Текст книги "Блаженны алчущие (СИ)"
Автор книги: Агнесса Шизоид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 76 страниц)
На этом балу, Томас Картмор, как всегда, стоял в окружении небольшой толпы. Его общества искали высокие лорды, государственные деятели, представители акционерных обществ и торговых домов – кредиторов правительства, высшие военные и гражданские чины. Лорд-Защитник находил слова для каждого, вдохновлял терявших веру, помогал советом людям, в нем нуждавшимся, напоминал о долге перед страной тем, кто о нем подзабыл. Лишь немногие могли долго выдержать его пронзительный, тяжелый взгляд, под которым требования превращались в просьбы, а критика – в почтительные предложения.
Этот взгляд смягчился, когда Томас заметил сына и его приятеля, пробиравшихся к нему сквозь беспокойное людское море.
Филип и Кевин остановились в двух шагах от Лорда-Защитника, выжидая, пока он закончит беседу с Высоким лордом Сивилом Беротом. Говорили двое мужчин на ту же тему, что составляла основной предмет мыслей и речей лорда Томаса последние восемнадцать лет, – война за независимость с могучей Андаргийской империей, полтора века назад превратившей Сюляпарре в одну из своих провинций.
– Это плохие вести, – Лицо лорда Томаса оставалось непроницаемым.
– Потому-то я и решил сообщить вам немедля. Хорошие вести ждут, плохие – нет.
Сивил Берот, смуглый, черноволосый, высокомерный, был сверстником и давним соратником Томаса Картмора. Бероты вели свой род от андаргийских аристократов, прибывших в Сюляпарре почти сто пятьдесят лет назад, после завоевания, что не помешало им с самого начала поддержать восстание против владычества Империи.
– Что случилось, отец? – не выдержал Филип, прислушивавшийся к разговору.
– Мадок Лийский заставил Пола отступить, – спокойно объяснил Томас. – Ему нужно подкрепление, и я думаю, что возглавлю его сам.
Лорд Берот нахмурился. – Это серьезное решение, которое надо хорошо обдумать.
Кевин Грасс кашлянул, прочищая горло, и лорд Томас кивнул юноше, приглашая высказать слова, что так явно жгли ему язык.
– Простите, что вмешиваюсь, мой лорд, – Кевин замялся под обратившимися к нему взглядами, с трудом сглотнул, а затем продолжил с решимостью человека, бросающегося на амбразуру. – Но я ничего бы так не желал, как оказаться в рядах этого войска, и участвовать в военных действиях под вашим руководством. Хотя бы простым солдатом.
Филип выслушал эту тираду с улыбкой. – Вы ведь помните Кевина, отец?
– Разумеется, – ответил лорд Томас, благосклонно глядя на юношу.
Филип представил приятеля Сивилу Бероту. – Кевин Грасс Ксавери-Фешиа, мой лучший друг и один из наших первых учеников.
Кевин отвесил глубокий поклон, в ответ на который Высокий лорд едва заметно склонил негнущуюся шею.
Филип подошел к отцу поближе. – Я бы тоже хотел пуститься в путь вместе с вами. Уверен, это дало бы мне больше, чем месяцы бессмысленной зубрежки.
Томас положил руку на плечо сына, и нежность вновь смягчила на миг суровый взгляд.
– Сначала вам двоим надо завершить последний год обучения. Не волнуйтесь, – в его голосе был отзвук печали, – войн хватит и на ваш век, и на век моих внуков.
– Моему сыну тоже не терпится ринуться в бой, – обронил Берот.
Томас внимательно посмотрел на своего друга и соратника. – Что ж, если вы этого хотите, Сивил… – медленно произнес он.
– Разумеется. Мужчина – не мужчина, пока он не побывал в настоящей схватке.
– Кевин хочет сражаться рядом со мной, – сказал Филип отцу.
– После того, как ты возглавишь отряд, он сможет служить офицером под твоим руководством. Нет ничего драгоценнее, чем дружба, закаленная в бою, – Томас повернулся к Кевину. – А пока что, господин Грасс, вам нужно сосредоточиться на учебе, тем более, что вы достигли в ней немалых успехов.
Грасс бросил благодарный взгляд на друга, понимая, что это он расхвалил его перед Лордом-Защитником. – Но не таких успехов, как Филип! – с энтузиазмом уточнил Кевин. – Филип у нас самый лучший. И если бы он не помогал мне с математикой, мои оценки были бы куда хуже.
– Это сложный предмет, господин Грасс, – кивнул лорд Томас с отсутствующим видом. – Цифры – вещь коварная.
– А Кевин помогает мне со слярве. Не совсем понимаю, конечно, зачем древний путаный язык тем, кто через несколько месяцев может отправиться на тот свет, но… – Филип замолк – к ним приближалась леди Анейра Картмор с дочерью. Вторая супруга Томаса Картмора приходилась юноше мачехой. Увидев Кевина Грасса, Анейра снисходительно кивнула гордой головой. Молодой человек уже был ей представлен. Кевин, в свою очередь, отвесил низкий поклон этой царственной женщине, истинной королеве бала и по красоте, и по тому королевскому достоинству, с каким она себя держала.
Рядом с Анейрой, прекрасной и холодной, как сверкающий в солнечных лучах ледник, шла, то и дело оглядываясь по сторонам, совсем юная девушка, почти девочка, пухленькая, плотненькая, маленького роста. Эта девочка была Офелия Картмор. Ее круглое личико не отличалось особенной изысканностью черт, но свежесть и восторженность юности, зажигавшие свет в круглых наивных глазах и румянец на розовых щечках, делали его привлекательным и таким милым, что не хотелось отводить взгляд. Главным достоинством ее внешности были волосы, настоящий каскад пышных и мягких кудрей сероватого "мышиного" оттенка, опускавшихся ниже бедер. Они создавали ореол вокруг ее головы, закрывали спину, как пушистая шаль.
– Анейра, это мой друг, Кевин Грасс, вы, должно быть, помните его. Он жаждал выказать вам свое почтение и быть представленным сестре.
– Видеть друзей Филипа – всегда удовольствие для меня, – Анейра милостиво улыбнулась. – Надеюсь, мы скоро снова будем иметь удовольствие принимать вас у себя дома. Офелия?..
Девушка, сияя, смотрела на Грасса снизу вверх. – Я так рада познакомиться с вами! Наконец-то! Филип о вас много рассказывал, правда!
– Кевин мечтает пригласить Офелию на танец, и, как хороший друг, я обещал исполнить его желание, – сказал Филип. – Вы позволите, Анейра?.. Танцует он не так хорошо, как делает все остальное, но, надеюсь, совместными усилиями они сумеют не врезаться в стену.
Офелия с готовностью вложила пухлую ручку в предложенную ей широкую ладонь, и странная пара – молодой волк и ягненок – отправилась занимать свое место в центре зала.
– Вперед, и берегите ноги, оба! – бросил в напутствие молодой Картмор.
– Филип, ты что! – Офелия надулась было, но тут же снова повеселела. Выполняя фигуры медленного церемонного танца, она не переставала щебетать: – Я и правда не очень хорошо танцую. Я занимаюсь каждый день, но господин Детрис – это наш учитель танцев, такой строгий! – говорит, что мне недостает легкости. А Бэзил сказал, что у меня грация большого щенка. Я бы желала иметь щенка. Я бы очень желала уметь танцевать так, как Дениза. Она сегодня такая красивая, ведь правда?
– Должно быть. Я не обратил внимания.
– Я бы так желала выглядеть, как Дениза! Хотя мама говорит, что… Да. Ой, это звучит так, как будто я напрашиваюсь на комплименты. Но я не напрашиваюсь, правда. Мама говорит, что я слишком много болтаю, и это правда. Леди не должна быть болтливой.
– Пожалуйста, болтайте. Это как раз очень любезно с вашей стороны, мне было б сложно найти тему для разговора. Вы должны простить меня, я редко разговариваю с леди, – Напряжение ума, требовавшееся, чтобы не перепутать фигуры танца, вызвало морщины на лбу Грасса.
– А я совсем не говорю с молодыми людьми! – призналась Офелия. – Нет, в самом деле, почти совсем. Мама говорит, им скучно будет с ребенком вроде меня. Конечно, у меня есть Филип и Бэзил, но братья – это совсем другое, и потом, их я тоже редко вижу. Это ведь мой первый настоящий бал, вы знаете?
– Филип мне говорил, что вы впервые выезжаете. По-моему, вы отлично танцуете. Просто прекрасно. Но я в этом не разбираюсь. Танцы мне не даются… когда я пытаюсь выделывать эти па, то чувствую себя ужасно глупо.
Он и выглядел глупо – слишком серьезный, зажатый, неуклюжий. Но его спутница это едва замечала, в восторге от того, что танцует на настоящем балу с настоящим взрослым кавалером.
– Ну, вы – мужчина, вы умеете делать многое другое, это леди стыдно плохо танцевать. Например, вы умеете фехтовать. Филип говорит, что вы – лучший. Ну, после Филипа, конечно, он просто слишком скромен, чтобы сказать об этом, но папа говорит, что он у вас лучше всех.
– Так и есть.
– А на самом деле, не в Академии, лучший, конечно, дядя Оскар. Все так говорят, и это должно быть правдой – мне становится страшно, даже когда он просто на меня смотрит. А еще Филип рассказывал, что вы ужасно сильный.
– Это так. Боюсь, это мое единственное достоинство – коли считать это достоинством.
– Но вы отлично учитесь, Филип нам говорил. А я не очень способная. Вернее, совсем не способная, – Офелия сокрушенно покачала головой и даже сбилась с ритма. – Например, я плохо вышиваю.
– Я тоже.
Девушка расхохоталась так, словно ее кавалер сказал нечто ужасно остроумное. – Я очень рада, что вы так хорошо деретесь! – добавила она, став серьезной. – Отец говорит, что Филип должен будет отправиться на войну, когда закончит учиться, – не знаю, почему, ведь Бэзил никогда не воевал на этой ужасной войне – и я за него очень боюсь. Это очень хорошо, что вы такой сильный и хорошо фехтуете. Вы ведь тоже отправитесь на войну, когда выучитесь, правда? Вы его защитите.
– Я отдам ради этого жизнь, если потребуется.
Офелия доверчиво заглянула кавалеру в глаза – для этого ей пришлось запрокинуть голову. – Ведь с самым отважным и умелым воином может случиться беда, правда?
Низкий хрипловатый голос Кевина Грасса звучал твердо, почти торжественно. – Моя леди может на меня положиться. Пока я рядом, я этого не допущу. Даю вам слово.
Ночь…
Они вошли в летнюю ночь, сладкую и душную, во тьму, напоенную ароматом цветов. Теплый воздух ласкал кожу, как жидкий бархат.
Террасу заливал лимонный свет полной луны. Вокруг чернел сад. Ни ветерка…
Ступая по каменным плитам к краю террасы, где фигурные перила обвивала паутинка плюща, Фрэнк и Дениза держались за руки.
– Теперь ваш Филип точно не будет доволен.
– Это последнее, о чем я хочу сейчас думать. Посмотрите лучше, какая ночь!
Только что Дениза была само веселье, но вот она запрокинула голову к небу, и черты ее приняли выражение торжественное и отрешенное. Прикрыв веки, она замерла, изящная и недвижная, как статуэтка, уйдя в мир грез, и Фрэнк ни за какие блага на свете не стал бы ее пробуждать. Он никогда так остро не воспринимал красоту, как в эти мгновения, и охотно согласился бы простоять целую вечность, любуясь тонкой фигурой в потоке льющегося с неба серебра.
Глаза Денизы вдруг резко и широко распахнулись, заставив его сердце подпрыгнуть в груди – словно от испуга. Несколько долгих секунд она глядела на Фрэнка молча и пристально, а он смотрел на крошечные луны, мерцавшие в ее зрачках. Затем ее губы сложились в лукавую полуулыбку. – Почему бы вам меня не поцеловать?
Фрэнк повиновался без лишних слов.
Балы имеют обыкновение быстро заканчиваться. Но иные запоминаются надолго…
Праздник близился к концу. Уже медленнее исчезало вино из кувшинов, наполненных золотистым альталийским и сладким гранатово-красным мернским, уже заплетались у многих гостей ноги и языки, а иные дремали, положив головы на столы для игр. Те, кто имели на то желание и силы, отплясывали завершавший бал гавот.
Юную Офелию Картмор давно увезли домой. Покинул торжество и ее прославленный отец, его виновник, чтобы прямо с утра приступить к трудам во славу своей страны.
Филип Картмор продолжал предаваться беззаботному веселью. Но когда он, сопровождаемый своей неизменной широкоплечей тенью, собрался, наконец, искать Денизу, юношу обступили заботливые друзья, дабы сберечь ему время.
– На этот раз можешь благодарить за бдительность меня, – похвастался Карл. За его плечом маячил Гидеон, слишком возмущенный, чтобы говорить. – Ты видишь, что вытворяют бастард и твоя невеста?
Филип осмотрелся по сторонам. – Честно говоря, нет, не вижу.
– Еще бы! Ведь наша парочка снова встретилась и выскользнула на террасу – можно догадаться, зачем!
– Ты должен преподать ему урок! – выпалил молодой Берот. Скулы его ходили желваками, рука сердито хлопала по ножнам.
Филип оставался спокойным, лишь в глубине темных глаз появился нехороший блеск. Кевин Грасс внимательно смотрел на него, ожидая указаний.
– Это становится интересным, – процедил, в конце концов, Картмор, и знаком пригласив друзей следовать за собой, направился к двери, за которой недавно исчезли Дениза и Фрэнк.
Карл подозвал Пола и Жерода; вшестером, они прошли по залу под любопытные взгляды гостей, в том числе – других учеников Академии, которые знали, что за компанией Филипа Картмора лучше не следовать без приглашения.
Выйдя на террасу, молодые люди невольно остановились – на них смотрела луна. На несколько мгновений она охладила разгоряченные головы, заворожила потусторонней красотой. Здесь было ее царство, царство покоя. Светились отраженным призрачным светом мраморные перила, тень плюща вила по полу витиеватое кружево. Жаркую тишину нарушало лишь их дыхание да стрекот цикад. Вокруг – ни души.
….Беглецов обнаружил Филип Картмор, когда посмотрел в дальний конец длинной террасы. Два светлых силуэта вырисовывались на фоне ночного неба и древесных крон, затем – слились в один. Поцелуй. Это походило на иллюстрацию к чувствительному роману, на монохромную гравюру – черный, белый, светлые оттенки серого…
Филип немного постоял, любуясь картинкой, ведь – несмотря ни на что – это было красиво, а он умел ценить красоту. Затем быстро взглянул на своих спутников – чтобы оценить их реакции, и двинулся дальше. Остальные следовали за ним.
Они застали парочку врасплох. Дениза ахнула и отступила в сторону, Фрэнк Делион шагнул вперед, заслоняя ее, уверенно, с вызовом.
Движением руки Филип остановил рванувшего на новичка Грасса. – Вы замечательно смотритесь вместе, знаете? Под этой божественной луной…
– Ну что, попались? – Карл Мелеар улыбался, наслаждаясь ситуацией.
Дениза молчала, глядя на вновь прибывших широко распахнутыми глазами. Ее грудь бурно вздымалась, выдавая волнение.
– Что все это значит? – вымолвила она наконец.
– Хороший вопрос, – Скрестив руки на груди, Филип наблюдал за парочкой с недоброй усмешкой. Рядом с ним стоял Гидеон и буквально скрипел зубами от злости. Кевин сфокусировал взгляд на Фрэнке, всей своей фигурой демонстрируя готовность немедля броситься в атаку. Жерод, как всегда апатичный, не двигался потому, что не двигались его друзья, а Полли, расстроенный и обеспокоенный всем происходящим, держался на заднем плане.
Фрэнк сделал еще шаг по направлению к группе. – Я не боюсь ни вас, ни ваших столь преданных товарищей.
– Какая отвага! Можно подумать, я какое-то чудище. Вот Кевина можно испугаться, он злой и очень сильный. А я – человек мягкий, снисходительный и веселый, это любой скажет.
– Мы все тут веселые! – радостно воскликнул Карл. – И хотим повеселиться! Прямо сейчас!
– Я думаю, вам лучше отойти, – сказал Фрэнк Денизе. Она могла только молча смотреть на него.
Филип согласился с ним: – Правильно рассуждаете. Кевин.
Грасс вышел вперед, осторожно, но крепко взял девушку за запястье и оттащил за спины остальных. Ее попытки к сопротивлению задержали его не больше, чем сделал бы писк комара.
Их снова обволокла ночная тишина, но сейчас никто не слушал нарушавших ее цикад и не любовался луной. Было только биение крови в висках, напряженные мускулы, дуэль взглядов. Самыми спокойными казались главные герои представления – Фрэнк и Филип. Делион невозмутимо ожидал развития событий, его противник носил маску равнодушия, даже скуки.
– Давайте все успокоимся, господа, а?! – взмолился Полли. – Это дело касается только Филипа.
– Филипу Картмору не пристало драться с человеком, который не знает имени собственного отца. А вот я вполне могу… – Пощечина, которую ему залепила Дениза свободной рукой, заставила Кевина замолчать.
Девушка была разгневана не на шутку. – Прикажи своей шавке держать язык за зубами, Филип.
– Ты слышал леди, Кевин. Обойдемся без оскорблений.
Фрэнк Делион побледнел, но не отвел взгляда. – Нет нужды опускаться так низко. Если хотите драться, достаточно сказать одно слово. Его узкий клинок со свистом вспорол воздух.
Молодая кровь загорается быстро. Кевин скользнул вперед мягким и быстрым движением. Гидеон рванул меч из ножен. Жерод последовал его примеру, а Карл стал заходить к Фрэнку справа, держа руку на эфесе.
Коротко вскрикнула Дениза.
К террасе тянул толстую ветвь дуб, и именно на нее перескочил Фрэнк, после того, как встал на перила. Ненадежная опора устрашающе закачалась, но он ухватился за ветвь над своею головой и смог устоять.
Нападавшие замерли, слегка опешив от неожиданности. Они были на втором этаже – упав, Делион рисковал по меньшей мере переломать себе ноги.
Фрэнк сделал пару шагов вперед, ближе к стволу, осторожно развернулся, и, все еще придерживаясь за верхнюю ветвь, выставил вперед руку с мечом. – Не обессудьте, господа, но я предпочитаю драться с вами по одному. Если, конечно, вы так умеете.
– Болван, шею свернешь! – вырвалось у удивленного Картмора.
– Филип, – взмолилась Дениза, – сделай что-нибудь!
Гидеон рванул вперед, но Филип поймал его за плащ. Берот обернулся, разъяренный, с безумным взглядом.
– Держи его, – приказал Картмор Кевину, и тот обхватил Гидеона за туловище, прижав его руки к бокам.
Молодой дворянин попытался освободиться, но с таким же успехом он мог рваться из стальных оков. – Ты не можешь запретить мне драться, Филип! – прохрипел он.
– Не могу. Для этого здесь Кевин, – Филип повернулся к остальным, застывшим в нерешительности с оружием наголо. – Прошу вас, друзья мои, отойдите ненадолго.
Полли, который встал между друзьями и Фрэнком, исполнил его просьбу с явным облегчением, Жерод – равнодушно. Повиновался и Карл Мелеар, пожав плечами и состроив недовольную мину.
Они остались впятером.
– А вы немедленно слезайте оттуда, – велел Филип Фрэнку. – Поскользнетесь и расшибетесь.
– Пусти меня, ты!.. – Гидеон все еще бился в объятиях Кевина, который никак не показывал, что слышит его. – Филип, он издевается над нами! – прорычал Берот, подразумевая Делиона.
Филип подошел к нему поближе, пристально посмотрел на друга. – Дуэль на балу означает скандал, а скандал замарает репутацию Денизы. Ты этого хочешь?
– Конечно, нет, – Гидеон сразу словно обмяк и, по кивку Филипа, Грасс выпустил его.
– Вам тоже стоило бы подумать об этом, господин Делион, прежде чем махать мечом и изображать из себя акробата.
Фрэнк склонил голову в знак согласия.
– Может быть, до вашей глуши это известие не дошло, – продолжал Филип, – но мой отец недавно выпустил эдикт, по которому дуэль карается смертной казнью.
Молодому человеку ничего не оставалось, как сойти назад, иначе он начал бы выглядеть глупо. Фрэнк с сомнением прикинул расстояние до террасы, понимая, что слезать будет еще опаснее, чем залезать. Ему стоило спуститься по дереву вниз, в сад, но юноша предпочел рискнуть. Слегка разбежавшись по толстой части ветви, он прыгнул, приземлился на перила, зашатался, и, без сомнения, упал бы спиной назад, не подбеги к нему Филип и не сдерни за руку на каменные плиты.
– Пожалуй, это действительно было глупо, – смущенно пробормотал Фрэнк, поднимаясь и потирая колено. – Спасибо.
Филип перевел дух и раздраженно покачал головой.
– Я предупреждал. А все, чтобы впечатлить леди, хотя с женщинами можно управляться гораздо проще. Зовите меня Филип, – велел он. – Я всегда запросто с людьми, которым спас жизнь.
– Почту за честь.
Гидеон с неудовольствием наблюдал за этими расшаркиваниями. Он немного успокоился, оправил смявшуюся одежду, и снова принял надменный вид.
– Что ж, господин Делион, надеюсь, мы очень скоро встретимся в более тихом месте. С Грассом вам тоже надо будет драться, так как он вас оскорбил, но я желал бы быть первым.
– Грасс извинится, – сказал Филип. – Это было высказывание в дурном вкусе. Давай, Кевин.
Грасс колебался не более нескольких мгновений. Потом проговорил лишенным выражения голосом: – Я приношу свои извинения.
Фрэнк медленно кивнул. Потом сказал: – Я действительно не знаю имени своего отца. Он был негодяем, и мы с моей матерью не говорим о нем.
Повисла тишина. Юноши молчали, не зная, как отреагировать на подобную откровенность.
– Может, вам еще повезло, – проворчал в конце концов Кевин.
Гидеон мотнул головой, отбрасывая неудобные темы. – Что же, Грасс счел для себя возможным принести извинения, – Эти слова сопровождались презрительным взглядом. – Тем лучше. Что вы скажете насчет завтрашнего вечера?
– Не будет никаких дуэлей, – отрезал Филип. – Гидеон, если ты будешь драться с Фрэнком, Дениза перестанет с тобой разговаривать. Верно, Дени?
Гидеон ошеломленно уставился на него, потом на девушку. Дениза быстро справилась с удивлением, и, кротко потупив глаза долу, подтвердила: – Я не смогу водить знакомство с человеком, нарушающим указы лорда Томаса, которого глубоко почитаю.
– Но, Дениза… – взмолился Гидеон. – Это дела мужчин… Как женщина, вы просто не можете понять…
Девушка решила оскорбиться. – Ах, вот как! Я настолько глупа, что ничего не понимаю? Очевидно, вы не будете скучать без моего общества!
– Дениза… – только и мог вымолвить несчастный молодой человек.
– Она в любом случае не сможет водить с тобою знакомство в тюрьме, где ты окажешься вместе с Делионом. Если вы соберетесь на дуэль, я узнаю и шепну кому надо, – заявил Филип с полнейшим хладнокровием.
– Ты… ты не сделаешь этого. Это было бы подло и… Дворяне так не поступают, – произнеся эти роковые слова, Гидеон вскинул голову и положил руку на эфес меча, будто ожидая, что Филип немедленно бросится на него.
Но смертельный удар пришел от Денизы. – Господин Берот, ради всего святого, хватит глупостей. Вы меня утомили.
Молодой человек с болью смотрел на предмет своего обожания. Все это было несправедливо, не по правилам. Наконец, он резко развернулся и ушел так быстро, как позволяла гордость, сжигаемый яростью и обидой.
Единственным, кто проводил его сочувственным взглядом, был Фрэнк.
Филип обратился к девушке. – На сегодня хватит, мне кажется, – под бархатными переливами его голоса угадывалась сталь. – Прощайтесь с господином Делионом, и я отведу вас к вашему отцу. Он, наверно, уже засыпает на ногах.
– Она пойдет с вами, коли сама захочет, – предупредил Делион.
– Разумеется. Дениза стояла, понурив голову, постукивая носком туфельки по полу.
– Друзья мои, подойдите, – позвал Филип.
Молодые люди, которые видели все происходившее, но ничего не слышали и не понимали, неуверенно повиновались.
– Чувствую, все самое интересное уже закончилось, – скривился Карл.
– Я так не считаю, – Филип склонился к Денизе. Он говорил негромко, но так, что его слова разбирали все. – Вы хотели, чтобы я продемонстрировал на глазах у всех мою привязанность к вам. Я сделал это, пришел сюда, искать вас в объятиях другого мужчины, и готов вернуться вместе с вами назад, забыв о том, что вы выставили меня на посмешище перед моими друзьями, – он подчеркнул последние слова. – Теперь выбор за вами. Я не собираюсь тащить вас назад силой, да у меня и нет такого права – как вы заметили, официально нас ничто не связывает. Можете уйти со мной, можете остаться, но тогда… – Он сделал многозначительную паузу.
Девушка слушала своего кавалера молча. В глазах горело лихорадочное темное пламя. – Если я послушаюсь вас, вы оставите господина Делиона в покое? – спросила она наконец.
Филип криво усмехнулся. – Ну нет, моя дорогая. Вы хотите изобразить все так, будто благородно жертвуете собой, чтобы защитить бедного провинциала. Не выйдет. Идите со мной, оставайтесь, – ничего с ним не случится. Что, по-вашему, мы можем ему сделать? Набросимся на него всем скопом и зарежем? За кого вы нас принимаете?
В разговор вмешался Кевин. – Мы могли бы сбросить его с террасы головой вниз. И сказать, что упал сам.
Филип отмахнулся от приятеля. – Мысли Кевина работают в одном, убийственном, направлении. Не волнуйтесь, господину провинциалу не угрожает никакая опасность. Нашей помолвке, с другой стороны…
Фрэнк покачал головой, не веря ушам своим. – Истинный дворянин никогда не позволил бы себе так говорить с леди! Во всяком случае – на глазах у посторонних.
– Истинный дворянин не стал бы целовать чужую невесту, – заметил Пол Клавис с осуждением.
– Если бы я походил на других, я бы ей так не нравился, верно, Дени? Ну так что? – Картмор отставил свою белую холеную руку, предлагая ее девушке. – Решайте сами… Я советую остаться, – шепнул он по-заговорщицки.
Дениза кусала губы. Она взглянула на Фрэнка, потом отвернулась, и по этому движению молодой человек угадал ее ответ.
– Ваш отец, должно быть, и правда волнуется, ждет вас, – Он ободрительно улыбнулся. – Вам лучше найти его.
– Мы еще увидимся, Фрэнк, – произнесла Дениза неестественно ровным голосом. Распрямила плечи, высоко подняла голову. Искры в ее взгляде потухли, и он стал мертвым, как догоревшие угли.
Смуглые пальцы, унизанные кольцами, легли в ладонь Картмора.
– Мы тоже еще увидимся, господин Делион, – пообещал Филип Фрэнку на прощание.
– Знаю, – кивнул юноша. – Завтра на занятиях.
Филип усмехнулся. – У меня чувство, что нам суждено стать друзьями.
Парочка двинулась назад, к яркому свету, лившемуся из зала. Приятели Филипа потянулись следом, только Кевин Грасс немного замешкался.
Дениза шла, глядя прямо перед собой, холодная и надменная, – потерпевший поражение воин, который отдал оружие победителю и пытается сохранить остатки достоинства под взглядами толпы.
Фрэнк смотрел ей вслед.
Прежде чем парочка скрылась в зале, Филип обернулся и помахал Фрэнку свободной рукой.
Делион не успел задуматься, издевка ли это. В следующий миг ему показалось, что он налетел на стену. А потом было вращение звездного свода, которым он любовался, лежа плашмя на каменных плитах.
Когда Фрэнк смог приподняться на пульсирующих болью локтях, по пустой террасе от него неспешно удалялся Кевин Грасс, встряхивая кистью.
Ночь пахла розами и духами. Где-то далеко в саду запел соловей.
Фрэнк Делион поднялся на ноги, потер, посмеиваясь, ушибленный затылок, и побрел в зал. Первый в жизни столичный бал превзошел все его ожидания.
