Текст книги "Блаженны алчущие (СИ)"
Автор книги: Агнесса Шизоид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 76 страниц)
Фрэнк повиновался, как только смог. Обогнул прилавок и заложил дверь, ведущую в подсобное помещение, хотя не совсем понимал, зачем это нужно теперь-то. По дороге он опередил Черного Тома. Тяжело раненный, тот медленно полз к заднему ходу на четвереньках, подволакивая ногу. Выполнив задание, Фрэнк вернулся и, приставив бандиту меч к спине, заставил замереть.
А вот и Анни… Лежит у северной стены, и только-только начинает приходить в себя. Похоже, вмешалась в драку, чокнутая девица, и получила за это. Ей стоило сбежать, пока можно было, и он жалел, что она этого не сделала.
Противник Красавчика бросил оружие, поняв, что дело безнадежно, и Ищейки связали ему руки за спиной. Потом Грасс помог Фрэнку скрутить Тома.
– Приведи девку, – распорядился затем Кевин. – Приведите, мой лорд.
Анни как раз сделала запоздалую попытку удрать, но растянулась на земляном полу, поскользнувшись в луже крови. Фрэнк помог ей подняться и подвел, упирающуюся, к друзьям.
– Что, Анни, давно не виделись? – Красавчик подмигнул девице. С лица Ищейки лился пот, бравые усы немного обвисли, влажные.
Свою добычу Ищейки устроили под лестницей, связав бандитов спина к спине. Томас Блед, рану которого наскоро перетянули, сверлил их оттуда полным ненависти взглядом. Второй бандит, молодчик в синей куртке, явно струхнул.
– Это ваше.
Фрэнк был рад получить назад свой пистоль. Ненадежное оружие, но он предпочитал его всем другим.
– Вот не подумала б, что ты из этих! – Анни смотрела на Фрэнка со смесью изумления и восхищения. – Руку б дала на отсечение, что нет, а ведь у меня нюх! А ты еще и командир, молоденький такой? Слушайте, отпустите меня, а? – она повернулась к Красавчику. – Уж я вас отблагодарю, хоть сейчас прям! Ну, будьте добренькими, меня ж вздернут, сами знаете, что вздернут! – На виске молодой женщины набухал кровоподтек.
– Вздернут, – согласился Кевин. – И будет в городе одной шлюхой меньше.
Фрэнк вспомнил девушку на виселице, ее белые ноги, сучившие в воздухе.
– Я думаю, дадут тебе плетей да отпустят, – утешил Анни Красавчик. – Покрасуешься у столба, невелика беда.
– Да я же не первый раз попадаюсь, теперича всех вешают, которые второй раз!
– Все равно все вы этим кончите, детка, – Ищейка пожал плечами. – Взбодрись, перед казнью дают глотнуть джину.
Анни смотрела то на него, то на Фрэнка, похожая на затравленного зверька. – Раньше еще ладно, вздернули так уж вздернули. А теперь после этого многие встают, не знаешь, что ли? Сдохнуть нам всем придется, это да. Зато представляешь, какая жуть – умереть, а потом жить снова? – Она вздрогнула.
Фигура на повозке, немигающие глаза… Фрэнка разрывали сомнения. – Быть может…
– Да, а может того? – сразу подхватил Красавчик. – Пожалеем девку на первый раз?
Кевин как будто призадумался, потом ответил: – Что ж, меня тоже тронула ее мольба. Предлагаю отрезать ей башку прямо здесь. После такого никто еще не вставал, насколько я знаю. Из моих – точно.
– Мы никого не убивали, честно, только раздеваем их, да поддаем, пусть умней будут! – настаивала Анни. – Считайте, полезный урок на будущее, ежели это дурачье хочет тута у нас расхаживать без присмотра.
Грасс был неумолим. – В прошлый раз приезжего вы избили так, что он неделю не вставал с кровати
– Вот-вот, почтенного альталийца, – согласился Доджиз. – Вы, сучьи дети, развлекаетесь, а мы – отдувайся.
Грасс пожал плечами. – В общем-то мне плевать, хоть режьте их, хоть ешьте. Коли по закону тебя должны вздернуть, так вздернут.
Анни поймала взгляд Фрэнка. – Я ж тебе понравилась, я знаю, – за нахальной улыбкой проступал страх. – Уж я в долгу не останусь. Спросите на Рыбном рынке Анни, меня всякий знает. Да чего и ждать-то? Вот стол, вот я.
Красавчика предложение заинтересовало. – Что скажете, командир? Жалко бабенку-то.
Кевин покачал головой. – И не мало тебе проблем со шлюхами, а, Доджиз? Жизнь ничему не учит.
– А ты, Грасс? – Девица ухмыльнулась не без вызова. – Говорят, ты спишь со своим мечом. Не хочешь женщину попробовать для разнообразия?
– Ты не женщина, Анни, а блядь подзаборная, – процедил Кевин с бесконечным презрением. – В следующий раз я тебе сам шею сверну, не дожидаясь, пока тебя выпустят похотливые дураки. – Ты, конечно, прав, – согласился Фрэнк. Он посмотрел на тонкую шейку Анни, и думал, сколько ей придется провисеть, пока агонию не прекратит смерть. – Мы должны все делать по закону. Но я не могу.
Анни поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы, долгим горячим поцелуем, заставшим Фрэнка врасплох.
Потом повернулась к Красавчику, потянув за концы шнуровки, стягивающей лиф на груди. – Вперед, цыпленочек. – Субординация превыше всего! – весело запротестовал Ищейка. Указал на ближайший стол изящным жестом. – Командир, только после вас!
– Нет уж, если мы ее отпускаем, то отпускаем, и все, – Фрэнк взял Анни за плечо и решительно подтолкнул к лестнице. – Убирайся, и не попадайся больше за этим. Второй раз снисхождения не будет.
Ее задержал Кевин. – А это тебе от меня, на прощание, – Он даже не замахивался, но от пощечины девица рухнула на один из столов. Когда Анни выпрямилась, опираясь о столешницу, то вместе со сгустком крови выплюнула осколок зуба.
– Кевин! – Фрэнк толкнул Грасса в грудь, взбешенный бессмысленной жестокостью. С таким же успехом он мог толкать каменную стену.
Анни времени не теряла. Она уже взлетела по лестнице и подняла засов. – Больше не попадусь! – триумфально выкрикнула девица, вылетая на свободу.
Фрэнк запер за нею дверь и вернулся к товарищам, все еще злой. – Ты что, бешеный, Грасс?!
– Что-то не нравится? Она так же виновна, как остальные ублюдки. Одна разница – у нее дырка промеж ног. Волшебная дыра, в которую у вас с Доджизом ухают последние мозги.
Спорить не хотелось – да и некогда было.
Красавчик тоже так считал. – Пора уходить.
Он вздернул на ноги парня в синей куртке, подтолкнул к ступеням. Тот пробовал упираться, но пара тычков в ребра сделали свое дело. А вот с Черным Томом пришлось сложнее – он едва мог идти.
– Я так и не сказал "спасибо", – вспомнил Фрэнк, помогая Грассу тащить Тома наверх. Последний взгляд на место боя напомнил ему о Сэме – его труп так и лежал лицом вниз, а из спины торчал нож.
– Впечатляющий бросок, – вынужден был признать Грасс. – Не знал за тобой таких талантов, Доджиз.
Красавчик расплылся в улыбке. – Да я как увидел, что командир в опасности, так даже не раздумывал. Метнул, и все тут.
Фрэнк остановился, чтобы протянуть ему руку. Пусть и не дворянин, а простой Ищейка, но сегодня Красавчик показал себя.
Мужчина мгновение колебался, прежде чем коснуться его пальцев, и тут же их выпустил. – Не о чем говорить, командир.
У двери они снова задержались. Грасс удерживал своего пленника, Красавчик – своего. Фрэнк потянулся к затвору.
– Сразу не высовывайтесь, – предупредил Грасс, и по спине Фрэнка пробежал холодок.
Он осторожно приоткрыл дверь.
Пустая улица в лучах высоко стоявшего солнца, тишина. Вот только… На стене дома напротив чернела тень. Изогнутый край шляпы и перо. Фрэнк подождал – тень не двигалась. Кажется, их ждали.
– Там кто-то стоит, – предупредил Фрэнк.
– Те мерзавцы, которых мы отпустили!.. – Красавчик побледнел. – Кто-то предупредил Черепов.
Бандит в синей куртке осклабился. – А вы воображали, вас так просто выпустят с нашей территории?
Красавчик отвел душу, вогнав ему кулак под ребра. – Их там, небось, целая куча…
– И чем дольше мы тут проторчим, тем больше их будет, – Кевин сгреб Черного Тома за длинные сальные патлы, прижал острие кинжала к шее рядом с местом, где отчаянно билась синяя жила.
– Попробуем черный ход?
– Там то же самое. Уж Черепа-то это место знают.
Фрэнк был рад, что они не станут отсиживаться в подвале как крысы. – Я пойду первым.
– Ты… вы пойдете за мной, – проворчал Грасс. – Открывайте дверь. И держите наготове пистоль, если хоть с ним не разучились обращаться.
~*~*~*~
IV.
– Всего восемь? – усмехнулся Кевин. – Я должен чувствовать себя оскорбленным?
Четверо бандитов преграждали им путь налево, по направлению к Садам, четверо – дорогу направо. Ищейкам давно пришел бы конец, не используй они пленных в качестве заложников, но то была ненадежная защита.
На улице – никого, не считая Ищеек и их врагов. Пару раз на ней появлялись прохожие – и тут же спешили развернуться. Едва ли стоит ждать помощи со стороны… А если она вдруг придет, сюляпаррцы скорее помогут шайке, чем наоборот.
Самый высокий из бандитов ответил усмешкой на усмешку. Именно его тень выдала засаду – да и сам он был темный, словно тень, только ярко блестели зубы и белки глаз. Ву'умзенец? – Все, кого успели собрать, Грасс. Я презираю вашу стайку шавок, но уважаю твое умение обращаться с мечом. Я даже добавлю твой череп к моей коллекции.
У него на поясе, рядом с саблей в инкрустированных серебром ножнах и парой пистолей, висело странное украшение. Верхние половины двух человеческих черепов, оплетенные металлом, на цепочках.
– Ты, может, слышал, что в моей берлоге хранятся черепа павших друзей и тех из врагов, кого я счел достойным такой высокой чести. – Бандит стукнул черепа один о другой – сухой костяной звук. – Это были мой названный брат, да покоится он с миром, и мой заклятый враг, гореть ему в аду. Им нравится и после смерти биться друг с другом.
В своих нарядных одеждах – дублете темного бархата, бархатной куртке, коротком плаще, в шляпе с разноцветным плюмажем, глава злодеев походил на заморского вельможу. Сложив на груди руки, унизанные драгоценными кольцами, он насмешливо взглянул на Грасса. – Ежели ты мне назовешь свою любимую песенку, Ищейка, обещаю иногда отбивать ее ритм на твоей черепушке.
– Благодарствую, – процедил Кевин, – но боюсь, тебе придется добавить к коллекции свой собственный череп. Кстати, всегда хотел знать, у обезьян вроде тебя и кости черные?
Фрэнк не мог разделить оптимизм Грасса.
Остальные бандиты были вооружены скромнее, чем их вожак, чернокожий великан. Видавшие виды мечи из дешевой стали у одних, другие, похоже, были более привычны обращаться с тесаками, дубинками и кинжалами. И все же Фрэнк с трудом представлял, как трое человек смогут противостоять восьмерым. Трое Кевинов Грассов – возможно.
Один из бандитов целился во Фрэнка из большого пистоля, Фрэнк отвечал ему тем же. С такого расстояния ни один из них не промахнется. Даже коли он выстрелит первым, я тоже успею спустить курок. Только бы не осечка…
– Слушай, Череп, ты чего? – хотя плащи собравшихся шевелил холодный ветер, лоб Красавчика блестел испариной. – Это против договора, сам знаешь. Мы поймали твоих парней на деле, все по-честному, а ты нас прирезать хочешь? Давай так – мы отпустим твоего человека, а Черный Томас останется нам, и разойдемся по-хорошему.
Что за договор может быть между Ищейками и бандитами?
Череп смотрел только на Кевина, полные губы – изогнуты в красноречивой полуулыбке. – Грасс насрал на договор, когда зарезал моего второго за кружкой пива. Когда пришел на нашу территорию и развязал войну.
– Не иначе, как тут какая-то ошибка, – настаивал Красавчик, злобно покосившись на соратника. – Мы…
Череп не дал ему договорить.
– И даже это я мог бы простить, – речь главаря текла обманчиво мягко, – но он испортил череп моего друга, и мне пришлось довольствоваться челюстью. В этом я усматриваю злостную насмешку.
Красавчик, кажется, принял его слова за чистую монету. – Да ты что, даже не думай! Грасс наверняка случайно ему башку раздавил, он же силен, словно бык! Даст подзатыльник – и полголовы долой.
– Боюсь, что это не является смягчающим обстоятельством, – Череп все так же улыбался.
Тут в разговор встряла Анни, выглядывавшая из-за бандитских спин. – Эй, не убивайте только светленького, он меня отпустил. – Я тебя тоже отпустил, неблагодарная ты тварь! – возмутился Красавчик. Нож, который он держал у горла пленного, дернулся, оставив красный порез.
– Так ежели останешься живой, я тебя обслужу, как обещала. Я женщина честная.
– Сегодня у вас заложники, – продолжил Череп, обращая на слова Анни не больше внимания, чем на вяканье шавки. – Поэтому я готов договориться. Вы оставляете мне двоих честных людей, Грасс кладет оружие на землю и отдается нам в руки – и клянусь могилой, что отпущу вас обоих невредимыми. Любопытно, способен ли Ищейка пожертвовать собой? Сомневаюсь.
Кривая усмешка Грасса была полна презрения. – Даже камни будут смеяться надо мной, коли мне снова взбредет в голову жертвовать собой ради кого-то. Но если эта парочка хочет попытаться сбежать – пусть их ничто не смущает.
Череп медленно кивнул. – Так тоже можно.
– Черта с два! – вырвалось у Фрэнка.
– Ты же понимаешь, Череп, мы не можем так поступить, – в голосе Красавчика звучало что-то похожее на сожаление. Ему стоило труда удерживать своего заложника в стоячем положении – у того то ли подгибались ноги, то ли он делал вид, что это так.
– Будь вы с Грассом вдвоем, ты бы уже бежал, сломя голову, Красавчик, – Похоже, Череп невысоко ставил Доджиза.
– Эй, Череп, не забывай, у меня с этим усачом счеты! – забеспокоился молодчик, стоявший по правую руку от главаря. – Я могилой поклялся, что покончу с ним – а ты хочешь его отпустить, когда он у нас в лапах? – Среди бандитов с грубыми рожами этот выделялся смазливой физиономией. Вот только миловидные черты, которые должны были приводить в восторг уличных девиц, сильно портил шрам через все лицо, уродливый и сердито-алый.
– Ваши склоки из-за бабы решайте сами, – мотнул головой Череп. – Мне нужны мои люди. И Грасс.
Кевин насмешливо клацнул языком. – Вот так чудо, я кому-то нужен! На ваше счастье, я весь тут – подходите и берите, коли посмеете, – он так высоко задрал руку с ножом, прижатым к горлу Черного Тома, что злосчастный стоял на цыпочках.
– Мы убьем их, если вы нападете, не думай, что не убьем, – предупредил Красавчик. Локоть его изогнутой руки вздрагивал от напряжения.
Фрэнк слегка покрутил запястьем, уставшим держать тяжелый пистоль. Он видел ненависть в глазах противника напротив, зловещий блеск дула.
Меж тем Череп молчал, и черные глаза его блестели не менее зловеще. – Что ж, чтобы спасти своего человека и Тома, о котором мы все наслышаны, я готов проявить милосердие, – проговорил он наконец. – Отпустите их обоих, и так и быть, я позволю вам уйти. А с Грассом мы поговорим в другой раз.
– Вам решать, командир! – Красавчик покосился на Фрэнка – во взгляде его забрезжила надежда. – Мы все равно отсюда с заложниками не уйдем, и ежели Череп поклянется могилой, да даст нам отойти шагов на десять…
– Это – ваш командир? – Черепа это так развеселило, что он даже перестал разыгрывать невозмутимость, и от души засмеялся. – Да он же вчера оторвался от мамочкиной титьки!
– Они и мне говорили, что командир! – пискнула Анни.
– Да-да, командир. А еще – лучший друг Его Милости лорда Филипа Картмора, – Красавчик обрадовался, словно вспомнив о козырной карте, – и не приведи боги вас тронуть его хоть пальцем!
Фрэнк лихорадочно размышлял. Переговоры с бандитами были ему противны, отпустить арестованных и сбежать, поджав хвост – позор. С Красавчика-то спроса нет, он даже не дворянин… Но мог ли Фрэнк приказать своим людям погибнуть впустую? С другой стороны, неужто их правда отпустят, могила там или не могила?
Тут он кое-что вспомнил, и на душе сразу полегчало. Все же быть солдатом куда приятнее, чем командовать. – Ты забыл – сегодня я за простого Ищейку, а командир у нас – Кевин. Ему и решать. И он уже знал его решение.
Красавчик – тоже. Взмолился: – Грасс, раз в жизни не дури!
– Слишком много болтовни, – в голосе Кевина звучало безграничное отвращение. – Вы хотите заложников? Можете их забирать, – сказал он. И перерезал Черному Тому Бледу глотку.
~*~*~*~
V.
Осмотр дворца продолжался уже долго, и Ренэ чувствовала, что у нее начинают ныть ноги. Дома она не ходила на таких высоких подметках – не на кого было производить впечатление – и еще не успела к ним привыкнуть. Зеркала, картины, позолота, искусственный мрамор, извивы лепнины, пухлощекие ангелочки и причудливые твари, вазы и статуэтки… то, что она только что лицезрела, уже казалось частью одного красивого, но сумбурного сна.
Больше всего Ренэ поразила оранжерея, вотчина леди Вивианы, полная тяжелых, сладких ароматов, от которых начинала кружиться голова. Здесь цвели цветы, похожие на огромных насекомых, в золоченых клетках щебетали птицы невероятных расцветок, а по полу важно расхаживали два павлина, один из них – белый как сливки. Ренэ решила, что в ее новом особняке оранжерея будет непременно!
На третьем этаже дворца располагались личные покои Картморов, но Бэзил привел Ренэ сюда не поэтому.
– Зеркальный коридор – тоже идея моей матери. Она хотела отделать так целый зал – одни зеркала, соединенные тонкими рамами, минимум украшений. Отец счел это слишком экстравагантным, – Бэзил пренебрежительно фыркнул. – Он не слишком любит зеркала, возможно, ему не нравится человек, который из них смотрит. Некоторые – с дефектом, мать специально выбирала такие в мастерских.
Убегавший вдаль коридор переливался серебристым загадочным мерцанием.
– Попробуйте сперва пройти по коридору одна, – предложил Ренэ Бэзил. – А в конце, бросьте взгляд через плечо – говорят, если так сделать, можно увидеть в зеркале призрака, горестного видом. Слуги даже боятся тут ходить.
По вечерам, бесчисленные зеркала должны были торжественно сиять огнями канделябров, многократно умноженными в их безупречной глади. А сейчас они ловили и посылали друг другу лишь то свечение, что приходило сквозь внутренние окна под потолком.
– А вы его видели?
– Я не пробовал, – сухо ответил Бэзил.
Ренэ двинулась вперед с отчаянно бьющимся сердцем, стараясь ступать как можно грациознее – вдруг Бэзил смотрит ей вслед.
Вскоре мысли о призраке улетучились. Она была слишком занята, любуясь прелестными Ренэ, смотревшими на нее справа и слева, даже с потолка, где тоже поблескивали зеркала. Милые Ренэ, очаровательные Ренэ с сияющими синими глазами.
Все-таки она очень удачно подобрала цвета для одеяния – сейчас оно напоминало цветом вечернее небо. Новый перстень отлично смотрелся на пальчике, да и могло ли быть иначе? Сегодня в ее образе была загадка, и Ренэ чувствовала, что готова бесконечно идти по коридору, пытаясь разгадать саму себя.
Зеркала, везде зеркала… Коридор казался бесконечным, а во всех этих отражениях можно было легко затеряться. Наверное, прекрасная Филиппа тоже часто здесь прогуливалась. Быть может, частичка ее души осталась в одном из зеркал?
Пройдя подальше, Ренэ остановилась в смущении. С каких пор у нее такое вытянутое лицо? Только что она этого не замечала, как не замечала, что ее ноги выглядят такими короткими. Она посмотрела в другую сторону, и обнаружила, что раздалась в ширину, немного, но достаточно, чтобы немедля садиться на хлеб и воду.
В следующем зеркале отражалась тяжело больная женщина с землистой кожей. В другом – полупрозрачный призрак с сединой в волосах. Когда Ренэ подняла глаза к потолку, то обнаружила, что стала совсем малюткой, глядящей откуда-то со дна пропасти.
Она ускорила шаг, а отражения плясали, подмигивали, гримасничали, издеваясь над ней. Каким странным умом надо обладать, чтобы устроить подобное в собственном доме, используя такую чудесную и драгоценную вещь, как зеркала? Ей больше не хотелось любоваться на себя. Она попробовала резко обернуться, как говорил Бэзил, но, наверно, место выбрала не то – в зеркалах отражались лишь уродливые подобия Ренэ.
Пока она смотрела, из глубины зеркала рядом с ее искаженным отражением всплыл ужасный лик. Один выпученный глаз, зубы, обнаженные в оскале. Мучительная гримаса, полная отчаяния и ярости.
Ренэ ахнула, отшатнулась, закрыла и открыла глаза, ожидая, что призрак испарится. Но чудовище все так же скалило зубищи, единственное око видело, изучало ее. А потом монстр в зеркале шагнул вперед. У него было тело человека, а его лапы тянулись к Ренэ.
Она шарахнулась в сторону, приподняла юбки, готовая бежать прочь от зеркал, и, обернувшись, замерла в ужасе.
Чудовище стояло перед ней во плоти.
~*~*~*~
V.
Осечка! Воздух взрезал лишь один выстрел. И один вопль. Пистоль-предатель выпал из пальцев бандита, прижавшего вторую руку к плечу.
А на них уже летели враги.
Фрэнк взялся за меч, шагнул навстречу. И тут увидел, как Кевин хватает Тома Бледа – за пояс и за шиворот – и отрывает от земли, подняв на уровень головы. Мгновение бандит дергал ногами в воздухе, извиваясь в агонии. А потом Грасс полу-швырнул, полу-уронил его навстречу врагам, словно какое-то бревно.
Еще хрипевшее тело сбило с ног одного бандита, второй отшатнулся, получив удар ногой в грудь.
Фрэнк забыл обо всем, уставясь на Грасса как болван. Хорошо хоть, на других бандитов это доказательство нечеловеческой силы подействовало так же – они замерли где были, в разных позах, прожигая Кевина глазами. А тот уже обнажил клинок, три с небольшим фута переливчатой стали и спокойно стоял, ожидая, пока кто-то решит умереть первым.
И что-то охотников не находилось.
Злосчастный Том валялся на земле, вздрагивая в последних судорогах. Противник Фрэнка отошел к стене, правый рукав его – залит кровью. Никто не обращал на этих двоих внимания, как и на молодчика в синей куртке, подыхавшего невдалеке от Тома – Красавчик тоже прикончил заложника, чтобы освободить себе руки, и приготовился драться.
– Вы все – мертвецы, – заявил Череп, не двигаясь с места.
На этой холодной улице сейчас было жарко, как в преисподней. Вот-вот один из головорезов, уже занесших оружие, кинется вперед – и тишина взорвется лязгом стали…
Фрэнк сжимал рукоять меча до боли в пальцах, чувствуя, как по вискам стекает пот. Быстрей бы. Ждать – вот что невыносимо.
– Да, нас восемь против трех, – поддакнул рыжий бородач, стоявший по правую руку главаря. В лапах он сжимал меч и кинжал, а на дне его глаз гнилостным трупом плавал страх.
– Семеро, – поправил Фрэнк, удивляясь, что голос не дрожит. – Примерно столько мы прикончили в таверне, коли не ошибаюсь.
Заслуга Фрэнка в том была невелика, но сейчас это вряд ли имело значение.
– Этого достаточно, чтобы расправиться с твоими дружками, а потом прикончить тебя, Грасс, – сказал главарь. – Медленно и с удовольствием.
– Пожалуй, – Кевин один стоял сейчас совершенно спокойно. – Но перед тем, как умереть, обещаю, – в его словах звучала железная уверенность, – что убью по крайней мере двоих из вас. Тебя, Череп. И вот тебя, рыжий, – Он указал на бородача острием фламберга, и тот дернулся, как от удара. – А может, и больше. Скажем, тебя, корноух.
– Зарежьте его, мужики вы или нет? – взвизгнула Анни, подлетая к рыжему и дергая его за рукав.
Бандит отвел злость, врезав ей по скуле. Анни упала на землю. – Заткни рот, шлюха!
– Мы тоже умеем пускать кровь, – пообещал Череп.
Кевин шагнул вперед – и ближайшие к нему бандиты попятились. Как завороженные, следили они за каждым движением его меча.
– Умеете. Но на вас тряпки, а на мне – сталь, у меня меч, а у вас – дрянные железки. Я дворянин, а вы – шваль.
И снова – тишина. Кевин оставался невозмутим, а сердце Фрэнка билось где-то в горле, грозя из него выпрыгнуть. Хотелось верить – не от страха.
Кевин преувеличивал – сабля Черепа наверняка отлично служила хозяину, как и меч рыжего бородача, а нагруднику, защищавшему торс Грасса, было далеко до полного доспеха. Лишь в последних словах его было не усомниться.
– Мы уходим, – сообщил Кевин, когда молчание затянулось.
Он шагнул влево, и бандиты попятились с дороги, открывая им путь.
Неужели они это проглотят? дивился Фрэнк.
– У нас полно времени, Грасс, – сказал в напутствие Череп. – И как раз когда ты расслабишься и забудешь… – Он выразительно постучал по одному из черепов.
– Я о тебе уже забыл, – ответил Грасс со всем презрением, какое дворянин может питать к ему подобным.
– Еще встретимся, Ищейка! – выкрикнул Франт, злобно сверля Красавчика глазами.
Впереди тянулась, извиваясь, длинная улица, по которой Фрэнк шел не так уж давно. Ищейки пятились по ней, чтобы не поворачиваться к бандитам спиной.
Напряжение не оставляло Фрэнка.
Он видел, как один из Черепов подобрал упавший пистоль, другой – закрыл глаза покойнику в синей куртке. А потом бандиты двинулись за Ищейками – не приближаясь, но и не отставая.
Что-то это напомнило Фрэнку… Так загоняют в ловушку зверя.
Красавчик мыслил так же. – Засада, – шепнул он Грассу. Тот кивнул.
А потом они побежали. Побежали по-настоящему, так, что в ушах зашумел ветер. Поворот, еще поворот…
Остановились, немного не добежав до конца улицы. Фрэнк в очередной раз обернулся – бандиты как будто отстали. Или притаились поблизости? По обе стороны улицы трехэтажные дома шли сплошной стеной – добыча никуда не денется. Если за углом их уже ждали, преследователи быстро нагонят, чтобы ударить в спину, и Ищейки окажутся зажаты с двух сторон. Хотя бы врасплох их не застанут…
Фрэнк отчаянно покрутил головой в поисках какого-нибудь прохода – ничего.
И тогда Кевин выбил дверь. То была крепкая, добротная входная дверь, и даже Грассу пришлось ударить по ней ногой три раза – а потом звякнул сломанный замок, и дверь отлетела назад с оглушительным треском.
Навстречу вылетел перепуганный хозяин, замахиваясь топором, но Кевин просто вынул оружие у него из рук и сгреб мужчину за загривок.
– Где черный ход? – прорычал он.
– Не бойтесь, мы – Ищейки, представители закона, – попытался утешить беднягу Фрэнк, но в выкатившихся глазах паники меньше не стало.
Так они оказались во дворе. Выбегая, Фрэнк едва успел бросить хозяину дома горсть монет. Со двора – на другую улицу, где их заметили поджидавшие там двое головорезов.
А потом была путаница проулков и задних дворов, щелей меж домами и гнилых заборов. Топот преследователей то приближался, то затихал вдали. Один раз Ищейки едва не налетели на двоих бандитов, и те пустились в погоню, криками подзывая отставших – но когда Кевин, развернувшись, пошел им навстречу, деру дали уже те двое. Это было почти забавно, почти как в детстве, когда Фрэнк носился по усадьбе с другими мальчишками, играя в догонялки.
Они остановились, когда Фрэнк уже начал выдыхаться.
– Все, – грудь Красавчика ходила ходуном после долгого бега, но в голосе звучало удовлетворение, – сюда они не посмеют сунуться.
Вокруг шумела оживленная улица.
– Ну да, – согласился Фрэнк, оглядываясь. – Здесь полно народу.
Моряки, солдаты… Мужчины останавливались поговорить с женщинами, которые выглядывали из окон, красовались в дверях. Весьма… скудно одетыми женщинами.
– Да полно – не полно… Это Блядская улочка, тут заведуют Паленые, а у них с Черепами вражда. И кто-то из них всегда здесь ошивается, чтобы присматривать за девочками.
Одна из "девочек" как раз улыбалась Фрэнку, свесившись из окна второго этажа. Маленькие острые грудки вылезли из разшнурованного лифа и смотрели на него так же нахально, как сама молоденькая проститутка. В ее улыбке не хватало одного зуба – почти как у Анни теперь.
– Ты хочешь сказать, – уточнил Фрэнк, – что мы прячемся под юбками бандитских шлюх?
Красавчик осклабился. – Именно! И раз уж мы здесь… – Он подмигнул так красноречиво, что слова были не нужны.
Заманчивая мысль, и она уже посещала Фрэнка. И все же… хотелось не купленных улыбок и продажных поцелуев, не совокупления в несвежей кровати, еще пахнувшей другим мужчиной. А что тебе надо, Фрэнк? Страстной любви – когда ты сам влюблен в другую?
Пока он отгонял искушение, Красавчик набросился на Грасса: – Из-за тебя нас всех прикончат! Тебе хорошо, ты чокнутый, а нам-то за что погибать? Никакой Договор не спасет, ежели резать таких важных людей, как второй Черепа!
– Что это еще за договор? – Фрэнк сразу вспомнил их беседу с главарем бандитов. – Какой, к чертям, у нас может быть договор с этими мерзавцами?!
– Эти мерзавцы могут запросто перерезать нас всех! – огрызнулся Ищейка, но тут же заговорил другим тоном. – Вы должны понять, как все работает, командир… Кэп велел нам всем ночевать в Красном Доме, чтобы нас не поубивали в постелях, но проследить за Ищейками – проще простого. У бандитов везде есть глаза и уши… Мы обычно ходим по двое – а сколько их, вы уже видали, и это одна шайка, только те, кто собрался по первому свистку.
– Так почему им этого не сделать? – потребовал ответа Фрэнк. – Почему не избавиться от нас?
– А на черта? Месть властей, облавы… К тому же мы, как-никак, под патронажем Алого Генерала. Пока болото успокоится, они потеряют много денег, а бандиты – люди деловые. На наше же место быстро найдут других… Так же, как на место каждого убитого бандита найдется еще несколько, – Красавчик пожал плечами и прибавил философски: – В любой игре есть правила. Ежели не соблюдать правила – начинается хаос. А хаос – это плохо для всех.
Правила этой игры точно надо было менять. Но они явно не сделают это здесь и сейчас, стоя на Блядской улочке под зазывными взорами полуголых девиц.
Они побрели дальше, настороженно поглядывая по сторонам – вдруг кто-то из Черепов все же объявится. Но бдили не только Ищейки – заметить хозяев, Паленых, было несложно. Здесь и там стены подпирали головорезы в надвинутых на лоб треуголках. В отличие от других мужчин, эти не болтали со шлюхами, флиртуя или торгуясь, а молча и внимательно изучая толпу, и взгляды их резали как ножи.
– Ну что, командир, как вам ваш первый день?
– Отлично! – от души ответил Красавчику Фрэнк. Погони, схватки, опасность и ветер в лицо – именно так он представлял себе службу Ищейки, вместо заточения в темном подвале, пахнущем болью. – Лучше не бывает.
Его сердце все еще колотилось быстрее обычного.
– Надо нам как-нибудь с вами вдвоем пройтись по Сюляпарре, командир, а? Грасс – отличный парень, но уж больно угрюмый, а наша столица – веселый город. Что скажешь, Кевин?
– Вперед. Я уже знаю, что это будет за прогулка, и чем закончится.
– А ты-то сам? – обратился к Красавчику Фрэнк. – Что у тебя с этим бандитом, с тем, со шрамами?
– С Франтом-то? Больно пышное прозвище для эдакого мелкого мерзавца, – Ищейка едва не споткнулся, засмотревшись на красотку с третьего этажа, красовавшуюся в прозрачной сорочке. – Вы видели, что на нем – нацепил на куртку бант, и уже вообразил себя франтом…
– Но не из-за этого же вы поссорились? – Фрэнк с трудом сдержал улыбку.
– Дело было так, командир. Как-то раз он разозлился на свою подружку – красивая девка была, кстати – и со злости изрезал ей лицо. Ну, я знал ее чуток, и так меня это взбесило, что я избил его до полусмерти и разукрасил так же.
– И правильно сделал, – кивнул Фрэнк.
