Текст книги "Блаженны алчущие (СИ)"
Автор книги: Агнесса Шизоид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 57 (всего у книги 76 страниц)
XXII. ~ Tрещина в лютне ~
~*~*~*~
Лето 663-го
Сегодняшний день знаменовал конец их прошлой жизни и начало новой. Позади оставались пыльные классы и нудное, вгоняющее в сон бормотание Премудрых, впереди ждали приключения, опасность и подвиги. То, что с утра стояла чудесная погода – небо пронзительной синевы, свежий ветер в лицо, – Фрэнк решил счесть хорошим знаком.
Выпускной вечер в Академии отмечали с размахом. Приглашены были не только ученики, заканчивавшие обучение, но и те, кому, как Фрэнку, это предстояло в будущем году.
Разумеется, Фрэнк не собирался отсиживаться в четырех стенах, пока Филип и остальные рискуют жизнью. У него – верный глаз, сильная рука и крепкие икры, а значит, он вполне готов к бою. Сегодня он поговорит с Филипом, и, если тот согласится ему помочь, скоро Фрэнк тоже встретится с врагом лицом к лицу.
Парадный зал Военной Академии, где проходило празднество, имел форму вытянутого прямоугольника. Его строгий декор отвечал воинственному духу заведения: бледно-желтые стены украшали лепные медальоны, с которых, оплетенные лаврами, щерились клинки и копья. Над северным входом гарцевал на коне их отважный Лорд-Защитник, запечатленный художником в полном военном облачении. На противоположной стене, взгляд Томаса Картмора встречался со взглядом его прославленного деда, одного из основателей Академии, бюст которого стоял в нише над южным входом.
Конечно, помещению далеко было до роскошного двухэтажного зала Роз во дворце Харлок – а ведь когда-то, в начале учебы, оно казалось Фрэнку воплощением великолепия! И все же, здесь с лихвой хватило места для преподавателей Академии, дюжины высокопоставленных гостей, и примерно сотни учеников.
Не успел Фрэнк войти, как вокруг него образовалась небольшая компания. После того, как молва объявила его новейшим – с иголочки – лучшим другом Филипа Картмора, все жаждали с ним дружить, а иные, половчее, даже начинали льстить.
– Что ж вы так припозднились, Делион! – тоном дружеского упрека произнес светловолосый юноша, имени которого Фрэнк не знал. – Что за праздник без вас!
– Филип сказал, что у вас так принято… Что никто не приходит вовремя… – Он оглядывался по сторонам – нельзя было не заметить, что прием в полном разгаре.
– Но он уже давно здесь! – удивился блондин. – Все они здесь. Ваша компания, я имею в виду.
– Кроме Кевина Грасса, – многозначительным шепотом уточнил Брион Боннет.
Последнее время скромная персона стипендиата Грасса занимала всех местных сплетников – с тех пор, как на занятия Кевин пришел с жутким багрово-лиловым шрамом на щеке. Само по себе неудивительно – многие ученики ввязывались в дуэль за дуэлью, собирая шрамы, как трофеи. Но как объяснить то совпадение, что, когда через пару дней в Академии появился Филип, его лицо вместо девичьей грезы напоминало огромную сливу?
– По мне, так Делион поступил мудро! – воскликнул Колин Атвер. Глаза юноши уже блестели, в руке – полупустой бокал. – Что тут делать? Ни женщин, ни хорошего вина, только это пойло, годное разве что для влисцев, – Он осушил остатки пойла и постучал ногтем по стеклу, подавая слуге сигнал, что хочет еще. – Филип обещал, что когда это занудство закончится, нас ждет кое-что получше. Вы ведь поедете с нами вечером на Бля… Райский остров? Да что я спрашиваю, конечно, поедете, вы же с ним не разлей вода.
Фрэнк решил про себя, что пропустит это развлечение. Обжиматься с продажными женщинами, тем паче – на глазах у без-пяти-минут-жениха Денизы, его не привлекало. Только не сейчас, когда Фрэнка с Денизой связывал их пакт.
– Положим, небольшое развлечение Картмор нам уже предоставил, – возразил Боннет. – Сегодня у нас презабавный гость, увидите. Смешной старый солдафон. Так увлекательно врет о своих подвигах, что не знаешь, хохотать или записывать, честное слово. А уж когда мне шепнули, кто это… Но вы-то, конечно, знали, уверен, Филип вам сказал.
Филип не предупреждал Фрэнка ни о каких солдафонах. И зачем-то обманул, убедив прийти позже… В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
Отвечая по дороге на приветствия знакомых, он отправился дальше, на поиски друга. Самое шумное оживление царило в глубине зала, где собралась большая компания. Верный признак, что там – Филип.
Чтобы подойти поближе, пришлось протискиваться среди других любопытных. Ученики столпились послушать кого-то, и, судя по грубому хриплому голосу, разносившемуся над их головами, этим кем-то был не Картмор.
Одного кавалера Фрэнк ненароком толкнул в спину. Тот резко обернулся, злая гримаса на длинном лице, – и тут же расплылся в улыбке. – О, Делион! Наконец-то! Вы пропускаете такой спектакль!
В списке людей, которых его появление могло порадовать, Карл Мелеар занимал второе место с конца, после Гидеона. И снова Фрэнк ощутил булавочные уколы подозрения.
– Так значит, – гремел незнакомый голос, – махнул я мечом, и раз – башка андаргийца слетела с плеч. Скажу вам, ребятки, это не так просто – перерубить человеку шею. Не каждому палачу дается с первого удара… И ровный такой срез вышел, что, кажется, приставь я ему башку назад, и эта южная собака снова смогла бы говорить. Н-да, что-то глотка у меня высохла маленько…
– Любезный, следи, чтобы кубок нашего гостя не оставался пустым ни на мгновение.
А это уже Филип! Сперва Фрэнк услышал друга, а потом, когда Мелеар пропустил вперед, и увидел. Стоя между Жеродом и Гидеоном, Филип вместе с другими учениками внимал типу, вещавшему из центра их тесного круга. Вид этого персонажа заставил Фрэнка нахмуриться в недоумении.
Нет, ничего необычного не было ни в испитой багровой физиономии, ни в линялых тряпках, служивших ему одеждой. В грязной пивной незнакомец выглядел бы весьма уместно, но только не здесь, в светском обществе, среди сынков богатейших и знатнейших семейств Сюляпарре.
Слуга, ожидавший рядом, шагнул вперед, подлить ему вина. Но незнакомец, пробормотав "Не извольте беспокоиться, я так", сунул слуге кубок, ухватил лапищами сам графин, и, запрокинув голову, принялся глотать. Пока он утолял жажду, кадык на его мощной шее успел дернуться несколько раз.
Потом незнакомец вытер рот рукавом и, смачно крякнув, продолжил: – Вестимо, приставлять южанину башку я и не думал, хватало других забот. Слева на меня уже накинулся второй, и я рубанул по нему с размаху, – Он так дернул рукой, что едва не заехал кувшином Жероду в лицо. – Мой меч вошел глубоко, да так, что застрял у него в ребрах… Тут вижу – ко мне несется андаргийский конник-ангел, слыхали, может, о таких?
– Да, разумеется, элитный отряд андаргийской кавалерии. – Полли, кажется, единственный слушал его не с насмешкой, а с искренним интересом. – Нам на занятиях о них рассказывали.
– Вам рассказывали, а я с ними столкнулся, лицом к лицу. Так и стоит пред глазами: доспехи сверкают, крылья за спиной блестят серебром, в руке – сабля. Скачет прямо на меня на своем конище, так быстро, как будто и впрямь летит, а у меня даже меча нет! Думаю, все – смерть моя пришла! Подыхать – так весело, думаю! А мне под ноги подкатилась та самая башка… Ну, говорю, приятель, послужи-ка ты мне! Схватил ее, размахнулся получше – и метнул. Попал всаднику прямо в забрало!
Высокий рост и широкие плечи незнакомца, судя по рассказу, отставного солдата, намекали, что когда-то он мог быть грозным воином. И все же, сказать по правде, поверить в его россказни было сложновато. Слушатели даже не пробовали – издевка читалась на их лицах, в репликах, которыми обменивались вполголоса.
Но оратор ничего не замечал. – Он завалился на бок, да так и повис в стременах, и коняга его ускакал с ним вдаль – уж куда он его завез, не знаю! Вот, ребятки, как полезно бывает пораскинуть мозгами, ха-ха!
Ученики, прятавшие усмешки, теперь могли посмеяться, не скрываясь. Старый ветеран обрадовался произведенному впечатлению и захохотал громче всех.
– Какая сила! И какая меткость! – воскликнул Филип, поднимая бокал в воздух. – За это надо выпить.
Старик не заставил себя уговаривать, прильнув к кувшину с жадностью человека, часами блуждавшего по раскаленной пустыне в поисках оазиса.
Филип тоже осушил бокал – и, наконец, заметил Фрэнка. – О, Делион! Подойдите сюда. Хочу представить вас нашему гостю, герою битв при Солантии и Ардетри. Фрэнк Делион.
Хотя он и улыбался Фрэнку, того не покидало ощущение, что друг, против обыкновения, не слишком-то рад его видеть.
– Для меня это большая честь. Можно тебя на мгновение? – Он отвел Филипа в сторону. – Что здесь делает этот человек?
Филип пожал плечами. – Я подумал, что нам, неопытным малькам, не помешает послушать о битвах и походной жизни из уст того, кто не раз бывал в рукопашной. Лорд Радайл со мною полностью согласился.
Насколько Фрэнк успел заметить, лорд Радайл, возглавлявший Академию, всегда полностью соглашался с Филипом Картмором. – Может, он представлял себе кого-то более… презентабельного?
– Не ожидал от тебя такого высокомерия, Фрэнк! – невинно ответствовал Филип. – Наш гость – простой честный вояка, ну да, манерам не обучен, но что с того?
– Он пьян, как подмастерье!
– Ну да – и совершенно очарователен. Какие обороты речи, какая грация жестов, какой цвет лица – клюквенный, так я бы назвал этот оттенок. Впрочем, даже трезвый он превзошел мои самые смелые ожидания.
Фрэнка замутило. – Филип, этот человек – ветеран, он проливал кровь за нашу страну и твоего отца. Насмехаться над ним – просто подлость.
На лице Филипа было странное выражение. Эта маленькая улыбочка, а в глазах – стужа. – Ты не понял шутку.
У него не было ни желания, ни времени проникаться таким чувством юмора. Надо как-то остановить этот фарс, пока наш гость не свалился на пол.
Подойдя к старому солдату, Фрэнк попытался воззвать к его благоразумию: – Может, вам не стоит пока больше пить, как вы думаете? Кажется, вино уже немного ударило…
Ответ был предсказуемым. – Мальчишка, да выпей я в три раза больше, все равно мог бы уложить тебя одной своей клешней, верно я говорю, Ваша Милость? – Ветеран навис над Фрэнком, но сразу притих, стоило Филипу похлопать его по плечу.
– Ну, ну, мы все здесь друзья, не так ли? – улыбка Картмора ослепляла. – А ты, Фрэнк, не будь занудой. Это праздник, на празднике не грех расслабиться.
Фрэнк мог только покачать головой. Что за бес вселился в его друга?
– Вот именно! – поддакнул Карл Мелеар и допил свое вино, подавая пример. – Мы хотим еще историй!
– А может, вы помните хотя бы одну походную песню? – вкрадчиво предложил Филип. – Что-нибудь бодрое, веселое! А лучше всего – с перчиком, для настоящих мужчин.
– Одну? Да я их кучу знаю. Тут же нет баб? То бишь дам. Я себя вести умею с дамами, я настоящий кавалер, да. И женат я на настоящей даме. Подарочек тот еще, скажу я вам, холоднее, чем мороженая сельдь, от одного взгляда вино киснет. Но уж дама самая что ни на есть настоящая, древних кровей.
– У вас ведь и дети имеются, да? – уточнил Мелеар как бы невзначай.
– Один парень, – кивнул ветеран. – Угрюмый чертяка, но башковитый, далеко пойдет, это сразу видно. Парень что надо, в общем. Да вы его знаете, это ваш приятель, я верно говорю, лорд Филип?
– Разумеется, – ответил тот. – И осмелюсь утверждать, что сын во всех отношениях достоин своего отца.
Мелеар склонился к Фрэнку, обдав его терпким запахом феарнского, и шепнул, подмигнув: – Вы знали, что это отец Кевина Грасса?
Теперь Фрэнка затошнило по-настоящему.
Филип продолжал: – Кевин часто рассказывал мне про своего героического отца, и я не мог не воспользоваться этой возможностью, чтобы познакомиться с таким выдающимся человеком поближе.
– Да неужто рассказывал? – Ветеран не скрывал удивления. – Вот бы не подумал!
Фрэнк схватил Филипа за локоть и потащил за собой, уже не беспокоясь о том, как это выглядит. – Что все это значит?! – воскликнул он, отойдя подальше от любопытных ушей. – Ты позвал сюда отца Грасса?
– Я уже дал все объяснения, какие намеревался дать. С первой встречи Картмор не говорил с ним таким ледяным тоном. И с первой встречи Фрэнку так сильно не хотелось ему врезать.
– Неужели ты не понимаешь, что может… – Фрэнк замолчал. Филип не только понимал, он все распланировал, и нарочно подучил Фрэнка прийти позже, чтобы тот не мешал спаивать бедного солдафона. С какой целью? Этого он понять был не в состоянии.
– Ты меня разочаровываешь, – сказал он тихо.
– Как-нибудь переживу это, – процедил Филип в ответ. – Меня тоже многие разочаровали.
Фрэнк отошел, не тратя больше слов. До него стремительно доходило, что он совсем не знает человека, которого уже считал своим другом.
Но хуже было другое. Скоро на празднике появится Грасс, и ему придется созерцать весь этот уродливый спектакль. А какой позор будет для Кевина, коли его отца выкинут с торжества за непристойное поведение!
Между тем, старый солдат громко объявил, что вспомнил песню, которую обожали его боевые товарищи.
– Может, вы споете нам ее попозже? – сделал Фрэнк последнюю попытку. – Когда официальная часть закончится, мы отправимся по кабакам, и там можно будет повеселиться как следует.
Неожиданно его поддержал Гидеон Берот, имевший вид еще более суровый, чем обычно. – Я тоже не в настроении для песен.
– Не хотите, господа, так заткните уши! – На длинной физиономии Мелеара отражался восторг малыша, которому подарили его первую деревянную сабельку. – А мне не терпится. Песню, песню!
– Песня никогда еще ничего не портила, – наставительно заметил ветеран и громко откашлялся, прочищая горло. – В походе вы это быстро поймете!
Нет, так ничего не добиться.
Фрэнк решил найти того, кто сможет положить конец этой истории, прежде чем она зашла слишком далеко.
Он начал протискиваться на свободу, но Мелеар удержал его за рукав. – Надо же, Грасс – зануда с рапирой в заду, а вот его папаша – просто шедевр! Я бы дорого дал, чтобы узнать, что такое вытворил наш Кевин, чтобы впасть в подобную немилость? Вы ведь знаете, Делион, не так ли?
– Понятия не имею, – Он выдернул руку.
– В историю с тем, что Грасс якобы сказал Денизе что-то обидное, я не верю ни на медяк, – негромко продолжал Карл. – А на вашем месте я бы поостерегся. Грасс тоже недавно считался закадычным другом Филипа – и вы видите, чем это кончилось. Правда, с вами такой прием не пройдет, не правда ли? Для вас ему придется подобрать другую кару.
Фрэнк двинулся дальше, не удостоив его ответом. Он не сомневался – рано или поздно они сойдутся вместе на дуэли. Сейчас же ему было не до потомка почтенного Древнего рода Мелеаров.
Он высматривал в толпе нужного человека, когда к нему подошел Гидеон Берот.
– Вы с Грассом вроде как приятели или что-то в этом роде, – проговорил тот, словно нехотя. Заметно было, что обращаться к Фрэнку не доставляло ему особого удовольствия. – Он должен вот-вот явиться – я знаю, что Филип послал за ним. Если хотите, поймайте его у входа и предупредите, чтобы приходил только к самому окончанию, когда будут вручать грамоты. К тому времени эта… это создание, которое Филип решил выставить на посмешище, окосеет, и я велю лакеям отвести его в дальние комнаты. – Жесткую складку рта скривила гримаса брезгливости. – Не выношу Грасса, но вся эта сцена… Не в лучшем вкусе.
Фрэнк кивнул в ответ, зная, что в его благодарности Берот не нуждается, и попросил: – Постарайтесь, чтобы он как можно дольше не начинал свою серенаду… Я надеюсь, мы положим этому конец до прихода Кевина.
А вот и лорд Радайл! Глава Академии стоял рядом с камином, потягивая вино и беседуя с Премудрым Алквистом Зорким, преподавателем математики и астрономии.
Фрэнку пришлось ждать неподалеку, покачиваясь от нетерпения на каблуках. Наконец, бокал Алквиста опустел, и Премудрый отошел в поисках лакея с графином, которого обнаружил так быстро, как и полагалось человеку, способному найти в ночном небе Малого Грифона.
Фрэнк воспользовался моментом, чтобы почтительно обратиться к Радайлу. Это был человек немолодой и дородный, среднего роста и, кажется, среднего ума. Судя по тому, что говорили о нем другие ученики, свою почетную должность он получил не за доблесть на поле боя, где не слишком отличился, а благодаря связям и умению ладить с нужными людьми.
Пока Фрэнк пытался объяснить ситуацию, бесцветные, чуть навыкате глаза Радайла оставались пустыми. Что-то блеснуло в них, лишь когда прозвучало имя Филипа.
– Приглашенный лорда Картмора? – по лицу с мелкими, заплывшими жирком чертами пробежала рябь. – Хммммм….
– Да, мой лорд. Бедняга не желает ничего дурного, но это простой человек, мой лорд, и он слишком много выпил. Боюсь, под хмелем он может повести себя неприлично.
– Хммм, он уже ведет себя неприлично, – Радайл покосился в направлении, откуда раскатами грома доносились обрывки очередной истории. Пожевал губами. – Но, хмммм, гость лорда Картмора… Вот что, господин… эээ… Делион, да? Будьте любезны, попросите нашего гостя говорить потише. Он все же не в кабаке, да?
Фрэнк подавил вздох. – Мой лорд, меня он слушать не станет, возможно, если к нему подойдете вы…
– Хмммм… Полагаю, что лучше дождаться Берота. Он решит, как надо поступить. Да-да, так и сделаем.
Лорда Берота Фрэнк видел лишь однажды и недолго, но высокая, прямая фигура в черном врезалась ему в память. То ли потому, что тот был отцом Гидеона, то ли потому, что был не из тех людей, которых быстро забываешь.
Мимо проходил Колин Атвер, и Фрэнк, подозвав его, попросил сообщить ему, когда придет Кевин. А сам остался ждать.
Когда, наконец, появился Высокий лорд Берот, он оказался таким, каким Фрэнк его запомнил – излучающим высокомерие и наводящим робость.
Сивил Берот уже заметил их гостя и пребывал не в лучшем расположении духа. Недовольство читалось в напряженной линии рта, в изломе густых бровей. Они с сыном были очень похожи, особенно в гневе.
– Кто этот человек, и что он здесь делает?! – потребовал ответа Высокий лорд.
– Если вы о нашем ээээ особом госте, дорогой Сивил, – в голосе Радайла зазвучали заискивающие нотки, – насколько понимаю, это отец одного из учеников.
– Наших учеников?! – Берот шумно фыркнул, как дракон, выпускающий пар. – Имя!
Пытаться скрыть его не имело смысла. – Грасс, мой лорд, – ответил Фрэнк. – Но он понятия не имел…
– Грасс, – повторил Берот, морщась, словно фамилия оставила во рту горький привкус. – Не знаю никаких Грассов. Вот что бывает, когда в заведения, подобные нашему, пролезают люди без роду без племени.
Под его ледяным взглядом к щекам Фрэнка прилила кровь. Несомненно, Берот знал, кто он такой. – Кевин Грасс – один из лучших учеников Академии, – Ему стоило труда держать себя в руках. – Мой лорд.
– Стипендиат, что ли? – уточнил лорд Берот, с презрением еще более едким. – Эти вечно лезут из кожи вон.
Да уж, в сравнении со своим отцом, Гидеон казался милейшим человеком.
– Да, именно, Сивил, стипендиат, – лорд Радайл кивнул, и его пухлые щеки задрожали, как бланманже. – Насколько припоминаю, мать Грасса – из древнего и почтенного рода Фешиа, иначе мы, конечно, никогда бы не позволили ему занять бесплатное место среди учеников нашей славной школы.
– В Андарге сын простолюдина считается таким же сбродом, как его отец, – отрезал Берот. – Очень верное правило. – Вот он с решением не колебался. – Пусть этот, грм, Грасс немедля выведет своего папашу на улицу, а когда вернется – подойдет ко мне. – Гримаса, грозившая превратиться в оскал, не сулила Кевину ничего хорошего.
– Грасса еще нет, – вынужден был сказать Фрэнк. – Он скоро придет. А пока, я уверен, Филип мог бы…
– Великолепно! – в своем негодовании Берот словно стал еще выше. – Мы допускаем этого мальчишку учиться из милости, а он воображает, что может заявляться на торжество в Академии, когда ему заблагорассудится! Если ему не нужна грамота об окончании, пусть так и скажет, еще не поздно вычеркнуть его имя из списка выпускников.
Фрэнк заметил, что к ним пробирается Атвер.
– Грасс пришел, – сообщил тот громким шепотом, с опаской покосившись на лорда Берота.
Фрэнк обернулся. Да, так и есть.
Грасс застыл у входа, настороженно поглядывая по сторонам, как будто подозревал, что в этих стенах его поджидает вооруженная засада. Что ж, не так уж он неправ… Потом, словно на что-то решившись, зашагал вперед, сквозь толпу.
Надо его предупредить…
– Грасс не приглашал сюда своего отца, – сказал Фрэнк Бероту и Радайлу. – Он ни в чем не виноват, и нельзя его за это наказывать.
Изумление и возмущение тем фактом, что приходится выслушивать непрошеные советы какого-то щенка, на мгновение лишили Высокого лорда дара речи. А когда он открыл рот для гневной отповеди, Фрэнк, не дожидаясь, пока на него обрушатся молнии вельможного гнева, коротко поклонился и смешался с толпой. Спеша к Кевину – на перехват.
По дороге не раз задевал приглашенных, бормоча скомканные извинения, но ученики, вовсю налегавшие на вино, были настроены снисходительно. Еще час-другой, и на манеры старого вояки некому станет коситься.
А вот и Кевин. Он даже не попытался немного принарядиться ради праздника, в своих потрепанных бурых одеждах выделяясь среди гостей почти так же, как его отец. Брови хмуро сдвинуты, глаза, темно-серые, безжалостные, как сталь, полны решимости, впервые за долгое время – последние дни Грасс даже на занятиях сидел с отсутствующим видом.
Грасса окликали – Фрэнк не разбирал слов, зато видел усмешки на физиономиях. Тот не замедлял шага и не поворачивал головы, только морщина все глубже прорезала его сумрачный лоб.
И вдруг резко остановился, точно налетев на невидимую стену.
По залу неслось, хрипло и громко: Что за ляжки у Молли-красотки, Доведут хоть кого до икотки! Ты ее побыстрее хватай – не зевай! И в сарай, и в сарай, и сарай!
Какой-то юнец спросил Кевина, умеет ли он петь так же хорошо, как его отец, но тот уже шел дальше, словно в трансе. Было сложно представить, какие мысли скрываются за непроницаемой броней его лица.
В жизни баб я отжарил немало, Только лучше еще не бывало…
Заступив ему дорогу, Фрэнк поспешно заговорил: – Слушай, уговори своего отца замолчать, а мы с Гидеоном поможем вывести его отсюда. Я сказал лорду Бероту, что это не твоя…
Грасс не удостоил его внимания – просто отодвинул в сторону с оскорбительной легкостью.
Фрэнк вздохнул, провожая Кевина взглядом. Что ж, кажется, я сделал все, что мог. Филип отказался его слушать, Грасс на дух не переносил и не хотел принимать помощь. Оставалось надеяться, что обойдется без громкого скандала, и у Кевина не будет больших неприятностей.
Похоже, весь зал уже знал, кто явился на праздник. Приглашенные расступались перед ним, словно расчищая сцену для намечавшегося спектакля. Кто-то таращился, кто-то отворачивался, смущенный. Конечно, многих гостей занимали лишь болтовня и вино, но Фрэнк не сомневался – Грассу кажется, что на него смотрят все.
Шум крови в ушах, как бурный прибой, тысячи иголок, вонзающихся в кожу… Фрэнк знал все это слишком хорошо. Когда-то он обещал себе, что никогда не опустит глаз… Только на сей раз под прицелом – не он.
Мелеар спросил Грасса о семейной встрече… Тот прошел мимо, будто не слышал. Может, так и было.
Теперь Фрэнк снова видел и старого солдата, завывавшего во все горло, и Филипа, который помогал ему, отбивая такт ладонями. А значит, видел и Грасс, двигавшийся в их направлении.
Жерод что-то сказал Картмору, и тот, не переставая хлопать, глянул на Кевина через плечо с самодовольной усмешкой.
Это стало искрой, за которой последовал взрыв.
Грасс резко рванул вперед. Даже его спина излучала угрозу, а что читалось на лице, Фрэнк догадался по тому, что Филип развернулся и потянулся к мечу, с вызовом вскинув голову. Жерод заслонил друга, тоже схватившись за оружие.
Фрэнк, оцепеневший на миг, поспешил к ним – как будто ему было под силу остановить почти двести фунтов железных мускулов и ярости, приближавшихся к Картмору с целеустремленностью пушечного ядра. Все могло закончиться плохо, куда хуже, чем он опасался.
Ему до Грасса было дальше, чем тому – до Картмора… Но чтобы добраться до Филипа, Кевину требовалось еще пройти мимо отца.
Тот узнал сына, раскинул руки, словно собираясь сгрести отпрыска в медвежьи объятия, пьяно улыбнулся остатками желтых зубов.
– Да это же…
Кулак Кевина врезался в желтые зубы с различимым хрустом.
Старик пошатнулся. Каким-то чудом устоял на ногах – видно, Грасс-старший и впрямь был когда-то могуч. Но два новых удара, под дых и в лицо, послали его на пол. Кевин прыгнул сверху, продолжая бить. Кулак вздымался и падал, как молот, дробящий камень.
Боги, он так его убьет!
Теперь Фрэнк бежал изо всех сил – и все же слишком медленно, продираясь сквозь застывшее время, как сквозь патоку.
Он крикнул – но Грасс даже не обернулся. Фрэнк сомневался, что в мире для него существовал кто-то еще, кроме человека, которого он словно пытался истереть в ничто. Ненависть исказила черты, превратив в бледную страшную маску.
Добежав, Фрэнк ухватил Кевина за плечо – и тут же полетел в обратном направлении. Удар об пол выбил из него воздух, череп едва не треснул, в глазах на миг потемнело. Он услышал крики, топот… Это очнулись остальные.
Когда Фрэнк умудрился подняться на четвереньки, на Кевине уже висело три человека. И все равно казалось: он вот-вот стряхнет их, чтобы продолжить свою кровавую работу. Грасс-старший валялся рядом, лицо залито красным. Вокруг – брызги крови, тут же – осколок зуба…
Подошел Гидеон Берот, обхватил Грасса за шею. Вчетвером удалось заставить Кевина опуститься на колени.
Филип вмешаться не пытался. Скрестив руки на груди, Картмор холодно смотрел сверху вниз на бывшего друга, наблюдая за его попытками вырваться на свободу. Когда их взгляды скрестились, Грасс дернулся с новой силой. Фрэнк видел, как вздулись вены на могучей шее, с каким усилием остальные удержали его на месте…
Конец этому безумию положил Сивил Берот. Бледный и грозный, отец Гидеона вырос перед Кевином и дернул меч из ножен. Фрэнк ахнул, уже представляя, как клинок сносит голову юноши с плеч. Но, вместо этого, в висок Кевину врезалась рукоять меча. Тело обмякло.
Такой удар запросто мог убить. Фрэнк подошел ближе на ватных ногах, словно в каком-то странном сне. Всего этого не должно было быть… Я должен был сделать больше. Он перевел дух, заметив, что грудь Кевина слабо вздымается, но облегчение быстро улетучилось. Сменилось мрачной мыслью – а не лучше ли для бедняги было бы встретить конец прямо здесь и сейчас? Без сомнения, его ждало суровое наказание, позор…
– Позор! – Берот-старший с отвращением глянул на юношу, распростершегося у его ног, словно мертвый. – Самое позорное происшествие, какое видели эти стены. Да еще в такой торжественный день! Свяжите его и заприте в одной из комнат. А это… – он с гримасой ткнул пальцем в сторону старика. – Оттащите в лазарет и позовите лекаря. Да и пастыря, пожалуй, тоже. Как эта падаль вообще оказалась здесь, кто пустил?!
Прежде чем кто-либо успел открыть рот, заговорил Филип. – Это исключительно моя идея и моя вина, – Он хорошо владел собой – отвратительно хорошо, по мнению Фрэнка. – Правда, мне и теперь кажется, что мысль была недурна – позвать отца одного из наших друзей, дабы он рассказал нам о походной жизни. Кто же мог подумать, что этот несчастный, его сын, осмелится на столь безумную выходку – поднять руку на собственного родителя! Думаю, он просто лишился рассудка.
Берот смерил Филипа взглядом, лишенным нежности, но ничего ему не ответил. – Разберитесь с этим! – бросил Радайлу. Прижав ко рту пухлую руку, тот в немом ужасе взирал на два тела, украсившие собою каменный пол.
– Отец… – Гидеон шагнул вперед, непривычно робкий. – Как вы думаете, быть может, вы могли бы…
Что он хотел сказать, в Академии так никогда и не узнали. Не удостоив сына внимания, Сивил Берот запахнулся в свой темный плащ и удалился с видом человека, которому нанесли жестокое личное оскорбление. Эхо долго еще доносило до них гневный стук его сапог.
– Что же скажет Его милость лорд Картмор, когда узнает… – пробормотал Радайл, когда вышел, наконец, из оцепенения. – Такой скандал!.. Филип, надеюсь, вы не забудете объяснить отцу, что моей вины тут нет, ни малейшей!
Повинуясь его указаниям, перемежаемым громкими вздохами и жалостным хмыканьем, слуги подняли Кевина за руки-за ноги и уволокли из зала. Фрэнк пошел за ними, помочь.
В итоге, единственным его поступком за весь день, принесшим хоть какую-то пользу, оказался момент, когда он придержал ноги Грасса, пока того затаскивали в каморку привратника. Эта комнатушка, темная, без окон, стала на время Кевину камерой.
Фрэнк не помнил, как доплелся назад.
Атмосфера в зале напоминала похоронную. Все говорили торжественным шепотом, как в присутствии покойника: и ученики, сбившиеся в группы, и преподаватели, что, окружив Радайла, засыпали его советами.
Фрэнка передернуло при виде алых подтеков на полу. То была не просто кровь, а кровь отца, пролитая сыном, – святотатство, какого не прощают боги.
То, что произошло сегодня, походило на сюжет древней трагедии или мрачной легенды, у которой не могло быть хорошего конца. Но если трагедия, даже с безнадежным финалом, возвышала душу и учила мудрости, в этой истории намешалось слишком много уродливого, превращая ее в угрюмый, беспощадный фарс.
Отец Кевина Грасса не лежал хладным трупом с кинжалом в груди – его вытащили из зала стонущего, окровавленного, но живого. И если в мифах и легендах героев губили боги или неподвластные разуму силы Рока, то этой драмой управляла рука обычного человека, мелочного и злого.
Филип стоял в центре самой большой группы. Ученики поглядывали на своего предводителя, ожидая решающего вердикта, но Картмор хранил молчание.
Фрэнк даже не заметил, как подошел ближе, не в силах отвести глаз от фигуры в черном. Еще вчера ему казалось, что он знает этого человека, еще недавно он с гордостью мог назвать его своим другом.
Филип встретил взгляд Фрэнка прямо, не опустил гордо поднятой головы. Что бы им ни двигало, он не раскаивался в своем поступке. Но и довольным не казался, о нет. Для человека, окруженного со всех сторон приятелями, он выглядел сейчас чертовски одиноким.
Из груди рвался вопрос: «Как ты мог?!» Но словами уже было ничего не исправить, а горло сжали отвращение и гнев. Развернувшись на каблуках, Фрэнк пошел прочь, к свежему воздуху, подальше от сплетен и коварства, интриг и пересудов, подальше от своего бывшего друга.
~*~*~*~
I.
26/10/665
Взад-вперед, взад-вперед у ворот Красного Дома… Кевин снова поджидал Филипа, как когда-то нетерпеливо ждал его на крыльце Академии, чтобы вместе пойти на занятия. Тогда, миллион лет назад, он предвкушал, что вот-вот услышит новую шутку или забавный случай из жизни двора, а может, и получит приглашение в гости. И заранее невольно улыбался.
