмотрел на свой кулак так же ошарашенно, как это недавно сделал его флинт, потом перевел взгляд на Гришу, и тот, выпустив изо рта облачко дыма, удовлетворенно сказал:

– Наконец-то он ушел.

* * *

Костя впервые увидел морта только ближе к вечеру.

Тимур уехал сразу же после того, как хранитель его брата покинул магазин столь стремительно, перед этим вытолкав на крыльцо упирающегося Эдика, сообщив коллективу, что на сегодня охранником остается Кирилл. После этого заявления хранительская часть коллектива заметно приуныла, тогда как флинты отнеслись к новости крайне скептически – от принявшего на грудь и самозабвенно дрыхнущего в подсобке Кирилла толка не было никакого. Разве что спустя полчаса из коридора начал доносится громкий раскатистый храп, заставлявший некоторых покупателей опасливо поглядывать в ту сторону.

Это был очень длинный день, и Косте казалось, что он никогда не закончится. По залу сновали покупатели, забегали торговые представители, шелестя каталогами и тщательно поправляя на полках свой товар, чтобы он смотрелся в самом наивыгоднейшем ракурсе. Периодически приезжали поставщики с товаром и со своими хранителями, которые были не особо разговорчивы, и в стенах "Венеции" вели себя так, словно попали во вражеский стан. Таня суетилась возле кассы или порхала по магазину, собирая заказанный товар или таща из подсобки новую партию бутылок. Аня сидела за компьютером, таскала туда-сюда коробушки с товаром, а в промежутках курила или болтала с Таней, когда у той выдавалась свободная минутка. Влад ел, зевал, говорил по телефону или общался с представителями. Вика сидела в своем углу, делая маникюр, слушая радио и листая журналы, выскакивала оттуда лишь тогда, когда в магазин заходил представитель женского пола, и немедленно повисала на своем бойфренде, таким образом метя территорию. Людка сидела на витрине или на плече своего флинта, занимаясь преимущественно болтовней. Галина и Гриша стояли на входе, проверяя приходящих хранителей. Лена так и не появилась – вероятно, она сидела в подсобке возле своего флинта, и Костю разбирало любопытство, но, несмотря на то, что когда Аня работала в кабинете, он имел возможность заглянуть в подсобку, Денисов на это не решился. А так, большую часть дня Костя, отчаянно скучая, шатался по магазину взад-вперед, насколько позволяла длина "поводка", спотыкался о снующих повсюду кроликов, безрезультатно пытался заставить Аню сказать или сделать что-то еще, или выбить что-нибудь из ее руки, да иногда перекидывался ничего не значащими фразами с Гришей. Другие хранители подчеркнуто не обращали на него внимания, но это его сейчас мало беспокоило. Костя думал о том, что сделал, и пытался понять, как он это сделал и почему не может сделать этого снова. Впервые с тех пор, как он расстался с Георгием, Денисов пожалел, что наставника нет рядом, и в конце концов, не выдержав, улучил момент, когда Гриша схватился за сигарету, а Галины не было поблизости. У Кости уже накопилась пропасть вопросов, но ему не хотелось его расспрашивать – наставник на то и наставник, перед ним не стыдно демонстрировать неосведомленность, но Гриша, невзирая на свое добродушие, был посторонним и, возможно, опасным.

– Как ты выбил сигарету? – Гриша помахал какому-то хранителю, проезжавшему мимо магазина на своем флинте. – Сейчас объясню. Действие во благо своего флинта и сильное желание совершить это действие – вот и все.

– Вот так вот просто?!

– Отнюдь не просто. Такие вещи можно проделать только на пике эмоций, понимаешь? Ты только пришел и все еще привязан к воспоминаниям о своем теле. Конечно, у тебя есть руки, но этого недостаточно. Нужен эмоциональный толчок. Уверенность в представлении того, как все это будет выглядеть – никаких сомнений быть не должно. А также, в том, что касается предметов или физических действий твоего флинта – это должно быть для него. Не для тебя. Ты не смог бы подтолкнуть ее руку, если б не хотел ее защитить, а думал о том, что это было бы чертовски потешно.

– По-моему, я в тот момент вообще ни о чем не думал, – Костя пожал плечами.

– Не нужно быть особо наблюдательным, чтоб не заметить, что тебе не нравится твой флинт, – Гриша усмехнулся. – Большинству хранителей поначалу не нравятся их флинты. Но я могу с легкостью сказать тебе, как все вышло. Ты взбесился, что кто-то тронул твоего флинта. Ты хотел, чтобы от него отстали.

– Но ведь я хотел этого для себя, – Костя непонимающе мотнул головой. – Уж точно не для нее. Мне плевать на эту... – он покосился на Аню, которая, облокотившись на прилавок за витринами, разговаривала со своей тощей подружкой.

– Ты хотел ее защитить. Неважно по какой причине – этого бывает достаточно. Другое дело, что симпатия к своему флинту значительно облегчает работу. Он чаще слышит тебя, тебе чаще удается воздействовать на него и на предметы, которые вас окружают.

– Я бы предпочел воздействовать на предметы, как мне вздумается! – буркнул Костя.

– Если б хранители получили такую способность, я представляю, какой бы в мире начался бардак! – Гриша иронически поджал губы. – Для того и существуют законы. Цель нашего пребывания здесь – не бардак, а забота о своем флинте. Умение заботиться о ком-то. При жизни очень многие из нас этого не умели.

– Гриша, все это сопливая чушь! – резко сказал Костя. – К тому же, люди не меняются!

– Разве я говорил о переменах? – удивился Гриша. – Это работа, и я объясняю тебе, как сделать ее более эффективной. Телохранители-флинты получают за свою работу деньги. Мы – возможность жить. Мы можем воздействовать на предметы, у нас есть дом, способность одеваться, у нас, в конце концов, есть социальный статус. А в будущем – возможность возродиться.

– И ты в это веришь?

– Я верю в то, что быть хранителем лучше, чем не быть вообще, – очень серьезно ответил Гриша. – Я бы не хотел, чтоб меня больше не было.

– Но ведь ты бы об этом не знал. Если б тебя не было, тебе б было все равно.

– Я не особо силен в философии, – извиняющеся сказал собеседник. – Но быть хранителем правда неплохо. Я участвую в жизни этого мира. Иногда я вижу свою жену, она все еще жива, ей только пятьдесят. Я знаком с ее хранительницей, неплохая женщина. Надеюсь, Света проживет еще долго, я бы огорчился, если б с ней что-нибудь случилось. Хотя... тогда есть большая вероятность, что ее оставят работать в этом городе, и мы сможем, наконец, о многом поговорить, – Гриша усмехнулся. – Три года назад она снова вышла замуж, жаль, я не мог ее поздравить.

– Ты говоришь об этом так просто?! – изумился Костя.

– А как я должен об этом говорить, – Гриша снова кому-то помахал. – Мы дружно жили, но меня в ее жизни больше нет, и ее жизнь – теперь ее личное дело. А у меня – свои дела. Она – флинт, а я хранитель – и не ее хранитель. Я ведь больше не имею на нее никаких прав и у меня нет к ней претензий. Осталось много хороших воспоминаний, и я благодарен ей за это. А у тебя осталась жена?

– Я бы сказал, что у меня осталось несколько жен. Точнее пять. Все бывшие...

– Ого! – заметил Гриша. – А хорошие воспоминания?

– Ну... три из них, особенно последняя, очень хорошо занимались сексом.

– Хм... – Гриша зачем-то оглянулся, потом несколько минут подождал продолжения, но Костя молчал. – И все?

– У Гельки, похоже, был любовник, – зло бросил Денисов. – И она притащила его на мои похороны!

– Ну, это свинство.

– Да... – Костя сжал пальцы в кулаки и посмотрел на них с легким недоумением. – Странно.

– Что?

– Разве, по логике вещей, мне бы сейчас не хотелось оторвать ей голову? Почему мне все равно? То есть, конечно, меня это бесит, но... меня вовсе не тянет действительно пойти и оторвать ей голову. Или ему... Почему так?

– Потому что она флинт. А ты – хранитель. Это же очевидно, – Гриша развел руками. – Все наши прежние чувства и переживания остались там же, где и наши тела. И это хорошо. Я не представляю, как бы я смог работать, если б ощущал ненависть к какому-то флинту... или тоску... Да и не помню я уже толком, что это. Бывает, что взгрустнется, когда видишь кого-то или вспоминаешь... но это быстро проходит... А так есть только твой собственный флинт, и за ним нужно приглядывать.

– Хм, – сказал Костя, – что-то я совсем запутался. А если что-то случится, и тебя приставят к кому-нибудь другому – ты огорчишься?

– Не знаю. Думаю, да. Я привык к своему флинту, – Гриша глянул на Влада, который зевал так широко, что рисковал вывихнуть себе челюсть.

– И ты бы бросился ради него под колеса?

– Ну... если б не было другого выхода. Всякие бывают ситуации. Кость, – Гриша похлопал его по плечу, – я понимаю, что пока тебе это все кажется странным, но ты привыкнешь. Вначале уяснишь, что без твоего флинта тебя может не стать. А потом и привяжешься к нему, когда узнаешь получше. Конечно, проще, если б он был родственником или близким человеком, но это в большинстве случаев привилегия тех, кто может выбирать. У них крепкая эмоциональная связь с самого начала, но проблема в том, что они иногда становятся слишком навязчивыми хранителями. Слишком уж хранят своего флинта, слишком вмешиваются в его жизнь. Чрезмерная забота тоже может быть опасной. Поэтому они правильно делают, что на реабилитации отделяют от нас все глубокое и сильное.

– В смысле?

– Сам подумай. Разве ты еще не понял этого? Не ощутил? Ты же сам только что об этом говорил. Ты не чувствуешь ненависти к своей жене, потому что больше не можешь этого делать. Ты даже не знаешь теперь, что это такое.

Костя сдвинул брови, потом посмотрел на него озадаченно.

– Как так?

– Просто. Какая была бы работа, если б ты постоянно думал о том, как открутить голову своей жене и положил бы на это все свое новое существование. Нам, хранителям, такие чувства неинтересны, чужды. Мы их просто не знаем. Хранители могут, злиться, но не могут ненавидеть. Могут огорчаться, но не могут испытывать душевную боль. Могут привязываться, но не могут любить. Могут позавидовать, но не могут чего-то жаждать. И не помнят ни единого ощущения. Все просто. Все правильно.

– Не понимаю, – Костя посмотрел на свою сигарету, обращавшуюся медленной тягучей струйкой дыма. – Это что же получается – не будь хранителей, люди и дня не протянули бы, что ли? Ничего не знают, куда смотреть – понятия не имеют, все с ног до головы облеплены этими падалками, гнусниками и прочими... Бред какой-то! Я все делал сам, я сам принимал решения, сам разруливал проблемные ситуации... Никто меня не убедит, что все мои достижения – заслуга какого-то идиота, который по жизни ездил на моем плече и размахивал куском деревяшки!

– Ты полегче, – укоризненно заметил Гриша. – У твоего хранителя, думается мне, была пропасть работы. Конечно, люди все делают сами, нам удается вмешиваться только изредка. А можно и вообще ничего не делать, некоторые так и поступают, рассчитывая только на удачу, но теперь, когда видишь прежний мир с изнанки, удача – смешное слово.

Словно в подтверждение этому мимо магазинного крылечка неторопливо просеменил старичок с тощим пакетом, ничем не отличавшийся от других старичков, которых Косте доводилось видеть на городских улицах. Только вот вокруг ног старичка, на уровне лодыжек, стремительно извивалось нечто похожее на змею густо-сизого цвета, блестящее и гладкое. Толщиной существо не превосходило карандаш, и его приплюснутая голова, в верхней части вспоротая шипящей пастью с непропорционально длинными кривыми клыками, проворно мелькала то с одной стороны медленно шагающих ног, то с другой, словно играя с хранителем старичка, который, сосредоточенно ругаясь, пытался пришлепнуть "змею" большой елочной крестовиной или проткнуть острым деревянным веретенком. От тела существа по все длине тянулись во все стороны длинные тонкие отростки, цеплявшиеся за выбоины в асфальте, за деревья и столбы, за припаркованные машины, один даже попытался ухватиться за проходившую мимо тощую дворнягу, но та, словно почуяв, гавкнула и умчалась.

– Падалка, – простецки пояснил Гриша, прежде чем Костя успел задать вопрос. – Их особенно не люблю – шастают по всему городу, к любому могут прицепиться. Да и живучие!

– Эй, мужики! – крикнул хранитель, продолжая свои манипуляции с крестовиной и веретеном. – Вы с этого магазина?! Литровое масло почем самое дешевое?!

– Шестнадцать, – отозвался Гриша, приминая сигарету пальцами.

– Да вы охренели! – изумился хранитель и вместе со старичком, который то и дело спотыкался, скрылся за углом. Гриша обиженно пожал плечами.

– Как будто я ставлю эти цены! Это все Тимур, Аркашке тут и шептать ему ничего не надо. Занятно, магазинчик-то этот раньше Аркашкин был, пока он пять лет назад с девочками не перекувыркался – не молоденький-то уже был. Вдова его магазин Тимуровскому папаше продала, а тот его сынку передал, с условием, чтоб и братья при магазине были. Так что, сам понимаешь, – хранитель товароведа глянул сочувственно, – Эдик никуда не денется. И этот козел Руслан тоже... пока кто-нибудь его не ухлопает.

Костя покосился на своего флинта, который все так же попивал кофе, потом вкрадчиво глянул на собеседника.

– А что при местных законах светит за убийство хранителя?

– В будущем – не знаю, – Гриша хмыкнул, – а так... Мне пока ничего не было.

– Хочешь сказать, что ты...

– Двоих, – Гриша щелчком отправил недокуренную сигарету в крыло припаркованного "Опеля", та пролетела насквозь и пропала. – Самооборона... А чего ты так удивляешься? Здесь постоянно что-нибудь происходит. Даже Людка – и та уже одного хранителя ухлопала, подружки своей же Вики, между прочим. Ты не гляди, что девка. Ушла, когда ей уже за сорок было. Ты пойми, это там, в той жизни физической силой брали. Здесь сила совсем другая, и то, что ты Русланчика так смог двинуть, вовсе не мышц твоих заслуга. Мышц больше нет, теперь это просто внешность. Коли при жизни тренированным был, это пригодится, да только все равно любая хранительница со стажем, будь она внешне хоть трехлетней, может тебя на дерево закинуть.

Костя недоверчиво оглянулся на Людку, которая рассматривала журнал вместе со своим флинтом. Хрупкая, тонконогая, большеглазая, она сидела на плече Вики, словно диковинная бескрылая стрекоза. Да ладно! Но потом он вспомнил недавнюю драку с Русланом, этим пухлым увальнем, который чуть не придушил его на полу магазина, и поджал губы. Мысль о том, что теперь девчонке или толстому болвану по силам укокошить его, Костю Денисова, в любой момент показалась ему невероятно оскорбительной. Он снова посмотрел на Аню, сейчас ощущая почти такую же бессмысленную злость, как в тот вечер, когда она ударилась о его машину, и Лемешева, словно почуяв эту злость, съежилась над своей васильковой чашечкой, вновь превращаясь во что-то бесформенное. Костя заметил, что ее перевязанная рука подрагивает на столешнице, и раздраженно отвернулся.

– Не место здесь твоему флинту, – негромко сказал Гриша, заметив его взгляд. – Я сколько смотрю, слушаю – не вписывается она сюда. Книжная вся такая, не приспособленная, от мата аж глаза таращит. Не выживают такие в одиночку, а тут ее скоро либо съедят, либо просто выкинут. Может, сделаешь чего? Вальке было все равно, да и Нинке, и Семе тоже. Никому не нравилась, а чего – девка как девка, разве что запущенная.

Костя пропустил мимо ушей все, кроме предпоследней фразы, тут же вспомнились негодующие крики Руслана, которые обрели смысл только сейчас, и он вскинул голову:

– Погоди-погоди! Валька, Нинка, Семен Антонович?! Это что же – все ее хранители? А ты знаешь ее только два месяца?! Хочешь сказать, что за два месяца у нее ухлопали трех хранителей?!

Ответить Гриша не успел – позади раздался громкий голос Галины, по сравнению с которым скрип и полусотни несмазанных дверных петель показался бы волшебной симфонией.

– Выходят! Они выходят!

– Блин! – Гриша вскочил, одновременно пихнув Костю так, что тот чуть не кувыркнулся с крыльца. – Ленкин флинт сюда идет!

За весь день Костя не видел в руках хранителя товароведа ничего, кроме сигарет, и уже решил было, что Гриша либо убежденный пацифист, либо ему не повезло обзавестись оружием, но в руках хранителя внезапно оказалась длинная палка, некогда, вероятно, бывшая составляющей то ли турника, то ли шведской стенки. К концу палки был накрепко примотан острый обломок пластиковой трубы, и Костя, впервые увидевший в новом мире пластмассовый предмет, оценил арсенал коллеги, не сдержавши, впрочем, смешка. Еще один смешок вызвала у него детская хоккейная клюшка, которой вооружилась Людка. Клюшка красно-зеленого цвета выглядела довольно неряшливо из-за множества испещрявших ее чертвоточин, но они не были похожи на повреждения, полученные в бою. Скорее всего, они означали, что в том мире клюшка сгорела не полностью.