Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

Аня, сбросив свой пуховик, ушла к бакалейной витрине проверять ценники, и Костя присоединился к коллегам, которые, пристроившись на холодильниках возле дверей, о чем-то болтали, только Мальчиш-Плохиш дремал на разделочном столе, подложив под голову одну из Людмилиных кошек. Покупателей в магазине не было, Влад прятался в каморке, Вика раздраженно фасовала печенье, Владимир листал журнал, а Людмила выставляла сигареты, украдкой попивая "Туборг" из чашки, которую прятала под кассовым столом.

– А ты где был? – поинтересовался Гриша.

– Гулял.

– А это как-то связано с тем мужиком, который недавно заходил и которому ты назвался чужим именем? – ехидно усмехнулся коллега. – Сдается мне, не гулял ты вовсе, а прятался!

– Ты меня расколол – я прятался, – Костя небрежно запрыгнул на шоколадную витрину и старательно поправил воротник своей ярко-синей рубашки. – Прятался особым образом. В следующий раз можем спрятаться вместе.

Гриша хохотнул, и Людка посмотрела на Костю злобно, из чего Денисов сделал вывод, что до сей минуты вертлявая хранительница была главной темой разговора. Он вспомнил, что Людка сегодня пребывала на работе в особо дурном расположении духа, кроме того, заметно прихрамывала, и мысленно еще раз позлорадствовал.

– Они часто выбирают такую тактику, – продолжила Яна прерванную беседу, заправляя за ухо рыжеватый завиток своей пышной прически, которая, на денисовский взгляд, вдвое превосходила размер головы хранительницы. – Часть отсекает тебя от флинта, а часть сразу начинает есть, при этом члены стаи непрерывно меняются.

– Проблемы с кошмариками? – заинтересовался Костя. – Как же так – с твоим-то опытом?..

– У меня опыт с порождениями! – огрызнулась Людка. – Кошмарики к нам обычно не ходят.

– Ну, еще бы, – хмыкнул Гриша, – Вика-то твоя, небось, всегда спит спокойно – чего ей мучаться – ни совести, ни...

– Ты, можно подумать, ангелочка охраняешь! – мелкая хранительница стала похожа на разъяренную кошку. – Почему он сегодня у нас не остался?! Это ты ему чего-то напел?! Ты как появился, так Влад все реже на ночь остается.

– А я перед тобой отчитываться не обязан! – заявил Гриша. – Мы на вас не женаты! И не планируем, что характерно!

– Мечтай, мечтай! Да твой флинт у моего с руки ест!

– Мож, объелся, кто знает.

– Очень по-мужски – бросить девушек одних в темноте с этими чудовищами!

– Ничего, – Гриша скосил глаза на Людкину ногу, которую та периодически раздраженно ощупывала. – В конце концов, ноги они тебя не лишили. Тренироваться тебе полезно. А то привыкла всю работу на чужих флинтов сваливать – услышат, разбудят – и не надо ни с кем воевать.

– Единственное преимущество семейной жизни, – пробормотал Костя. – А много их было?

– Еще как много! – надменно ответствовала Людка. – Штук двадцать – не меньше!

– Тю! – Костя презрительно присвистнул. – И это называется много?!

– Ты видел больше? – Яна повернулась к нему, закидывая ногу на ногу, так что подол ее короткого кремового платья уехал далеко вверх. – Большая стая – значит, место прикормленное. А так по твоему флинту не скажешь, что у него проблемы с психикой.

– Просто я только недавно начал видеть сны.

– Это ничего не меняет, – Яна покачала головой, так что массивное сооружение из взбитых локонов слегка трепыхнулось, и Костя в который раз поразился тому, что хранительницу от таких движений не заносит в сторону. – Значит, кошмары и частые, и давние, а это плохо и для флинта, и для хранителя. Нам ведь тоже надо отдыхать. Мой тебе совет – помоги ей как можно быстрей найти приятеля с хорошим хранителем. Вообще всегда плохо, когда хранитель живет один. Для нормальной работы нужна семья.

Костя, которому совет совершенно не понравился, только скривился, а Людка с готовностью захихикала.

– Какой приятель – она же страшная!

– У тебя все вокруг страшные, мелкота! – отрезала Яна. – Вполне симпатичный флинт, ладный, нестервозный, голосок приятный, да и образованный. С нарядом бы еще что-то сделать и прическу сменить. Ей бы короткий каскад пошел, а цвет в спелый каштан усилить, легкую рыжинку дать.

– Да, кстати, выглядеть-то Анька получше стала, да и держится чутка поуверенней, – заметил Гриша с легкой укоризной – видимо, он все еще подозревал в Денисове будущего Кукловода. – А как Марата субпродуктом долбанула!.. Валерьич основательно за дело взялся!

– А по-моему ничего не изменилось! – зло пискнула Людка.

– Но только то, как ты ее взбадриваешь... – пухлая хранительница покачала головой. – Ужасно! Это ж девушка, а не боевой конь – ласково надо...

– Сюсюканье не всегда приносит нужный результат, – Костя потянулся, с удовольствием вспоминая изумленную физиономию Егора. – Особенно когда результат нужен быстро.

– А у тебя что – сроки поджимают? – засмеялся Гриша. – Если у тебя с ней хорошая эмоциональная связь, ты так можешь и чердак своему флинту перекосить.

– Чердак чердаком, но откуда мне знать, что будет завтра?!

– Вот именно, об этом тоже следует думать. Ты ее сейчас разгонишь, а потом придет на твое место кто-то другой, кто вообще не в курсе или лодырь, ничего делать не будет – и неизвестно чем это кончится.

– Ну, во-первых, если я должность потеряю, то мне будет все равно, – пояснил Костя. – А во-вторых, никто на мое место не придет, потому что оно занято мной! А я никуда уходить не собираюсь!

– Эвона как! – протянул Гриша. – Да ты и впрямь серьезно за дело взялся!

– Вы дадите поспать или нет?! – подал голос Мальчиш-Плохиш со своего разделочного стола. – Стоит выбрать свободную минутку, как все сразу начинают трындеть!

– Да ты и так дни напролет дрыхнешь! Работал бы хоть когда!

– А вы там щас типа работаете, – буркнул Колька и тотчас снова заснул.

– Бывают же такие, – Яна чуть передвинулась на холодильнике, так что край подола ее платья уехал вообще до талии, дав прочим собеседникам во всех подробностях рассмотреть ее голубые трусики в черных сердечках. – Как так можно тратить свое существование?! Никакой деятельности – это ж скучно!

– Люди не меняются, – со смешком сказал Костя. – А что, Яна, флинт твой часто кошмары видит?

– Бывает, – хранительница поджала губы. – Дочка у нее десять лет назад ушла. Тут уж я ничего поделать не могу – только успокаивать, да гонять этих тварей. Хранитель мужа, конечно, хорошо помогает, да и муж ее будит частенько. Рядом кто-то нужен. Всегда. Это самое простое решение.

– Если сон не заражен, – сказала Людка, весело болтая здоровой ногой. Гриша, засмеявшись, отмахнулся.

– Бабушкины сказки!

– А я верю! – возмутилась вертлявая хранительница и спрыгнула с холодильника. – Мне Антонина Дмитриевна рассказывала, а она, между прочим, тридцать лет уже на одной должности!

– Здесь многие эти байки рассказывают, а байки только работе мешают! Морты беду манят, кошмарики в сны лазят, а ладушка непременно счастье обеспечивает и гарантирует скорое возрождение! Тут и без этой болтовни хватает вполне реальных проблем!

– О чем речь? – заинтересованно спросил Костя, и Людка метнула на него разраженный взгляд, но все же ответила, видимо, не гнушаясь любым слушателем.

– Говорят, если флинту постоянно кошмары снятся, значит, какой-то кошмарик залез в сон и живет там, растет. И однажды так вырастает, что сам становится всем сном и съедает всю суть флинта – полностью. И флинт превращается в овощ!

– Бред! – фыркнул Гриша, и Яна захохотала.

– Новое слово в толковании шизофрении! Люда, взрослая тетка, а веришь в такую чушь!

– Это не чушь!

– Чушь, чушь. Гриша прав, реальных проблем вполне хватает, а морты и кошмарики – просто еще одни опасные твари. Очень опасные, и хранители, вроде тебя, обвешивают их этими сказками только из желания извинить собственную беспомощность. А потом носятся с ними, как флинты с Апокалипсисом и календарем майя!

– А я верю в Апокалипсис, – произнес Колька, не открывая глаз.

– Какая разница, – Костя вытащил сигарету, – ты ж все равно его проспишь. Зараженный сон? Любопытно.

– Плохие сны – следствие психических травм, – Яна опустила глаза и, ойкнув, одернула подол платья. – Вот и все.

Тут возле крыльца притормозил белый "пирожок", и хранители, свернув беседу, поспрыгивали с холодильников. По ступенькам затопали двое флинтов, таща коробки с молочнокислой продукцией, а перед ними в венецианские двери проскользнули их хранители, вяло препираясь на ходу. Вика убежала звать Влада, а Гриша сердито всплеснул руками.

– Опять опоздали! Йогурты с ранья уже спрашивали! И сметана кончилась! Где вас носило?!

Он ушел ругаться, а Костя с Яной занялись хранителями влетевшей в магазин тинейджерской стайки, не имевшими постоянного доступа. Один из подростков притащил с собой падалку, и Людка немедленно разоралась, делая угрожающие жесты своей хоккейной клюшкой то в его сторону, то в сторону его хранителя, который, недопущенный, топтался на крыльце, раздраженно оправдываясь. Людмила, сунув чашку с пивом поглубже и бросив в рот очередную подушечку жвачки, приступила к выполнению своих обязанностей, тут же продемонстрировав фигу одной из школьниц, потребовавшей пачку "Парламента". Владимир торопливо сунул журнал под стол и с суровым видом воздвигся возле холодильника с мороженым. В зал, широко зевая, вышел Влад и занялся приемом товара, за ним последовала Вика, приземлившаяся было на табуретку, но тут же сдернутая с нее резким окриком напарницы:

– Вика, подай две плюшки и взвесь четыре банана!

– Я чай пью! – возмутилась рыжая.

– Я так и скажу директору!

Вика, скворча, полезла через молочные паки к хлебному стеллажу, по дороге раздраженно пихнув оттопыренный зад своего возлюбленного. Аня, уже предусмотрительно ретировавшаяся из-за витрин, юркнула в коридор, и Костя, бросив визитеров на Яну и Людку, пошел следом, размышляя о недавней беседе. Зараженные сны? Смехота!

Но что там?! Там ведь должно что-то быть!

– Как ее подружку турнули, так она совсем прибитая стала!.. – протек из оставленного зала злобный шепоток. Костя обернулся и наткнулся на взгляд шедшей к кассе Вики с плюшками в руках. Взгляд был до краев наполнен издевкой и холодным злорадством. Людки поблизости не было, но она и не нужна была – он уже давно понял, что Вика прекрасно справлялась и без подстрекательства своей хранительницы, как, возможно, и Эдик некогда не особо прислушивался к бормотанию Руслана, следуя собственным инстинктам. Симпатичная девка, сидит в теплом месте, денег ей от Влада перепадает немало, тряпок завались – и что ей с невзрачной тихой мышки, которая ей ни соперница, ни вообще никто? Видимо на таких людей, как рыжая, они действуют, словно подранок на сытого кота – не отпустят, придушат чуток, и снова, и снова – и будут трепать лениво, пока не добьют. Он повернул голову – Аня, до того бежавшая проворно, замедлила шаг и теперь шла чуть сгорбившись. Услышала.

– Не слушай эту суку – ее место на помойке! – решительно заявил Костя, вваливаясь следом за флинтом в кабинет и усаживаясь на столешницу. Аня закрыла дверь и тихонько скользнула на свое место. Переплела пальцы и уткнулась в них подбородком. – Слушай лучше меня! Все хорошо! А будет еще лучше! У меня есть планы! Я сегодня малость блефанул... ладно, я сильно блефанул, но иногда приходится сильно рисковать, чтобы что-то получить! Мы не в том положении, чтобы ждать! И не в том положении, чтобы не рисковать! Я не знаю, сколько у меня еще времени. Но раз уж я взялся за эту работу, я доведу ее до конца, слышишь? Я всегда все довожу до конца! Неважно, каковы методы – важен результат! А Янка – дура, не обращаюсь я с тобой, как с боевым конем! Этот колобок просто не понимает наших отношений, – Денисов дружелюбно щелкнул своего флинта по кончику носа.

– Я скучаю по Тане... – шепнула она. – Без нее здесь совсем плохо.

– Да ладно тебе, вон, Людка – вроде ничего тетец! А как пиво ловко хлебает – ни разу не спалилась!

– Она теперь так далеко работает, и времени у нее совсем нет, чтоб встретиться. Она говорит, что не обижается на меня из-за Марата, это тогда просто на нее накатило... но я не знаю, правда ли это...

– Найдешь других подружек, – заметил Костя. – Не такие уж вы были не разлей вода. Видела б ты моих друзей... м-да, и думать теперь противно!

Аня слабо, вспоминающе улыбнулась.

– И никто больше не назовет меня Анюшкой. Это так забавно звучало...

– Ну хочешь – я буду тебя так называть? – предложил Костя без особого энтузиазма, облокачиваясь на монитор. – Тогда ты перестанешь киснуть? Мне нетрудно, если никто не слышит.

– Такая опять жуть сегодня снилась, – резко переключилась Аня, и Костя тут же заинтересованно подался вперед.

– Так а что там было? Расскажи – я ж ничего не знаю! Кошмариков этих опять налетело, пока я тебя добудился – видела б ты, как мы на пару с Гордеем их раскатывали! Бедолага опять обожрался – даже к завтраку не вышел.

– Странное было ощущение... – Аня сдула упавшую на лицо прядь и задумчиво потерла подбородок. – Словно кто-то меня разбудил... Кто-то с таким злым голосом... очень похожим на мой внутренний голос, – она усмехнулась. – Да нет, фантазии...

– Нормальный у меня голос! – буркнул Денисов, спрыгивая со стола.

– И чего я в последнее время так часто вслух разговариваю? – его флинт недоуменно тряхнул головой, и прядь снова скользнула на лицо. – Как будто есть кому слушать!

– Зато хоть какая-то иллюзия диалога, – Костя, протянув руку к ее лицу, толкнул пальцем непослушную прядь волос, но, разумеется, безрезультатно. – Каштан с рыжинкой? Ни фига! Блондинкой будешь, мне лучше знать!

– Но что происходит? – Аня пододвинула к себе бумаги. – Что-то точно происходит. Сколько я пыталась заставить себя бегать? Сколько пыталась заставить себя меньше пить? Сколько времени вообще не было никакого желания играть, как раньше, а теперь и боль не всегда помеха... Как давно мне казалось, что все в жизни совершенно безнадежно, что и жизни-то никакой у меня нет... но почему теперь эти мысли становятся все бледней и бледней?.. Почему всегда было страшно даже подумать о том, чтобы что-то изменить... а теперь думать об этом даже интересно... Даже можно решиться... Но ведь я слабая. Всегда была слабой. Всегда была никем. У слабаков не появляется просто так внутренний стержень!

– А как насчет наружного? – с легким смешком сказал Костя, чувствуя от этого странного разговора некоторую неловкость. – Не такая уж ты и слабая, знаешь ли! В этих постановках с Маратом и Эдиком я вообще не участвовал! А слышала б ты свою музыку! Ты даже не представляешь, что в ней... или наоборот, слишком хорошо представляешь. Я как вспомню тот пожар...

– Так кто здесь? – Аня, улыбнувшись, повернула голову. – Кто-то есть? Кто ты – дух-хранитель со злобным голосом? Может, ты в чем-то провинился, и тебя приставили ко мне в наказание, поэтому ты и злишься? – Костя невольно вздрогнул, глядя, как ее пальцы медленно скользнули на обтянутое бледно-зеленым свитером правое плечо. – Эй, кто там, на моем плече?!

– Ты никогда этого не узнаешь, – хмуро произнес Денисов, а потом, прежде чем осознал, что делает, протянул руку и осторожно положил ладонь на тонкие пальцы своего флинта, не понимая, зачем это движение и к чему в нем эта хрупкая осторожность. Может, в какое-то нелепое мгновение он почти поверил, что сейчас что-то почувствует, и она тоже почувствует это прикосновение... но конечно же, это было смешно. Выражение ее лица не изменилось, и он не ощутил ничего, кроме сопротивления воздуха... и все же это нелепое мгновение продлилось чуть дольше – оно продлилось даже за отсутствие соприкосновения между их мирами – видимо потому, что глаза его флинта сейчас смотрели точно на него. Такие странные, немыслимо светлые горные озера... но что-то изменилось в них, что-то появилось – легкое, почти незаметное – словно искорка у самого дна – теплая, живая, в чем-то даже лукавая, и наблюдать, как она мерцает там, в глубине, было отчего-то так... Костя не мог подобрать определения. И не мог найти объяснения тому, почему не отводит взгляда, хотя знал, что его, конечно же, не видят. Он никогда не испытывал потребности так долго и так глубоко заглядывать в чьи-то глаза. Это было странно. Это было даже страшно. И Костя был почти благодарен щелчку дверной ручки, прозвучавшей в тишине кабинета громовым раскатом. Аня мгновенно убрала руку и, отвернувшись, уткнулась в бумаги, а Денисов, выпрямившись, прошел сквозь сунувшегося в кабинет товароведа и безуспешно пихнул ногой ни в чем не повинный пивной ящик, испытывая жгучее желание немедленно с кем-нибудь подраться. Но в коридоре был только Гриша, тут же озадаченно сказавший:

– Ты чего?

– А ты чего?! – огрызнулся Костя, немедленно перенося раздражение с недоступного ящика на вполне материального для него коллегу.

– Дык это... – Гриша озадаченно кивнул головой на дверь.

– Я так и думал! – Костя окинул его оценивающим взглядом – за неимением других кандидатов можно было подраться и с Гришей. Но хранитель, видимо, почувствовав свое выдвижение на должность денисовского противника, в ту же секунду взял самоотвод, прыгнув в кабинет и почти сразу же выехав оттуда на плече Влада, на ходу пересчитывавшего деньги.

– Нехорошо это, – укоризненно сказал он, уже скрываясь за углом, и Костя, тряхнув головой и не понимая, что на него нашло, вернулся в кабинет и уселся на соседний стол, избегая смотреть на своего флинта. Аня больше не разговаривала, он тоже молчал. В противовес своему недавнему заявлению Косте сейчас особенно отчаянно хотелось, чтобы "поводок" исчез, чтобы он смог, как Егор, запрыгнуть на порыв ветра и улететь. И никогда не возвращаться. Он привык быть свободным. И хотел снова им стать. Флинт висел у него на шее непосильным грузом. Он не желал нести ответственность за выражение его глаз. И не желал снова в них заглядывать.

Почему же ты тогда так хочешь, чтобы о тебе знали, Денисов? Ты настолько жаждешь благодарности? Или просто надеешься, что это вновь сделает тебя живым? А ты еще помнишь, каково это – быть живым? Ты вообще был живым?

Таким, как ты, здесь проще всего. У которых нечего забирать...

В кабинет вернулся товаровед, на сей раз без Гриши, сунул Ане накладную, чихнул и снова исчез. Аня рассеянно похлопала бумагами по столешнице, потом бросила их и встала. Привычным жестом потерла левую руку, потом прикусила губу и мрачно посмотрела на дверной проем. Зажмурилась, и от нее к Косте потянулось что-то странное, взъерошенное – решимость, невообразимо перемешанная с испугом и каким-то детским шкодливым азартом, который заставляет детишек звонить в чужие двери и удирать со всех ног, наслаждаясь негодованием жильцов. Не глядя на своего флинта, Костя мрачно пробурчал:

– Ну что я еще сделал не так?

– Наверное, ты прав, мой злобный несуществующий дух-хранитель, – тихонько сказала Аня. – Хватит сидеть в углу. Я ведь взрослый человек, мне двадцать три года...

– Я думал, тебе двадцать восемь! – скрежетнул Денисов, который сейчас был настолько зол и сбит с толку, что позабыл про все свои планы.

– Хватит всего бояться! Я всегда слушала, что она говорила, но с чего я взяла, что она была права?

– Кто чего говорил?

Девушка развернулась и вышла в коридор. Костя, соскочив со стола, направился следом, в пару шагов нагнал своего флинта и вскочил ему на плечо, где и уселся поудобней, удовлетворенный собственной ловкостью. Ездить на плече своего флинта становилось уже делом привычным, и запрыгивать на него на ходу было совсем легко. Мысли о нелепости этого положения уже перестали его посещать – он был взрослым хранителем, а для взрослого хранителя сидеть на плече хранимой персоны было не только удобно, но и считалось хорошим тоном. Пригладив волосы, Костя пожалел, что нигде вокруг нет зеркал – хотелось оценить состояние наряда после разговора с Егором. Рубашка и брюки получились идеальными – ровный, неразымытый цвет, ни единого хвостика нитки, ни единого кривого шва, и дома утром он так долго и с таким удовольствием разглядывал себя в зеркало, что времени создавать пиджак и галстук уже не осталось. Если бы Аня могла бы его видеть – наверняка бы обмерла от восторга. Константин Валерьевич Денисов был великолепен! Он вновь был таким же, каким и раньше. И ему плевать было на насмешки наставника, обозвавшего его "безнадежным щеголем", и восхищение встреченной по дороге на работу Инги Костя выслушал со снисходительной благосклонностью.

Неважно, что вместо туфель опять получились пляжные шлепанцы.

Всему свое время.

В зале снова было пусто. Людмила на крылечке болтала по телефону, и в тот момент, когда Аня вместе со своим хранителем, увлеченным мысленным самолюбованием, вышла из коридора, охранник, отставив очередную гигантскую кружку с чаем и удрученно крякнув, встал и затопал в туалет. Влад, улегшись на прилавок колбасной витрины, гоготал в свой сотовый, а Вика, воспользовавшись отсутствием Людмилы, уже плюхнулась на табуретку посреди прохода и листала журнал, угрызая крепкими зубами бледный зимний огурец. Аня протиснулась между ней и чипсовым стендом, вызвав у коллеги презрительно-раздраженную гримасу, подошла к пакам с молочкой, сдернула один на пол и принялась быстро переставлять туда-сюда йогуртовые и сметанные стаканчики. Потом выпрямилась. Костя по-прежнему ощущал исходящий от нее странный шкодливый азарт и легкую нервозность.

– Влад, отнесешь мне коробку?

Вика тут же потеряла интерес к журналу и сузила глаза, а товаровед небрежно кивнул, ткнув пальцем в свой сотовый.

– Конечно, без проблем, только попозже. Минут через двадцать.

Костя, успевший выучить график поставок, вскинул глаза на часы. В любую минуту могли привезти пиво, в предбаннике выстроится огромная пирамида из ящиков, и начнется запарка. Он бросил взгляд на коробку. Если переложить товар в два пакета, делая их терпимо тяжелыми – три-четыре ходки в каморку. И столько же обратно. Все просканировать, ввести накладную, наклеить ценники. Какие-то цены наверняка изменились – опять же придется ждать Влада. Все равно уйма времени, и в промежутке наверняка что-нибудь привезут, и товаровед будет занят очень долго, и товар зависнет, и незаведенным продавать его будет нельзя, и на кого, как обычно, свалят всю ответственность?! Дурацкая система!

– Мне товар сейчас нужен! – зло процедила Вика и сочно хрустнула огурцом. – Сметаны и йогуртов вообще на витрине нет, спрашивать начнут в любой момент! Проводи быстрее, мне витрину нужно выкладывать!

– Директора здесь нет, – с отчетливой усмешкой сказала Аня, и Костя увидел, как ее правая рука, юркнув за спину, сжалась там в кулачок. – Для какой публики ты стараешься?

Вика впустую лязгнула зубами, пронеся огурец мимо рта, и Костя, свесившись с плеча своего флинта, удивленно заглянул ему в лицо, попутно отметив, как на другом конце зала настороженно вытянула шею Людка.

– Влад! – продавщица закрыла журнал. – Она товар не хочет проводить! Нам продавать надо!

Товаровед, страдальчески сморщившись, зажал пальцем свободное ухо и ретировался в угол.

– Так помогла бы, вместо того чтобы чавкать целый день! – дерзко предложила Аня. Вика вытаращила глаза так, словно коллега предложила ей сию секунду спрыгнуть с крыши ближайшей многоэтажки.

– А с какой это стати я должна делать твою работу?!

– Тебя больше возмущает притяжательное местоимение? – поинтересовалась Лемешева. – Или само слово "работа"?

– Чего? – озадаченно спросила Вика, и Костя, который сейчас был целиком солидарен со своим флинтом, плюнув на последствия, одобрительно похлопал его по макушке.

– Давай-давай! Нормально получается!

– А если ты намерена и дальше сидеть на стуле, то делай это в другой части зала и не мешай мне работать!

– Давай-давай, детка, пожестче с ней!

– Эй, ты, длинный! – возмущенно заверещала Людка, слетая со слабоалкогольного холодильника. – Кончай подзуживать своего флинта! Или сейчас получишь!

– Не останавливайся, – Костя одарил своего флинта бодрым шлепком пониже спины и спрыгнул с его плеча. – А я пока займусь мелочью!

– Каждый раз, когда я ношу товар, – Аня чуть повысила голос, и Косте послышался в нем отзвук ревущего пламени из рожденного пальцами флинта злой мелодии, – ты торчишь в проходе – и даже задницей не двинешь, чтоб я могла пройти! Каждый раз я должна лазить мимо тебя!

– Что ты разоралась, блин! – Вика швырнула огуречный огрызок на стол. – Критические дни, что ли?! Уже давно бы все провела! Ничего я тебе не мешаю! Я целый день на ногах...

Все хранители, за исключением Людки, разразились громким хохотом.

–...на пять минут поесть присела, а ты целый день ни хрена не делаешь! Пройти не можешь?! Так, блин, похудей, корова! Права она еще качать будет!.. К психиатру сходи!

– Не сдавайся, парируй! – гаркнул Костя в ухо своему флинту и, проскочив сквозь витрину, метнулся наперерез подбегавшей Людке. Та ловко увернулась и прянула было к Ане, но на ее пути снова оказался Денисов, и оба хранителя принялись хищно кружить перед витринами, недобро щурясь друг на друга.

– Это ты устроил, паскуда?! – прошипела девчонка. – Она никогда не возбухала! Из-за тебя эта тупая корова разоралась на моего флинта?! Пусть заткнется!

Она снова дернулась вперед – на сей раз к Вике, но Костя опять перекрыл ей дорогу, не желая, чтобы рыжая в эту секунду получала моральную поддержку.

– Тупая корова? – он осклабился. – А ты – корова дохлая! И кому хуже?!

Костя добился, чего хотел, – Людка, взвыв, тут же потеряла самообладание и накинулась на него, предоставив своему флинту разбираться самому.

Драться в этом мире с женщинами, да еще и всерьез, Косте еще никогда не доводилось, и он сразу же получил доказательства тому, что наставник не зря упреждал его лезть к хранительницам. Людка, невзирая на хромоту, оказалась невероятно проворной, и первый раунд Костя позорно проиграл, пропустив несколько ударов, после чего хранительница пихнула его так, что он улетел на всю длину "поводка" и стукнулся о шоколадную витрину рядом с Гришей, который раздраженно прокомментировал денисовский полет:

– Вам больше заняться нечем, что ли?

Вскочив, Костя в несколько прыжков пересек зал, успел перехватить Людку, сунувшуюся было к своей Вике, и драка закипела с новой силой. Фиксатор поведения на рабочем месте, впрочем, еще действовал – ни одна сторона не выхватила оружия. Мальчиш-Плохиш азартно свистел с молочной витрины, Гриша и Яна осуждающе качали головами, словно две старушки на лавочке, наблюдающие за гомонящей компанией подростков, а кошки сонно таращили глаза. Дворняжки, воодушевленные примером сцепившихся хранителей, немедленно затеяли грызню перед входными дверями, и сквозь весь этот шум отчетливо слышались голоса Ани и Вики, которые уже орали друг на друга в полную силу. Костя, уворачиваясь от разъяренной Людки и пытаясь довести до цели хоть один из ударов, успевал покрикивать своему флинту:

– Давай-давай!.. Не останавливайся!.. Добивай ее!.. Только не истери!.. не верещи!.. Когда ты верещишь... это не страшно... это смешно!.. Режь четко!..

Тут Влад, все это время пытавшийся продолжать телефонную беседу, решил поучаствовать в процессе:

– Так, а ну прекратили орать! Анька, почему товар еще не проведен! Вика, блин, ты все огурцы уже сожрала, что продавать-то?!

– Позвони Тимуру, Влад! – взвизгнула рыжая. – Пусть выкинет эту истеричку, она меня уже достала!

– Чего ты ждешь, Влад? – с неожиданной мягкостью спросила Аня. – Звони, Вика же приказала.

– А ты иди работай! – грохнул Влад. – А то и вправду позвоню! Одна вон уже вылетела! Думаешь, ты такая незаменимая?!

– Ты и вправду хочешь узнать, что я думаю? – так же мягко произнес Костин флинт, и Денисов с Людкой, увлекшись диалогом, временно прекратили возню и застыли с протянутыми к друг другу руками, глядя на флинтов вполоборота и готовые продолжить драку в любую секунду. – О своей незаменимости? Или о вложении денег с оборота магазина в водочные поставки, о которых Тимур не знает?

– Что за ерунда?! – насмешливо сказал Влад, но его глаза настороженно забегали.

– Ну, не знаю, вот такая вот ерунда, – Аня развела руками. – И Петя с красной "Таврией" тоже такая ерунда! И бумажек нет, и до переучета далеко... Нам и вправду прекратить орать?

– Так, – сказал Влад, поспешно хватаясь за телефон, – разбирайтесь сами! Я щас... и отнесу тебе коробку, потому что скоро... А ты, Вика, блин, иди работать!

– Чего делать?! – потрясенно переспросила рыжая. Яна от души засмеялась, а Гриша обиженно посмотрел на Костю.

– Эй, эй, Костян, что за дела?!

– Я вообще ничего не знал! – отрезал Денисов, утирая сизь из разодранной щеки, и взглянул на Людку, от которой ярость исходила мощными толчками. – Ну как, коллега, продолжаем па-де-де?

– Чего продолжаем? – мрачно спросила коллега, горестно оглядывая свое платье, стараниями противника превратившееся в лохмотья.

– Придурок! – прошипела Вика – предусмотрительно тихо, чтобы возлюбленный не услышал, и передвинулась вместе с табуреткой так, что полностью загородила проход. – А ты, уродина, здесь работать не будешь – это я тебе гарантирую! Ты ни дня больше в моем магазине не останешься, поняла, крыса?!

– В твоем магазине? – Аня насмешливо приподняла брови. – Эк тебя занесло!

– Жаль, что Марат тебя тогда не прирезал! – рыжая зло сощурилась. – Сильно много умничаешь в последнее время. Такие, как ты, должны пахать – и радоваться, что у них вообще есть работа! Я по минутам буду записывать, во сколько ты приходишь! И сколько раз бегаешь на перекур с Людкой, и сколько раз чай пьешь! Что ты ржешь – думаешь, дирик станет слушать твои россказни про меня?! Да я ему практически родственница – а ты – никто, скотина рабочая! Иди товар проводи!

В лице Ани что-то дрогнуло, и Костя, бросив встрепанную хранительницу, кинулся было к своему флинту, который сейчас явно нуждался в его поддержке, но теперь уже Людка заступила ему дорогу, двигаясь так же стремительно и ловко, как и раньше, в то время как он уже ощущал себя довольно измотанным. Хранительница улыбнулась ему змеиной улыбкой, и Костя понял, что они сейчас проиграют. Никчемная по сути битва, которая ничегошеньки не всколыхнет в окружающем мире, но имеющая для них с флинтом огромное значение. Потому что ничего подобного раньше не было. И, если Аня сейчас просто опустит голову и пойдет работать, ничего подобного в дальнейшем больше не будет. Он точно это знал. Случай с Эдиком был самообороной. Случай с Маратом – отчаянное желание помочь подруге. Сейчас никакой физической опасности не было. Была только решимость, уже начавшая тихо угасать. Было только желание поднять голову, которая уже начала вновь покорно-обреченно склоняться.

– Черт с ней, с работой! – в бешенстве рявкнул Костя и, извернувшись, ухитрился перехватить Людку и, продолжив ее движение, швырнуть в дверь. Мелкая хранительница удивленно стукнулась об одну из створок и шлепнулась на пол, а Костя уже проскочил сквозь витрину и схватил своего флинта за плечи густо измазанными в сизи пальцами – царапаться Людка умела на совесть. – Не смей лезть обратно в угол! Это она никто! Рядом с тобой ее вообще нет! Ты слышишь меня?!