Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

– Эй! – протестовал он, пытаясь упираться, что, разумеется, было совершенно бесполезно. – Забудь о работе! Нам нельзя уходить! Мне спокойней, когда за этой тварью еще кто-нибудь гоняется!

Аня сунулась в каморку, но не устремилась к накладным, а вытащила из ящика стола небольшой газетный сверток, обращаясь с ним с величайшей осторожностью, схватила ножницы и скотч и ринулась в подсобку, проскочив сквозь своего хранителя. В следующую секунду она, к изумлению Кости, захлопнула дверь прямо перед его носом. Костя, презрительно фыркнув, двинулся вперед и на дверь наткнулся, хотя – уже автоматически – представлял ее отсутствием препятствия. Если большинство предметов мира флинтов для хранителей изначально являлись отсутствием препятствия, то с дверями было не так, равно как и с полом, земной поверхностью и стенами. Костя попробовал еще раз – и снова уткнулся лицом в дверь. Вероятно, это было связано с тем, что Аня отчаянно не хотела, чтобы кто-нибудь за эту дверь заглянул.

– Что ты там делаешь?! – возмутился Денисов, опять шагнул вперед – и на сей раз дверь поддалась, но с явной неохотой – казалось, он продирается в подсобку сквозь густое желе. Он уже почти просунул голову внутрь, как позади послышался топот, Костя резво отпрыгнул и развернулся, не сомневаясь, что это коллеги гонят в недра магазина злосчастную падалку. Но это был всего лишь Гриша, поспешавший за своим Владом, имевшим крайне сосредоточенный вид. Товаровед пробежал мимо, влетел в туалет и с грохотом захлопнул за собой дверь, а Гриша прислонился к стене и удрученно развел руками.

– Вичка кормит его всякой дрянью – продуктов понатребует дорогих, а потом смешивает в такую бурду!.. Я Людке сколько раз гово...

– Что падалка?! – перебил его Костя, которому сложности товароведческого пищеварения были совершенно неинтересны.

– Людка прихлопнула-таки, – Гриша скорчил рожу, давая понять, что ничего особенного в этом нет. – Ты, кстати, мог бы у нее поучиться.

– Чему – красить ногти?

– Зря ты так. Она с мелкими порождениями очень проворная, – Гриша покосился на закрытую дверь. – Чего это твоя защелкнулась?

– Лифчик поправляет.

– А-а, – коллега уважительно кивнул, – охраняешь? Молодец. Учишься-таки деликатности.

– Я не... – начал было Денисов, но тут дверь туалета открылась, выпустив в коридор шум спущенной воды и товароведа с покрасневшим недовольным лицом. Гриша сокрушенно покачал головой и ушел, бросив напоследок:

– Ну это... если че... я за тебя болею!

– Супер, – кисло сказал Костя, привалившись к стене. – Еще ставки сделайте!

Вспомнив о том, чем занимался, Денисов снова начал было просовывать голову сквозь дверь, и в этот момент дверь открылась, отчего слегка застрявший в ней хранитель колыхнулся назад, Аня быстро вышла в коридор, шумно вздохнула и решительным шагом двинулась к выходу. Костя, высвободив голову, заглянул внутрь, но не нашел в подсобке никаких видимых изменений – только паки с вином и водой стояли сегодня особенно бестолково, да на свободном пятачке посередине от большой желтой бутыли лениво растекалась гладкая блестящая лужа.

– Хм, – глубокомысленно сказал Костя, тут напомнил о себе "поводок", и Денисова потянуло по коридору. – Эй, Юрьевна, у вас тут масло потекло! Эй!.. Ладно, мне тоже на это плевать!

В торговом зале все уже шло как прежде, Вика посиживала в своем углу, Людка и Галина болтали возле витрин с каким-то хранителем, пока его флинт придирчиво разглядывал коньяки, Влад изучал какие-то прайсы, Таня зевала возле кассы, а Гриша бесцельно шатался вдоль алкогольной витрины, перешагивая через скопления кроликов. Эдик с Русланом примостились возле сигарет, изучая обстановку в вырезе Таниного свитера. Аня остановилась возле весов и принялась листать журнал с кодами, хотя по ее лицу Костя сразу же понял, что коды ей неинтересны и она явно чего-то выжидает. Вспомнив о плане действий в отношение флинта, Денисов наклонился и шепотом сказал ему еще несколько ободряющих слов. Толку, конечно, не будет, но не будет и вреда – его флинт вряд способен сотворить что-то грандиознее испуганного визга или жалобных монологов.

Гриша на середине очередного разворота возле витрины споткнулся о кролика и растянулся на полу, и Костя, не выдержав, задал наконец вопрос, мучивший его все это время:

– Да почему здесь столько кроликов?!

Галина, немедленно оторвавшись от разговора, сообщила, что это, мать ее так и с перевертом, есть очень печальная история. Сегодня она была облачена в элегантное красное платье, длиной почти до пола и с внушительным декольте, сидевшее на ее костлявой фигуре довольно нелепо.

– Я не люблю печальные истории, – разочарованно отмахнулся Костя.

– Тогда слушай, – Галина вовсе бросила собеседников и перебралась поближе к нему. – Танюхе моей как-то дало в голову кролей завести – мяско нежное кушать – кроль-то свежеванный видал сколько стоит! Они ж с Маратом – вот он еще то е...нько – в частняке живут, двор большой – ну и завели. Кроли размножились, приплод подрос, уж и бить можно, и тут Танюха понимает, что не может бить-то их. Сколько с ними носилась, привыкла, как к котятам. И щас носится. Марату-то что, ее он не спрашивает, то и дело кроля-то и забьет на ужин. А у Танюхи каждый раз истерика, только что она сделает. Кроли так и плодятся, она с ними возится, а Марат их хавает. Так-то и вышло, что кроли ей вроде как в разряд домашних питомцев перешли, везде с нами пилят, и то и дело пополнение. Вообще, конечно, удобно, да и ласковые, только больно под ногами путаются.

– М-да, – произнес Денисов, поглядев в угол, где из-за холодильника на него с подозрением взирало не меньше десятка ласковых кроликов, – очень познавательно. Бедолаги, уж вы-то тут как без этого дела?

– Лишь бы все опошлить! – тут же обиделась хранительница тощей блондинки и взгромоздилась на витрину, закрыв сосисочные пирамидки хвостом красного платья. – Ведь на самом деле это все е...ся как грустно. Хотя лучше уж пусть укурок Танюхин кролей забивает, чем ее. Хранитель-то его нормальный дядька, только против Марата сделать ничего не может. Третий год уж с ним, а все на мальковом поводке бегает.

Эта информация немедленно ухудшила Костино настроение. Он проводил взглядом состоявшегося покупателя, бережно уносившего в объятиях две бутылки "Коктебеля", и его хранителя, помахавшего на прощанье тростью, и заметил, что Аня, бросив журнал, идет к кассе – туда, где скучала Таня и неподалеку по-прежнему торчали Костин супротивник со своим флинтом.

– Куда пошла?! – всполошился Денисов. – Туда не ходи! Эй!

Аня подошла к подружке, подергала ворот своего свитера, после чего нагнулась и принялась что-то искать под кассовой столешницей, отчего взгляды и Эдика, и Руслана немедленно приобрели вполне предсказуемое направление. Если бы Костя мог дать своему флинту подзатыльник, то сделал бы это сию же секунду. Но орать на нее он не стал – во-первых, все на него смотрели и было как-то неудобно, во-вторых, Руслан не должен знать всю степень его возможностей влияния и невлияния на флинта, в третьих, он же не истеричка какая-то, в конце концов!

Аня продолжала шарить в нише, бормоча что-то про тетрадку. Мимо прошел Влад, пристально разглядывая ценники и остановился у дальнего холодильника, туда же прибежала Вика, повисла на нем, напоминая о своем существовании, после чего оттянула вырез свитера у него на спине и принялась производить какие-то манипуляции. Гриша немедленно сморщился и ретировался к выходу из-за прилавка.

– Что там происходит? – осведомился Костя, злобно поглядывая на тыл своего нарочито-беспечного флинта. Гриша сморщился еще больше.

– Прыщики она ему на спине давит, – он отвернулся. – Не понимаю я... и дома-то, а тут, на людях...

– Ничего себе любовные игры! – Денисов, тоже сморщившись, даже отвлекся от ситуации, которая вот-вот могла стать угрожающей. – Меня сейчас стошнит! Фу!

– Тебя не может стошнить, – сказал Гриша. – Ты ж мертвый.

– Напоминать об этом совершенно необязательно! И разве не принято говорить ушедший, а не мертвый?!

– Извиняюсь, – Гриша вытащил сигарету и махнул на улицу искать кого-нибудь курящего. Следом убежала Людка с перекошенным от злости лицом – манеры Вики ее явно выводили из себя и тут она была бессильна. Костя хихикнул, потом посмотрел на Эдика, оценил выражение его лица и, не сдержавшись, отвесил раздраженный шлепок своему флинту, немедленно заработав негодующий взгляд Галины. Спустя несколько секунд Аня выпрямилась и, снова подергав себя за свитер, сказала своей подружке:

– Жарко как сегодня, а! Пойду в подсобку переоденусь.

Она одернула свитер так, что он сильно натянулся на груди, и Костя заметил, как у Эдика слегка приоткрылся рот. Руслан, склонившись, тут же что-то зашептал ему на ухо, и Костя, чертыхнувшись, выскочил следом за своим флинтом, крепко сжимая скалку и вытаскивая из-за пояса деревянный обломок.

– Аня, твою мать, ты чего творишь?! Ты зачем его провоцируешь?! Блин, ты что – специально, что ли?! – Костя на мгновение притормозил, лихорадочно прокручивая в уме все составляющие сегодняшнего дня. – Ах так ты специально! Зачем?! Что ты задумала?! Я же пошутил тогда про лом! Стой! Я с тобой разговариваю! Анька! Юрьевна! Флинт! Не сметь меня игнорировать! Я тут главный!

Аня шмыгнула в подсобку, как обычно презрев все высказывания своего хранителя. Дверь она оставила приоткрытой, Костя немедленно ввалился следом и остановился, озираясь в поисках лома, ножа, бензопилы или еще чего-нибудь, пригодного для изничтожения Эдика и им подобных

Эх, мне бы хоть молоток! Как бы я раскатал этого Руслана!

но ничего не нашел. Зато заметил, как Аня аккуратно перемахнула через ставшую уже огромной масляную лужу, остановилась, сжав губы и пристально глядя в сторону шкафа с одеждой, и Денисову казалось, что сейчас он не просто ощущает, а почти видит исходящий от нее панический ужас, как веревками перевитый отчаянной решимостью. Его осенила догадка, и Костя с трудом сдержался, чтобы не садануть ногой по дверце шкафа, впрочем, из этой вспышки гнева все равно ничего бы не вышло.

– Это и есть?.. – спросил он яростным шепотом и протянул руки, словно держал каравай хлеба. – Это и есть то, что ты ему приготовила?! Лужа масла?! Надеешься что он себе шею свернет?! Разобьет череп об паки? Да даже, если б ты тут наковальни раскидала, ничего бы не вышло! Да и не упадет он! Да и лужа не в том месте сделана! – Денисов схватил себя за волосы. – Ееелки, какая ж ты бестолковая!.. Вот что мне сейчас делать?! Ты понимаешь, что сейчас будет?! Твою налево!.. – Костя развернулся, услышав быстрые уверенные шаги, раздающиеся в коридоре, и взял наизготовку скалку и деревянный "нож". – Ну все, блин! Даже не во дворах. В какой-то подсобке! Отлично! Прекрасно поработали вместе! Огромное спасибо! Черт!

Костя Денисов – истеричка! Вот это новость!

Нет, ну как можно быть такой наивной?! Творческая натура, так ее и разэтак!

Аня, дернув головой и комически округлив глаза, потянула вверх край свитера, и тут дверь качнулась наружу, явив во всей красе ожидаемого обеими сторонами Эдика с выражением лица соответствующего ситуации. Позади маячил Руслан, который, видимо из предосторожности, не решился лезть в самую гущу действа и на сей раз предпочел партер, но по выражению физиономии щекастого было ясно, что Костю ждет невероятно пакостный сюрприз.

Вот вам и проблема выбора. Либо защищай себя от долбанутого хранителя, либо – и практически безуспешно – защищай своего флинта, а в это время долбанутый хранитель не преминет воткнуть тебе что-нибудь в затылок. А без флинта вам, господин Денисов, каюк! А с флинтом тоже каюк! Ну и диллема! Попытаться, как в прошлый раз?.. нет, сейчас все намного хуже, кулачок в нос ситуацию не спасет. Хоть бы заорать додумалась... но в зале музыка, народ галдит... А этот-то, средь бела дня и в шести метрах персонал и покупатели...

Все эти мысли пронеслись в денисовской голове в один невесомый миг, а потом Костя оглянулся на лицо своего флинта, смятое ужасом, на светлые глаза, в которых, почти взломав безжизненный лед, трепетала некая безумная надежда, и которые сейчас смотрели точно на него, будто спрашивая, действительно ли все получится и будто почти веря в это. И отчего-то вспомнились вдруг другие глаза из другого мира – темно-синие, томные, подернутые легким страданием – как всегда бывало, когда она сдерживала свои капризы и соглашалась с какими-то его решениями, рассчитывая получить что-то взамен. Глаза этой... как ее...

Офигеть, забыл имя жены!..

Костя развернулся и встал перед своим флинтом, у самого края масляной лужи, сжимая скалку и деревянный обломок и сделав зверское лицо. Он был готов принять последний бой.

Бой произошел очень быстро, заняв от силы секунд пять.

Участие Денисова в нем изначально выразилось в произнесении заковыристого матерного слова, смысла которого не понял даже он сам.

Участие Ани выразилось в двух испуганных вскриках.

Участие Руслана выразилось в безмолвном созерцании.

Собственно единственным участником боя стал Эдик, и не приложи Аня руку к подготовке поля боя, Костя мог бы подумать, что лысый попросту решил сэкономить им время и сделал все сам.

Аня повернула голову и, увидев явление в дверях, слабо вскрикнула, дернув свитерок вниз. В самом начале ее вскрика Эдик шагнул внутрь, одновременно протягивая руку к дверной ручке, чтобы захлопнуть за собой дверь, его ботинки вступили в масляную лужу, один сразу же приподнялся и в новом коротком шаге вновь опустился, спокойно приобретя прочное сцепление с полом, невзирая ни на какое масло. В принципе, этого Костя и ожидал. От Ани на него плеснуло испугом, но не таким уж сильным – больше похожим на растерянный возглас. Эдик опустил глаза, увидел лужу и ухмыльнулся, видимо, сообразив что к чему. В тот же момент его ладонь и пальцы с силой вошли в соприкосновение с круглой дверной ручкой.

Косте никогда еще не доводилось слышать, чтобы взрослый мужчина издавал такой тонкий и пронзительный звук. Эдик, едва сжав пальцы на ручке, завизжал, как школьница, увидевшая паука, отдернул руку и, взмахнув ею, нелепо дернулся из стороны в сторону. И вот тут его ботинки скользнули по масляной луже практически синхронно. Эдик болтнул в воздухе ногами и косо, спиной грянулся на составленные с узкого края лужи, рядом с масляным бутылем, тетрапаки с вином, которые немедленно лопнули, и во все стороны щедро брызнули каберне и белое полусладкое. Головой же Эдик треснулся о пол, после чего, на некоторое время потеряв способность и желание к передвижению, застыл с задранными на пак с двухлитровой "Колой" ногами и широко раскрытым ртом. Пальцы его правой руки были покрыты множеством мелких проколов, как будто Эдик схватился за ежа, и быстро глянув на дверь, Костя потрясенно покрутил головой. Круглая дверная ручка сейчас походила на солнышко из детских рисунков, только вместо лучей хищно сияли покосившиеся в разные стороны стальные острия игл, укрепленные по всей окружности ручки.

– Детка, – Костя покосился на поверженного Эдика и снова уткнулся взглядом в дверную ручку, превращенную в орудие пыток, – папа в шоке.

В этот момент он вспомнил про Руслана, который беззвучно открывал и закрывал рот, и в тот же момент у щекастого хранителя включился звук.

– Эт-та... – сказал Руслан и возмущенно указал на своего флинта, – эт-та... Эт-та как?!

Аня, перескочив через лужу, метнулась к двери, Костя прыгнул вперед, обгоняя ее, и тут Руслан высоко подпрыгнул и, уцепившись за ободок светильника, заверещал оттуда:

– Так нельзя! Когда флинт без сознания – нельзя! В одном же коллективе... это кодекс!

Костя, у которого слово "кодекс" не вызывало ничего, кроме раздражения, собрался было сигануть следом, но тут Аня, проворно содравшая с ручки толстый резиновый жгут, в котором были закреплены швейные булавки, стремглав кинулась в каморку, и Денисов, бросив Руслана на светильнике, помчался туда же. Аня уже стояла в дверном проеме, удивленно выглядывая в коридор, и Костя был вынужден признать, что на сей раз выражение лица Лемешевой удалось мастерски. Тут в предбанник выскочили Гриша, Влад, Галина и Таня, с трудом скрывавшая злорадство

елки, да они ж заговорщицы!

а следом неожиданно выплыл Тимур с восседавшим на его плече аккуратненьким Аркадием.

– Что это тут сейчас вот? – спросил товаровед. Аня пожала плечами.

– Наверное, паки упали. Мне показалось, кто-то кричал...

– Но мы ж все ж... – товаровед осекся, и тут Тимур издал низкий рыкающий звук и, отпихнув родственника, ринулся в коридор. Аркадий слетел с его плеча и смешно затрусил следом.

– Уже? – жадно спросил Гриша, но тут же узрел под потолком Руслана и разочарованно поджал губы. – У-у, я-то думал...

– Беспредельщики! – взвизгнул щекастый, пока не решаясь отпустить светильник – и только ткнул в Костю указательным пальцем свободной руки. – И ты, и твой флинт! Вы ж чуть не убили меня... его... меня!.. вы...

– Ах ты ж, твою мать, урод! Ты мне что обещал, козлина! – раздался из подсобки оглушительный рев Тимура, мгновенно переведя взвизги Руслана на уровень шепота. – А ну вставай! – к требованию добавился звук оплеухи. – Вставай, пьянь! Ну все! Ну все!..

Аркадий тоже исчез в каморке, и в паузах ругани флинта протекли его причитания:

–...да как же... три пака... самый спрос... опять заказывать... убытки... а они ж только по средам...

Прочий венецианский персонал начал тихонько подступать к подсобке. Тут из нее выглянуло багровое от бешенства лицо Тимура и заорало:

– Идите работайте! Я хочу, чтоб вы занимались делом! Не ходить сюда!

После этих слов, разумеется, прибежала даже Вика, бросив товар и покупателей. Хранители и флинты сунулись было в подсобку и тут же брызнули в разные стороны, когда Тимур выволок из нее за шиворот упирающегося Эдика, вымоченного в вине с ног до головы. Костя насмешливо приподнял брови, покосившись на заговорщиц, которые с праздным любопытством глазели на происходящее. Винные паки скорее всего не лопнули бы от падения на них Эдика – ну может парочка. Кто-то подрезал эти паки. И скорее всего этот кто-то – Танька.

– Я тебе говорил не бухать на работе, говорил?! – Тимур, не сдержавшись, швырнул беспутного братца через весь коридор, и Эдик, ойкнув, улетел в предбанник, свалив пирамиду пустых банановых коробок.

– Да не пил я! – раздалось жалобное из груды картонок. – Это все Анька! Это она...

– Что такое?! – со слезами в голосе вскричала Аня, прижимая руки к груди, и Денисов сейчас с чистым сердцем мог бы вручить своему флинту Оскара. – Опять я?! Все, с меня хватит!

– Аня, – хозяин с легким удивлением в голосе успел словить сотрудницу за плечо, – не нужно истерик. Я там колбасу привез и овощи. Надо провести. Таня, витрину разгрузи. Вика, чего ты здесь – а кто в зале остался?

– Это она... устроила там, – Эдик восстал из-под груды коробок и, пошатываясь, ткнул рукой в направлении Лемешевой. – Это...

– Хватит! – грохнул брат. – Уже не знаешь, как отмазаться! Целую поставку загубил! С тебя вычту, ясно?! Обеденное время – а уже на ногах не стоишь!

– Да ж я ж башкой долбанулся!

– Иди в машину! – Тимур взял себя в руки, и его голос зазвучал почти спокойно. – Жди меня в машине.

– Ты не можешь меня уволить! – взвился Эдик. – Отец...

– Будешь в центральном магазине теперь сидеть. У меня на глазах. Постоянно.

Злость на лице Эдика уступила место глубокому унынию. Сидеть на глазах у Тимура явно было совсем невесело. Гриша обрадованно потер руки и подмигнул Косте, который одним глазом наблюдал за семейной разборкой, а другим – за тем, как позади Аркадий вне себя от бешенства трясет Руслана.

– Ты... как там тебя... как это вышло?! Столько товара, столько товара...

– Я ничо не делал! – лязгал зубами щекастый хранитель. – Это все Денисов и его флинт! Это он ее подговорил!

– Сказки мне не рассказывай! Твой флинт постоянно что-то отмачивает! Что он урод, что ты! Репутация магазина...

– А сам-то! – пискнул Руслан. – С малолетками-то а?!..

Тут Аркадий продемонстрировал, что его хранительский стаж намного превосходит стаж щекастого, одним тычком отправив его через весь коридор прямо в объятия Эдика, и Руслан, треснувшись о собственного флинта, рухнул на пол. Аркадий отряхнул ладони и с видом человека, до конца выполнившего свой долг, удалился в магазинный зал. Следом убежали Таня и Аня, беспрестанно оглядываясь на Эдика и пересмеиваясь, и Денисов поневоле пошел за ними, все еще изумленно моргая. Да, он подбадривал своего флинта. Но вот о таком он с ним точно не договаривался. План исключительно женский. Изумительный в своем идиотизме. И еще более изумительно то, что он осуществился. Эдик мог не поскользнуться. Эдик мог оглянуться на ручку. Эдик мог упасть не на паки с вином... А Тимур – как он так вовремя появился? Кто-то отследил его по телефону и спланировал все по минутам. И что-то мнится ему, что это не Таня. Ну и удивил его флинт! А расчет-то совсем неплох. Такому, как Тимур, плевать, если кто-то портит его сотрудниц. Но ему уж точно не плевать, если кто-то портит его товар. Наверняка подобные инциденты были и раньше – тогда, разумеется, только по вине Эдика. И Аня знала об этом.

– Коварная девчонка, – сказал Костя почти ласково, и Аня, что-то шептавшая подружке на ухо за молочной витриной, чуть повернула голову, словно услышала, и слабо улыбнулась. Костя пожал плечами. Ну, что тут скажешь? Заслужила.

Пока Тимур и Аркадий совершали раздраженный обход магазина, Аня, на сей раз презрев наличие хозяина, выбежала покурить, и Костя получил возможность тоже выйти на улицу. Все еще шел снег, густой, обильный, и все вокруг побелело, хилые молоденькие акации, росшие вдоль дороги, превратились в сказочные деревья с пышными шапками, а припаркованные машины стали похожи на спящих чудищ. Стояла особая снежная тишина, мир, спрятавшийся под искрящимся пухом, стал почти красив, и даже злобное лицо Эдика, маячившее за стеклом серого "фокса", не нарушало общей гармонии. Аня предусмотрительно курила возле самых дверей "Венеции", не глядя в сторону машины, и улыбалась с изумлением человека, выжившего после грандиозной катастрофы. Костя тоже курил, созерцая окрестности и проходящих хранителей, чьи наряды в большинстве своем выглядели сейчас совершенно не к месту.

– Ты!.. – Костя обернулся – Руслан медленно шел к ступенькам, сейчас похожий на гигантского дряхлого хомяка, лишившегося всех своих запасов на зиму. В одной его руке была деревянная спица, в другой – что-то вроде вентиляторной лопасти, примотанной к деревянной ручке. – Ты и твоя сучка! Может не сейчас. Но обязательно! Я вернусь. Я выберу момент! Я урою вас обоих! Так или иначе! Я натравлю на вас кукловода! Ты хоть представляешь, какие у меня здесь связи?!

– Не-а, – лениво ответил Денисов, чуть передвинувшись и коротко глянув на что-то за его спиной. – Зато я хорошо представляю, какое ты брехло!

– Что ты можешь представлять! – Руслан вновь сорвался на визг. – Да ты никто! Сколько дней ты здесь?.. ты никто! А у меня поводок десять метров! И скоро его вообще не будет! И я приду к тебе, когда пожелаю!

– Не надорвись! – с издевкой посоветовал Костя, глядя, как прохожие хранители поспешно оттягиваются подальше от того места, где они стояли, пытаясь увести за собой своих флинтов. Руслан не оборачивался и не видел этого, и за собственными криками не слышал приближающегося звука, который Костя слушал сейчас очень внимательно. Унылого звука. Монотонного тягучего звука из двух нот, нагоняющего невероятную тоску.

– Думаешь, я этого не сделаю?!

– Я думаю, такие, как ты, умеют только орать, – Костя махнул рукой и отвернулся от него. Руслан, окончательно потеряв контроль над собой, прыгнул на ступеньки.

– Ах так?! Ну давай, давай! Тебе никогда со мной не справиться!

– Тут ты прав, – согласился Костя, развернувшись в ту же секунду, и, чуть пригнувшись, нанес беснующемуся хранителю удар в живот, одновременно сделав подсечку. Руслан почти увернулся от удара, да он и не получился таким уж сильным, но, наткнувшись на денисовскую ногу, все же потерял равновесие и полетел с крыльца спиной вперед.

Еще в воздухе он ухмыльнулся. От падения с пары ступенек хранителю совершенно ничего не сделается, и Руслану об этом было прекрасно известно.

Да вот только смотря куда падать.

Кувыркнувшись с крыльца, Руслан налетел прямо на подходящего к ступенькам Кирилла, к которому, обхватив его тонкой изящной рукой за шею, ласково прильнула темная дева, напевая свою тоскливую песенку. И, как и надеялся Костя, морт расценил это исключительно как нападение на его персону.

Темная дева тотчас же оборвала унылую двухнотную мелодию, и на густо-черном овале лица распахнулись страшные сверкающие молочные глаза. Тонкая рука сцапала Руслана, мгновенно удлинившись и обвившись вокруг его груди, как удав, прижав руки затрепыхавшегося в ужасе щекастого хранителя к бокам. Морт распахнул рот так широко, что верхняя часть его головы почти откинулась на спину, после чего наделся на голову Руслана, как удав, всадив кривые желтые зубы ему в лоб. Хранитель успел издать слабый писк, и его лицо тут же начало таять, истончаться, как рассеивающийся туман, и только глаза еще жили какой-то изумленной детской обидой, судорожно моргая. Несколько секунд – и все тело Руслана обратилось серебристой вихрящейся дымкой, стремительно рассеивающейся в воздухе – похоже, мортам было достаточно поразить лишь одну смертельную точку. Пасть захлопнулась, морт обхватил Кирилла обеими руками и сыто привалился к нему, снова заведя свою унылую песенку, в которой теперь проскальзывала некая удовлетворенность.

– О, Ань, привет, – сказал Кирилл. – А я куртяк свой в шкафу у вас забыл – дай, думаю, заберу... Тьфу, че, бегемот здесь что ли?

Аня молча кивнула. Костя только сейчас вспомнил про Елену – безучастная гламурная красотка в кое-как созданном вечернем платье застыла неподалеку, глядя на Костю с каким-то священным ужасом. Воздух над крышей серого "фокса" сгустился и задрожал – вероятно, это означало скорое прибытие к потерявшему хранителя флинту временной службы. Но Косте сейчас это было неинтересно, и смотреть он не стал.

– Елки, Ленк... – Денисов запнулся. – Я сейчас сделал хуже, да?

– Хуже... – брюнетка жалко улыбнулась. – Хуже уже быть не может.

– Ань, тогда как бегемот укатит, звякните мне на трубу, хорошо? – Кирилл помахал своим сотовым, и Аня бросила окурок в урну.

– Зачем, я могу тебе ее вынести.

– И то дело, – обрадовался бывший охранник. – Я тут, за уголком подожду.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать? – спросил Костя. Он был рад, что Руслана больше нет – и с другой стороны, не рад совершенно, что было странно.

– Во всяком случае, – Елена усмехнулась, уходя за своим флинтом, – этот хомяк Руслан мне никогда не нравился.

Костя, узрев несущихся к месту происшествия хранителей, жаждущих присвоить то, что осталось в этом мире от его покойного коллеги, отшвырнул недокуренную сигарету, сбежал вниз на всю длину "поводка" и подобрал выроненное Русланом оружие, дотянувшись до него в самый последний момент – "поводок" поволок его обратно, и Костя въехал по ступенькам вверх на спине. Вскочив, он нырнул в магазин, и к нему тотчас подлетел Гриша.

– Ушли они? Ушли?!

– Да, ушли! – раздраженно отрезал Костя. – Тебя это беспокоит? Тебя не беспокоит то, что я только что сделал?! Я убил человека... то есть, хранителя! Твоего коллегу, между прочим!

Гриша прищурился на снежные хлопья, исполняющие за стеклом свой воздушный танец, и бодро сказал:

– Погода сегодня будет хорошая.

* * *

– Ну, ты как?

– Тебе-то что? – Костя затянулся сигаретой и выпустил облако дыма, пристально разглядывая мерцающие в нем серебристые всполохи. – Чего ты вообще пришел? Я тебя не звал.

– Потому что тебе сейчас нужна поддержка наставника, – Георгий откинул широкий рукав кимоно, расписанного загадочными иероглифами, и ткнул себя в грудь большим пальцем. – А наставник – это я.

– А справка у тебя есть?

– Брось, – Георгий добродушно пошевелил пальцами ног, выглядывавших из вырезов пушистых тапочек с помпонами в виде человеческой физиономии, подозрительно похожей на денисовскую – видимо, запоздалая месть за трусы. – Убивать всегда тяжело. Неважно, в каком мире ты при этом находишься.

– И кто настучал?

– Не настучали, а информировали, – аккуратно поправил наставник. – Ну что, обсудим по-взрослому?

– Не хочу я ничего обсуждать, – Костя посмотрел на соседнее кресло, в котором восседал его флинт, с ошеломленной гордостью потягивая вино. – Я спать хочу. Да моя, вон, чую, нескоро угомонится – все бокалит и бокалит... Ладно, сегодня пусть, имеет право...

– Ой, – Георгий по-старушечьи прижал ладонь к щеке, – любопытственно-то как!

Костя фыркнул, но тут же помрачнел.

– Уйди, а?!

– Эхех... – наставник привольно вытянул ноги, любуясь своими тапочками. – Плохо, да?

– Извращение какое-то! – буркнул Денисов.

– Да я не про тапочки, болван!

– Плохо.

– Это хорошо, – Георгий похлопал ученика по плечу. – Вот было б тебе по фигу, я б насторожился.

– Да понимаешь, – вскинулся Костя, – в сущности и не я ведь...

– Так, – Георгий поднял указательный палец, – стоп! Давай с начала и по порядку – что, как и почему твой флинт сегодня так озадачен и так доволен собой?

Костя повернул голову и наткнулся на внимательный, дружелюбный взгляд. Когда он первый раз жаловался ему на свои злоключения, Георгий смотрел на него совсем иначе – так смотрят на избалованных детей. Но этот взгляд предназначался хорошему знакомому, влипшему в неприятности. Странно это было. Костя подумал о том, сколько учеников наставил этот без меры юморной, вечно взъерошенный человек. Сколько лет проработал по другую сторону мира живых. Вспомнил, что Георгий был на войне, и вспомнил все дедовские рассказы про то время, к которым он, при жизни деда, не особо прислушивался.

– Слушай, Жор, а кто смотрит за твоим флинтом, пока ты здесь, со мной?

– Занятно, – Георгий усмехнулся, – не думал, что ты меня так скоро об этом спросишь. Да и спросишь ли вообще... Временная служба...

– Неправда.

– Ну...

– Ты рискуешь своим флинтом? – Костя приподнял брови. – Рискуешь флинтом, чтобы заниматься со мной?

– Ну почему сразу рискую? – наставник развел руками. – Просто выбираю наиболее спокойные моменты. Когда он дома. С другими хранителями.

– Хранители не помогают чужим флинтам.

– Но порождения-то из дома сообща гоняют.

– Но ты? Почему ты соглашаешься обучать? Или это принудительно?

– Наставники всегда добровольцы. По тем или иным причинам... А мои причины тебя не касаются! Ладно, у нас другая тема...