Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 114 страниц)

– Да, это так, – кивнула блондинка. Факт того, что девушка была влюблена в лиловоглазого красавца, был совершенно очевиден, и не для одной только Мии.

– Какой наставник кобель, такого и ученика воспитал, – засмеялась Стоун.

– А что же ты?

– Я?

– Ты кого-то любишь, сестра?

Теперь мрачные мысли посетили и Стоун. Девушка надеялась, что статус сестры короля поможет ей избавиться от статуса слишком рискованной для ухаживания цели, но стало только хуже.

Король Эдрик намекнул вассалам, что не оценит любые попытки посягательств на трон через его сестру, равно как и использование той в придворных интригах. Это помогло отвадить как особо резвых и амбициозных, так и тех, чья заинтересованность могла оказаться искренней.

Те, кто всё же осмелился проявить интерес открыто, как один были больше заинтересованы в родстве Мии с королём и всех сопутствующих этому преимуществах, чем в самой девушке. Сначала Микель, теперь это, Стоун думала, что это какое-то проклятье. Но чем чаще она сталкивалась с недостойными кавалерами, тем лучше на их фоне выглядел один небезызвестный бабник, чьей любовницей она и была.

– Может быть, – загадочно ответила Мия, воспоминания о ночах с Джоном вызвали у неё улыбку. – А может и нет. В любом случае, меня устраивает то, что я имею сейчас.

– Рада за тебя, – прошептала Мирцелла, прильнув к сестре. Мия обняла младшую, закутав ту в плащ, чтобы защитить от холода.

* * *

Джон аккуратно обошёл щедро усеянный ягодами куст, стараясь не сломать ветви и не сбить с них лишних ягод. Как оказалось, его новые друзья относились к подобным вещам довольно щепетильно.

– Молодец, – похвалила рыцаря сидящая у него на плечах Золотце.

– О, тебя ценят! – весело усмехнулась Вель.

Одичалая шла рядом с мужем, держа в руках любимый чардревный лук. Скорее в силу привычки, чем из-за реальной необходимости. В этом лесу, на территории Детей, не было существа, способного им навредить. Незримой тенью на расстоянии двадцати шагов от них сквозь лесную чащу пробирался Брат, неся на спине ещё двух весело визжащих Детей Леса, которые своей радостью и получаемым от прогулки удовольствием доказывали, что подобное имя им дано не зря.

Ещё двое лесных жителей порхали около Дейнов Заката, помогая своему лидеру проводить тех до нужного места. Они бежали вприпрыжку, потом держась за руки друг с другом или махая ими словно крыльями, иногда они подбегали к Вель или Джону, чтобы взять за руку и отвести тех в сторону, показать красивый цветок, «очень-очень-очень большого ежа» или милых бельчат. Однако ответственный взор Золотца не позволял процессии сильно отклоняться от намеченного курса.

В лесу царили покой и умиротворение. Все его жители, будь те мощными лосями, благородными оленями, грозными, сбившимися в стаи волками или обыкновенными трусливыми зайцами, почтительно расступались, уступая гостям дорогу. Не нападая, как на людей, так и друг на дружку. До этих дней здешнему лесу не приходилось быть столь густонаселённым.

– Почти пришли, – сказала Золотце, указывая маленькой ручкой в нужную сторону.

Наконец Дейны добрались до открытой лесной поляны, посреди которой виднелся замёрзший лесной ручей. Листва деревьев сменила летнюю зелень на осенние кровь и золото. Среди которых алые, похожие формой на человеческие ладони чардревные листья и не выделялись. С высоты птичьего полета отличить одно дерево от другого было почти невозможно. Лишь здесь, на земле, можно было понять, что посреди поляны растет древнее и бесценное белое дерево.

– Вот здесь, – заключила Золотце, слезая с плеч Джона.

– Здесь-здесь, – кивая в такт, согласились с лидером остальные Дети.

– Оно действительно сможет защитить лес? – уточнила Золотце, указывая на свёрток, который из складок плаща доставал Джон.

– Как я и обещал, – кивнул Дейн.

Развернув мешковину, Джон достал из неё пропитавшийся пеплом лагерных пожарищ и кровью железнорождённых стержневой корень, всё, что осталось от одного из спригганов после резни под Златотравьем. Прочный, светящийся изнутри тускло-зелёным цветом корень визуально напоминал нанизанное на толстый стручок деревянное сердце, словно источающее жизнь. Вместе с ним Дейн достал нож и несколько чистых бинтов.

– Они будут почитать и защищать лес, помогут поддерживать в нём баланс и отгонят любого, кто попытается навредить ему и его обитателям. Всё это они будут делать не жалея собственной жизни, но чем дальше будет от них поляна, тем слабее они окажутся.

– Слишком слабыми они будут уже не в наших землях, – отметила Золотце.

– Верно, – согласился Джон. – Они позаботятся, о лесе, а вы позаботитесь о том, чтобы от их рук не пострадали невинные.

Прививка корня к чардреву заняла у Джона около двадцати минут. Не прошло и пяти, как старое дерево начало оживать. На поляне стало заметно теплее, даже ручей рядом начал медленно оттаивать.

– Ну вот и всё, – заключил Джон, вытирая грязные руки.

– До темноты ещё очень долго, – томно прошептала Вель ему на ушко.

– А до Чёрного Замка и его забот далеко, – согласился с женой Джон, положив руки ей на талию и находя её уста своими.

– Они собрались возлечь под взором предков! – восторженно крикнул один из Детей.

– Прямо как в древности! – вторил ему другой.

– Можно посмотреть? – спросил третий.

– Нет! – Разочарованно рявкнула на них Вель, те понуро наклонили головы, опустив уши.

Редкий момент покоя вдали от забот оказался упущен. Чему расстроилась не только одичалая. Без всяких сомнений, сексуальная жизнь Дейнов Заката была богата и разнообразна. Вель не была против попрактиковать что-то, что другие девушки сочли бы непристойным и неподобающим. Трахаться, когда на тебя смотрят, далеко не самая извращенная из их практик, она бы не пошатнула намерение северян насладиться редким моментом друг с другом. Но не тогда, когда каждый из потенциальных зрителей выглядит как десятилетний ребёнок.

* * *

Инистые Врата

Некогда Ночной Дозор соорудил два десятка замков для защиты Стены. Когда Джиор Мормонт только облачился в чёрное, орден мог использовать лишь три из них, ныне, когда Старый Медведь стоял во главе ордена второй десяток лет, все твердыни были восстановлены, заселены, укреплены выше прежнего и готовы к битве за Царство Людей.

Джейме Ланнистера и его людей Мормонт направил именно сюда, на тот участок Стены, который предстояло удерживать солдатам Запада. Врата замка распахнулись, пропуская внутрь прибывшее пополнение, которому гарнизон не придал особого внимания. Одним подкреплением больше, одним меньше, они, как телеги обоза, и так прибывают по несколько раз на дню.

Пришпорив коня, Джейме спешился и направился в солярий командующего крепостью. Звук взбирающихся вверх по лестнице солдатских сапог резонировал с ударами молота по наковальне. Замковые кузницы работали круглосуточно. Поднявшись на нужный этаж, рыцарь постучал в дверь.

– Да?

– Сир Джейме Ланнистер. Я и мои люди прибыли в ваше распоряжение, – доложил рыцарь, положив на стол командующего письмо с приказом.

Тот сидел в нескольких метрах от стола, повернувшись к камину, в котором мерно потрескивали дрова. Ланнистер мог хорошо разглядеть лишь его широкую спину, но ясно видел, что тот был высок и стар. Седые волосы обрамляли лысеющую голову.

– Старый Медведь отправляет калеку сражаться на передовой?

– Я всё ещё неплохой всадник, – пожал плечами Джейме.

– Знаю, – ответил командующий, вставая с кресла. – Всегда им был.

Ответ Джейме оборвался на полуслове, стоило тому только понять, кто именно стоит перед ним. Он ожидал увидеть матёрого северянина, выслужившегося за годы просторца, да даже вождя одичалых, но уж никак не собственного отца, которого с трудом узнал.

На Тайвине не было привычных роскошных, покрытых эмалью доспехов, огромного алого плаща и шлема, украшенного рычащим львом. Лишь самая обыкновенная кольчуга да варёная кожа с чёрным плащом дозорного поверх. Видеть родителя не облачённым в алое и золотое Джейме казалось чем-то совершенно диким, даже противоестественным.

Единственной напоминающей о былом вещью была выполненная в форме львиной головы золотая застежка плаща. Внешний вид бывшего Хранителя Запада поубавил величественности и властности. Чёрное шло Тайвину, теперь он выглядел пусть и старым, но опытным и мудрым воином, всё ещё способным держать в руках меч и отбирать жизни недругов. На смену амплуа грозного полководца пришло ветеранское. Ланнистер всё ещё внушал.

– Кто, как не я, сможет держать в узде и командовать высокомерными западными лордами, – пояснил Ланнистер, глядя на удивлённого сына, чей рот открылся, брови поползли вверх.

– Ты… ты быстро продвинулся по службе, – наконец произнёс Ланнистер.

– А вы с сестрой быстро проебали всё, чего я столько лет добивался, – ответил Старый Лев, но уже без упрёка в голове. Сорок лет он наставлял своих детей, сорок лет от этого не было никакого толка. Тайвин устал. – Алисанна снова беременна? – Уточнил он.

– Алисанна? – Джейме не совсем понял, при чём тут его благоверная.

– Пожалуйста, скажи, что ты позволяешь себе рисковать жизнью потому, что вот-вот обзаведёшься сыном.

– Как я и говорил, я всё ещё неплохой всадник, – пожал плечами Джейме. – Я нужен здесь, ведь, если мы проиграем, будет уже не важно, обзавёлся я сыном или же нет.

– Присядь, – вздохнув, попросил Тайвин. Джейме всё ещё вел себя как легкомысленный дурак, но был совершенно прав.

Ланнистеры уселись за стол, Тайвин разлил по кубкам немного вина, но ни один из них к ним так и не притронулся. В солярии повисла тяготившая обоих тишина, Джейме предпочёл бы её развеять. Чем угодно, даже очередной отцовской отповедью, про важность семьи… или новой, про то, что ебать сестру – плохо. На этот случай Джейме даже заготовил остроумный ответ, мол, кому как не Тайвину знать об этом.

Однако они молчали. Раны прожитых лет и пережитых утрат делали больно им обоим, и в дни, когда судьба мира висит на волоске, лучше заняться чем угодно вместо того, чтобы тормошить их.

– Как поживает твой брат? – наконец спросил Тайвин.

– Разве он не пишет тебе?

– Пишет, – кивнул Старый Лев. – Много и постоянно. Словно боится, что я здесь замёрзну до смерти и ему будет некого мучить своими скучными новостями, а мне некого нянчить своими советами.

– Зато он к ним прислушивается.

– Зато он к ним прислушивается, – подтвердил Тайвин.

– Так зачем расспрашивать меня?

– Хочу послушать, чем он делится только с тобой.

– Скучные вещи, – отмахнулся Джейме. – В основном про то, какое слово выучил Герион и как хорошо они с Джоанной играют.

– Расскажи, – попросил Тайвин.

Брови Ланнистера снова поползли вверх.

– Что ж… – начал Джейме. Возможно, хотя бы последние часы жизни Ланнистеры проведут как настоящая семья.

* * *

Каирн Душ

Дюрневир провёл в этом месте бесчисленные годы, обречённый служить Идеальным Повелителям. Могущественнейший из дова был приговорён к вечному существованию, вечному служению, вечному рабству.

Покинуть сей план можно было лишь в случае призыва извне. По этому закону жили все обитающие в нём души, им же подчинялся и некогда могущественнейший из существ. Было время, когда Дюрневир называл Тамриэль своим домом, ныне им ему приходился Каирн.

Жуткое тёмное место, где никогда не светит солнце. Небо которого всегда затянуто грозовыми облаками, а редкие вспышки света дарят лишь мелькающие вдалеке молнии да остаточные следы магии от камней душ, порталов или тех вещей, которые неосознанно перенесли сюда вечные рабы этого плана. Земля здесь мертва и скупа на растительность, небольшие сухие деревья и кустарники встречаются здесь куда реже, чем базальтовые руины.

Дюрневир был этому месту под стать и своим исчезновением грозил сделать его ещё более бедным и скучным. Голову исполинского дракона украшали четыре больших, загнутых вперёд рога, по два с каждой стороны. Уже это выделяло его среди остальных дова. Что уж говорить о редком тёмно-зеленом оттенке чешуи, вызванном не столько природной пигментацией, сколько разложением неживого тела. Отслаивающаяся кожа, гниющая чешуя, зияющие дырами мембраны крыльев. Дракон умирал на глазах, казалось, даже от собственной скуки, но заключённый договор не давал жизни покинуть его могучее тело, а силы дова, в свою очередь, оказывалось недостаточно, чтобы залечить нанесённые этим местом раны.

Время, проведённое здесь, оставило на Дюрневире неизгладимый след. Запертый между жизнью и смертью, дракон был обречён вечно существовать в этом облике. Каирн Душ стал частью дракона. Дракон стал частью Каирна.

– Я не говорю, что он должен воплощать мою физическую форму постоянно, – ворчал дова, повернув голову на бок и лениво глядя на своего молчаливого собеседника.

Арвак лишь продолжал щипать стручки душ, не проявляя к дракону и тени интереса.

– Согласись, тогда я был бы подобен какой-то жалкой собачонке, ожидающей хозяина, – фыркнул дракон.

Демонический конь, раздробив копытом кость, отбросил ту в сторону, чтобы добраться до пробивающихся из сухой земли стручков.

– Но мне откровенно непонятно, почему для преодоления огромных расстояний он выбрал лошадь, а не своего брата, который мог бы сделать это быстрее.

Арвак отвлёкся от своего занятия и повернул голову к Дюрневиру, словно это было нужно, чтобы взглянуть на того.

– Кванарин наверняка не хотел отвлекать своего старого друга от очень важных дел, – саркастично отметил Дюрневир. – Я ведь не успел познакомиться с каждой из обитающих здесь душ, пересчитать тени и дать имя каждому базальтовому кирпичу. У меня на всё это есть всего лишь вечность.

Арвак делано фыркнул, словно старый вояка, реагирующий на нытьё обиженного новобранца. После чего снова вернулся к своим важным делам.

– Знаю-знаю. Такой союзник ему сейчас ни к чему, – заключил дракон, отворачиваясь в сторону и прикрывая крылом морду. В это время молнии в Каирне мелькали чаще, чем невероятно раздражали привыкшего ко тьме дракона.

Дракон затих, закончив с трапезой, в результате которой не набрал и грамма веса, затих и Арвак. Даже тени перестали скрежетать костями, а души кричать в агонии. Каирн затих, на секунду став самым умиротворённым в Нирне планом. Но это заняло лишь одно длящееся вечность мгновение.

– Dur!

Содрогнулась сухая земля, вернув этому плану звуки. Затрещали падающие с деревьев ветки, заскрежетали костями тени, вновь закричали в агонии души.

– Neh!

Обрушившись, упала на землю казавшаяся монолитной башня, блеснули в тёмном небе тысячи молний, освещая округу подобно солнцу.

– Viir!

Развеялись тучи, разверзлось украшенное фиолетовой дырой между планами небо.

– А это уже интересно, – заключил Дюрневир, расправляя зияющие дырами крылья. – Кажется, передо мной опять открыты небеса.

Взмахнув крыльями, дракон взмыл ввысь с такой лёгкостью, будто их изорванные мембраны совершенно не мешали полёту. Разверзшееся небо Планетоса в этот момент украсила такая же зияющая дыра, как и в Каирне.

* * *

Они шли молча. В рядах самого многочисленного в мире войска не было слышно ни песен, ни офицерских приказов, ни криков, ни ругани. Ничего, ведь во всём этом и не было необходимости, равно как и в боевых барабанах со знамёнах. Это всё придуманные жалкими смертными глупости. А вот они… они ступали тихо и неторопливо, подобно самой смерти. Лишь хруст снега сопровождал их продвижение.

Затрубил рог Ночного Дозора. Один сигнал.

Первым из лесной части вышел авангард. Сотни тысяч иссушенных вихтов, солидная часть которых облезла до граничащего со скелетами состояния. Почти у половины из них не было при себе ни оружия, ни одежды. У четверти не доставало той или иной части тела, начиная от нескольких пальцев или целой кисти и заканчивая целой рукой с солидным куском туловища. А те части тела, что остались при мертвецах, зачастую были вывернуты под неестественными для живого человека углами. «Жалкое зрелище», заявили бы противостоящие им смертные, если бы не видели, как этих тварей много.

Затрубил рог Ночного Дозора. Два сигнала.

Вслед за ними из леса начала выходить нежить, которую можно было назвать пехотой. Относительно свежие вихты, сохранность тел которых гарантировала им невероятную прыть и силу. Ведомые своими падшими предводителями, с чёрными как сама ночь душами, они выстроились в каре и шеренги. Почти все при оружии и броне.

Казалось, под их мерной поступью дрожала земля, но вышедшие вслед за ними великаны быстро развеяли эту иллюзию. Верхом на мертвых мамонтах, облачённые в три-четыре, а то и пять слоёв вареной кожи и шкур. Продвигаясь вперёд, исполинские твари валили деревья, словно те были сорняком под их ногами.

Затрубил рог Ночного Дозора. Три сигнала.

Всадники остановились на опушке, но исполинские стрелки с луками в полтора человеческих роста, продолжили идти вперёд вместе с пехотой.

Наконец из-за деревьев показались и мёртвые животные, начиная от белок с кроликами да заканчивая волками, оленями и чем похуже. Обглоданные полностью или частично, напоминающие обтянутые гнилой кожей скелеты или крайне плохие пугала. Эти шли вперёд смешиваясь с авангардом. Всё ради того, чтобы стать щитом для остальных, приняв на себя основной удар смертных, заставив тех тратить на себя непозволительно огромное количество ресурсов.

Поднялась вьюга, обрушился на Стену дующий с Севера холодный ветер, пробирающий до костей и леденящий душу. Захлопав крыльями, взмыли в небо тысячи птиц. Простирающаяся аж до горизонта мёртвая орда содрогнулась и двинулась вперёд, стоило только её предводителю дать один небрежный, едва уловимый жест ладонью.

– Итак, – поморщился Джиор Мормонт. – Началось.

Глава 87

Стена, участок Чёрного Замка

Мёртвые лавиной хлынули вперёд. Хлынули, пока Стена молчала, словно до последнего не веря, что заложенная в неё магия способна подпустить орду трупов так близко. Однако вскоре воздух рассёк звук первых выстрелов и летящих вниз болтов. Дождь из обсидиана обрушился вихтам на головы.

Тяжёлые арбалетчики и стрелки с длинными тисовыми луками ударили не дожидаясь команды. Твари внизу шли так плотно, что не попасть по ним было попросту невозможно. Увидев, как рассыпаются первые из них, в себя поприходили и остальные стрелки.

– Натянуть тетиву!

– Взводи арбалеты! – орали офицеры, пока лорд-командующий наблюдал, как море недругов нахлынуло на подножье Стены, подобно морю на волнорез.

Миг, и те замерли, не дойдя к заветной цели жалкий десяток метров, после чего первые ряды вихтов рассыпались, упав на землю, остальные пошли вперёд по их телам. Ещё один, и тысячи тварей разорвало в клочья, когда до Стены оставалось метров пять. Длящаяся вечность секунда, и мертвецы как подкошенные падают на промёрзшую землю у самого подножья твердыни. Однако даже магия Брандона Строителя не смогла остановить орду в её намерении взобраться наверх.

– Этих выродков заждались в бездне, – проворчал Джиор, давая офицерам отмашку.

– Залп! – закричали офицеры.

Засигналили горны и флажки, залп тысяч выстрелов единым ударом обрушился вниз, обескровив участок боя.

Твари полетели вниз, рассыпаясь и увлекая за собою остальных на лету. Упавшие, в свою очередь, лишь подымались, чтобы совершить новую попытку подняться, гораздо реже рассыпались от удара об землю.

Всё это время вверху, подобно муравьям, копошились чёрные братья, маркитантки и рабочие обоза. Поднимали и переносили от подъёмников стрелы, булыжники, брёвна и горшки с диким огнём, перезаряжали арбалеты, подносили рогатины на участки, где вихты взбирались особенно удачно. Разделяющие живых и мёртвых двести метров высоты исчезали с пугающей скоростью.

Только новый свист выстрела заставил их на короткое время отвлечься от своих дел. Выглянувший из-за зубцов со взведённым арбалетом стрелок, пронзённый копьем, с криком и грохотом слетел вниз, словно пришибленный могучим туром. Упал он уже с южной стороны Стены почти в сотне метров от неё самой.

Могучие мёртвые великаны выпустили в противника свой первый залп. Большая часть огромных стрел не долетела достаточно высоко, но немногие, которым это удалось, могучими ударами сметали вниз незадачливых стрелков и пронзали зубцы почти насквозь. Выстрел за выстрелом, залп за залпом они собирали свою жатву. Первые потери защитников всё ещё не выглядели достаточно ощутимыми, вот только великаны могли добить до вершины стены, а защитники до великанов – нет.

– Расчётам баллист, беглый огонь! – скомандовал Мормонт.

Закрутился тугой ворот, натягивая толстую тетиву массивных осадных орудий, накладывались в желоба увенчанные грозными обсидиановыми наконечниками дротики. У Ночного Дозора времени для обучения расчётов и пристрелки орудий было более чем достаточно.

Десяток баллист во всей мере воспользовался преимуществом в высоте, дротики пробили шкуры и варёную кожу, заставив двух великанов упокоиться навечно, а остальных – отойти под прикрытие деревьев, откуда добить до вершины Стены было ещё труднее.

Арбалеты и длинные луки продолжали непрерывно выпускать стрелы, но попасть по вихтам, взбирающимся прямо под тобой, было не так просто, как по тем, что чуть в стороне. Совсем скоро в ход пошли булыжники, а когда до вершины оставалось совсем немного, то и брёвна с рогатинами.

Снова и снова твари летели вниз, увлекая за собой себе подобных, снова и снова шли они на приступ, не считаясь с потерями. В этом и не было необходимости. У Иных было двадцать пять мертвецов на каждого способного держать меч защитника.

Внизу начал громоздиться жуткий курган из поверженных вихтов. С каждой выпущенной стрелой, с каждым брошенным вниз бревном и камнем он неумолимо рос, облегчая приступ и сокращая расстояние между теми, кто подступал к Стене, и теми, кто защищал её. Так, словно предводитель мёртвого воинства решил уподобиться Брандону Строителю и возвести напротив его Стены уже свою собственную.

Сотни крупных ручейков из мертвечины тянулись вверх. Нежить взбиралась по ним, как насекомые по стволу дерева. Курганы из трупов вместе с копошащимися по ним вихтами превращались в конической формы пирамиды и ничто не могло сделать их меньше, ни обстрел, ни пламя, ни летящие вниз камни.

На некоторых участках пирамиды доросли аж до самого верха, где началась рукопашная схватка. Десятки раз мёртвые показывались из-за зубцов и ровно столько же были уничтожены и отброшены они вниз. С каждым новым разом всё больше людей отвлекалось на нежить, и всё больше времени нужно было потратить на то, чтобы их отбросить.

– Дикий огонь! – скомандовал Мормонт. Если эти "лестницы" нельзя сбросить вниз, то нужно попытаться их поджечь.

* * *

Теснина

Мира Рид стояла на краю глубокого ущелья, то и дело вглядываясь вниз. По его усыпанному деревьями дну мирно текла незамёрзшая часть Молочной. Леди Сероводья вместе с лучшими лучниками Царства людей патрулировала Теснину. Среди её людей были егеря Темнолесья, длинные луки Штормовых земель и элитные лучники озёрных кланов.

Казалось бы, в плане распределения воинов назначение, по меньшей мере, бестолковое, а персонально для Миры – оскорбительное. Особенно из-за того, что приходилось вести службу рядом с Грейджоем. Кротовый городок был далеко, и железнорождённый то и дело искал, к кому бы приставить свой член. Чем лишь вызывал надменную брезгливость в глазах болотниц.

– Присмотри за ним, – в такие моменты Мира вспоминала слова Джона Дейна. – Можешь убить, если от него запахнет изменой.

Благородство не позволяло Роббу дать формальное разрешение на убийство когда-то лучшего друга, равно как и Эддарду, ведь речь шла о его бывшем воспитаннике, живом свидетельстве напрасно оказанного гостеприимства и доверия. Как хорошо, что Кошмарного Волка подобные сентименты не связывали. «Жаль, что среди развязывающих руки пунктов не было проявления неуместных ухаживаний», подумала Рид.

Девушка понимала важность своего назначения, ведь эффективное естественное препятствие против вторжений одичалых никогда не мешало их небольшим группам пробираться на юг от Стены, как и животным. Страшно представить, сколько дел в тылу может натворить хотя бы сотня прошедших через Теснину мёртвых животных, в то время, как основные силы людей обороняют Стену.

– Дерево, дерево, камень, река, куст, дерево, – усмехаясь, перечислил Теон. – Ты говорила, что я смогу попрактиковаться в стрельбе, а тут только кусты да деревья.

– Ещё я говорила, что сотру с твоего лица эту мерзкую ухмылку, если не перестанешь меня раздражать, – спокойно ответила Мира.

– Раз моё общество так вам неприятно, то почему я здесь?

– Потому, что ты отличный лучник.

– Вы, насколько мне приходилось слышать, тоже, миледи, – Теон использовал самую обаятельную из своих ухмылок.

– Не сомневайся.

– Тогда как на счёт небольшого пари? Тот из нас, кто подстрелит меньше целей, исполнит желание другого.

– Я не обеспечу тебе свободу, даже если боги помогут тебе выиграть, – заявила Рид.

– Разве я прошу о свободе? – драматично ахнул Теон, сменив обаяние театральной уязвлённостью. – Всего лишь поцелуй от прекрасной леди.

– Я отрежу тебе член.

– Я не хотел оскорбить вас, леди Рид, – усмехнулся Теон, казалось, его улыбка не сходит с лица никогда. – Я люблю женщин, и просто проявил интерес к прекраснейшей из тех, кто рядом.

– Ты не понял, – ответила ему Мира, не отрывая взор от ущелья. – Если я выиграю, то отрежу тебе член.

Юноша нервно сглотнул. По ущелью пронёсся звук свистков болотных разведчиков.

– Они здесь! – скомандовала Мира, накладывая стрелу на тетиву.

Среди деревьев замелькали силуэты мёртвых волков. Казалось, ободранная шкура и подгнившие мышцы с костями никак не сказались на их скорости. В первого сразу же влетела стрела Миры, стоило только животному выйти из-за деревьев и показаться на относительно открытом месте.

– Огонь! Огонь! – кричали офицеры отрядов по обе стороны от ущелья.

Стараниями Рид ещё один волк упокоился окончательно, выстрел за выстрелом, стрела за стрелой, несколько минут и мёртвые животные подошли к концу. Среди них оказалась пара оленей, пытавшийся добраться до обидчиков сумеречный кот и огромный неповоротливый лось.

– У меня четверо, – весело ухмыльнулась Мира.

– Трое, леди Рид, – ответил ей Теон. – Но не празднуй победу так рано, день ещё не окончен.

* * *

Стена, участок Соболиного замка

Не прерываясь ни на миг горланили бранные слова офицеры и делали своё дело расчёты. Натягивались противовесы, вкладывались в огромные пращи булыжники и горшки с маслом да диким огнём, натягивались тетивы и закладывались в них дротики. Катапульты, мощные требюше, скорпионы, онагры, баллисты обычные и торсионные да мангонели.

Орудия могли забрать около дюжины, а то и более тварей за выстрел, а в море из нежити внизу можно было и не целиться вовсе, вот только какой бы успешной ни была стрельба, тварей заметно меньше не становилось.

Грохот и лязг орудий прерывались лишь в момент, когда от непрерывной стрельбы лопались жилы тетив и ломались элементы. В этот момент в дело вступали инженеры и рабочие обоза, под прикрытием шести сотен нанятых Железным Банком элитных мирийских стрелков. Вооружённые многозарядными арбалетами из далёкого И-Ти, бравые вояки косили вихтов не хуже орудий, только перезаряжать поспевай.

Уперев Закат в землю, Джон мрачно вглядывался в даль. Там, на горизонте, пылал Зачарованный лес, подожжённый по приказу Рендила Тарли. Часть там, участок здесь, деревья горели, унося с собой тела мёртвых и лишая противника природных укрытий.

– Как думаете, лорд Дейн, сколько тварей заберёт это пожарище? – весело спросил у Джона один из чёрных братьев.

– Сто тысяч, может, двести? – предположил другой.

– Недостаточно, – коротко ответил им Кошмарный Волк.

Шёл пятый день нескончаемой битвы, и какими бы ни были потери наступающих, поток прущих вперёд тварей не прерывался ни на миг. Магия восстановления помогала солдатам держаться без отдыха всё это время, но с голодом и жаждой сделать ничего не могла.

Вверенный Дейну участок держался лучше всех прочих, как в плане уничтоженных тварей, так и в плане обороны. Лишь полдюжины раз вихтам удалось долезть аж до самой вершины. Однако Иные продолжали держать противника в тонусе и не давали отдыхать.

Белый холод, который раз за разом приходилось развеивать «Чистым небом», захваченные плацдармы на других участках Стены, куда Джону приходилось применять «Ауру Стендарра», солдаты, которых было необходимо оберегать и исцелять. Казалось бы, неся такие потери, армия противника вот-вот должна была закончиться, но пока к концу подходили лишь обсидиановые наконечники.

– Джон, послание от лорда Старка, – голос Вель заставил «заскучавших» дозорных вернуться к куда более важным делам.

– Что там?

– Твой отец вежливо интересуется, имеешь ли ты отношение к «огромной ебучей дыре в небе».

– Ни малейшего, – усмехнулся рыцарь, одичалая закатила глаза. – Как там Эдрик?

– Держится.

– Андар и Харрас?

– Тоже.

Лорд Джиор позаботился, чтобы на каждом из ключевых участков Стены был воин, обладающий клинком, с помощью которого можно сразить Иного. Никогда не знаешь, где именно те объявятся, а держать всех способных их сразить в одном месте и выжидать было слишком рискованно.

– Небо! – закричал один из солдат, указывая в сторону.

В это время из-за туч вырвалась огромная группа мёртвых птиц, немногим меньше сотни, начиная от воробьёв и воронов и заканчивая орлами да соколами. Они летели по дуге, быстро идя на снижение и сокращая дистанцию.

Джон направил в их сторону ладонь. Миг, и ослепительная вспышка солнечного света разрезала птичий клин надвое, как нож масло. Животные заметались, загорелись, захлопали крыльями в тщетной попытке набрать высоту, но продолжили падать. Их оперение выгорело дотла.

Новое движение ладони, и такая же вспышка света ударила по уцелевшим, успевшим накинуться на один из расчётов. Троих солдат заклевали до смерти меньше чем за несколько секунд, ещё одного свалили со Стены вниз. «Огонь солнца», прекрасно противодействовал мёртвым, не наносил никакого вреда живым, а главное экономил стрелы.

Не теряя времени, Дейн подозвал к себе одного из одичалых оборотней.

– Свяжись с остальными замками. Пусть немедленно усилят охрану расчётов и командующих обороной.

– Сделаю, – кивнул одичалый.

– Стоит ли? – уточнила Вель. – На других участках солдаты валятся с ног от усталости.

– Иные не приказывали птицам атаковать именно расчёты, – ответил ей Джон. – Равно как и не приказывали прятаться за облаками и атаковать сверху.

– До этого дня, – закончила за него Уайтлинг.

– Они увидели, что атаки в лоб ничего не дают, и начали менять тактику.

* * *

Стена, участок замка Факел

Удар меча разрубил свежего мертвеца пополам, попутно отрубив руку ещё одному. Не теряя времени, Рендил перехватил рукоять и перевёл инерцию движения в колющий удар. Рядом орудовали рогатинами и алебардами тяжёлые пехотинцы Простора. Обсидиановые кинжалы, мечи и копья оказались малоэффективны в бою против тварей, окутанных ледяной коркой. Приходилось полагаться на мощные рубящие удары, способные этот лёд разбить.