Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 114 страниц)

Дети, ни к чему не готовые, смотрели на взрослых – своих отцов и матерей – и не понимали, что происходит. Их крошечные пальцы впивались в потрёпанные ткани материнских одежд, а глаза, широко раскрытые и стеклянные от ужаса, метались между лицами старших. Кто-то из мальчиков пытался сдержать рыдания, пытаясь сохранить видимость храбрости, но слёзы всё равно текли по грязным щекам. Младенцы кричали, их голоса сливались в один вой, поднимающийся к небесам, будто сами степи надрывались в отчаянном плаче. Земля под ногами, казалось, дышала, ходила ходуном, и этот жуткий треск заставлял всех чувствовать себя пылинками перед лицом неминуемого конца. Страх, густой и липкий, опутал каждого, затопив сердца и разум, вытеснив любые мысли, кроме одной – бежать, бежать прочь и спрятаться, даже если это невозможно.

Повсюду стоял вой, стоны и крики, которые неслись по степи, подхваченные ветром. Но никто, ни сами дотракийцы, ни солдаты-рабы Дош Кхалин, не осмеливался взять в руки оружие против того, кто возвышался над городом. Исполинский всадник был выше их страхов, выше их воли к жизни – он был неизбежностью.

Когда последний удар упавшей головы прокатился эхом по городу, голос мужчины разнёсся вновь:

– Я – вестник самой смерти! Моё слово – закон! Я пощажу вас сегодня, но если хотя бы один из вас снова решится вторгнуться в земли Закатных королевств, ваши дети увидят, как ваши кхалы сгорают в пламени, ваши кхалиси станут пеплом, а ваши кхаласары исчезнут, как дым. Пройдёт сотня лет, и никто в мире уже и не вспомнит, что просторы Великого Травяного моря когда-то бороздили дотракийцы.

После этих слов дракон взмыл в небо, его силуэт вновь закрыл звёзды, а потом растворился в ночи, как тень, исчезнувшая в пустоте. Дождь из голов и кос прекратился. Тишина легла на город, такая плотная, что можно было слышать, как ветер колышет тряпьё уцелевших шатров.

Ваэс Дотрак больше не пел, не плясал. Теперь это был город страха и ужаса. Даже Дош Кхалин и самые могущественные из кхалов молчали, не решаясь истолковать это знамение. Мужчины пытались прийти в себя, женщины шептали проклятья в адрес кхала Дрого, навлёкшего на все племена гнев бога смерти, а дети… дети навсегда запомнили эту ночь. Ночь, когда в небесах пролетела тень и голоса потустороннего мира напомнили о своей силе.

* * *

Особняк Иллирио Мопатиса, Пентос, Эссос.

Серые тени вечернего солнца медленно растекались по стенам просторной, но полупустой комнаты, в которой два самых хитроумных человека Эссоса склонились над столом, усеянным остатками карт, писем и сломанных печатей. Варис сидел, опустив голову, его тонкие пальцы сжимали бокал с вином, которое он так и не попробовал. Мопатис мерил шагами комнату, тяжело дыша от накопившегося за последние месяцы напряжения.

– Агенты короны вычислили нашу последнюю ячейку на Драконьем Камне. При дворе короля Эдрика у нас больше нет ни глаз, ни ушей, – с некой трагичной грустью заключил Варис.

– Может ли это усиленное рвение по поимке твоих пташек быть связано с желанием вестеросцев отомстить? – спросил у старого друга Иллирио.

– Всё может быть, но смею полагать, что конкретно эти усилия связаны с желанием защитить двор и столицу. Королева Ширен носит под сердцем дитя. Новая королевская гвардия собрана из компетентных, а главное верных рыцарей, преданных своему делу. Что же до королевского флота, то тот стережёт Черноводный залив и Узкое море так хорошо, что даже пираты на Ступенях ощутимо поумерили свой пыл.

– Новый король хочет показать вассалам, что он не чета всем прежним. Однако в этом плане он не далёк от своего отца. С его смертью Семь Королевств впадут в новую смуту. У следующего поколения Баратеонов не будет активов, способных помочь удержать под своей властью весь континент. Пусть венценосный олень сидит на троне, это никак не помешает множиться ссорам и разногласиям между великими домами, конфессиями или сословиями. Наш час ещё придёт, мой друг.

– Однако возможность, которую мы получим, навряд ли будет сопоставима с той, которую мы упустили, – дипломатично посокрушался евнух.

Иллирио остановился, бросив взгляд на старого друга, будто надеялся найти в его лице искру надежды или новый план, но вместо этого увидел лишь пустоту. Варис выглядел старше своих лет: глубокие морщины пролегали на его лице, а глаза, обычно полные хитрости, сейчас смотрели в пустоту.

– Упустили? – переспросил магистр, поднимая бровь. – Упустили – это мягко сказано, мой друг. Мы потеряли всё: престол, наследника, армию, доверие… Даже Золотые мечи, извечная опора любого вторжения претендента Блэкфаера на Железный трон, превратились лишь в жалкую тень своего былого величия. Огрызок того, что было раньше.

Евнух вздохнул и поставил бокал на стол. Его взгляд скользнул по карте Закатных королевств, на которой тонкой линией была отмечена дорога Грифа и его армии – от блестящего триумфа высадки в Девичьем Пруду и похода на Королевскую Гавань с её молниеносным захватом до катастрофического разгрома в землях Простора. Варис коснулся пальцем той точки, где их мечты рассыпались в прах.

– Гриф был нашим шансом, – прошептал он. – Юноша настолько идеальный, что даже мы сами начали верить в его королевскую кровь. Однако вера не защищает ни от интриг, ни от стали, ни от колдовства.

Иллирио усмехнулся, но в его мрачной усмешке было больше горечи, чем веселья.

– Королевская кровь? Этот мальчишка даже не был Таргариеном, Варис. Он был Блэкфаером, марионеткой – нашим Блэкфаером. И когда он проиграл, мы просто вычеркнули его, выбросили, как старую бесполезную шлюху из борделя. Не такой судьбы желала бы Серра для своего сына.

Варис поднял глаза на своего собеседника, казалось даже, что в них промелькнула вспышка давно позабытых эмоций.

– А что нам оставалось? Мы вложили в него все возможные средства, использовали все доступные активы, сделали ставку на Юного Грифа. И проиграли.

– Проиграть можно сражение, даже войну, – начал Мопатис, после чего резко ударил по столу, заставив карты и бумаги разлететься в стороны, а кубок опрокинуться. – А мы с тобой именно что «проебали», при чём всё что только было можно! Кто теперь встанет под знамёна Золотых мечей? Кто теперь наймёт их, зная, что они нарушили своё основное кредо?!

Евнух молчал. Вопрос был риторическим. Было очевидно, что без слонов и без разгромленных в Закатных королевствах рыцарей-изгнанников, с которыми они начали кампанию, Золотые мечи упадут до уровня Младших сынов. Волантийцы уже установили запрет на продажу слонов, опасаясь, что их ресурсы будут обращены против них же.

– Но мы ещё можем создать легенду, – тихо произнёс Варис, словно не слыша разъярённых слов Иллирио. – Легенда сильнее меча. Сильнее армии. Сильнее даже колдовства. Этому миру нужен дракон, и мы его ему дадим.

Магистр резко остановился, его глаза сузились.

– Ты хочешь найти и выдать за Таргариена ещё одного ребёнка? Какого-нибудь мальчишку с серебряными волосами? Ещё одного "чудом" спасённого наследника, очередного сына Рейгара? Кто в это поверит, если даже Гриф провалился?

– Поверят, – уверенно ответил Варис. – Люди всегда верят в то, во что хотят верить. Особенно когда правда слишком горька. Мы представили Семи Королевствам одного чудом спасшегося Таргариена, мы же представим им и другого.

Иллирио криво усмехнулся.

– Ты говоришь, будто у тебя уже есть кто-то на примете, кто-то, кто только и ждёт, чтобы заявить свои права на Железный трон. Это опасная игра, Варис. И на этот раз мы будем играть без армии.

– Мы потеряли армию, – согласился евнух, его тон стал ледяным. – Потеряли претендента, но мы не потеряли ум. Пока мы дышим, есть возможность, а новый путь найдётся всегда. Принцесса Дейенерис. О её дальнейшей судьбе никому ничего не известно, равно как и о судьбе её сына. Вот тебе и претендент.

Мопатис долго смотрел на Вариса, затем тяжело вздохнул и опустился на стул напротив него. Некоторое время они сидели в тишине, которую нарушал лишь треск свечей. Магистр покачал головой, но в его глазах промелькнула искра интереса.

– Ты безумен, Варис, – сказал он. – Но, возможно, именно это нам и нужно.

– Безумие и величие лишь две стороны одной монеты, – прошептал евнух. – А величие… величие всегда требует жертв.

– Король умер, да здравствует король! – весело крикнул Иллирио.

– Долгих лет жизни и правления Рейго Таргариену, первому этого имени! – поддержал его Варис.

Они подняли бокалы, их звон разнёсся по комнате, словно отголосок давно ушедших битв. План ещё не родился, но зерно уже было посажено. В сердце Вариса вновь зажглась надежда, пускай и в ореоле отчаяния.

На мгновение между старыми друзьями повисло молчание. Свечи трепетали, словно чувствуя нарастающее в воздухе напряжение. Иллирио посмотрел на своего друга так пристально, что тот, заметив это, нахмурился.

– Что-то не так? – спросил он, убирая кубок в сторону. – Ты до странного не весел.

Мопатис молча кивнул, будто соглашаясь. Его взгляд потемнел, а голос стал ровным, почти пустым. Мужчина произнёс:

– Сожалею.

Рука Иллирио метнулась к столу, на котором лежал украшенный драгоценными камнями кинжал, быстрее, чем Варис успел осознать происходящее. Лезвие блеснуло в тусклом свете свеч и вспороло толстое горло. Евнух выдохнул, но звук его голоса утонул в хрипе. Мужчина судорожно схватился за рану, тёплая кровь начала сочиться сквозь его пальцы. Его глаза расширились от удивления и шока.

– Ты… – прохрипел он, булькнув кровью и качнувшись вперёд. В его взгляде не было гнева или ненависти – только растерянность, почти детское непонимание. – За что?

Он пошатнулся, опёрся рукой на стол, но ноги под ним уже не держали. Рухнув на колени, он попытался встретиться взглядом со старым другом, но увидел в его глазах лишь холодное равнодушие.

Магистр поднялся с места. Он поднял к лицу свободную от оружия руку, и та спокойно сняла с него чужую кожу, маску, которую приходилось носить всё это время. Теперь перед умирающим стоял не старый друг, а незнакомец, безликий убийца с беспощадным взглядом и острыми чертами лица.

– Джон Дейн передаёт привет, – сказал он ровным, бесстрастным голосом. Убийца медленно отступил на шаг, наблюдая, как последние искорки жизни покидают тело его жертвы. Варис, не в силах произнести больше и слова, лишь разочарованно хрипел, пока его глаза медленно стекленели. Вскоре жизнь покинула тело этого матёрого интригана.

Безликий оглядел комнату, затем быстро и ловко собрал свои вещи, вытер нож о одежды покойного, оставив за собой лишь мёртвое тело, лужу крови и трепещущие огоньки свеч, которые, словно испуганные, всё ещё продолжали дрожать.

* * *

Возвращение домой

Так завершилась история Второй Битвы за Рассвет. Король Ночи, его мать, нерадивый отец, все сородичи и бесчисленное войско, застилающее горизонт, все они обратились в прах и больше не угрожали Царству людей. Войско Объединённого человечества вернулось в Винтерфелл, где и отпраздновало свою великую победу. Празднества не прекращались почти месяц. Благородного лорда, рыцаря, простого солдата, одичалого, чёрного брата и маркитантку нередко можно было увидеть пирующими за одним столом.

Когда эйфория пошла на спад, король Эдрик Первый и его лорды начали возвращаться домой. Их ждали королевства, которые надлежало восстановить, дома нужно было отстроить, поля засеять, а людей защитить, теперь уже от самих себя. Вскоре дороги Королевского тракта вновь загрохотали от бесконечных верениц обозных телег и ног марширующих солдат. Впервые за века вдоль побережья Закатных королевств было так много кораблей. Плавало всё, что только могло плавать, возвращая домой спасителей человечества и обеспечивая их всем необходимым для дальнейшей мирной жизни.

Север

Королевство, ставшее полем битвы для величайшей за историю человечества войны, медленно, но верно возвращалось к мирной жизни, пусть и до непривычного тихой. Лорды и беженцы вернулись в свои замки и деревни, начав заново обживать собственные дома. Сосредоточив своё внимание на созидании, северяне отложили в сторону мечи и взялись за орала. Камень, дерево, железо и прочие стройматериалы добывались и покупались как никогда раньше, строительные работы, казалось, велись сутками на пролёт.

Старые вояки, заставшие ещё Первое Восстание Баратеона, причитали, что «раньше жизнь была куда веселее, а что сейчас, ни одичалых не порубишь, ни кальмаров», но это скорее был обычный бубнёж, чем реальная ностальгия. Годы шли, Север медленно превращался в королевство, в котором подданные живут сыто, подати доходят до казны почти без потерь, а священные места ломятся от паломником и прихожан.

Своим примером Джон Дейн и Робб Старк показали, что южные жёны далеко не так плохи, как все привыкли думать, а Битва за Рассвет доказала, что из старого врага вполне может получиться хороший соратник или надёжный друг. Младшие дети северных домов – больших, малых и благородных – молодые и амбициозные, они всё чаще начали отправляться на юг или восток в поисках новых друзей и союзов. Всего того, что поможет им укрепить и приумножить силу собственного королевства. У кого-то получалось, у прочих дела шли не так удачно, как хотелось, зато красавицей женой из них могли похвастать почти все.

Дети леса

Полностью сдержав свою часть заключённого с первыми людьми договора, этот волшебный народ ожидал получить обещанное взамен. Ожидал и получил, как-никак Эддард Старк был человеком слова. Первые жители материка вернулись в свои исконные земли, северные леса, где и начали строить свой новый дом. Дом, который они будут защищать и оберегать не меньше, чем весь остальной лес. Спригганы, как духи предков и живое воплощение природы, оказывали им в этом всю посильную помощь и всегда находились подле Детей.

Реформированное старобожье помогло северянам и их новым соседям сгладить углы в отношениях, забыть о старых войнах с возможными обидами и ужиться друг с другом. Правила сосуществования, такие как «Не брать у леса больше, чем тебе нужно» или «Взяв у леса что-либо, оставь что-то равноценное взамен», было запомнить не трудно. Северяне вырубали больные деревья в акте заботы и добрососедства, засаживали деревьями участки в два-три раза больше вырубленных под новые поля или ради древесины, а в награду обретали щедрые урожаи в полях и на плодовых деревьях, а также спокойные от хищных зверей ночи.

Однако, чего греха таить, далеко не все принимали всерьез предостережения местных или наставления Дочерей Мары. Так в Волчьем лесу начали бесследно пропадать браконьеры, разбойники, пираты и дезертиры.

Годы шли, новые поколения Детей леса рождались, росли и крепли. Вскоре их поселения стали обыкновением и для лесов куда южнее и восточнее Волчьего. Леса вокруг Кархолда и Последнего очага, Мокрый лес, все они стали домом для новых кланов древнего народа. В человеческие поселения рядом с этими местами нередко наведывались Дети леса, чтобы обменять грибы, шкуры, фрукты и целебные травы на железное оружие, инструменты или просто блестящие, но красивые безделушки.

Вольный Народ

Пережив бурю, Манс и его люди столкнулись с нелёгким выбором: остаться здесь, где многие из них успели обжиться и осесть, или вернуться домой, в опустошённую вьюгами и армией Короля Ночи снежную пустошь. Принять себя как поклонщиков или следовать традициям и заветам предков, хотя эти самые предки в своё время и сами были не прочь вторгнуться на Север и осесть южнее Стены, что постоянно и пытались сделать.

Половина его людей желала остаться, четверть безмолвствовала, а оставшиеся представляли собой ворчливых «стариков», настоящих упрямцев, закалённых в битвах с непогодой, дикими животными и вихтами вояк, для которых все прелести мирной оседлой жизни в тепле и безопасности скорее чужды, чем привычны.

Именно их Манс и повёл за Стену на север. Туда где они вместе создадут собственное королевство. Королевство Застенья в составе Севера, но с широкой автономией. «Север» был уже занят, и пусть идея назвать новое королевство «Истинным севером», просто чтобы потешить своё самолюбие, а заодно и поддеть Старка, несколько веселила Манса, он так не поступил.

Лорд Райдер слишком уважал этого человека, слишком многому у него научился. Племена и кланы, какими бы многочисленными они ни были, просто не могут противостоять феодальным королевствам, а значит он построит такое собственноручно.

Те, кто пойдёт с ним, не смогут угрожать мирной ассимиляции оставшихся. В этой новой реальности они примут правила игры, адаптируются или погибнут. Вольный народ избрал Манса своим королём. Королём-за-Стеной, а Манс в ответ взял на себя обязательство защищать и оберегать свой народ, сделать ради его выживания всё, каковой бы ни была цена. Будь то истребление каннибалов или уход всех тех, кто не был готов мириться с новым порядком вещей.

Медвежий остров

Стойко пережив десятки войн и столетия нескончаемой борьбы с набегами одичалых и железнорождённых, вотчина Мормонтов расцвела в своей силе и великолепии. Усадьба Мормонтов превратилась в замок, а рыбацкая деревушка неподалёку – в настоящий портовый город с мощёными дорогами и канализацией. Дикие просторы острова покорились его жителям, старым и новым, и вскоре остров, вечно стагнировавший из-за бедности и малочисленности населения, превратился во что-то великолепное. В десятки поселений, рыбацких деревень, портов и городков, соединённых сетью отличных дорог и морских путей.

Мормонты теперь по праву могли называться одними из ключевых вассалов дома Старк, одним из самых богатых и влиятельных домов на всём западном побережье Севера. Домом с солидным военным и торговым флотом, а также верной армией, готовой в любой момент и по первому зову явиться на помощь своему сюзерену.

За десятилетия Кресцентпорт превратился в важный торговый узел, более не существующий лишь как стоянка Западного флота или перевалочный пункт по пути к замкам Ночного Дозора. Ныне для торговли сюда прибывали не только жители побережья, Застенья и кланы ледяной реки, но торговцы из мест, находившихся куда южнее и даже восточнее Перешейка.

Остров Скагос

Окропив свои каменные берега кровью предателей и клятвопреступников, гористый остров стал домом для новых, куда более достойных жителей. Русе Болтон выжал из бывших обитателей этого места всё, что только было можно. Феодальное право – обоюдоострый меч, лишившись защиты дома Старк, скагги обрекли себя на откровенно незавидную участь. Высадившись на остров и в боях разбив тщетно пытавшиеся сопротивляться племена, лорд Болтон приступил к исполнению воли Хранителя Севера.

Все, кто был способен работать, начали добывать обсидиан, все кто противился были освежёваны и распяты на косых крестах. Прибившие с материка строители начали возводить на побережье удобный порт, перевалочное поселение и бараки для солдат. Вскоре между островом и материком начали регулярно курсировать грузовые суда.

Непрерывная работа и зверства северян истощали остров, и спустя месяцы рабочих в шахтах начало не хватать, а среди тех, кому «везло» пережить управление лорда Русе, далеко не все выдерживали возрастающие нагрузки. Эта была мрачная страница в современной истории Севера, изучающие её привыкли скидывать всю вину на лорда Болтона, но как отмечал он сам: «Лорд Старк прекрасно осознавал, кому и какой приказ он отдал».

Вскоре на остров начали прибывать его новые жители, а войска гарнизона потребовались Старку на юге. Скагос попал под управление клановых вождей бывшего Вольного народа и чиновников из числа северян, представителей нетитулованной аристократии и малых домов.

Увидев, что северный лорд и его люди покинули остров, скагги попытались взять реванш. Дважды они поднимали мятеж и ровно столько же раз их подавляли, в последнем восстании из народа, когда-то населявшего весь остров, почти никто не выжило, а его новые жители остались один на один с мрачной каменной пустошью, окружённой холодными штормовыми водами.

Опасные коварные течения, подводные скалы, суровая, неприветливая малоплодородная земля. «Почти как дома», шутили одичалые, но им и северянам было не впервой сталкиваться с превратностями судьбы или недружелюбностью природы. Припасы и еду можно было получить лишь с большой земли, поставки обсидиана туда должны были быть не только регулярными, но и нарастающими. Всё это на фоне штормов, способных заморозить верёвки и паруса. Было непросто, но годы подготовки к Битве за Рассвет объединили два народа, закалили их, превратили их в лучших моряков и кораблестроителей Тюленьего залива.

Когда Иные были повержены, а в обсидиане больше не было нужды, жители острова столкнулись с новыми трудностями, но они были к ним головы. «Адаптируйся или погибни», гласил их негласный девиз. Кланы активно развивали рыболовный промысел, завозили на остров коз, и начали активно торговать с соседями. Через пару лет их шахтёры обнаружили залежи мрамора. Скагос получил реальный шанс повторить успех Мормонтов, и только от них самих зависело, как именно они им воспользуются.

Перешеек

Отбив «священный» поход мечей и звёзд, пережив смуту войны внутри государства и новую Долгую Ночь, земли Перешейка начали приходить в себя. Часть беженцев решила остаться в землях Дейнов Заката под защитой Кошмарного Волка, где и стали его новыми подданными, прочие возвращались домой в болота или Речные земли. Им всем предстояла долгая и трудная работа по восстановлению своих домов и расселению в новых, не затронутых войной местах.

Благо деньги на это у северян были. Дом Ланнистер, как и было оговорено, выплатил наиболее пострадавшей части Севера репарации на её восстановление. Вернувшись в родные топи, болотные кланы принялись за дело. Мир и покой вновь воцарились на Перешейке. Последние войны и стремительно возрастающее благосостояние и влияние бывшего вассала дома Рид в лице Джона Дейна открыло глаза многим вождям болотных кланов. Они безнадёжно отставали не только от жителей других регионов, но и от ближайших северных соседей почти во всех возможных планах. Защищавшая их веками изоляция сыграла с болотниками злую шутку. Положение дел в регионе нужно было срочно и кардинально менять.

Дом Рид стал тем, кто возглавил эти перемены и повёл остальные кланы за собой. Леди Мира призвала вождей и их детей прекратить заключать браки исключительно между кланами. Это должно было помочь болотникам разбавить кровь и найти новых союзников в других регионах. Консервативные кланы выразили протест, но у героини войны и дочери дома Рид было достаточно влияния, чтобы к ней начала прислушиваться молодёжь. Вождям пришлось согласиться. Поначалу с оговоркой, что искать брачные союзы можно лишь на территории бывшего Ковенанта Зимы, но через десяток лет и это условие было снято.

Параллельно с этим жители болот активно осваивали новую для себя культуру. В местах не столь непроходимых и не критически важных для защиты Перешейка начали появляться заливные поля с рисовыми посадками. Кланы начали вести активную торговлю продовольствием внутри королевства. Спустя какое-то время риса было достаточно, чтобы полностью удовлетворить внутренний спрос Севера, и низкорослых торговцев начали регулярно видеть на рынках Долины, Речных земель и даже Железных островов. Шутка ли, когда-то одна из наиболее запущенных частей королевства медленно становилась житницей, способной обеспечивать продовольствием всё государство.

В это же время в северной части Перешейка происходили свои преображения. Дейны Заката, Ланнистеры, Мандерли и Дастины потратили множество вложений и не один год на реализацию нового грандиозного проекта. Дороги, соединяющей Белую Гавань с Серым Древом, а затем и с Барроутоном. Это заметно оживило торговлю между западом и востоком, севером и югом, сократив время, которое торговые караваны будут тратить на путь, и только укрепив роль Серого Древа как одного из ключевых торговых узлов в регионе.

Город привлекал торговцев и новых жителей со всех концов света и рос тем темпом, за которым строители и его планирование, казалось, просто не успевали поспевать. Помимо вездесущих ремесленных и жилых кварталов, тут и там в городе начали появляться живописные скверы, фонтаны и парки, ставшие излюбленными местами для прогулок молодых (и не очень) влюблённых пар. Сказывалось влияние леди Маргери. Но наибольшее впечатление на гостей города всё равно производило чардрево и стеклянные сады. Последние даже заняли своё место рядом с Браавосским Титаном и другими рукотворными чудесами мира. К моменту, как бразды правления над Рвом Кейлин принял наследник Джона Дейна, население города уже превышало сотню тысяч человек.

Говорят, в каждой андальской деревне есть септа, а в вотчине Дейнов же, после Битвы за Рассвет, как грибы после дождя начали появляться сельские школы, в которых Дочери Мары обучали детей горожан и крестьян счету, письму, грамоте, природоведению, базовой первой помощи и географии. Это вызвало весьма неоднозначную реакцию со стороны дворянства и особенно Цитадели, но что первым, что вторым доставало собственных забот. Учебные заведения существовали за счёт пожертвований старобожья, Веры, самой Маргери и её многочисленных друзей. Мужи, властные и учёные, быстро пришли к выводу, что «проблема» решится сама собой, как только леди Дейн наиграется.

Гильдия Алхимиков

Место, чьё финансирование началось, как банальная взятка Кошмарному Волку, с годами превзошло все возможные ожидания. Широко востребованная, как в мирное, так и военное время, гильдия неустанно занималась производством лекарств и дикого огня, принося городу доход и попутно изучая свойства преобладающих в топях и напитанных древней магией Детей леса растений.

За последующие годы учёными гильдии было совершенно множество открытий, а знания о растениях и окружающем мире, полученные от Детей леса, помогли гильдии изобрести множество новых лекарств и успешно бороться с болезнями, время от времени вспыхивающими в стремительно растущем Сером Древе.

Гильдия росла, расширялась и развивалась в ногу со временем. В какой-то момент её бесчисленные здания стали занимать сразу несколько городских кварталов. Уже позже на их основе был организован первый на территории Севера университет, открывший свои двери для учеников и послушников со всех концов государства. Дети, подростки и юноши, сельчане и горожане, мужчины и женщины. Благодаря вмешательству Кошмарного Волка все ныне имели шанс получить образование.

Эддард Старк

Покинув Стену, уже немолодой лорд воссоединился с возлюбленной. Его последний долг был исполнен, а Север и всё человечество спасены. Десятки лет его исполнения наконец были позади, и Старк позволил эгоистичному намерению пожить немного для самого себя крепко засесть в собственной голове.

Его сын показал, что он прекрасно способен управлять королевством без прямой отцовской помощи, а лишь с оглядкой на его наставления и советы. Следующие пару лет Эддард провёл во Рву с возлюбленной, ухаживая за ней, словно ему опять не было двадцати, и нянча внуков. За это время Эшара успела подарить мужу ещё двоих прекрасных детей.

Спустя несколько месяцев с печальными новостями в Ров пришло письмо из столицы. Элдон Эстермонт умер в своей постели. Король Эдрик предлагал Старку явиться на Драконий Камень и занять место в реформированном Малом совете при монархе. Так хотел бы Роберт. Старк намеревался вежливо отказать, но новая супруга убедила его передумать.

Новое назначение не могло сравниться с обязанностями Хранителя Севера или Десницы короля. Северу в любом случае нужен был человек, который будет говорить в столице от его имени, и если это будет не сам Эддард, то Джон или Робб.

Следующие годы Старк верно служил новому королю и воспитывал младших детей. К молодому Эдрику Нед со временем начал относиться скорее как к ещё одному сыну, чем к монарху, что вызывало некоторое недовольство на лице принца Станниса, но новой леди Старк всегда удавалось сгладить углы и прекратить все возможные конфликты в их зародыше. При дворе короля поговаривали, что лорд Эддард, мрачный северянин, стал улыбаться куда чаще.

Робб Старк

После Битвы за Рассвет наследник принял бразды правления королевством, доставшиеся ему от отца. Песчаный Волк, пусть и обладал, возможно, излишним благородством, куда сильнее свойственным жителям Долины, чем северянам, но за время военных кампаний успел зарекомендовать себя как отважный воин и умелый полководец, способный как вести за собой людей, так и держать в узде отцовских лордов. Выйдя из тени собственного брата, молодой Старк смог преодолеть свои неуверенность и страх.

Его брак с леди Кассандрой с годами перерос в союз, связанный не только общим долгом, но и любовью. С годами «южанку» принял как Винтерфелл, так и Зимний городок, из Кассандры получилась достойная, честная и любимая аристократами и челядью леди Старк. За годы брака она успела подарить благоверному дюжину детей, которые могли стать прекрасным подспорьем в заключении союзов и будущем дома Старк.

В своём правлении Робб не стыдился принимать во внимание мнение тех, кто понимает в том или ином вопросе больше него. Старк регулярно прислушивался к советам дяди, благоверной, мейстера Лювина и единокровного брата, к которому он отправил на воспитание своего наследника по достижению тем десятилетнего возраста.

Так на Медвежьем острове заново был заложен Западный военный флот, активно строились торговые суда, на Севере вкладывались деньги в ремесленные гильдии, заключались новые союзы внутри королевства и за его пределами. Старк посильно способствовал тому, что крестьянство и горожане активно заселяли новые, не обжитые ранее территории. Шутка ли, но вдоль Королевского тракта на Севере жило больше людей, чем вне его, а всех этих поселений даже на картах не было.

Согласно новой политике, переселенцы, обживающие новые территории, на двадцать лет освобождались от налогов. Вдоль берегов Белого Ножа, Последней, Рыдальницы, Сломанной Ветви и прочих рек вскоре начали появляться новые деревни и городки.

Робб Старк регулярно отсылал письма Ночному Дозору, обычно сразу по два за раз. Среди замковой челяди ходили слухи, что второе всегда было адресовано Теону Грейджою, его бывшему лучшему другу, предательство которого Старк с годами простил. Но так и не смог забыть.

Наибольшим мирным достижением правления лорда Робба стал дорогостоящий инфраструктурный проект новых дорог, мостов, постоялых дворов, портов и сторожевых застав, соединяющий земли ключевых знаменосцев Старков с Королевским трактом и друг с другом. К сожалению, завершение столь грандиозного начинания довелось увидеть лишь следующим поколениям северян, а не самому Роббу.