Текст книги ""Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

Глава 11

Что бы не случилось, всегда найдётся тот, кто обо всём предупреждал.

Долгоруков Василий Андреевич [82]

Новый мощный инструмент исследований получили советские учёные от кибернетиков. Сразу десять городов объединила вычислительная сеть, которая может сконцентрировать для решения сложных задач сразу полторы тысячи ЭВМ. Кроме этого, сеть, связывающая научные и учебные центры городов, позволяет обмениваться текстовыми сообщениями, информацией об исследованиях, передавать чертежи и фотографии.

Не реализованный в своё время ОГАС предполагал нечто подобное, в масштабе всей страны, но в то время отсутствовала система получения первичной информации. Теперь же, выстраивая Научно-Исследовательскую Автоматизированную Систему передачи информации, министерство Вычислительной Техники под руководством доктора наук, профессора Глушкова, закладывает прочный фундамент развития информационных технологий в СССР.

Следующим этапом будет создание сканеров для перевода книг в компьютерную форму, и подключение к НИАС всех научных и технических библиотек, включая библиотеку имени Ленина.

Наука и жизнь январь 1975 года.

Последний год обучения, это преддипломная практика, от которой Виктора освободили, и собственно диплом, который он писал по теме Оптико-локационная система обнаружения. Саму матрицу сенсора ему изготовили в лабораториях Глушкова, как и обрабатывающий процессор, облучающий лазер и прочий обвес, и даже смонтировали в блок. В своей лаборатории в институте Физики Твёрдого тела, где он продолжал ковырять антиграв, сделал вывод на телевизионный экран с относительно плоским кинескопом, получив достаточно законченный комплект. Теперь оставалось научить комплекс выделять на фоне цель, и всё остальное. Комплекс должен был сам переключаться в режим инфракрасного видения, подключая матрицу усилителя оптического потока. С надёжностью у всего комплекса были проблемы, но это и не требовалось. Лабораторный стенд-демонстратор – это не готовое изделие. А после, пришлось всё это описывать словами, делая всякие графики, и вставляя листинги программ, и всего что требовалось. Текст ему перепечатала Елена, а все картинки нарисовала одна из девчонок из его Управления, которая имела художественное образование.

Что-то похожее делали инженеры ПО Сухой, для Су-27 пока ещё носившим заводской индекс Т-10, но их ОЛС была по сути лазерным дальномером, и не распознавала цели.

Как только руководитель диплома ознакомился с предварительными набросками Виктора, он сразу отнёс черновик в первый отдел, где поставил гриф «Секретно», и поэтому на защиту диплома, собрались только те, кто имел соответствующий допуск.

В преддипломном и предэкзаменационном галопе, проскочили новогодние праздники, зима в целом, и даже сдача в эксплуатацию первой сети распределённых вычислений, объединявшей крупнейшие университетские и исследовательские центры. Достаточно было лишь намекнуть программистам, как в течение месяца, появился первый почтовый клиент, сетевая библиотека, и что-то вроде браузера-портала, где появлялись новости, и вообще шло обсуждение разных тем.

Но Виктору было не до любования только что вылупившимся интернетом. Он хотел не просто защититься, но сделать это с блеском, для чего напрягся по-настоящему, и к защите у него всё было готово в идеальном виде. Даже тезисы диплома, размножены на рапидографе, сшиты в маленькие брошюрки, и розданы членам комиссии и части присутствующих. Неожиданно для Виктора рецензию на диплом написал главный маршал авиации СССР, Павел Степанович Кутахов, и руководитель космической программы маршал Николай Петрович Каманин, и это тоже было отмечено всеми присутствующими.

В зале собрались ведущие профессоры и преподаватели МАИ, представители Минобороны, и несколько незнакомых Виктору мужчин. Всем же было ужасно интересно что это за тема такая, что первый отдел сразу засекретил, да и личность дипломника тоже была постоянно поводом для сплетен.

Начал Виктор со вступления, где рассказал о самом трудном этапе воздушного боя – скрытном сближении, без включения боевого радара, и вообще о важности темы автоматического обнаружения целей, и темы машинного зрения в целом.

Затем рассказал об аппаратной реализации конкретного решения, показал свои расчёты, графики, на большом экране куда проецировал слайды, с помощью эпидиаскопа. Далее были вопросы, и когда один из преподавателей довольно кивнул и произнёс:

– Что-ж. Отличная теоретическая работа, с перспективой быть воплощённой в реальное изделие. – Николаев понял, что в суете подготовки к защите, не снял ткань со стенда-демонстратора.

– Прошу прощения товарищи. – Виктор покачал головой. – Замотался совсем. – И подойдя к стенду, который под тканью был похоже на холодильник, снял чехол, и поскольку тот был на колёсиках, развернул линзой к экрану проектора, и щёлкнул выключателем.

– Если сейчас система увидит что-то знакомое, то она отреагирует соответствующе. – Виктор нажал кнопку протяжки слайдов, и на экране возникла птица. Щёлкнул ещё раз, и возникло изображение самолёта. И сразу же прибор издал негромкий, но резкий звук.

– А так? – Один из преподавателей подхватил со стола модельку перехватчика Су-9, и помахал им перед объективом, но машина молчала.

– Понимаете, система определяет дистанцию до объекта, и сопоставляет это с угловыми размерами. То есть для себя выясняет физический размер. А если объект похож на самолёт, но очень маленький, значит он не опасен. Учитываются объекты свыше метра длиной.

Ректор МАИ Беляков Иван Тимофеевич присутствовавший на защите, молча встал, и подойдя к стенду, стал внимательно его рассматривать.

– А это что? – Он ткнул пальцем в один из аппаратных блоков.

– Процессорный блок с оперативной памятью, накопитель на магнитном диске, стабилизатор питания. – Виктор прошёлся указкой по элементам комплекса. – Здесь модуль управления лазером, и смеситель, для двух типов излучения. А вот тут изображение, попавшее в линзу, фокусируется на светочувствительную матрицу. Разрешение сенсора пока невелико, всего тысяча на тысячу точек, но через пару лет, товарищ Глушков обещал поднять его минимум в пять раз, и сделать хотя бы восемь бит на точку, чтобы получить цветное изображение.

– Что скажете, товарищ Саблин. У вас на МиГе, вроде такое же делают? – Обратился ректор к Дмитрию Саблину работавшему на Московском авиационном производственном объединении – базовом предприятии КБ Микояна.

– Делают, да. – Но не такое точно. – Конструктор покачал головой. – Наш ОЛС – это лазерный дальномер. Ни распознавания, ни уж тем более двухчастотного излучателя там и в помине нет. – Он встал и подошёл к стенду, внимательно его рассматривая. – Схемотехника не безупречна, но общий уровень решений, и реализации, чрезвычайно высокий. Я бы мог предположить, что молодой человек воспользовался помощью конструкторского коллектива, но просто не знаю кто из наших мог бы такое придумать. – Он ещё раз внимательно прошёлся взглядом по раме внутри которой был смонтирован прибор.

– А где вы всё это сделали? Не в гараже ведь вы сваривали алюминиевые трубы?

– Это мне сделали в институте физики твёрдого тела РАН. А электронный блок взял от вычислительной машины Волга в НИИ кибернетики. Пришлось только допаять исполнительный модуль, и собственно прописать всю программную часть. Оптику частично делал сам частично воспользовался ресурсами наших институтских лабораторий.

После сдачи госэкзаменов и диплома, Виктор фактически закончил обучение. Осталось лишь получить в деканате диплом, и значок, попрощавшись с Альма-матер окончательно. Николаев отказался оставаться в аспирантуре при МАИ, да и вообще не желал снова заниматься наукой. Всё же полноценно работать и учиться одновременно было тяжело, и после защиты диплома Виктор просто физически чувствовал, что устал.

Ранг заместителя председателя Верховного Совета, позволял ему приезжать в любую из черноморских резиденций, кроме естественно Брежневской, хотя если договориться, то можно и туда. И это тоже было показателем статуса: отдых в «Глицинии».

Но Виктору всё это было безразлично. Отпуск он собирался провести в крошечном пансионате аппарата Верховного Совета, который обычно стоял в резерве. Там было всего двадцать мест, что не покрывало требование охраны и части сопровождающих лиц пришлось поселиться в соседнем доме отдыха. К тому же с Виктором летели пять человек из Информационного Управления, которые три последних месяца были заняты на большой работе для Минобороны, и Николаев счёл что ребятам нужно отдохнуть.

Константин Рябинин, который командовал охраной Виктора, на вопрос откуда это вокруг так много народу, виновато развёл руками.

– Ну, как вы сами Виктор Петрович часто говорите, мы же не партизанский отряд. Пришёл приказ принять в состав группы охраны людей, вот мы и принимаем. А что так много… Ну по сути немного. Три смены по шесть человек, это уже восемнадцать. Плюс инженер-связист, врач, ваш секретарь и администратор.

– Да… Виктор покачал головой вспоминая относительно нового члена своей команды – Наталью Егорову. Улыбчивая молодая дама лет тридцати, с хваткой словно у крокодила, и медвежьими когтями, была представлена самим генералом Цвигуном, как человек, который возьмёт на себя организацию быта самого Николаева и всей команды. Дама крепко подставилась в США, вывозя важные документы, и теперь естественно могла рассчитывать только на работу внутри СССР. Вот ей и предложили стать администратором команды молодого заместителя Председателя Президиума Верховного Совета.

Так и поселился у Николаева ураган с именем Наталья. И как-то само собой вдруг случилось так, что все костюмы Виктора были вычищены, идеально выглажены, как и рубашки, платки, носки, и всё остальное, пребывает в полном порядке и разложено. И даже мозеровские часы, которые обычно просто лежали у зеркала, теперь поселились в аккуратной коробочке, вместе с подарочными часами от Флота, Армии, и прочих организаций. Что-то кроме дедовских часов Николаев одевал редко, в основном чтобы подчеркнуть уважение к дарителю, когда шёл к нему на встречу.

Наташа мгновенно договорилась с охраной и секретарями Виктора включая Елену Пожарскую, и тут навела армейский порядок. Теперь рядом с Виктором постоянно находились один-два секретаря, и Елена, которая исполняла роль личного референта. По её же настоянию, вся команда Виктора стала одеваться в экспериментально-техническом цехе Общесоюзного Дома Моделей одежды на Кузнецком мосту, которым руководил известный модельер Вячеслав Зайцев. И в любой ситуации, люди, окружавшие Николаева, выглядели модно, но строго, и по-деловому, напоминая скорее группу оборонных инженеров, чем охрану и сопровождение.

Свой самолёт Виктор не завёл, хотя и предлагали. Просто не было необходимости. По стране он летал редко, и ему вполне хватало «конюшни» Верховного Совета и Совмина – «Специальный авиаотряд» который обеспечивал перевозки первых лиц. Там было достаточно машин, а в крайнем случае, свой борт легко отдавал министр гражданской авиации, или аэрофлот быстро готовил Як-40 из резерва, где помещалась вся команда.

Вот и сейчас, все машины были в разгоне, и Аэрофлот обещал в течение часа. Подогнать во Внуково борт, который отвезёт их в Симферополь. Машины туда ушли ещё вчера утром, и должны были ждать на месте.

Подъехав к зданию аэровокзала, вся группа выгрузилась из автобусов и машин, и уже двинулись в сторону «Зала официальных делегаций» как в то время назывался ВИП-зал, как Виктор заметил знакомую фигуру метрах в тридцати.

Высоцкий стоял оперевшись на гитарный чехол, и курил, глядя куда-то в пустоту, а набитый до круглого состояния чемодан, стоял у ног.

– Володя? – Виктор подошёл ближе. – Добрый день.

– А… Витя. – Актёр, одетый в джинсы и джинсовую рубашку, сфокусировал взгляд на Николаеве, пи пожал протянутую руку. – Вот, встрял. Четвёртый раз уже рейс отменяют.

– А тебе куда?

– Да в Симферополь, будь он неладен. – Высоцкий махнул рукой. – Договорился уже о десяти концертах по всему побережью, а первый уже сегодня вечером.

– Это весь твой багаж? – Виктор показал глазами на чемодан.

– Да… а…

– Пошли. – Виктор подхватил неожиданно тяжёлый чемодан, и пошёл вперёд. – У меня с друзьями, рейс через час. Как раз в Симферополь. Так что полетишь с нами.

– А регистрация? – Удивился Высоцкий, подхватывая гитару, и пристраиваясь следом.

– Зачем нам регистрация? – Удивился Виктор. – Мы же не женимся? А то вот так, отдашь паспорт девице из Аэрофлота, а когда его вернут, окажется что ты уже женат и у тебя пятеро детей. – Он вошёл в зал делегаций через распахнутые двери, и сразу пройдя к столикам и креслам показал на них Высоцкому. – Устраивайся. Кстати у них тут есть душ. Если хочешь освежиться – рекомендую занять его прямо сейчас.

Высоцкий много разъезжал по стране с концертами, и не в первый раз оказывался в транспортном тупике откуда не выбраться. Техника ещё не дошла до практической всепогодности, и рейсы часто отменяли по причине плохих метеоусловий. И тут совершенно неожиданно ему встретился Виктор Николаев, который сейчас занимал одну из высших должностей в СССР. Но при этом ни на копейку не стал чиниться, а помог донести чемодан, до зала для номенклатурных работников, и даже предложил сходить в душ, чем Владимир Семёнович сразу же воспользовался.

Парни и девушки, летевшие с Николаевым, отличались от советских граждан будто все они были с другой планеты. Подтянутые, легко и грациозно двигающиеся, словно танцоры, одетые просто, но с определённым шиком, и самое главное глаза. У всех был уверенный, но не давящий взгляд, и какая-то внутренняя мощь.

Несмотря на практически семейную жизнь с Мариной Влади, Владимир не переставал интересоваться женщинами, но здесь, он чувствовал будто попал в чужой прайд. Все дамы, которые находились рядом с Виктором смотрели на него взглядом мартовской кошки, а уж в этом Высоцкий разбирался. И это тоже было необычно. К семьдесят пятому году, Высоцкий был знаменитостью на уровне первых лиц государства. Изо всех окон, и автомобилей неслись его песни, а диски продавались миллионными тиражами.

Было какое-то время, когда его не хотели даже записывать, но в семьдесят втором ему позвонил сам директор фирмы Мелодия, и попросил! приехать и записать новый диск. С тех пор выходил уже третий диск-гигант, и пятый по счёту магнитоальбом, что полностью решило все финансовые затруднения Высоцкого. Также вдруг изменилось отношение к нему со стороны журналистов, и даже те, кто поливал его в статьях грязью, вдруг преисполнились самой горячей любви. А всё потому, что по Москве, прошёл слух о том, что Высоцкому помогает молодой, но уже очень серьёзный руководитель Виктор Новиков, про которого ходили слухи один другого краше. Высоцкий сам не отрываясь посмотрел интервью с Николаевым по телевидению, и уже тогда его не отпускала мысль, что Виктор с одной стороны какой-то совершенно чужеродный. Одевается не так, и говорит как-то странно, а с другой понятен и прост, словно председатель колхоза.

Самую правдоподобную версию Владимиру высказал один из его почитателей, служивших ещё в том, Бериевском НКВД. Мол готовили парня для внедрения куда-то, но операция сорвалась. И чтобы не терять ценный кадр, пристроили к службе внутри страны. Теория вроде бы многое объясняла, но Высоцкий чувствовал, что в этой истории слишком много вопросов без ответов. И вот теперь, наблюдая Николаева в его привычной среде, он понимал, что вопросов всё больше.

– Товарищи, – Тонконогая и стройная девица в синей форме Аэрофлота, цокая каблучками, и плавно покачиваясь вошла в зал, и вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, повернулась демонстрируя плавные аэродинамические обводы своего фюзеляжа. – Автобус ждёт. Свои вещи можете оставить у входа в зал, мы их уложим в багажный отсек. – Дама, ослепительно улыбнулась, чуть поведя грудью. – Прошу следовать за мной. – Элегантно развернувшись, она пошла вперёд словно рассекая воздух своей грудью, и с лёгкой полуулыбкой поглядывая на Виктора Николаева, давая ему понять, для кого весь этот микроспектакль.

Николаев лишь улыбнулся стюардессе, и пошёл к автобусу.

Вырулив на взлётку, самолёт взмыл в небо, и взял курс на юг.

Стюардессы на борту разносили минеральную воду, лимонад и конфеты, а народ, занимался кто чем. Читали книги и журналы, играли в шахматы, пара девушек что-то чертили в большом блокноте, а Елена, с Наташей словно наседки внимательно следили за всем.

Виктор сидел у окна, и листал какую-то книгу, когда самолёт как-то вдруг дёрнулся всем корпусом, и стал потихоньку заваливаться на крыло входя в поворот, но выправился и снова вошёл в крен.

Виктор встал, и кивнув начальнику охраны и пошёл вперёд, к пилотской кабине.

Дверь в кабину была заперта что было правильно по правилам пассажирских авиаперевозок, но не соответствовало регламентам полёта первых лиц.

Тут самолёт качнуло ещё раз, и он стал заваливаться носом вниз, и Виктор, выдернув пистолет из кобуры начал стрелять в дверь, чтобы перебить запирающий ригель.

Когда он распахнул дверь, самолёт уже почти вошёл в пике, и первый пилот, обернулся и вскинув пистолет Макарова попытался выстрелить в Виктора, но тот уже перехватил руку буквально выломал из кисти оружие, и его рукоятью наотмашь ударил по голове пилота. Затем он расстегнул ремни на втором пилоте, вытащил тело из кресла и одним прыжком занял его место.

– Ишь что удумал говнюк. – Он потянул штурвал на себя, выводя машину из пике, и глянул на приборы.

Нырок обошёлся Яку сравнительно недорого. Они потеряли тысячи полторы высоты, но всё ещё были на двух тысячах.

– Борт девяносто восемь тридцать один, Борт девяносто восемь тридцать один. Что у вас происходит? Доложите обстановку.

– Борт девяносто восемь тридцать один, докладываю. – Виктор посмотрел на тело, лежащее в проходе, над которым завис врач. – Второй пилот ранен, пилотировать не в состоянии. Первый пилот… Коля, глянь там первого, я его не убил?

– Нет, Виктор Петрович, до следователя доживёт точно. – Один из охранников имевший квалификацию медбрата, вынимал из кресла первого пилота.

– Первый пилот в бессознательном состоянии и тоже пилотировать не может.

– Кто у штурвала?

– Пилот второго класса полковник Виктор Николаев. Налёта на Яке сороковом не имею, но пилотировал разные машины включая бомбардировщики. Так что думаю, что птичку посажу без особых проблем.

– Борт девяносто восемь тридцать один, займите высоту пять шестьсот, и следуйте указаниям диспетчера. Будете садиться в Орле.

– И зачем мне в Орёл, когда мне нужно в Симферополь? – Виктор поёрзал в кресле устраиваясь поудобнее. – Нет уж. Давайте мне нормальный коридор, и тащите в диспетчерскую в Симферополе, кого-нибудь из опытных пилотов. Будет подсказывать.

– Я вам приказываю…

– Нет, товарищ диспетчер. Вы не поняли. – Виктор поправил гарнитуру и бросил взгляд на приборы. Набор высоты шёл нормально. – Это я вам приказываю, обеспечить мне коридор до Симферополя, и перестать меня отвлекать пустыми разговорами.

В этот момент в кресло первого пилота сел начальник охраны Константин Рябинин, надел наушники с микрофоном на голову, и повернулся к Виктору.

– Меня слышно?

– Да, Константин Георгиевич. – Виктор кивнул.

– Здесь полковник Рябинин, КГБ СССР. Начальник охраны Заместителя председателя Президиума Верховного Совета, Виктора Николаева. Требую немедленного коридора до Симферополя, и квалифицированную помощь при посадке. Вы меня слышите, товарищ диспетчер?

– Слушаюсь. – Коротко отозвался диспетчер. – Примите курс сто восемьдесят три, высота пять восемьсот.

– Борт девяносто восемь тридцать один, принял курс сто восемьдесят три, высота пять восемьсот.

– Полегче, товарищ полковник. Это вам не истребитель, прозвучало в наушниках.

– Есть полегче.

На посадку Виктор заходил мягко и бережно, словно самолёт был из хрусталя. Приноровившись к управлению, он по команде с башни выпустил закрылки, тормозные щитки и аккуратно коснулся полосы, и так же аккуратно переложил турбины на реверс.

Когда появилась машина-финишёр, зарулил на стоянку, и только после, с трудом разжав руки сжимавшие штурвал, понял, что смертельно устал.

Глава 12

На своих ошибках нужно учиться, а на чужих делать карьеру.

Петерс Яков Христофорович

В ходе дискуссии, на сессии ООН посвящённой вопросам ближневосточного урегулирования, представитель Израиля Иосиф Ткоа, потребовал от представителя СССР восстановить в полном объёме дипломатические отношения с государством Израиль.

Николай Трофимович Федоренко, посол СССР при ООН, заметил на это, что государство Израиль, как безусловно фашистское, и нацеленное на геноцид других народов, не может требовать чего-либо в ООН, пока не изменит свою внешнюю и внутреннюю политику в соответствии с нормами добрососедства и гуманизма. Продолжающийся геноцид арабских народов, и народа Палестины, вообще выводит Израиль из пространства международного законодательства, давая всем противостоящим государствам право она ответные меры, в соответствии с их пониманием и степенью угроз национальной безопасности. В таких условиях, дипломатические контакты с Израилем, рассматриваются руководством СССР как вредные, и придающие этому политическому образованию видимость легитимности.

«Не нужно корчить из себя святого, тыкая в прохожих ножом» Закончил свою речь товарищ Федоренко.

Правда 7 июня 1975 года.

Брежнев выслушал генерала Цвигуна, который докладывал об очередном покушении на Николаева, молча, но председатель КГБ знал цену этому молчанию. Брежнев был в ярости, и лицо генерального секретаря чуть осунулось и заострилось.

– Что сказал этот…

– Предложили денег. Много. А ему всё равно врачи больше года не давали. Кто, выясняем, но думаю это швейцарские банкиры.

– Мы можем как-то ответить?

– Мы уже прорабатываем варианты. – Ответил Цвигун. – Подберём пару очень жёстких, и пяток средней силы. Когда будет готово, представим на рассмотрение.

– С этим ясно. – Брежнев глубоко вздохнул успокаиваясь. – Но какой же Витька молодец. Сразу сообразил.

– И самолёт хорошо довёл и посадил. – Добавил Семён Кузьмич. – Ему конечно подсказывал очень опытный пилот-инструктор, но за штурвалом-то он сам сидел.

– Что будем делать, чтобы закрыть эти варианты?

– А что тут делать. – Генерал развёл руками. – Только летать спецбортами. Ну или вообще дать ему собственный борт. По рангу вообще-то положено. Вон, в авиаотряд три новеньких Як-сорок два пришли переоборудованные для первых лиц. Ну и пилотов подобрать… тщательно. – Семён Кузьмич аккуратно подбирал слова, чтобы не вызвать новой вспышки гнева, хотя и понимал, что в случившемся его вины нет совершенно. Но, а с другой стороны, неужели весь Комитет Госбезопасности не может защитить одного человека?

А Виктор не задавался философскими вопросами. Все живы, здоровы, на дворе лето, и юные красотки в лёгких платьях, гарцуют по набережной. Только вот отношение охраны сильно изменилось. Какая вроде разница парням, кого охранять? Работа есть работа. Но все офицеры прекрасно понимали, что случилось, если бы Виктор не заметил сначала странных движений самолёта, а после не сел за штурвал. Для многих сотрудников «Девятки» было новостью узнать, что Виктор не просто лётчик, а лётчик военный, налетавший на всяких машинах более трёхсот часов, что для двадцати лет, было очень даже неплохо. Ну а главное, что Николаев всегда относился с уважением буквально ко всем сотрудникам аппарата, здороваясь даже с уборщицами, и зная всех по имени-отчеству.

И люди чувствуя к ним отношение, работали на все сто. А уж охрана точно не расслаблялась, помня о уже сорвавшихся покушениях, и понимая, что они защищают не старого обмылка, который никому не нужен, а человека, реально находящегося под огнём.

Подмечая всё, что происходит вокруг, Виктор много тренировался, питался строго в соответствии с прописанной диетой, загорал, купался и вообще вёл исключительно правильный образ жизни. Ну, старался. Потому что ночью частенько отдавал должное девичьей красоте, давая марш-броски по мятым простыням.

Пансионат, в котором они устроились, несмотря на мраморные лестницы и хрустальные люстры, был чрезвычайно скромным, и простым. Комнаты на пару коек, с холодильником и телевизором, благо что удобства в виден туалета и душевой, были в отдельном закутке. Всё остальное, как везде. Столовая, пара теннисных кортов, небольшой пляж, и длинные дорожки с беседками и лавочками. Единственный плюс пансионата был в том, что он, изначально построенный для Народного Комиссариата Внутренних Дел, имел мощный кирпичный забор, с острыми пиками поверх кромки стены, и ворота из трёхмиллиметровой стали. А кроме этого, были даже пулемётные бойницы в стенах, наблюдательные башенки, на крыше, и двухэтажный бункер в подвале.

Такая небольшая, но очень приличная крепость, в курортном раю.

Люди из аппарата Виктора, и охрана поселились в номерах основного здания, а те кто не поместился, заняли второе здание, которое срочно расконсервировали и привели в порядок, так что старый санаторий кипел жизнью как раньше.

Несмотря на общее правило, не беспокоить работника во время отпуска, всё равно случались исключения, и когда к Виктору на теннисном корте подошёл один из офицеров, с телефоном на плече и трубкой в руках, Николаев только покачал головой, и беззвучно шевельнув губами спросил: «Кто?»

«Примаков» Так же беззвучно ответил охранник, и передал трубку Виктору.

– Евгений Максимович, рад вас приветствовать. – Виктор отдал ракетку охране, и перевесив телефон к себе на плечо, пошёл в сторону беседки.

– Виктор Петрович, я тоже рад вас прошествовать, хотя мне и стыдно что я беспокою вас во время отпуска. Но вот, оказался рядом, и хотел бы заехать, чтобы решить пару вопросов.

– Да я как-то к международным делам отношения не имею.

– Зато они, очень даже имеют отношение к вам. – Примаков негромко рассмеялся. – Я был у товарища Брежнева, и он посоветовал переговорить с вами.

– Приезжайте конечно. Буду рад встрече. Куда знаете?

– Да, парни из охраны уже всё выяснили. Буду примерно через пару часов.

И тут же рядом нарисовалась Наталья.

– Будут распоряжения по приёму? Можно поставить пару кресел в беседке, и там же накрыть чай.

– Отличная мысль. – Виктор кивнул. Спасибо. Кстати, что-то мне подсказывает что этот визит не последний, так что может построить красивую большую беседку с видом на море?

– Всё сделаем. – Женщина сосредоточенно кивнула, и быстро ушла. А Виктор подумал о том, как же ему не хватает мобильного телефона. Да НИИ Связи, в хорошем темпе создавал систему именно сотовой связи, с передачей канала от ячейки к ячейке, и цифровым кодированием, но до реализации было ещё лет пять, а то и более. А уж до плоских цветных экранов, и того более.

Примаков приехал скромно. На одной машине, и в сопровождении всего пары охранников и секретаря.

Виктор встретил министра прямо у ворот пансионата, и сразу проводил его в беседку, где заканчивали сервировать стол, и уже поставили только что вскипевший самовар. На столе кроме сладостей была, дальневосточная рыба, баранина, нарезанная тонкими ломтиками и другие деликатесы. Елена и Наташа, одетые в простые платьица, и передники, закончили накрывать на стол, и встали так, чтобы не мешать, но быть рядом.

– А неплохо живут в Верховном совете! – Евгений Максимович окинул взглядом стол, и присел в кресло.

– Это всё подношения от руководителей с мест. – Виктор негромко рассмеялся, и сел напротив. – Дальневосточники так говорят спасибо за экранопланы, скоростные пограничные катера и полную замену крупнокалиберных пулемётов на автоматические пушки. А баранина приехала из Дагестана. Там тоже очень довольны советом выращивать яблоки и мандарины. Лет через пять, они будут полностью покрывать все потребности СССР, но уже сейчас, их доходы выросли на тридцать процентов. Ну и так далее. Я же денег за советы не беру, и иные формы благодарности тоже не приветствую. А продукты… Большая часть уходит в столовую, а совсем чуть-чуть, вот, так, для гостей.

– Практическая дипломатия в действии. – Примаков улыбнулся. – О вашей способности договариваться хоть с чёртом уже ходят легенды. Так глядишь и у нас весь хлеб отнимете.

– Это вряд ли. – Виктор пригубил чай, и оценив температуру, сделал большой глоток. – Меня дела международные волнуют мало. Мне бы с нашими проблемами как-то справиться. Куда не сунься везде многолетние завалы, и дыры. Тут недавно один деятель, подписал приказ, о сокращении семеноводческих станций. Хорошо, до меня добрался один энтузиаст, который рассказал и доказал всю пагубность такой вот работы. Так вот деятелем этим сейчас занимается КГБ, и говорят небезуспешно, а энтузиаст, напротив работает над расширением сети станций, и постановкой для них новых задач. Но это самый простой пример. Варианты посложнее приключаются регулярно.

– А как вы вообще решаете, что хорошо, а что плохо? – Примаков чуть прищурился, и собрав себе бутерброд из балыка, стал есть, запивая чаем.

– А всё что работает на будущее – хорошо. Даже если не очень эффективно. – Виктор улыбнулся. – Не так давно разбирался я с одним институтом. Вроде – классическая чёрная дыра для фондов и бюджета, а начал смотреть, так у них зарплаты копеечные, оборудование древнее, а тем не менее, пару серьёзных научных работ в год люди выдают. Я на пробу поднял всем зарплату процентов на двадцать, да поставил в пару лабораторий экспериментальное оборудование, и кое-что из импортного. Генераторы, осциллографы, и всякое прочее. И коллектив уже через полгода выдал новые гетероструктуры для сверхвысокочастотной генерации. Это, ну чтобы было понятно, резко улучшает параметры радаров особенно для противовоздушной обороны, и позволяет повысить надёжность техники, устанавливаемой на борту боевых самолётов.

Ещё одним критерием понятия «хорошо», является эффективность предприятия. Ну в любой отрасли существует своеобразная «средняя температура». Зарплаты, затраты, количество обслуживающего и работающего персонала. По этим параметрам, мы высчитываем эффективность работы. Это своеобразная точка отсчёта, которую мы с одной стороны можем сравнивать с подобными учреждениями других частей народного хозяйства, и получить ещё более обобщённый показатель эффективности, а с другой, есть репер для оценки работы всех других предприятий этой сферы. И если дела идут, по нашему мнению, из рук вон плохо, но лучше, чем у всех, это как минимум повод для анализа и тщательного расследования. Очень многие организации и целые ведомства были поставлены в ситуацию физического выживания, и требовать от них хоть какой-то эффективности – глупо. Зато, те, кто и в этих условиях работал хорошо, могут стать точкой роста для новой системы. Сейчас мы, я имею в виду всю свою команду, работаем такой своеобразной скорой помощью. Где-то терапевтами, где-то хирургами, а где-то увы, и могильщиками.