Текст книги "Блаженны алчущие (СИ)"
Автор книги: Агнесса Шизоид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 76 страниц)
– Твой брат – мужчина. Там, где мужчина пройдет незапятнанным, молодая девушка может потерять все. Поведение леди Денизы – забота ее отца, и не мне обсуждать его решения. Но за тебя несу ответственность я, и ты слышала мое слово. Твой отец и твоя тетушка согласились бы со мной.
– Ну пожалуйста!
Леди Анейра обратила на нее тот самый пристальный взгляд, от которого кожа словно покрывалась корочкой льда. – Этот разговор окончен. Коли не хочешь вызвать мое недовольство, больше не произнесешь ни слова на эту тему.
Офелия почувствовала, как глаза наполняются слезами. Они слепили ее, заставляя огни канделябров расплываться и плясать, стекали по щекам горячими струйками.
Это было невозможно вынести. Она весь год мечтала об этом дне, и старалась слушаться и быть примерной, изо всех сил. Должно быть, мать ненавидит ее, если запрещает радости, которыми наслаждаются все.
– Помните, вы уже женщина, а украшение женщины – послушание и скромность, – наставительно заметила мать.
Гвенуар Эккер, которая подошла попрощаться, смотрела на нее с сочувствием. – Возможно, ваша матушка позволит мне посидеть с вами прежде, чем вы отойдете ко сну. Мы могли бы почитать книгу стихов, которые вам подарил господин Грасс.
Офелия сжала кулаки. – Я не хочу никаких глупых стихов, я хочу в сад, гулять!
– Офелия! – На этот раз мать разозлилась не на шутку.
Офелия виновато покосилась на Гвен. – Простите, – она всхлипнула, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. – Я просто очень хочу еще погулять с остальными.
– Конечно, я все понимаю, – Гвен смущенно, неловко улыбнулась, и Офелия почувствовала себя еще хуже.
Мать повернулась к гостье. – Гвенуар, прошу вас, спокойно отправляйтесь веселиться с вашими подругами, и не беспокойтесь об этой неблагодарной, капризной девчонке, за которую я от всей души прошу у вас прощения. Я знаю, что мы можем рассчитывать на вашу доброту и снисходительность.
Гвен что-то ответила и ушла, покинув Офелию один на один с разъяренной матерью. Мать сжала ей руку повыше локтя, глубоко вонзив ногти. – Неужели ты не понимаешь, что твои неприемлемые манеры бросают тень на меня? – прошипела она, не переставая посылать улыбки гостям. – И в тысячу раз хуже того – на твоего отца! А этого я терпеть не намерена. Я должна была извиняться перед Гвенуар Эккер за тебя – дочь Лорда-Защитника! Отправляйся в свою комнату и немедля ложись спать. С завтрашнего дня ты наказана.
Офелия слушала в тупом оцепенении. Ее жизнь была кончена – какая разница, что будет завтра? – Ты не выйдешь за пределы своих покоев, пока не докажешь, что научилась вести себя, как подобает благородной леди из такой семьи, как та, к которой имеешь честь принадлежать. А для начала, перепишешь труд почтенного Умация Таринфского "О долге", три раза, если потребуется. Ты поняла меня?
Она кивнула, сжав зубы. Слезы высохли, и на их место пришла горячая злость, такая, какой Офелия никогда в жизни не испытывала.
Им всем на нее наплевать, никому нет дела, что она глубоко несчастна. Но ничего, сказала она себе, решительно зашагав в сторону спальни. Она им еще покажет.
~*~*~*~
II.
Невинный детский праздник подошел к концу. Настала пора очередной Ночи Разврата, как называл это про себя Кевин.
Девицы, многие из которых, строго говоря, девицами уже давно не были, разбегутся по темным аллеям, охваченные жаром, как сучки в течке. А кавалеры бросятся в погоню, словно стая кобелей, огрызаясь друг на друга.
Филип будет одновременно носиться за Денизой и выслеживать новую добычу, бросив его одного. Оставив болтаться по саду, как дерьмо в проруби, с одним сомнительным утешением – портить веселье другим.
– Это немного по-свински, нет? – спросил Кевин. – Это же день рождения твоей сестры, а мы бросаем ее, чтобы идти развлекаться.
Они стояли на верхних ступенях лестницы, ожидая появления Денизы. Мимо проходили гости, спеша спуститься в сад, откуда уже долетали звуки мандолины. Струя свежего ароматного воздуха поднималась от распахнутых входных дверей.
Филип пожал плечами. – Ей все равно пора ложиться спать. К тому же, эти летние ночи – не для маленьких девочек.
Дениза вышла среди последних, и Филип поспешил предложить ей руку.
– Бедненькая Офелия! – вздохнула девушка. – Как ты думаешь, когда твоя мачеха позволит ей начать веселиться?
Вопрос позабавил Филипа. – Может, когда Офелии пойдет пятый десяток, да и то сомнительно.
Они начали спускаться вниз. Кевин шел следом, прикидывая, не стоит ли уйти, не дожидаясь, когда дадут пинка. Отношения между Филипом и Денизой оставались напряженными с того самого вечера, когда она кинулась на шею Делиону. Наверняка Филип захочет остаться с нею вдвоем, чтобы разрешить их разногласия привычным способом.
На крыльце уже наслаждались вечером Бэзил Картмор и его странные друзья.
– Привет, Филип! – улыбнулся один из них, женоподобный молодчик с фальшивыми кудрями и фальшивым румянцем.
Бэзил прислонялся к колонне, поддерживавшей козырек крыльца. Отсутствующий взгляд его был устремлен на огромную луну, которая повисла над самыми верхушками деревьев. Льдистый свет серебрил локоны и парчовый дублет старшего из братьев Картмор, а его безупречное лицо казалось сейчас высеченным из мрамора. – Ну все, начался выгул щенят. Испортить такую ночь! – Он даже головы не повернул к брату.
– Тебе тоже привет, братец, – ответил Филип. – Мог бы и появиться на дне рождения Фи.
– Мог бы, но мне как-то скучно с детьми. Лили, Лулу, идемте наверх. Будь я поэтом, я сложил бы сонет о сегодняшней луне, но я не поэт, и остается лишь опьянеть в ее честь.
– Если ты не обидишься, мы бы лучше остались, – прощебетал его приятель. – В такую прекрасную ночь нельзя сидеть в четырех стенах. Правда, Лулу?
– Как хотите, – Бэзил пожал плечами и отлепился от колонны. Прежде чем уйти, он соизволил обратить внимание на спутницу брата. – Леди Дениза, вы божественно выглядите.
– Но я недостаточно могущественная богиня, чтобы заставить вас остаться, не так ли? – спросила она с лукавой улыбкой.
Кевина Бэзил тоже удостоил комментария. – Это твой закадычный приятель, что ли? Знакомое лицо. У моего брата прекрасный вкус на женщин, – обратился он к своей свите, – но странные предпочтения в том, что касается друзей. Этот вообще смахивает на портового грузчика. И где он достал плащ, из могилы дедушки?
Другой дружок Бэзила, разнаряженный столь же нелепо, как остальные, смерил Кевина наглым пристальным взглядом. – Он похож на какое-то животное. Дикую зверюгу. На мертвенно-белом от пудры лице горели желтым круглые глаза.
Кевин молчал. Начинать склоку со старшим из братьев Картмор и его любимцами он себе позволить не мог. Да и сам знал, как выглядит, – нелепо и убого.
Филип презрительно скривил губы. – А вы похожи на паяцев.
– Ну-ну, зачем же обижаться, – усмехнулся Лулу, облизывая губы. – Я люблю животных. Даже очень, – Он положил руку на плечо первого шута. – Ты прав, милочка, останемся. Какое-нибудь развлечение да найдется.
– Только мне на глаза не попадайся, – процедил Филип.
– А то что? – поинтересовался Лулу, явно неустрашенный.
– А то я разрешу Кевину окунуть тебя в фонтан с головой. Весь грим слезет, и ты станешь похож на облезлую кошку.
Они спустились с крыльца навстречу вечеру.
Надо было признать, что сад, дремавший в глубокой синеве, выглядел совершенно сказочно. Невдалеке, Карл Мелеар сидел на краю каменной скамьи, перебирая струны мандолины. Его вытянутое ехидное лицо в кои-то веки приобрело умиротворенное, даже мечтательное, выражение. Послушать музыку собрались юные леди, а леди окружили кавалеры. То и дело какая-нибудь парочка отсоединялась от общего сборища, чтобы, рука об руку, сделать круг по усыпанному песком дворику, или пройтись среди статуй и роз, меж аккуратно подстриженных кустов, образовывавших очертания корон и сердец.
Их троица отошла в сторону, в кружевную тень лип. Гости бросали взгляды на хозяина вечера, но никто не подходил близко, соблюдая негласный этикет.
– Смотри-ка, Кевин, ты явно пришелся по душе Лулу, – заметил Филип.
– Ну хоть кому-то, – Дениза фыркнула. – Советую воспользоваться шансом, Грасс.
Полуотвернувшись от спутников, леди Клери постукивала сложенным веером по смуглой коже предплечья, которое оставлял открытым короткий рукав.
– Вы все еще сердитесь? – Филип попробовал взять ее под локоть. – Сегодня я был хорошим мальчиком – танцевал исключительно с Гвен Эккер!
Дениза развернулась, готовая к бою – подбородок вздернут, веер наставлен жениху в грудь, словно оружие. – За что? За то, что вы выставили меня на посмешище перед вашими друзьями? О нет!
Глаза Филипа опасно блеснули. – Вы имеете в виду ту сцену, когда мы застали вас в разгар страстного поцелуя с господином Делионом? – Он улыбнулся одними губами. – Да, один из нас действительно смотрелся смешно.
– Вы были так заняты ухаживанием за леди Аннери, что я не хотела вас отвлекать и нашла другого кавалера. Кстати, хотела поблагодарить вас за то, что пригласили Фрэнка на сегодняшний вечер. Очень любезно.
– Я знал, что вы будете довольны.
– Должно быть, вы решили, что не так уж плохо иметь под рукой человека, готового развлечь вашу так называемую избранницу, пока вы заняты чем-то более интересным. Я не премину воспользоваться его услугами.
Филип вздохнул с обреченным видом, пожал плечами. – Как хотите, я могу его прогнать. Кевин с радостью сбросит Фрэнка в канаву.
Дениза бросила на Кевина косой взгляд из-под длинных ресниц. Он напрягся, ожидая услышать гадость – и не ошибся. – Он и правда похож на животное – из тех, что хороши только в виде шкуры перед камином. И мне не нравится, как он на меня смотрит, – капризно добавила она.
– Грасс, отвернись, – приказал Филип.
Кевин развернулся на каблуках, сдерживая гнев. – Я пойду.
– Я не просил тебя уходить, я просил отвернуться, – с ноткой раздражения уточнил Филип, и Кевин застыл на месте, спиной к парочке.
– Ты этого не замечаешь, но он на меня постоянно таращится, – звучал голосок Денизы. – У меня от этого мурашки по коже. Пусть направит свое внимание на Лулу, может, тому оно больше придется по душе.
Кевин до боли стиснул кулаки. Едва разобрал ответную реплику сквозь яростный гул крови в висках.
– В самом деле? Не замечал, – Тон Филипа намекал, что тот не воспринимает слова невесты всерьез. А вдруг он все же ей поверит?! – Впрочем, как вам угодно, любовь моя. Слышал, Грасс? Впредь тебе запрещено смотреть на леди Денизу.
Злоба комом застряла в горле, но он сумел выдавить слова: – Очень рад.
– Жестоко с вашей стороны лишать кого-либо счастья смотреть на вас, – сказал Филип. – Я бы не отказался от этой привилегии за все сокровища мира.
– Но вы так редко ею пользуетесь! – парировала Дениза. – Идите. Вас ждут ваши поклонницы.
– А вас – ваш поклонник, не так ли?… Увидимся позже? – спросил Филип тихо. – Там, где не будет ни Грасса, ни остальных. Где я смогу вас встретить?
– Поищите, – последовал ответ, – может, найдете.
Кевин увидел, как Дениза направляется прочь, подобрав юбки и высоко подняв голову.
Филип задумчиво глядел ей вслед. – Скажи, Грасс, почему привлекательные женщины – такие язвы? Думаешь, мы сами их портим, или же дурной характер у них – от природы, которая стремится уравновесить таким образом их красоту? – Вопрос был явно риторический.
Кевин поспешил подойти к другу. – Я на Денизу не засматриваюсь!
– Да если бы и так, что тут такого? – рассеянно ответил Филип, наблюдая за возлюбленной, которая уже щебетала с подругами. – Зрелище-то приятное. Знаешь, я начинаю сожалеть, что пригласил Делиона. Возможно, я был слишком беспечен.
– Я на нее не смотрю, – настаивал Кевин. – Я не предатель и наглец, в отличие от некоторых. Хочешь, – он шагнул ниже, понизив голос до хриплого шепота, – я избавлю тебя от этой проблемы? Я узнал, где живет Делион. Подкараулить его и… -
При этой мысли кровь быстрее заструилась в жилах – даже жарко стало. А еще – не по себе, ведь ни одна его дуэль до сих пор не приводила к смерти противника. Но показывать свое волнение другу не обязательно.
Филип ответил не сразу. В черных глазах заплясал такой знакомый темный огонек. – Ты сделал бы это для меня? -
– Конечно. Да тут нет ничего сложного. Вызвал бы его и убил бы на честной дуэли. Он паршиво фехтует.
– Я тронут, – Филип снова отвернулся. – Но это немного не тот способ, каким я желал бы избавляться от соперников. В его вздохе сочетались юмор и меланхолия.
– Зачем ты вообще позвал этого Делиона? – Кевин не мог этого понять. – На кой он тебе понадобился? Что здесь, что в Академии. – Последние дни Филип не раз садился рядом с наглым выскочкой и болтал с ним в перерывах так, словно это доставляло ему удовольствие.
– Как, а порадовать мою суженую?.. И вообще, мне понравилось, как он тогда держался. А тебе нет?
Кевин поджал губы. Он едва успел обменяться с Делионом парой слов, а уже видеть его не мог.
– И потом, хотя бы что-то новенькое, – Филип раздраженно передернул плечами. – Это же ужасно – не успеваете вы раскрыть рот, а я уже знаю, что каждый из вас скажет. Делион, конечно, провинциал, зато не похож на задавак, подлиз и тупиц, из которых состоит наша Академия.
Интересно, к какой категории Картмор относил его самого. Тупиц, не иначе.
– …Достойного соперника тоже надо ценить – только с ним поймешь, чего на самом деле стоишь, – Филип замолчал и смотрел на Кевина, словно ожидая от него чего-то. – Ну, что ты молчишь, как каменный истукан?! – спросил он наконец.
Кевин велел себе набраться терпения. На друга накатило одно из тех беспокойных настроений, когда он становился особенно язвительным и мучил его немилосердно. – А что я должен сказать?
– Не знаю – что-нибудь умное, интересное, оригинальное! Удиви меня!
Кевин молчал. Сейчас он точно должен выглядеть совсем тупым… Процедил: – Ничего в голову не приходит.
– Ну, вот видишь! Тогда не спрашивай, зачем мне нужны новые собеседники. Ладно, иди гуляй, и постарайся немного развлечься, – Филип хлопнул его по плечу и направился туда, где ждали его появления, чтобы начать веселиться по-настоящему.
Кевин остался один. Он проводил Филипа взглядом, а затем начал выглядывать в толпе Фрэнка Делиона. А когда увидел его в глубине двора рядом с фонтаном, на лице Кевина Грасса впервые за долгое время появилась улыбка.
~*~*~*~
III.
Он вышел в фиолетово-синий вечер. Небо было полно звезд, воздух – шелеста шагов, шепота и девичьего смеха, тихого и все же звонкого, – нежной музыки, новой для него, от которой у Фрэнка быстрее билось сердце.
Хорошенькая девушка в голубом мимолетно улыбнулась ему, проходя мимо. Полли, стоявший в компании других кавалеров, кивнул издалека. Из учеников Академии он единственный поздоровался сегодня с Фрэнком, но того это не беспокоило нисколько. Фрэнк чувствовал себя счастливым уже потому, что оказался в этом прекрасном саду и дышит сладким летним воздухом, в котором слилась сотня будоражащих ароматов. Наверно, он мог бы гулять здесь часами, просто наблюдая, как веселятся другие, и думать о Денизе.
Он то и дело ловил себя на том, что ищет ее в цветнике юных леди, но когда девушка, наконец, появилась, то в компании Филипа и Грасса. Было странно смотреть на нее, такую близкую и такую далекую. Неужели эта гордая красавица целовала его в губы? Он слишком хорошо помнил их поцелуй, жаркий и пронзительный, и все же иногда казалось, что то был лишь сон.
Что она скажет ему при встрече? Ждет ли его еще поцелуй, или она сделает вид, что ничего не помнит? Наверху, в комнатах, она даже не смотрела в его сторону. Воображение рисовало случайное столкновение в укромном уголке сада, а потом… Не думать об этом было выше его сил.
Он отошел к фонтану, хрустальным цветком трепетавшему в мраморной чаше, подставил лицо под прохладные брызги.
Картмор пригласил меня сюда, напомнил он себе, дружеский жест. На что память услужливо напомнила, как Филип говорит в комнате для переодевания, что не возражает, когда его приятели ухаживают за Денизой. Фрэнк был не в силах это понять, но сейчас его интересовал лишь сам факт. И потом, Дениза сказала, что официально они не помолвлены…
Когда он обернулся, все, включая Денизу, уже собрались в кружок в центре двора и внимали словам Филипа. Фрэнк поспешил приблизиться. Он был настороже – ему уже приходило в голову, что Филип мог пригласить его не с лучшими намерениями и готовить какую-то подлянку. В некотором смысле, так было бы проще.
Оказалось, Картмор излагал правила игры в жмурки. Особенность заключалась в том, что юноши должны были ловить девушек, девушки – юношей, а поймав – поцеловать. Случайно изловив особу своего пола, вы выбывали из игры. Когда вас ловили во второй раз – тоже.
Грасс нарисовал на песке широкий круг, в который зашли все, кроме самого Кевина. Девушки поглядывали на Фрэнка с любопытством – еще бы, ведь он был новеньким. Взгляды соучеников, куда менее дружелюбные, смягчились после того, как Филип хлопнул Фрэнка по плечу и перекинулся с ним парой слов.
Водить первым вызвался Гидеон Берот. Было очевидно, что шелковый шарф, неплотно завязанный вокруг глаз, мешал обзору лишь отчасти, и Гидеон петлял меж играющими, преследуя Денизу с упорством, становившимся уже неприличным. Девушка и не думала даваться ему в руки, уворачиваясь от поклонника с не меньшим пылом.
Фрэнку надоело на это смотреть. Он выскочил прямо перед Беротом, и тот налетел на него с проклятьем, схватив за руку, чтобы удержаться на ногах.
Фрэнк просто не хотел, чтобы бедняга и дальше выставлял себя на посмешище, но благодарности ждать, естественно, не приходилось. Взгляд Гидеона, сорвавшего с себя повязку, был полон смертельной ненависти. Он швырнул платок Фрэнку и вышел из круга.
– Это было жестоко, – Фрэнк покосился назад и увидел Филипа. Картмор широко ухмылялся.
Настала очередь Фрэнка водить. Вскоре он изловил хорошенькую блондиночку, и с удовольствием прикоснулся к губам, пахнувшим розовым маслом.
Как и следовало предполагать, игра оказалась лишь предлогом для поцелуев. Водившие безбожно подглядывали; их жертвы давали себя поймать. Фрэнк уже чувствовал себя своим – еще только что соученики обдавали его холодом, а сейчас все они уже смеялись вместе, толкались и налетали друг на друга, будто были знакомы лет сто.
Дениза вскоре вышла из игры – ее многие были не прочь поймать. Фрэнк почувствовал болезненный укол при виде поцелуя, которым она наградила зардевшегося юношу с лицом, испрещенным веснушками. Ему было неприятно даже тогда, когда Дениза поймала другую девушку, и, прежде чем выйти из круга, поцеловала ее в рот под жадными взглядами молодых людей. А ведь он понимал, что для нее это то же самое, что чмокнуть сестру. Или нет?.. Губы девушек слились надолго. А еще неприятнее была мысль, что она делает это, чтобы поддразнить Филипа, и что его самого поцеловала с той же целью – и только.
Ты был предупрежден с самого начала, напомнил он себе жестко. Человек, ухаживающий за предметом воздыханий другого, не имеет права жаловаться на последствия.
Эта мысль слегка испортила ему настроение, и он дал себя изловить девице с блестящими черными глазками и почти мальчишеской стрижкой, едва прикрывавшей круглые щеки. Девица притянула его к себе, впилась губами в губы, и Фрэнк почувствовал во рту ее язык. Кто-то присвистнул.
Когда его отпустили на свободу, он заморгал, слегка растерянно, и сделал глубокий вздох, восстанавливая дыхание. Круглощекая девица насмешливо улыбалась, глядя на него. Да уж, она умела целоваться!
Выбыв из игры таким приятным образом, Фрэнк отошел в сторонку, довольный, и начал наблюдать за остальными.
Круглощекая девица выбрала водой Филипа, передав ему эстафету поцелуем. Филип поймал девушку, по чести сказать, довольно невзрачную – во время игры она держалась в сторонке, и залилась краской еще до того, как Филип ее поцеловал. Эта леди, в свою очередь, скромно поймала другую, миленькую шатенку. А та налетела на молодого человека с копной рыжих волос, и, похоже, случайно: оказавшись лицом к лицу, они уставились друг на друга в смущении, как будто неуверенные, что делать дальше. Робко поцеловались – и замерли в поцелуе, который продлился немного дольше, чем другие.
Когда их губы, наконец, разомкнулись, молодые люди обменялись такими взглядами, словно увидели друг друга впервые, и разбежались в стороны под одобрительные аплодисменты окружающих.
– Надо сделать так, чтобы эти двое остались наедине, – прозвучал за плечом голос Денизы.
Он подавил желание обернуться. Губы сами собой сложились в улыбку. – Думаю, коли им суждено найти друг друга, это произойдет.
– Не люблю оставлять такие вещи на волю случая. Видите ту башенку на холме? Когда все разойдутся по саду, вы сможете найти меня по дороге к ней, в Драконовом гроте.
Фрэнку показалось – его ноги отрываются от земли. Он глубоко втянул летний воздух, наполнивший легкие, с шумом выдохнул. Покосился на Денизу, охватив взглядом ее талию, маленькую ручку, сжимавшую веер, соблазнительно-скромный вырез. Неужели он сможет провести кончиками пальцев по этой смуглой коже? Заглянуть ей в лицо храбрости не хватило – казалось, она тут же прочтет все его тайные мысли.
– Я только боюсь, что могу заблудиться… Я ведь здесь впервые.
– Что ж, – последовал безжалостный ответ. – Заблудитесь, значит, не суждено.
Фрэнк вонзил ногти в ладони, и поклялся себе, что найдет этот грот во что бы то ни стало.
По другую сторону круга он заметил Кевина Грасса, не принимавшего участия в общем веселии. Грасс так неуместно смотрелся рядом с жизнерадостными сверстниками – недвижный, с холодными глазами убийцы, нацеленными прямо на Фрэнка, что на миг ему даже стало не по себе.
Но зашуршал песок, край платья Денизы задел ногу, и все сторонние мысли разлетелись, как ночные мотыльки. – Терпеть его не могу, – с чувством произнесла девушка, проследив за его взглядом.
– Грасс, кажется, немного грубоват, – заметил Фрэнк. Он еще помнил удар в лицо, полученный от молодого человека с волчьим взглядом на первом столичном балу.
– Никому он здесь не по душе, кроме Филипа.
Наверное, потому, что выбивается из блестящей компании, подумал Фрэнк. Совсем как я.
– И все равно они будто слепые, – продолжила девушка. – Неужели они не видят…
– Чего?
Дениза замялась. – Не знаю, – сказала она наконец. – Но разве вам не стало бы не по себе, встреть вы такого типа в темном проулке?
– Сейчас я могу думать только о встрече с вами.
Дениза усмехнулась вполне снисходительно – несомненно, привыкла к тому, что молодые люди глупеют в ее присутствии.
На улицу спустились музыканты, три скрипача из оркестра, что играл на дне рождения. Забыв о жмурках, молодые люди начали разбиваться на пары.
Фрэнку не хотелось нарушать их тет-а-тет, и Дениза словно прочла его мысли. Вместо того, чтобы присоединиться к танцующим во дворике, она свернула на дорожку, ведущую туда, где темнели причудливые формы выстриженных кустов. Обернулась, призывая следовать за собой. Всего лишь взгляд через плечо, но по его спине пробежали приятные мурашки.
Они прохаживались меж роз, вдыхая тяжелый сладкий запах. Днем Фрэнк заметил, что цветы на кустах – желтые и черные, почти что эмблема Картморов – золотые и черные розы, а бордюр вокруг кустов – из мускари, фиолетовых, как фон их герба. Сейчас лунный свет приглушил все краски, сделал черные розы почти невидимыми.
Платье Денизы в этом призрачном сиянии отливало не золотом, а серебром. Фрэнк шел чуть сзади, и имел возможность любоваться овалом щеки, изящной линией шеи и плеча, маленьким ушком, в котором, словно крошечная луна, блестела круглая жемчужина.
При мысли о том, что он может остаться с нею наедине, охватывал легкий трепет. Его опыт общения с женщинами – немногочисленный, впрочем, – здесь не поможет. Фрэнк мимолетом вспомнил фермерских дочек, с которыми приводилось целоваться, и жен фермеров, веселых, простодушных созданий, приобщивших его и его приятелей к радостям плоти.
Но разве было что-то общее между ними и этой девушкой, молодой леди, такой хрупкой и загадочной, коварной – и немного печальной?
К кустам подлетела стайка бледных огней. Бабочки-звездянки! Они порхали вокруг цветов, мерцая зеленоватым светом. Это было так красиво, что Фрэнк остановился и благоговейно молчал, любуясь. Радость, источник которой находился совсем рядом, переполняла грудь.
Он почувствовал острое желание коснуться Денизы, и уже собрался взять ее за руку. Но даже здесь, за ними следили. Из-за куста неподалеку выглянул Гидеон Берот и начал делать вид, что нюхает розы.
– Знаете, кого в столице называют мотыльками? – спросила девушка, выводя его из задумчивости.
Фрэнк мотнул головой.
Дениза хихикнула. – Таких, как приятели Бэзила.
– Они, кажется, довольно необычные молодые люди, – осторожно заметил Фрэнк, которого причудливый вид троицы привел в недоумение.
– Но не такие необычные, как сам Бэзил, поверьте. А вы, господин Делион? Что вы за человек?
Ох уж эта лукавая улыбка!
– Боюсь, что самый заурядный. Мне пока не представилась возможность отличиться.
– Чем же вы хотите отличиться?
– Думаю, в моем возрасте каждый дворянин мечтает о свершении подвигов.
– Чтобы мужчины завидовали, а девушки любили? – теперь она откровенно дразнила его.
– Мне хватило бы лишь одной, – вырвалось у него.
Дениза бросила ему такой взгляд, что Фрэнк на миг перестал дышать. Но тут же отвернулась, и принялась бездумно обрывать листочки c веток. Тень пробежала по ее лицу.
Когда-то, когда он был маленьким и глупым, Фрэнка занимала дурацкая фантазия: он совершает что-то невероятное, чудо отваги и мужества, и его неведомый отец, прослышав о подвиге сына, находит их с матерью, просит прощения, и публично признает свое отцовство.
Полная чушь, конечно. Теперь он мог вообразить причину подостойнее.
– Ну и разумеется, мне хотелось бы, чтобы моя мать гордилась мной.
На этот раз голос Денизы прозвучал мягче. – Я уверена, что она гордится.
– Я вам должен казаться ужасно наивным, – вздохнул он.
– Да. И все же вы меня не бесите. А ведь я ужасное, злобное создание, господин Делион.
– Наверно, все красавицы таковы.
– Вы находите меня красивой?
Он не мог не рассмеяться. Такого детского кокетства он не ожидал.
– Хорошенький ответ, – надула губы Дениза.
– Отличный ответ. Вы знаете, какой я вас нахожу.
Она не удержалась от улыбки.
– Да, пожалуй, знаю. Вы тоже достаточно милы, господин Делион.
Его щеки вдруг вспыхнули, и он тоже увлекся изучением розового куста. Потянулся к цветку – и отдернул ужаленную руку.
– Уколись? Так вам и надо. Больно? -
– Адски, – подтвердил он с серьезным лицом.
Она взяла его за запястье, чтобы изучить ранку, и он почувствовал тепло ее руки. Их глаза встретились. На уколотом пальце выступила капля крови, и Дениза слизнула ее горячим влажным язычком.
Он шагнул к ней, забыв обо всем, но в этот миг раздался громкий треск. Это Берот так яростно дернул ветвь, что кусты зашатались с отчаянным шелестом.
Десятки бабочек вспорхнули в ночное небо, а Дениза отпустила его руку.
Гидеон выругался вполголоса. Наверно, тоже укололся – Фрэнк надеялся, что больно.
Большая бабочка, размером с ладонь, опустилась на платье Денизы и тут же полетела дальше. – О, какая красавица! – Дениза сложила ладони в жесте восхищения. – Поймайте ее для меня!
Фрэнку очень хотелось сделать ей приятное, но… – Надеюсь, вы простите меня, но не хочется убивать ее без нужды.
Это было глупо, и все же в том, чтобы прихлопнуть бабочку, он находил что-то глубоко отвратительное. К ним подскочил Гидеон, который, несомненно, весьма внимательно прислушивался к их разговору.
– Я сделаю это, Дениза! – и он устремился в погоню за блуждающим огоньком.
– Вы и охотиться не любите? – спросила Дениза.
– Не особенно, – признался Фрэнк. Иногда приходилось сбивать уток или куропаток к столу, но застрелить, скажем, оленя у него так и не поднялась рука.
– Как же вы собираетесь сражаться на войне и покрыть себя славой, господин Делион? – поддразнила она.
Он не испытывал желания уверять ее в своей отваге, пока она не проверена на деле. – Посмотрим, – он пожал плечами и улыбнулся.
– А я, признаюсь, совсем не прочь поймать что-то красивое, насадить на иголку и добавить в свою коллекцию.
Фрэнк покачал головой. – Я в этом и не сомневался.
К ним подбежал Гидеон, запыхавшийся, но гордый. – Это для вас, Дениза. Увы, она немного помялась, – он протянул девушке ладонь, на которой лежала бабочка со смятыми крылышками. Она почти не светилась. – Пришлось сбить ее рукоятью меча, иначе было не достать.
– Благодарю, вы очень галантны, – пробормотала Дениза, брезгливо наморщив носик. – А теперь уберите эту гадость, пожалуйста.
Берот выбросил бабочку в кусты. – Я надеялся… надеялся, что в качестве награды вы окажете мне честь станцевать со мной.
Дениза беспомощно взглянула на Фрэнка. – Что ж… Да, конечно. И позволила Гидеону увлечь ее за собой.
Черт бы его подрал! Фрэнк последовал за ними, обозленный на себя за то, что не придумал, как помешать ему.
Впрочем, Берот недолго наслаждался обществом Денизы. Произошел обмен партнерами, и девушку перехватил Филип. Они гармонично смотрелись вместе – стройные, темноволосые, грациозные, оба – отличные танцоры. Музыканты наигрывали какую-то андаргийскую мелодию, медленную и чувственную, и в каждом движении пары ощущалась сдержанная страсть. Фрэнк снова почувствовал укол в сердце – боль, несомненно, заслуженную.
После танцев Филип предложил устроить игру в прятки. Леди будут прятаться, а кавалеры – искать их, чтобы потом вместе отправиться на поиски остальных спрятавшихся.
Небо уже почернело, но огромная луна низко висела над деревьями, заливая сад холодным, но ярким светом. Можно было не опасаться, что девушки заплутают во мраке.
Чтобы дать им время спрятаться, молодые люди вернулись в холл. По лицам кавалеров, сияющим или разочарованным, можно было сразу догадаться, кто из них получил подсказку, где искать, а кто – нет. Они начали болтать между собой, и Фрэнк, как новенький, скоро почувствовал себя в центре внимания.
– Господин Делион, вы ведь родственник Делионов из Халейна? – обратился к Фрэнку высокий блондин из компании Филипа. Его длинное лицо было знакомо Фрэнку еще по тому знаменательному вечеру, когда он получил поцелуй от Денизы и удар в челюсть – от Кевина Грасса.
Он кивнул, внутренне напрягшись.
– Наши семьи иногда обмениваются визитами. Странно, что они никогда вас не упоминали… – Ухмыляясь, блондин смотрел на Фрэнка как кошка на раненую канарейку.
– Мы – родня, но мы не общаемся, – ответил Фрэнк холодно.
Небрежной походкой к ним приблизился Филип. – Вам повезло. Что может быть хуже дальних родственников? Вы не хотите их видеть, а их тошнит от вас, и все равно вы обречены до конца жизни наносить друг другу визиты. А коли они любезно избавят вас от этой необходимости, вам придется носить траур. Кстати, вы любите лошадей, господин Делион?
