Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 114 страниц)

* * *

Долина Аррен

Война закончилась уже как несколько недель, большая часть королевской армии уже успела покинуть регион. Перед началом войны во имя защиты царства людей ещё можно было попытаться собрать один урожай. И если для Западных земель ввиду богатства и процветающей торговли с Простором и Речниками это не будет такой уж проблемой, то относительно бедные штормовые лорды подобной вольности позволить себе не могли.

Штормовики отправились домой немногим позже северян, еще пару недель спустя их примеру последовали и лорды Запада. В Долине осталось лишь две тысячи мечей из регулярной армии лорда Тайвина и ещё столько же гвардейцев королевского домена. Их было более чем достаточно для осады замков всё ещё не сдавшихся лордов.

Лорд Ваксли сдал Фитили десять дней назад. Дольше всех упрямились Корбреи. В попытке выторговать родовой клинок обратно они угрожали сопротивляться до самого конца, но вчера сдались и они. Сказался пролом, пробитый в стене замка с помощью требюше и дикого огня. Лорд Тайвин не был намерен церемониться с упрямцами и воевать "честно".

Можно было отправляться обратно в столицу и созывать знамена, но король Роберт просто не мог позволить себе не отпраздновать такое событие. Нравоучения Старого Кошака действовали Баратеону на нервы, и очередного рассказа о том, как дорого обходятся турниры и праздничные пиры, он слушать не желал.

Роберт мог повеселиться и без всего этого. Так даже было лучше – меньше благородных, заглядывающих в рот, жополизов вокруг и больше веселья. Жаль только, лучшего друга рядом не было, но ничего. Побарагозить в Чёрном замке они ещё успеют.

К северо-востоку от Дома Сердец, прямо на опушке леса, где река впадала в Узкое море, разместился небольшой портовый городок. Разумеется, он больше походил на крупную деревню, но даже так был больше Лордспорта. Именно туда Роберт и направился. Пару часов верхом и он уже на месте.

Морская торговля восстановилась, купцы опять приплывали в Долину. Беженцы надеялись попасть на корабли, идущие в любой из крупных городов, немногочисленные солдаты отдыхали от войны, лагерной еды и запрета напиваться, а немногочисленные вольные латники и межевые рыцари, в которых уже не было особой необходимости, искали, кому бы продать свои мечи. Город кипел жизнью, уйдя в заботы. Никому из горожан не было особого дела до очередной небольшой группы вооруженных мужчин.

– Хозяин, есть Мормонтовский мёд?! – громко спросил Роберт, едва перешагнув порог таверны. Мужчина под пятьдесят перевел на него усталый взгляд и ответил.

– Обижаешь, наемник. Разумеется, есть.

– Тащи весь сюда! – крикнул Баратеон, усаживаясь за стол. – И не вздумай разводить, а то уши оторву. И ещё мяса, да побольше!

– Удачно повоевали? – уточнил хозяин таверны, больше интересуясь платёжеспособностью новых гостей, чем их делами.

– Ты даже не представляешь, насколько!

Хорошенькая полногрудая девица лет семнадцати начала приносить с кухонь тарелки, кружки и столь желанный путниками алкоголь. Словив на себе сальный взгляд Роберта, она обворожительно улыбнулась в ответ, явно надеясь на щедрость столь богатого, судя по заказу, гостья.

– Кажется, наш король соскучился не только по мёду, – совсем тихо отметил Мерин Трант. Инкогнито короля и сопутствующий этому приказ неформального с ним поведения позволяли подобные вольности.

– А ты нет?

– Возможно.

– Так найди и для себя! – загоготал Баратеон, усаживая подошедшую уже с мёдом девушку к себе на колени. – Тут таких много.

Та весело взвизгнула, чуть не опрокинув напиток. Королевский гвардеец перевёл на девицу полунадменный взгляд.

– Слишком стара, – только и ответил рыцарь.

Сир Барристан уже было хотел сменить тему разговора на менее щепетильную, как дверь в таверну опять открылась. Небольшая компания, судя по виду горожан, тоже решила скоротать время в компании кружки. Ее лидер, огромный детина, немногим уступающий в росте Баратеону, обводил харчевню недовольным взглядом, который и вовсе стал свирепым, стоило ему лишь остановиться на своем монархе.

– Эй ты, боров! А ну убери свои лапы от моей жены! – прорычал горожанин.

– А на ней не написано, что она твоя, – отметил Роберт, отпивая вина. Девушка, поначалу пытавшаяся вжаться в Роберта, теперь пыталась как можно скорее с него слезть. Король не стал держать её силой, это было ниже его достоинства.

– А ты, я погляжу, грамотный, – мужчина подходил ближе, неторопливо и грозно. – Читать умеешь. – Добавил он, закатывая рукава.

– Даже писать, – усмехнулся Баратеон, и едва заметным жестом приказал королевским гвардейцам остаться на своих местах. После чего встал из-за стола. Алкоголь поднял настроение и согревал внутренности, но для настоящего веселья не доставало хорошей кулачной драки.

Первый удар нанес детина. Он оказался и последним, который достиг своей цели, лишив короля зуба. Демон Трезубца не мог быть избитым, но богу войны не подобает потешаться над более слабым. Один пропущенный удар, как дань уважения оскорбленной стороне и Роберт начал наносить свои.

Огромные кулаки, крепкие мускулистые руки, двухметровый рост. Королю Роберту не было равных в кулачной драке, а по количеству подобного опыта с ним не мог соперничать никто из благородных. Пять пропущенных и соперник еле держится на ногах, но его друзья, завидев, что тот проигрывает, тут же бросились на помощь. Баратеон лишь весело гоготал, раскидывал одного за другим.

Сир Селми встал с места и уже было хотел прекратить это избиение. Добрый, азартный смех Роберта был расценен, как жестокая насмешка. В руках одного из горожан блеснул нож. Барристан Отважный не успел даже обнажить меч. Один удар, второй, третий.

Король осел наземь, схватившись за истекающее кровью брюхо.

Глава 62

Долина Аррен

Под грохот копыт, лязг доспехов с оружием и бранные крики разгоняющих толпу всадников в портовый городок въехали лорд Тайвин и лорд Эстермонт. Гвардейцы, облачённые в цвета Ланнистеров и Баратеонов, начали разгонять столпившихся вокруг таверны зевак ещё до того, как первые лица королевства спешились.

Старый Лев вошел внутрь здания и быстро зашагал на второй этаж, бросив один лишь мимолётный взгляд на виновников очередных проблем короны. Этого было более чем достаточно, чтобы их и без того бледные лица со смотрящими в пустоту стеклянными глазами перекосились от ужаса. Настоящего, первобытного – не каждый же день удаётся посадить на нож короля. Даже повидавший многое на своём веку лорд Элдон был вынужден признать, что такой картины ещё не видел. Даже голозадые ополченцы, встречающие лобовую атаку рыцарской конницы, просто не способны физически выразить всю степень ужаса, украшающего лица зачинщиков драки. Казалось, ещё минута, и они начнут дохнуть от страха один за другим.

Совсем скоро Тайвин, Элдон, принц Томмен и немногочисленные лорды, оставшиеся подле короля, вошли в нужную комнату. Лорд Элдон знал, что Ланнистер всегда действует на благо своего дома. На государство это распространяется лишь потому, что Железный трон должны унаследовать его внуки. Значит будет лучше, если последнюю волю короля засвидетельствуют больше двух лордов. Свидетельств Баклеров, Сваннов и Пенрозов будет вполне достаточно, чтобы в случае чего уличить Десницу во лжи или неправомерных действиях.

Короля положили на огромную, усыпанную подушками кровать, и накрыли сукном. Когда-то эта изрезанная на ленты для перевязки ткань была снежно-белой, сейчас же она тут и там была покрыта пятнами от крови, грязи и всего остального.

Последние иллюзии на относительно хороший исход, которыми ещё мог тешить себя Щит Ланниспорта в пути, развеялись, стоило ему только приблизиться к своему королю. Роберт был мертвецки бледен, в комнате воняло смертью.

– Отец! – не смог сдержать себя Томмен и, оттолкнув деда, подбежал к родителю.

– Прости меня, сынок, – прохрипел Роберт, положив свою огромную ладонь на щеку сына. – Твой отец сам виноват. Выиграл очередную войну, захотел веселья и отдыха. Кто знал, что так всё обернётся…

«Я!», хотел сказать Тайвин, но промолчал.

– Но я показал этим засранцам. Даже без молота! Пятерых раскидал в одиночку, пока один кретин не достал кинжал. Спроси их, – король указал на гвардейцев. – Они подтвердят.

– Спрошу. Еще как спрошу, – холодно ответил Тайвин вместо Томмена.

– Не наказывай их, старик. Они не могут защитить короля от него самого, они лишь следовали приказу.

– Который должны были проигнорировать! – прошипел Ланнистер. – Они дали клятву! Это их обязанность, как королевских гвардейцев!

– Будто ты сам до сих пор верен клятве и хранишь верность покойной жене, – Роберт хрипло засмеялся, взглянув на странно исказившееся лицо тестя.

Улыбка угрожала вот-вот появиться на нём, но так этого и не сделала. Угроза этой улыбки была поистине ужасающей, но Роберту-то бояться уже нечего, и терять – тоже.

– О! Это лицо! – продолжал Роберт, хрипло смеясь. – Это лицо! Наконец на нём появились хоть какие-то эмоции!

– Осмотри короля, – вместо гневной отповеди лорд Тайвин отдал приказ мейстеру из своей свиты, но его уже опередили.

Элдон подошел к кровати и молча сдвинул грязную ткань в сторону, вонь в комнате стала просто невыносимой. Смешавшаяся с целебными припарками кровь шипела, пузырилась и запекалась буквально на глазах, даже под бинтами, но стоило только Роберту вдохнуть, двинуться или кашлянуть, как зашитая рана вновь открывалась и всё начиналось по новой. Эликсиры, целебные травы и припарки улучшали состояние короля, но в целом были способны лишь ненадолго отсрочить неизбежное.

– Отправьте ворона в Ров Кейлин. Пусть Кошмарный Волк явится сюда немедленно! – почти что в холодном отчаянии приказал Тайвин.

– Какой же ты дурак, – в полубреду пробормотал Баратеон. – Разве не видишь, что я встречусь с Неведомым ещё до того, как птица достигнет ебучих болот?

– Вижу, – сухо констатировал Тайвин, после чего взглядом приказал сиру Барристану вывести из комнаты рыдающего Томмена. – А значит, у нас осталось мало времени.

– Нет! – запротестовал мальчик, стоило только рыцарю подхватить его под руки. – Я не хочу! Отец! – Томмен стал вырываться из цепкой хватки королевского гвардейца и явно не был намерен покидать эту комнату.

– Все в порядке, сынок. Тебя позовут, когда взрослые уладят все необходимые дела, – успокоил его Роберт. Не без усилия над собой, принц затих и поддался. – Твой отец хочет пир на свои похороны. Настолько огромный, что даже Эссосские дома нам позавидуют, а без деда Тайвина это не организовать, он тут деньги считает. – Было последним, что услышал мальчик, когда дверь закрылась.

Убедившись, что сына нет рядом, Роберт вздохнул чуть спокойнее и тут же поморщился от боли. Рана опять открылась.

– Дверь заперта? – уточнил Роберт.

– Да, – ответил Ланнистер.

– Отлично. Там, на столе, пергамент и чернила. Запиши мои слова. А вы, – король перевел взгляд на штормовых лордов. – Засвидетельствуете мою волю.

Мужчина вздохнул и уселся за стол. На нём очень быстро оказался разложенный свиток, чернила, перо и королевская печать. Сухие ладони Тайвина с невиданной даже для гораздо более молодых лордов прытью выполняли ставшие привычными за долгие годы правления действия. И лишь его бледные глаза указывали на то, что Владыка Запада сейчас выполняет всё не задумываясь, а сам находится где-то очень далеко. Словом, Старый Лев ещё никогда не соответствовал своему прозвищу так сильно, как сегодня, по крайней мере, внешне. Перо быстро забегало по пергаменту, начав выводить строчки, стоило только Роберту начать говорить.

– «Я, Роберт из дома Баратеон». Пропусти пару строк, впишешь в них все мои титулы. «Излагаю этим указом своё слово и волю. Повелеваю Тайвину Ланнистеру, – Щит Ланниспорта пропустил пару строк и для своих титулов. – Принять обязанности лорда-регента и Десницы короля. Защитником государства назначаю лорда Элдона Эстермонта». Титулы-титулы. «Приказываю им править королевством от моего имени, защищать мир и царство людей, пока преемник мой… Томмен из дома Баратеон не войдет в возраст».

– А принц Джоффри? – уточнил лорд Баклер.

– Что делать с этим маленьким монстром, они знают, – ответил король. – Давай сюда. – Потянулся он за указом, который вскоре украсила размашистая подпись и королевская печать.

В работе прошло еще около двадцати минут. Документы, печати, указы, свитки, бумаги – не важно, сколько их было в этой комнате. Не важно, сколько их успело пройти через монарха за последние двадцать лет. Сейчас важен был лишь один конкретный указ.

– Принц Томмен, – начал было Эстермонт, но его перебили. Мёртвой хваткой побелевшей ладони Роберт ухватился за руку родственника.

– Я… Я был отвратительным королем. Помогите ему стать лучше.

– Это не так, Роберт. Долгие годы в королевствах сохранялся мир и стабильность, процветала торговля. Ни единого крестьянского мятежа, лоялисты старой династии и даже Дорн так и не начали войну. Долгих двенадцать лет* ты хранил мир на благо лордов и черни, – попытался успокоить его Элдон. Ему было больно видеть, как внук умирает, предаваясь самобичеванию.

– Не ссы мне в уши, старик! Хотя бы на смертном одре не лги мне! – вскипел Баратеон. – Я был отвратительным королём, отвратительным отцом…

– Но…

– Отвратительным отцом, – вновь повторил монарх, ясные синие глаза застекленели и стали казаться голубыми. – Ты закончил? – спросил он у Тайвина.

– Да, – кивнул тот. – Все необходимые указы подписаны, но весть о твоей смерти лучше попридержать. Хотя бы до нашего возвращения в столицу. В королевстве могут начаться волнения.

– Хорошо, – согласился с ним Роберт. – А теперь выйдите и заберите с собой это ебучее маковое молоко! Я хочу провести свои последние минуты с сыном и хочу быть в сознании!

– Но…

– Вон! Все вон! – жалкая попытка протеста была тут же подавлена.

В комнате послышался топот ног, и отец с сыном остались наедине. Цветом кожи Роберт уже не сильно отличался от мертвеца. Мужчина едва двигался и очень часто дышал.

– Прости меня, сынок.

– Отец! Отец! Я не хочу, чтобы ты умирал! – давясь слезами, кричал Томмен. – А как же Мирцелла?! А как же Мия?! Ты обещал хорошо напиться на их свадьбах! Обещал сломать носы их женихам и сходить со мной «по девкам»! – вопрошал Томмен.

Юный принц, ещё совсем ребенок, словил на себя скорбный взгляд отцовских очей. Голубых-голубых, как чистое небо.

– Я обманул тебя. Прости. Я был плохим отцом.

– Не говори так! Мы ведь все любили тебя! Я, Мирцелла, Мия, и… и даже Джоффри, – чуть замявшись, добавил младший Баратеон.

– Может, для вас… Для вас я был и не так плох, как мог бы. Но я даже представить боюсь взгляды сотен детей, которых я подвёл. Детей, чью любовь я не заслужил и не заслужу. Да и вы все любите меня больше, чем я того заслуживаю.

– Но ты ведь исправился, отец! – попытался подбодрить родителя мальчик.

– Исправился, – повторил Роберт. – Исправился, да не…

В один миг глаза монарха словно прояснились и опять стали синими. Он вспомнил, как смеялся, читая благодарственные письма, как спрашивал у Вариса, что он отправил в этом году. Последний подарок Роберт решил сделать сам.

– Сынок, – прохрипел мужчина.

– Да?

– Там, на столе. Подай мне перо и бумагу, когда я закончу, отдашь её дедушке Элдону. Я ведь почти забыл кое о ком, – король опять взялся за перо.

…

– Лорд Элдон.

– Да?

– Я хочу, чтобы вы вместе со Штормовыми лордами как можно скорее отправились в Штормовой Предел, – перешёл к делу Тайвин.

– Для чего же?

– Смерть Роберта слишком внезапна, и головы его братьев могут посетить разные мысли. Очень глупые и преступные мысли. В результате они могут начать делать глупости, о которых им потом придётся пожалеть. Поговорите с остальными лордами. Убедите их, что оно того не стоит.

– Особенно на фоне того, что грядёт, – согласился с ним Элдон. – Я сделаю всё, что в моих силах.

Тайвин не знал, сколько времени Роберт провёл с сыном за закрытой дверью. Он знал лишь, что это время тянулось бесконечно долго. Мгновения казались часами, минуты – вечностью. Старый Лев уже пережил одного короля, но тогда тот не умирал у него на руках. Не мучился в предсмертной агонии за дверью.

Когда-то лучший друг оскорбил Джоанну, посмел позариться на близость с ней, отверг саму идею брака Серсеи и Рейгара, отверг союз, забыл о многолетней дружбе, отобрал сына, идеального золотого льва, корил Тайвина за гордыню и потешался над его горем. Его смерть вызвала у Щита Ланниспорта лишь триумфальную усмешку.

Когда-то жирная похотливая свинья стала на путь исправления, осознала свои ошибки и делала всё, чтобы их исправить. Превратилась в надёжного соратника, союзника… друга. Тайвин почти был готов опять назвать Роберта сыном, как в день его свадьбы с Серсеей. По крайней мере, в собственных мыслях. Старый лорд почти был готов скорбеть о нем, пусть и не больше, чем того требуют приличия.

Это ли не ирония?

Дверь медленно отворилась. На замершем в проёме Томмене не было лица. Его сердце сжалось от горя. Мальчик сжимал в руке свиток. Так сильно, что побелели костяшки. В изумрудных глазах стояла пустота. Дорожки слез под потемневшими глазами высохли. Принц хотел плакать. Хотел рыдать, но не мог, слёз не было.

Незримой тенью в комнату юркнул мейстер, взятый Тайвином на войну. Лишь для того, чтобы отрицательно покачать головой минуту спустя.

– Король умер! Да здравствует король! – провозгласил Старый Лев.

Элдон Эстермонт, Сир Барристан, Сир Трант, мейстер, остальные штормовые лорды, алые плащи и даже сам лорд Тайвин. Все как один, они отсалютовали мечами и, уперев их в пол, преклонили колено.

* * *

Королевская Гавань

Жесткие меры лорда Тайвина по подавлению преступности и волнений в столице дали весьма неожиданные результаты. Улицы были очищены, порядок наведен, налоги успешно собирались, но какой ценой? Горожане, видевшие в неумолимо следующих воле Старого Льва алых плащах лишь первобытную злобу по отношению к себе, гораздо более тепло теперь глядели на Мастера над законом и его людей.

Принц Ренли был амбициозен и харизматичен, легко завоёвывал друзей, обладал хорошим чувством юмора и располагающей к себе внешностью, обожал быть в центре внимания. Все это делало молодого лорда довольно популярным среди простолюдинов, лордов, молодых рыцарей и дам на выданье.

С началом войны Ланнистеров в городе стало гораздо меньше, а вот лояльные брату короля золотые плащи никуда не делись. Ренли всегда относился к своим обязанностям довольно легкомысленно, а к людям мягко, что сказалось и на политике городской стражи. Ренли старался избежать крайних мер и найти компромисс, а Лорд Киван не мог уследить за всем. Вскоре Владыка Штормового Предела в глазах черни выглядел как самый настоящий спаситель, особенно на фоне однажды спалившего и разграбившего город Тайвина.

Вот и сейчас горожане улыбались и почтительно кланялись своему принцу, покидающему Стальную улицу. Тобхо Мотт закончил с его заказом на индивидуальный доспех, и теперь рядом с молодым лордом вышагивал закованный в латы с головы до ног рыцарь. Вояка был многим выше и шире в плечах самого Ренли, два метра, не меньше. Следовательно, и украшенный узором из оленей, солнц и полумесяцев доспех обошелся в копеечку, ведь хорошая сталь стоит дорого, а много хорошей стали – ещё дороже. Однако Ренли это волновало не сильно. Латы ценой в пару сотен золотых драконов – весьма малая награда для победителя турнира Десницы, равно как и весьма малая плата как за его верность, так и за престиж, что даёт наличие такого телохранителя.

– Принц Ренли, – Владыка Штормового Предела был окликнут, едва зайдя за очередной поворот.

– Ни шагу дальше! – Из-под шлема раздался глухой голос. Рыцарь среагировал мгновенно, обнажил меч и встал впереди своего патрона.

– Лорд Варис? – вопрос принца был единственным, что не позволило вояке разрубить облачённого в лохмотья евнуха пополам.

– Так и есть, милорд, – Паук опустил капюшон и вежливо поклонился, словно его жизни только что ничего и не угрожало. – Могу ли я поговорить с вами наедине?

Жестом принц приказал телохранителю отступить, тот почтительно поклонился и повиновался. Два члена малого совета остались одни в тени домов опустошенной улочки.

– Недавно моим пташкам удалось перехватить на Драконьем Камне одно весьма интересное письмо, – начал Паук.

– Которое не может подождать до следующего заседания Малого совета? – изогнул бровь Баратеон. – Я занят делами.

– Письмо, которое лучше на нём не зачитывать, – ответил ему Варис, передавая в руки клочок пергамента.

Синие глаза быстро забегали по строчкам. Если Паук сообщает вести ему лично, вне пределов Красного замка, то речь идет явно не об очередных грязных, но совершенно бесполезных сплетнях. Мысль подтвердилась, и глаза Баратеона теперь напоминали два больших блюдца.

– Это правда? – уточнил он. – Все трое от Джейме?

– Не важно, правда это или нет. Ваш старший брат считает эту информацию стоящей внимания своих вассалов и спешит как можно быстрее её до них донести, – ответил ему Паук, после чего картина происходящего со Станнисом начала проясняться.

Если золотые оленята – бастарды, то наследником Роберта и первым претендентом на Железный трон становится Станнис. Вот почему он покинул столицу и не отвечает на письма. Мужчина прячется от львов и придворных интриг, собирает вокруг себя все возможные силы вместо того, чтобы попытаться донести правду до старшего брата.

Упрямец все равно ему не поверит, просто не пожелает признать, что благоверная наставила ему рога. Не тогда, когда об этом сообщает Станнис. Нед Старк мог бы донести до светлейшего эти новости, но точно не средний из братьев Баратеонов.

У Ренли пять сотен мечей в городской страже, три десятка в личной охране, помимо этого в кратчайшие сроки он может обойти друзей и набрать еще сотню. Этого вполне достаточно, чтобы захватить Красный замок под покровом ночи и заточить королеву с её бастардом в темницу. Штормовые земли совсем рядом, не пройдёт и пары недель, как подкрепления его вассалов войдут в город. Трон окажется в руках младшего из Баратеонов, но если он воплотит эту задумку в жизнь пока Роберт жив, то станет обыкновенным узурпатором без поддержки со стороны. Не только Станнис, но и Ренли не сможет донести до Роберта правду. Варис явно хочет, чтобы претендент поступил именно так.

– Королева знает?

– О том, что спит со своим близнецом? – усмехнулся евнух. – Очевидно, да.

– О том, что сообщает своим вассалам мой брат.

– Вы первый, до кого я донёс эти вести, и единственный, кто о них узнает.

– Почему я?

– Я служу не только королям, мой принц, но и простому народу. Народу, у которого всё ещё свежо в памяти правление львов в городе. Они не простят меня, если я его допущу.

План действий был очевиден. Нужно отправить на Север письмо и убедить Тихого Волка явиться в столицу, а до его появления нужно было позаботиться, чтобы Ланнистеры не узурпировали трон.

* * *

Великая Септа Бейлора

Годы проходят, десятки, сотни, даже тысячи лет истории оказываются позади. Время не стоит на месте, возвышаются и низвергаются династии, сменяются поколения, законы и традиции. Перемены неизбежны, и вот сотни раздробленных мелких перволюдских королевств времён Века Героев сменяются десятками андальских, а вера предков уходит в забвение. Спустя века истории королевств остаётся семь, пока на материк не вторгается завоеватель и не объединяет их в единое государство.

Почти три сотни лет его династия правит материком в качестве Владык андалов, ройнаров и первых людей, Владык Семи королевств, Защитников Веры и государства. Могущество, сила и непобедимость драконов помогли Таргариенам захватить власть, Вера помогла её удержать. Даже несмотря на длительную борьбу отдельных монархов с церковью. Верховный Септон оглашает волю Семерых и является их первым слугой в мире смертных, но именно монарх является их наместником на земле и правит с их благословения.

Вся власть от богов. Допускать, чтобы жизни и безопасности их первых слуг угрожало что-либо, очевидно, нельзя. У дворян была их гвардия, у купцов наёмники, у горожан городская стража, которая должна была защищать и вернейших слуг Веры, но по очевидным причинам не могла выполнять этот долг в полной мере, что ярко показали относительно недавние события в столице.

Даже неудачное нападение на Верховного Септона и его праведных является нападением на саму Веру и наносит удар по престижу не только церковной власти, но и королевской. Честные бедняки и Сыны Воина давно вне закона, благо позиции церкви почти не ослабли с того времени, а поддержка Верховного Септона дорогого стоит. Лорды королевства быстро обеспечили этого влиятельного человека подобающей охраной, кто за свой счет, кто в уплату церковного налога, не важно.

Все они даже не подозревали, что глава церкви Семерых и сам озаботился своей безопасностью. У Веры всегда были и деньги, и верные последователи. Нанять определенное количество вольных латников и межевых рыцарей с правильными убеждениями труда не составило. Теперь в септе всегда было несколько десятков "кротких мирян", умеющих держать оружие в руках и верных лично Верховному Септону. Помощь со стороны, в свою очередь, дала прекрасную возможность их легализовать.

Хорошо ли это для трона, или плохо. Факт оставался фактом, после начала восстания Бейлиша один старый извращенец был третьим человеком по количеству латников в столице.

– Отрадно видеть, что даже особа королевской крови находит время, чтобы воздать необходимые почести богам в кругу паствы, – с улыбкой отметил Верховный Септон, глядя на склонившуюся в молитве королеву. – Молитесь Матери?

По залу раздался гул приглушенного шепота. Рабы божьи обсуждали появление королевы в главном храме. Кто-то радовался её близости с чернью, другие были поражены её красотой. Взгляды женщин же были полны зависти. Кроваво-красное корсажное платье с высоким воротником и юбкой в пол, золотые перстни и ожерелья с изумрудами, корона, которую ей надели в день свадьбы с Робертом. Леди Баратеон словно заплутала по пути на бал.

Все эти украшения подчеркивали красоту женщины, вместо того, чтобы, как раньше, быть отодвинутыми на второй план ослепительностью её внешности. В юности глаза Серсеи блестели ярче любого изумруда, а волосы могли затмить всё золото Утёса Кастерли. Светлая гладкая кожа и вовсе подходила под платье любого цвета. Но время шло, на женщине сказывались роды и выпитое за годы брака вино.

– Каких бы я ни была кровей, в первую очередь являюсь родителем своего ребенка, и попросить Мать о помощи в моём нелёгком деле – наименьшее, что я могу сделать, чтобы помочь сыну.

– Все мы порой нуждаемся в помощи, благо Семеро всегда готовы оказать её. Нужно всего лишь попросить об этом.

– К сожалению, Семеро не могут её оказать.

– Но попросить вы всё равно можете, – поклонился мужчина.

– Наедине.

– Разумеется, моя королева, – жестом мужчина попросил оставить их наедине. За считанные секунды его стража отошла на почтительное расстояние и помогла пастве сделать то же самое. – Что же беспокоит ваш ум?

– Принц Ренли, – ответила Серсея, лицо септона скривилось. – Не делайте вид, что вам не известно о его греховности. Такое поведение недопустимо, а власть, которой наделён этот преступник, не может говорить о чём-либо ином, кроме разложения церкви.

– Его старший брат – защитник Веры, даже обвинения в сторону лорда Ренли поставят под сомнение власть короля Роберта.

– Зато помогут заработать уважение и благодарность короля Джоффри, а он может быть очень щедрым к тем, кто пришёл к нему на помощь в час великой нужды. И, в отличие от своего Десницы, он может начать прислушиваться к просьбам поборника богов.

– Это очень щедрое предложение, моя королева. Я о чём-то не знаю? – изогнул бровь церковник.

– Вера и корона – это два столпа, на которых держится мир, власть, стабильность и порядок в государстве. Один падёт без другого. Помогите удержать его, и мой сын позаботится, чтобы, думая о своей безопасности, вам не приходилось полагаться на помощь переменчивых лордов. Короне не стать сильной без сильной церкви, и мой сын это понимает.

– Выступить против лорда Ренли – опасный шаг.

– Который будет щедро поощрён, – перебила его Серсея. – Лорд Ренли показал свою некомпетентность и подверг вас опасности. Возрождение ордена не позволит допустить подобного.

– «Усиление», о котором вы говорите, церковь получит далеко не в ближайшие дни, – всё же продолжил свою речь Верховный Септон. – Что корона может предложить сейчас?

– Всё, что пожелаете, – улыбнулась Серсея.

– Правда? – на миг шальная, недопустимая, вероломная мысль посетила его голову, мужчина, сам того не заметив, бросил сальный взгляд на грудь своей королевы.

– Правда, – скрипнула зубами женщина.

* * *

Красный замок, башня Десницы

– Дядя, нам нужно поговорить, – обратилась к Кивану Серсея, едва дверь покоев распахнулась.

– Мне казалось, мы уже всё решили. Я не стану в очередной раз рассматривать глупые идеи твоего сына.

Лицо Ланнистера было белее обычного, он уже пару недель почти не покидал свою постель, ввиду чего даже заседания малого совета пришлось перенести в его покои. Кто знал, что обыкновенная простуда с лихорадкой так скажутся на его здоровье. Видимо, возраст уже был не тот, что раньше, именно на него мейстер Пицель всё и списывал. Благо в последние дни немолодому лорду становилось лучше.

– У нас есть проблемы поважнее, дядя! Поверь мне, – вспылила Серсея.

– И это? – вместо ответа в покои вошел лорд Варис.

– Мои пташки отмечают странную активность в рядах городской стражи и приближенных принца Ренли. За последние пару дней брат Роберта обошел ни много ни мало три десятка столичных поместий и написал с дюжину писем.

– С целью…

– Он готовит переворот. Мой муж и отец далеко отсюда, а у Ренли в три раза больше людей, чем есть у нас.

– При живом Роберте, на что он рассчитывает?

– На что рассчитывал Бейлон Грейджой, поднимая мятеж? На что рассчитывали Дарклины или Лиза Аррен? Они все обыкновенные вероломные шлюхи, и Ренли точно такой же. Нам нужно что-то предпринять до того, как этот мужеложец закуёт всех нас в кандалы.

– Ренли – четвёртый в очереди на Железный трон. Он не посмеет, – в тоне Кивана были слышны нотки сомнений.

– Безумный Король тоже так думал, а в итоге полгода провел в заточении, – настояла Серсея. – Ренли обожают при дворе и в городе. Не думаю, что в столице или Красном Замке найдётся тот, кто решится вызволить нас из заточения.

– Лорд Варис, – обратился Киван, евнух нахмурился. – Эти подозрения имеют под собой твердую почву?