Текст книги ""Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

Сама улица тоже выглядела иначе – и дело тут было не в том, что этот район Косте был практически незнаком. Дома – самые обычные пятиэтажки – словно раздались вширь, балконы казались тяжелыми массивными сооружениями, подъездные двери – воротами. За окнами постоянно мелькали какие-то тени, скользили они и во дворах – многие очертаний и размеров совершенно нечеловеческих и уж точно не привычных денисовскому глазу, но они мелькали так быстро, что рассмотреть их толком Костя не успевал. Мусора стало гораздо больше – в основном, за счет сигарет – таких же, как Костя видел в подъезде. Наверное, их следовало называть призрачными сигаретами. Они привольно валялись на асфальте целыми россыпями, а вокруг скамеек громоздились самые настоящие сигаретные сугробы. Все без исключения сигареты были без фильтра, и на немедленно возникший у Кости вопрос Георгий недоуменно приподнял брови.

– Так фильтры же обычно не сгорают. Фильтры достаются флинтам-мусорщикам, а нам – только это. Вот почему так трудно бывает найти какой-то нормальный предмет для самообороны – здесь все в кострах сгорает не полностью, и часто приходится довольствоваться всякими огрызками, да и те охраняют. Костры всегда охраняют... но можно договориться. А на мусоросжигательный просто так не попадешь, флинта же своего нельзя бросать. Туда только мусорщики ходят. Но мусорщики выносят мусор из города, а не вносят его... так что, это уж как договоришься.

– Не хочешь ли ты сказать, что иметь сучья, скалки и веревки запрещено этим вашим законом?

– Ну, не то чтобы это было можно, – обтекаемо ответил Георгий, – но и не так, чтоб уж прям вообще нельзя. Конечно, все с собой их таскают, только перед времянщиками особо ими не размахивают... Ну, времянщиков ты сразу узнаешь, как увидишь. То есть, службу Временной защиты. Временное сопровождение. Они же – местные менты и охранники, можно сказать. А вот стекло запрещено – говорю сразу, но его и фиг достанешь – редкость, да и дорого.

– А сигареты... как же? Ведь пепел летит во все стороны, откуда же...

– Не спрашивай меня о том, чего я не понимаю! – отрезал наставник.

– А та девчонка... она ведь курила! Мы можем курить?!

– Можем, – Георгий пожал плечами. – И я курю. Не знаю, какими были эти ощущения при жизни... но, в принципе, мне процесс нравится. Только сигареты здесь, – он повел рукой вокруг себя. – Можешь подбирать, если не брезгуешь. Я-то привык... – в доказательство своим словам наставник наклонился, подхватил сигарету с бордюра и, сделав приветственный жест какому-то хранителю в кимоно, шагнул навстречу его персоне, дымившей сигаретой, сунул свою в облачко сизого дыма, и из ее кончика немедленно потянулся дымок – бледный, с проскакивающими в нем белыми всполохами. Человек в кимоно кивнул, зевнул и свернулся на плечах своей персоны, словно меховая горжетка.

– От огня прикуривать бесполезно, – сообщил вернувшийся наставник. – Только от их дыма. А собственного огня у нас тут нет... так, тление одно.

– Флинты... – Костя усмехнулся, с отвращением покосившись на сигарету наставника. – Так вот почему? Из-за того, что вы у них на плечах, как попугаи? Но разве попугай сидел не на плече у Джона Сильвера?

– Но ведь это же был попугай Флинта, – Георгий отмахнулся. – Слушай, кто-то когда-то сказанул, вот и прижилось. Вон в одном родственном государстве их вообще чучиками называют – не больно-то красиво! А вот, кстати, и мой флинт, – он кивнул на вышедшего из-за угла дома сонного мальчишку лет четырнадцати, длинного и тощего. Мешковатые джинсы и свободная куртка сидели на нем так, что казалось, будто они двигаются отдельно от своего хозяина. Мальчишка шел, загребая ногами, и смотрел в основном на дисплей своего телефона. – Праправнук, Никитка.

– Ага, – сдержанно сказал Костя, скептически обозрев праправнука. – Повезло ему.

– То, что он болван, я и без тебя знаю, – заметил Георгий. – Вспомни себя в его возрасте!

– Я, между прочим...

– Я сказал, вспомни. Я не просил мне это рассказывать... Ты, кстати, ничего не забыл? – Георгий пихнул его в бок, и Костя, провожавший зачарованным взглядом кативший мимо красный "пежо", на крыше которого, закинув ногу на ногу, безмятежно возлежал какой-то хранитель, недоуменно обернулся. – Где твой флинт?

Костя, только сейчас вспомнивший о существовании Лемешевой, поспешно отыскал глазами рыжий пуховик – Аня, ссутулившись, шла впереди, и он ткнул пальцем в этом направлении.

– Там!

– Так почему она там, а ты здесь плетешься?! А ну ходу!

– Да что с ней... – тут Костя, ойкнув, высоко подпрыгнул – какое-то существо, размером со спаниеля, выметнулось из придорожных кустов и бросилось прямо ему под ноги. Денисов приземлился на асфальт и потрясенно обернулся. Существо уже было метрах в пяти от него, уютно устроившись прямо посередине дворовой трассы. Существо выглядело абсолютно нелепо. Больше всего оно напоминало некоего волосатого осьминога – большая пушистая голова с немигающими круглыми глазами и непрерывно извивающиеся конечности, покрытые густой палевой шерстью. Рта существа видно не было, но судя по лепечуще-воркующим звукам, исходящим от мехового осьминога, рот у него все-таки имелся.

– Эт-то... – Костя вытянул руку, его дернуло, и он снова пошел задом-наперед, – это...

– А-а, – небрежно бросил Георгий, – это дорожник. Не обращай на него внимания. Флинты ему неинтересны – только их машины, а у твоей машины нет. Так-то они безвредные, если их не раздражать – просто очень странные.

– Дорожник?

– Ну да. В доме домовик живет, на дороге дорожник. Дух дороги. У каждой дороги есть свои духи. Они вроде санитаров – согнанными порождениями питаются. Вот помнишь вчерашнюю падалку в ванной? Вполне возможно, что она как удрала, могла дорожнику попасться. Кстати, дорожники и домовики друг друга терпеть не могут.

Костя вновь понял, что ничего не понимает. Несмотря на то, что по словам Георгия его персоне могли грозить всякие невероятные опасности, он не мог оторвать глаз от медленно удаляющегося лохматого существа. Дорожник, несмотря на огромные щенячьи глаза, не выглядел таким уж безобидным. Но выглядел совершенно невероятным. И пока Костя смотрел на него, дорожник, словно для того чтобы усилить эффект произведенного впечатления, подпрыгнул и, ловко перебирая конечностями, словно катясь, преодолел несколько метров – прямо навстречу мчащейся на него "БМВ". Костя невольно зажмурился, ожидая удара, но удара так и не услышал. Открыв глаза, он увидел проезжающую мимо машину, и совершенно невредимого дорожника, который, уцепившись двумя лохматыми щупальцами за ее задний бампер, с громким восторженным урчанием летел за ней по воздуху, и его свободные щупальца лихо трепетали на ветру. Теперь дорожник походил на волосатого воздушного змея. Хранитель водителя, высунувшись в окошко, сердито кричал:

– Кыш-брысь отсюда! Отцепись!

– Автомобили совсем дорожников испортили, – заметил Георгий. – Теперь только и знают, что кататься!

– Мне казалось, – Костя проводил взглядом машину вместе с развевающимся за ней дорожником, – что духи выглядят... погуманоидней.

– Какие дороги, такие и духи! – буркнул наставник, затягиваясь сигаретой. – Я сказал, шагу прибавь! За флинтом смотри! И оружие не потеряй! Ты учти, сынок, я с тобой только до твоей остановки, дальше будешь сам разбираться!.. Осторожней!

Денисов, засмотревшийся на хранительницу в парео, ехавшую на плече своей персоны с противоположной стороны дороги, отскочил в самый последний момент, чуть не врезавшись в здоровенного бородатого хранителя, который вышагивал рядом со своей персоной – плешивым старичком желчного вида. Хранитель был облачен в длинный кожаный плащ и выглядел довольно устрашающе, но не он заинтересовал Костю, а разномастная кошачья стая, шествовавшая за старичком и вокруг него. Кошки перебирали лапами величаво и удивительно слаженно, и на Костю все, как одна, посмотрели с откровенным подозрением.

А кошки-то, между прочим, тоже неживые!

Еще хранители?! Что за ерунда?!

– Доброе утро, Жор, – бородач, притормозив, пожал руку Георгию и небрежно глянул на Костю. – Малька дали?

– Ну, – Георгий посмотрел на ученика так, словно только сейчас обнаружил его присутствие. – Что, уволил он Тимофеева?

– Представляешь, нет! – бородач свирепо кивнул на свою персону. – Вторую неделю уж ему талдычу – хоть раз бы услышал! Уж думаю – не...

В этот момент поводок, натянувшись, не дал Косте возможность поучаствовать в диалоге, и он припустил за Лемешевой

своим флинтом

беспрерывно озираясь и держа наготове скалку и поводок, хотя испытывал большое желание спрятать их за спину. Он пытался смотреть на все сразу, но это было невозможно. Тихая спокойная улочка с обычной двухполосной дорогой справа и рядом жилых домов с неряшливыми палисадниками слева – при жизни Костя вообще не углядел бы в ней вообще ничего интересного – но сейчас даже здесь он чуть ли ни каждую секунду изумленно приоткрывал рот. Хранители, еще хранители – хранители повсюду, и многие из них вовсе не выглядели такими уж сосредоточенными на своих флинтах, во всяком случае, они явно не дышали в затылки своим персонам. Юная особа в легкомысленной ночной рубашке в одиночестве сидела на балконных перилах и болтала ногами над палисадником. Какой-то парень, пристроившись на тонкой ветке у самой верхушки акации, сонно обзирал окрестности. Мужичок в спортивном костюме бежал по троллейбусной линии так беспечно, словно под его ногами была широкая дорожка, и прыгал с провода на провод с ловкостью, о которой самый искусный эквилибрист мог бы только мечтать. Хранитель, чей наряд в точности воспроизводил рабочий костюм Индианы Джонса, нервной походкой шел рядом с мальчишкой лет десяти, беспрестанно озираясь и то и дело суя мальчишке под нос сжатый кулак, которого тот, разумеется, не замечал. Две женщины средних лет яростно препирались посреди тротуара, а рядом их хранительницы в шикарных вечерних платьях азартно таскали друг друга за волосы. Проехал пассажирский автобус, на крыше которого с обыденным видом восседало с полтора десятка человек, а в противоположную сторону прокатила "Волга", на капоте которой в позе "лотоса" невозмутимо сидела барышня в открытом купальнике с золотистыми цепочками вместо бретелек и широкими браслетами на запястьях. Наряд же другой барышни, уютно устроившейся на плече прошмыгнувшего мимо Кости индивидуума, состоял только из ножных браслетов и кольчужных плавок. Барышня Денисову дерзко подмигнула и сказала:

– Челюсть потеряешь, малек!

Ответить Костя не успел – "поводок" натянулся, и он, ругнувшись, кинулся за Аней. К счастью, та почти сразу же остановилась у сигаретного ларька, и Костя смог осматриваться без помех. Его взгляд сразу же упал на молодого взъерошенного хранителя в джинсах и майке, который, бормоча ругательства, колотил самой обычной разделочной доской с ручкой какое-то бесформенное крылатое существо размером с кошку. Существо извивалось и затухающе верещало, подергиваясь сизым дымом, густеющим с каждым ударом доски. Двое хранителей, сидевших на плечах своих персон, разговаривавших неподалеку, смотрели на происходящее с праздным интересом, а в метре от места действия стоял паренек и самозабвенно болтал по сотовому. Костя сделал вывод, что паренек – персона хранителя с доской, и не смог удержаться от вопроса:

– А что это ты делаешь?

– Отвали! – невежливо отозвался хранитель, не прекращая избиения.

Костя, при жизни уже приложивший бы ответившего за такую дерзость, при смерти решил пока не обижаться.

– Так это... может помочь?

Он удостоился короткого удивленного взгляда, после чего хранитель вернулся к своему занятию.

– Новенький, что ли? Занимайся своими делами!

– Мое дело все равно за сигаретами стоит.

Хранитель, не ответив, еще раз припечатал существо доской, и то полностью окуталось дымом. Раздался громкий хлюпающий звук, дым стремительно втянулся в асфальт, и хранитель встал, удовлетворенно глядя на опустевший тротуар.

– Падалка? – осторожно поинтересовался Костя, невольно крепче сжимая в пальцах скалку. Хранитель глянул на него не без презрения.

– Ты что – падалку от мрачняги отличить не можешь?!

– Нет, – честно ответил Денисов, – я первый день. А что такое...

– Вы посмотрите – вместо того, чтоб за флинтом глядеть, он уже языком чешет! – воскликнул Георгий, возникая позади ученика так внезапно, что Костя чуть не подпрыгнул.

– Да она сигареты покупает, что с ней сделается!

– Дурак, – приветливо сказал парень с доской, часто моргая близко посаженными глазами, – ты ж не знаешь, кто в том ларьке сидит!

– А что – Юлька сегодня?! – отчего-то всполошился Георгий и зыркнул сквозь ларечное стекло на продавщицу, которая, по мнению Кости, выглядела совершенно обыкновенно. Самая обычная тетка лет сорока с избытком макияжа на лице, подчеркивавшим его унылое выражение. Оружия при ней не наблюдалось, пена изо рта не шла, и было непонятно, отчего наставник отреагировал так, будто в ларьке притаился кровожадный маньяк.

– Юлька! – буркнул собеседник. – Уже с утра моего флинта мрачнягой наградила! Повезло – с лету сшиб, а то иногда несколько дней не сгонишь падлу! Никак не могу своего отучить в этот ларек таскаться!

– А что такое... – снова начал было Костя, но Георгий пихнул его в плечо, одновременно поднимая для удара руку со своим нелепым укороченным веслом.

– Заткнись и приготовься! Сейчас появится!

Парень с доской предусмотрительно отскочил, и Костя, недоуменно пожав плечами, вытянул руки, посмотрел на скалку в одной руке, на поводок в другой, после чего, перекинув поводок через плечо, обеими руками занес скалку так, словно готовился к подаче. Лемешева встала на освободившееся место перед окошком, согнулась и что-то забубнила унылой продавщице.

– Кстати, я Вася, – зачем-то сообщил хранитель с доской.

– Флинта ты не заденешь, так что особо не примеряйся, – свистящим шепотом посоветовал наставник. – Они обычно на голову прыгают. Вот, вот... смотри!

Персона выпрямилась, держа в руке пачку сигарет, и отошла от ларька, пряча пачку в сумку. Костя окатил взглядом нисколько не видоизменившийся рыжий пуховик, который венчала шляпа-миска, и тоже выпрямился, опуская руку.

– Смотреть на что?

– Повезло, – заметил хранитель-Вася, похлопывая ладонью по доске. – Юлька за смену до трети района мрачнягами награждает! Ну, успехов!

Поводок уже натягивался, и Денисов, успев только прощально махнуть скалкой, бросился за Аней и Георгием, на развороте чуть не налетев на десятилетнюю девчушку в школьной форме годов восьмидесятых, вприпрыжку шедшую рядом со взрослой девицей готического вида и небрежно помахивающую ножкой от кухонного стола. На денисовский маневр девчушка отреагировала неожиданным басом:

– Куда прешь, раззява?!

– Цыц, малявка! – небрежно ответил Костя, и в следующий момент только рывок натянувшегося поводка спас его от удара столовой ножкой по ребрам. Костя под издевательское малолетнее хихиканье кубарем покатился по асфальту, тут же вскочил и, пробежав несколько метров, пожаловался Георгию:

– Ну и воспитание у здешней молодежи!

– Какая молодежь?! – фыркнул наставник. – Это Светка Чеканова из двадцать первого, она лишь самую малость младше меня! Я ж тебе говорил, детей тут нет!

– Что такое мрачняга? – наконец-то довел вопрос до конца Денисов. – Еще одно порождение?

– Проклятие уныния. Создает беспричинное плохое настроение.

– Всего-то! – удивился Костя. – Так чего из-за них суетиться? Мы же отвечаем за жизнь своих флинтов, что нам за дело, в каком настроении они при этом пребывают?!

– Сильная мрачняга, если ее не согнать, может довести флинта до самоубийства, – внушительно пояснил Георгий. – А Юлькины мрачняги очень сильные.

– Одно другого лучше! – с досадой буркнул Костя. – А не проще ли эту Юльку удавить?

– Порождающую-то?! Ха-ха! Не говоря уж о том, что это невероятно неэтично, ее хранительница тебя и близко не подпустит. И мрачняги тут ей в защиту будут. Прихлопнет тебя – и забудет! И никто не узнает, разве что на подытоживании... впрочем это все равно никому не будет интересно.

– Погоди, хочешь сказать, если меня убьют, никто не станет...

– Уход хранителя с должности не расследуется, если, конечно, это не связано с какими-то сверхособыми обстоятельствами, степень особенности которых определяют департаменты, – пояснил наставник. – Проще говоря – всем плевать!

– Блеск! – Костя даже притормозил. – Этот мир нравится мне все меньше... И все же, это неплохая идея... В конце концов, какие-то там мрачняги или как их...

– Полагаешь, ты первый до этого додумался?! Сынок, эта твоя идея – все равно, что лезть голыми руками в осиное гнездо!

– Подумаешь, получу депрессию!

– Это флинты получают от мрачняг депрессию. А хранитель может от них получить с десяток переломанных костей!

– Они настолько опасны? – поразился Денисов.

– Я после одной несколько дней восстанавливался!

– Елки! – Костя оглянулся на уплывающий обшарпанный сигаретный ларек. – Надеюсь, этот Вася забыл, что я предлагал ему помочь.

Что-то клубящееся и извивающееся, со множеством ног стремительно промелькнуло перед ними и скрылось в придорожных кустах, но судя по тому, что Георгий даже бровью не повел, никакой опасности оно не представляло. Внук наставника бодро вышагивал впереди, Костина персона еле-еле тащилась следом, дымя на ходу сигаретой и выглядя жалко даже со спины. Денисов невольно передернул плечами. Даже такие злобные, глазливые создания, как сигаретная продавщица, похоже, не имеют никаких претензий к столь унылым существам, как Аня Лемешева. Им не за что зацепиться, не к чему придраться, нечему позавидовать. Они даже могут ее пожалеть. С одной стороны, ну и персона ему досталась! С другой, впрочем, значит работы будет меньше, чем у других. Вероятно, вчерашняя падалка была лишь случайностью.

По дороге на угрожающей скорости прогрохотал маршрутный автобус, за которым трепетал еще один дорожник, поменьше. Следом промчалась белая "импреза", на крыше которой, чуть пригнувшись и подняв правую руку, стоял мрачного вида хранитель в спортивном костюме. Костя невольно восхитился:

– Во дает!

– В нашем городе существует негласная договоренность... – Георгий вдруг прыгнул вперед, к своему правнуку, и резко взмахнул веслом, отбив какое-то небольшое, с голубя, существо, появившееся совершенно из ниоткуда и уже опускавшееся на тощее плечо подростка, бодро хлопая пятнистыми кожистыми крыльями. При соприкосновении с лопастью весла существо издало громкий квакающий звук, после чего шмякнулось на дорогу, где Георгий и додавил его сапогом, после чего убрал ногу, удовлетворенно глядя на струйки сизого дыма, стремительно втягивающиеся в асфальт. Костя за это время успел только дважды моргнуть и слегка приоткрыть рот.

– Гнусник! – свирепо сказал ему Георгий.

– Я не виноват, что у меня нет твоей реакции! – зло огрызнулся Костя. – Кроме того, ты же сам сказа...

– Да нет, – Георгий кивнул на асфальт, где секунды назад исходила дымом крылатая тварь. – Это – гнусник.

– Господи, еще какое-то проклятие?! – Костя двинулся следом за ним, удивленно оглядываясь. – Так ведь тут сейчас никого не было, откуда же...

– Это не проклятие. Но тоже порождение.

– А нет ли у вас каких-нибудь справочников для начинающих?

– У тебя есть я.

– Это очень ободряет!

– Гнусники – тоже порождения, но тут дело не в глазливых людях, а в невероятно сильном выплеске отрицательных эмоций. Гнусников порождают масштабные ссоры, скандалы. Они появляются и разлетаются во все стороны. Проще говоря, обычные паразиты, которые могут прицепиться к кому угодно. В принципе они не опасны, но у флинта могут вызывать всплески раздражения и даже небольшую кратковременную агрессию. Кроме того, как и любые местные паразиты, питаются жизненной силой. Я предпочитаю их сгонять – и тебе советую. Гнусники улетают от места ссоры не далее, чем на пару километров и живут не дольше пяти-шести часов.

– Порождения ссор? – Костя фыркнул. – Хочешь сказать, это – мат с крыльями?

– Ну, – Георгий усмехнулся, – вроде того. А теперь глянь во-он туда!..

Костя послушно повернул голову в указанном направлении и узрел на голой ветке придорожного клена еще одно странное существо. В отличие от предыдущего оно не вызывало отвращения – напротив, выглядело довольно привлекательно. Размерами существо чуть-чуть превышало воробья и больше всего напоминало букетик пушистых розовых цветов альбиции, к которому кто-то приделал длинные хрупкие лапки и непомерно широкие полупрозрачные крылья, снабдив также букетик коротким клювиком и парой больших удивленных глаз. Существо перебирало по ветке лапками, словно в нетерпении, потряхивало крыльями, разворачивая их и вновь складывая, и издавало тонкие нежные трели, точно маленькая флейта.

– Такое и убивать жалко, – с искренним сожалением произнес Денисов. Георгий погрозил ему пальцем.

– Убивать? Никогда не вздумай такую убивать. Наоборот, если увидишь, постарайся приманить ее к своему флинту. Это ладушки, их порождает как раз выплеск положительных эмоций.

– Например?

– Это должно быть очевидно даже для такого болвана, как ты. Любовь, конечно же.

– Ты хочешь сказать, секс.

– Какой-то ты примитивный человек, – заметил наставник. – Я говорю о чувствах. Доброта, нежность, привязанность... Разве ты никогда никого не любил? Родителей? Девушку? Друзей? И разве тебя... хотя чего я спрашиваю, я же был на твоих похоронах.

– Я работал, – Костя еще раз оглянулся на напевающую ладушку. – А в свободное время получал удовольствие от жизни. Я жил для себя, ясно?!

– И намерен продолжать в том же духе? Тогда ты здесь долго не протянешь, – Георгий тоже обернулся на ладушку. – Красивые... а живут лишь несколько часов. И встречаются все реже и реже – иногда за день не увидишь ни одной. А иные темные порождения могут протянуть несколько лет, и на них натыкаешься на каждом шагу. Злоба, ненависть, зависть – этого хоть отбавляй, а чего-то хорошего, чистого, доброго так мало... Когда способен видеть все это, даже не зная человека и никогда не говоря с ним, это удручает.

– Далеко еще до остановки? – мрачно осведомился Костя.

– Вон там будет подъем, пройдем мимо мебельного, потом через дорогу возле рынка – и остановка. Ах, да, – спохватился Георгий, – насчет того парня на машине! Как я уже сказал, у нас существует негласная договоренность, и большинство хранителей флинтов с машинами обычно ей следуют. Если хранитель едет с поднятой рукой, как тот, которого ты видел, это знак опасности – неадекватный водитель. – Георгий покосился на Костю. – Готов поспорить, твой хранитель во время поездок никогда не опускал руки.

– Как водитель со стажем, могу тебе сказать, что неадекватных пешеходов куда как больше, чем водителей, – развеселился Денисов. – И что же их хранители...

–... когда их флинты оказываются на дороге, тоже поднимают руку, – закончил Георгий за него. – Эта договоренность хоть иногда да выручает. Потому что чаще всего идиот, сколько ему не шепчи, все равно остается идиотом!

– На что это ты намекаешь?

– А разве я намекаю? – Георгий повернул голову, глядя на него прищуренными, смеющимися глазами, и Костя вдруг обнаружил, что наставник, помимо раздражения, совершенно определенно вызывает у него некое чувство уважения. Причиной тому, большей частью были его знания и навыки, но было и что-то еще – что-то, чего не было ни у самого Денисова, ни у кого из его окружения. Что-то, чему не находилось определения... и, может, именно этого так не хватало ему в тот вечер, когда он сидел в машине среди снега?

Подхваченный ветром ломкий сухой лист платана пролетел сквозь его щеку прежде, чем Костя успел отшатнуться, и, обернувшись, он проводил лист настороженным взглядом. Не порождение – просто сухой лист. А если бы он был жив – каким бы было ощущение от прикосновения этого листа к щеке? И если бы он дотронулся до ствола этого платана, что бы он почувствовал?

Костя не помнил этого. Нет, он мог бы сказать, что кора была бы шершавой на ощупь, а лист – сухим и холодным, но он не помнил ощущений, которые скрывались за этими словами. Тепло солнечных лучей, капли дождя на коже, запах травы, вкус сигаретного дыма – все это исчезло среди слов, все это больше ничего не значило и не вызывало у него ни тоски, ни беспокойства. Как можно тосковать по тому, чего не помнишь?.. Если положить на ладонь кусок льда, ладони будет холодно... Костя знал это. Но каково это – холодно?

Косте внезапно стало страшно. Он лишился ощущений, потому что лишился тела, но отчего он не помнит их и не тоскует по ним, не жаждет ощутить их вновь? Ведь вчера он помнил! Почему теперь ему все равно? Что с ним сделали?

– О чем задумался? – ворвался в его размышления голос Георгия. – Ты лучше по сторонам гляди! Хранителям размышлять некогда!

– Слушай, тот бородатый тип, с которым ты разговаривал... – Костя снова дернулся в сторону, замахнувшись скалкой, но тут же опустил ее – вновь не порождение, всего лишь голубь, прохлопавший крыльями по каким-то своим делам. – Я видел, за его персоной бежали кошки. Много кошек. И они все...

– Да, домашние животные всегда следуют за своим хозяином после смерти, – Георгий наклонился и подхватил с тротуара еще одну сигарету. – Собаки, кошки, птицы...

–...рыбки.

– Рыбок не видал, – сказал наставник без намека на юмор. – Лошадей видал, хорьков, ежей, иногда даже ящериц. Один раз видел крокодила. Это было странно.

– Хочешь сказать, все покойные домашние питомцы ходят за своим хозяином, пока тот не...

– Ну да. И тут два варианта: если он обращался с ними хорошо, то они могут частенько помогать хранителю в его работе. Если же плохо – постоянно будут путаться у хранителя под ногами. Можешь удивляться, но не так уж редки случаи, когда флинт отправлялся на тот свет именно благодаря нелюбимому домашнему животному.

В подтверждение слов Георгия мимо неспешно прошла молодая женщина в короткой шубке, на одном плече которой пристроилась довольно сонная хранительница в красном блестящем платье, а на другом плече дружно чистили перья три волнистых попугайчика. Костя покачал головой и посмотрел на плывущий впереди рыжий пуховик.

– Значит, и у моей никогда не было животных... А куда же они деваются после смерти хозяина?

– Этого я не знаю. Кстати, – Георгий сунул в рот сигарету и огляделся, но никого курящего поблизости не обнаружил, – когда будешь говорить с хранителями, постарайся избегать слова "смерть". Принято говорить "уход" – понял? И не лезь с расспросами – кто да как? – можешь получить. Будут лезть к тебе с расспросами, реагируй так же, это нормально. А вот если кто-то сам рассказал тебе, как ушел, расскажи о себе, таковы правила вежливости.

– Типа как: "Привет, я Леха, на меня упала балка", "Привет, а я Костя, мне снесло голову"?!

– Ну, это ты утрируешь.

– А как мне еще это понимать?!.. – Костя резко затормозил перед задумчиво курлыкающим посередине тротуара дорожником, поигрывавшим пушистыми щупальцами. Этот был размером со взрослую овчарку и выглядел вовсе уж небезобидным, поэтому Костя обошел его настолько далеко, насколько позволила длина "поводка". Дорожник никак не отреагировал, только продолжал курлыкать, с любопытством разглядывая прохожих своими странными, лишенными век кофейными глазами.

– Что-то мне от них не по се... – Денисов осекся, широко раскрыв глаза на очередную встречную прохожую. Прохожая была молодой и очень симпатичной, но не это привлекло его внимание. На плече у идущей девушки помещался круглый ком сизой шерсти размером с хороший арбуз. Ком выглядел очень грязным. В самом центре кома непрерывно открывался и закрывался черногубый рот с огромными квадратными зубами, отдаленно напоминающий человеческий. Чуть выше рта часто моргали близко посаженные глаза. Носа, если он и был, Костя не разглядел. Накрепко вцепившись в девичье плечо когтистыми птичьими лапами, едва-едва заметными среди шерсти, ком безостановочно поворачивался то в одну, то в другую сторону, злобно глядя на прохожих, и то и дело принимался размахивать большими четырехпалыми ладонями, которые торчали прямо из кома и казались начисто лишенными запястий. Ладони делали смешные прогоняющие жесты, словно нелепое существо пыталось избавиться от неких невидимых надоедливых насекомых.

– Кшы-кшы-кшы! – говорило существо, злобно тараща блестящие глазки. – Кшы-кшы-кшы!

Рыжеволосый хранитель, шедший на шаг впереди своего флинта, время от времени поглядывал на существо с унылой досадой, теребя в руках обломок широкой доски, но никаких действий не предпринимал.

Когда девушка миновала всех прохожих, существо замолчало, опустив ладони, и нахохлилось, отчего стало выглядеть очень важным. Вскоре девушка разминулась с пожилой женщиной, тащившей огромную сумку, потом с Аней, к этому моменту слегка обогнавшей отпрыска Георгия, но существо не пошевелилось. Когда же до идущего Никиты-флинта осталось метра три, шерстяной ком ожил и вновь принялся отмахиваться ладошками.

– Кшы-кшы-кшы! Кшы-кшы-кшы!

– Господи, – потрясенно сказал Костя, – это чего такое?

– Это, Костя, такая хрень, что не дай бог... И чего этот олух так ее запустил?! Смотри внимательно – ты ведь хранишь девчонку, а чаще именно у них такие штуки и заводятся! Тут главное не прозевать – сразу избавляться, а то потом черта с два сдернешь! Видал, какая уже выросла?!

– То, что это хрень, я и сам вижу, ты скажи, что это такое?! – они миновали девушку, и теперь Костя вновь был вынужден идти задом-наперед, не в силах отвести глаз от лохматого создания, которое, развернувшись, продолжало отгонять невидимых мух.

– Кшы-кшы-кшы! Кшы-кшы-кшы!

– Это, сынок, то, что некоторые люди, в основном гадалки, называют венцом безбрачия. Отгоняет от носителя интерес. Пожелал кто-то, видать, девчонке, сглазил, вот и получилось такое.

– Венец... – потрясенно сказал Денисов. – Не больно-то похоже на венец! А чего он ее не сгонит?

– Они опасные, запросто могут руку оттяпать. А могут и флинту здоровье подпортить, если их гнать. Тут сноровка нужна... М-да, здоровая вымахала, таких не каждый день увидишь!

– Жалко, девка-то ничего... Лучше б меня к такой приставили.

– За своей смотри! – отрезал наставник. – Отвернись! Пока будешь глазеть, твоего флинта кто-нибудь ухайдакает – и привет! Сам видишь, насколько здесь опасно! А таких штук, как увидишь, сшибай еще в полете!.. Эй ты, придурок!

Рыжий хранитель обернулся, хмуро поинтересовавшись:

– Кто, я?

– Ну, раз обернулся, то ты. Ты чего кшуху у своего флинта так запустил?!

– С тобой, блин, забыл посоветоваться! – огрызнулся рыжий. – Их, между прочим, три было изначально! Так что чешите своей дорогой и не мешайте работать!