Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 114 страниц)

– Армия Лизы Аррен покинула Железную Дубраву. Они в дне-двух пути, – прочитал донесения разведки лорд Эстермонт.

– Сколько у них мечей? – задал главный вопрос Роберт.

– Пятнадцать тысяч рыцарской конницы и тяжёлой пехоты, еще столько же ополчения.

– Больше, – сказал Джон Дейн и погладил Когтя по оперению.

– Простите?

– К Бейлишу прибыли наёмники из Эссоса, разбили лагерь в тылу. Сияющие Знамёна, две тысячи мечей, много всадников.

– И как они добрались в Долину?! – возмущённо спросил один из Западных лордов, глядя на Джона.

– Морем? – с издевкой предположил Дейн.

– Ваши корабли должны были взять Долину в блокаду!

– Те самые корабли, которые неделями переправляли сюда вас и ваших людей? – встал на защиту брата Робб, чем заслужил от него удивленный взгляд.

– Довольно, – тихо промолвил Тайвин. – Это всего лишь наемники. Стоит им только начать нести существенные потери, как они сбегут.

– Как вы и сказали, это наемники, лорд Тайвин. Если они действительно столь малодушны, то и вовсе не приплыли бы, – не согласился с ним Старк.

– Это жадные до денег ничтожества, лорд Робб. Не все люди так благородны, как вы или ваш отец. Некоторым здравый смысл застилает жажда наживы.

– В таком случае эти наёмники должны быть на нашей стороне, – резонно отметил Старк, чем навлек на себя предостерегающий взгляд лорда Тайвина.

– Мне больше интересно, насколько они опасны и откуда у этого мудака деньги на наёмников! – взревел Роберт.

– Очевидно, опаснее ополчения, – отмахнулся Тайвин.

– А деньги из налогов, уплаченных казне, милорды. Мои и ваши, – произнес Джон, пусть западники, штормовики и северяне хотя бы на пару минут забудут о распрях на фоне общей неприязни к выскочке с Перстов.

– Прошу прощения, милорды! – в шатер вбежал запыленный гонец и поспешил поклониться.

– Докладывай, – приказал Роберт.

– Войско Долины вышло из Железной дубравы, к вечеру оно займёт мост через приток.

– Милорды, сокол сам летит в наши руки. Пора, наконец, обломать его крылья, – произнес Тайвин. – Трубите сбор.

Почти все лорды поспешили покинуть королевский шатёр и поскорее выполнить приказ. В шатре для обсуждения плана с Тайвином остались лишь Бронзовый Джон, Робб Старк, король Роберт и принц Оберин.

– Тебе не стоит спорить с лордом Тайвином. Особенно если твои аргументы ставят под сомнение его авторитет, – предупредил брата Дейн, покидая шатер.

– С чего вдруг?

– С того, что Ланнистеры всегда платят долги.

План Старого Льва был следующим. Центр армии был под командованием короля, он почти полностью должен был состоять из нескольких сотен арбалетчиков и почти всей тяжёлой пехоты. Штормовики, латники Запада, и успевшие хорошо себя зарекомендовать копейщики Дейнов и Болтонов.

Правым флангом руководил принц Оберин, под его командование переходили две тысячи легких кавалеристов, четыре тысячи легких пехотинцев со стрелками. Бронзовый Джон и лорды Долины должны были усилить его своими тяжёлыми всадниками.

Оставшуюся тяжелую кавалерию Тайвин разделил пополам. Часть передал на состоящий почти полностью из северян левый фланг под командование Робба Старка, а часть оставил у себя в резерве вместе со всеми остальными солдатами.

Оба берега реки соединял широкий мост, который к началу битвы займут восставшие. Авангард под прикрытием арбалетчиков должен был отбросить долинников с моста и перейти на другой берег, заполучив и расширив плацдарм для дальнейшего наступления. Чтобы навязать генеральное сражение, нужно перейти реку, а пытаться сделать это без контроля над мостом – самоубийство, и Лин Корбрей прекрасно это понимает.

У него в два раза больше тяжёлой кавалерии и он без особых усилий отбросит центр обратно в реку. На это и была ставка. Предполагалось, что жадный до славы и денег Корбрей так и поступит. Роль короля Роберта по большей части сводилась к роли приманки, от него нужно было лишь знамя с венценосным оленем в центре. Желание выиграть войну одним ударом и возможность получить огромный выкуп могут сыграть с Лином очень злую шутку.

Принц Оберин за это время поднимется по реке и форсирует ее вброд. При необходимости он нападет в тыл связанной боем с королем вражеской коннице, та окажется между молотом и наковальней, или нападет на отстающую от основных сил пехоту и разобьёт её. При необходимости его лансьеры отступят к реке, где в засаде уже будут ждать пехотинцы и Бронзовый Джон. Неважно, кто именно решится его преследовать – их участь будет незавидной.

Схожая задача была и у Робба Старка, с той лишь разницей, что он пойдёт вниз по реке и форсирует её там. Песчаный Волк займёт оборону и не оставит врагу возможности напасть на лагерь или обойти центр с тыла, а при необходимости сможет усилить короля в центре. Тайвин же с резервом сможет контратаковать на любом из направлений, если лоялистов короны откинут.

* * *

Войско короля покинуло лагерь поздним вечером, благо путь был недолгим, спустя пару часов группы Оберина Мартелла и Робба Старка отделились от основных сил и отправились на свои позиции. Ближе к рассвету Роберт Баратеон вывел своих людей к мосту.

Широкая долина, словно специально созданная для битвы кавалерии друг с другом, раскинулась перед глазами короля. Река разделяла ее почти пополам, а единственный мост через неё был густо заставлен вражеской пехотой. Латы, длинные копья, широкие пехотные щиты. Если долинники на войне и были хороши в чём-то помимо тяжелой кавалерии, то этим «чём-то» определенно было умение сражаться в ограниченном пространстве, в котором численное превосходство не имеет никакого значения. Да и у врага наверняка есть стрелки.

– Десять, двадцать, тридцать… – Роберт медленно начал считать выстроившиеся на мосту шеренги. Закованный в броню рыцарь верхом на дэстрие способен проломить десять рядов, но на этом бой для него закончится.

– Восемьдесят, ваша милость, – Джон досчитал гораздо раньше.

– Их нужно выбить, – заключил Баратеон. – А значит придётся идти в бой пешими и прорываться, не считаясь с потерями.

– Не обязательно.

– У тебя есть предложение получше?

– Вроде того. С вашего позволения я бы попробовал другую тактику.

– Ну давай, – отмахнулся Роберт. Он без всяких сомнений спешил в бой, но на другом берегу его все равно ждала кровавая резня.

– Красавица, мне нужна твоя помощь, – обратился Джон к Вель.

– Разумеется, мой лорд, – обворожительно улыбнулась она и спешилась с лошади.

Воительница отделилась от войска и вышла вперед, вместе с двумя телохранительницами, те несли колчаны со стрелами. Вель натянула тетиву белого лука и прицелилась. До первой вражеской шеренги было четыре сотни шагов. Даже несмотря на слухи, многие воины до сих пор не верили, что существуют стрелки, способные убить цель с такого расстояния. Как оказалось зря.

Когда дикий визг боли разорвал предрассветную тишину, в небе уже было еще три выпущенных Вель стрелы. Первое попадание разорвало щит врага в клочья вместе с державшей его рукой. Копейщики быстро закрыли товарища щитами и вновь сомкнули строй, но без толку. Выпущенные из волшебного лука стрелы обламывали древки копий и разрывали в клочья щиты, шлемы, кольчуги и латы. Предсмертные крики боли смешались с воплями.

Методично, выстрел за выстрелом, колчан за колчаном, леди Уайтлинг уменьшала количество занявших мост врагов. Она убила сорок человек и ранила еще столько же, перед тем как строй вымуштрованных солдат впервые дрогнул. Мигом позже в шеренгах началось шевеление и они разомкнулись, пропуская вперёд стрелков, но было уже слишком поздно.

Арбалетчики и пехотинцы лоялистов вышли вперёд, чтобы прикрыть леди Вель стрельбой и щитами. На мосту началась паника, побросав щиты и копья, солдаты бросились наутек.

– Самое время! – взревел король и, ударив по крупу коня, возглавил атаку. Сир Барристан и Мерин Трант не отставали от него ни на шаг.

– Нам Ярость! – закричали солдаты Штормовых земель.

– За короля! – поддержали их все остальные.

Клин кавалерии втоптал успевших дать всего пару залпов лучников в землю и, не останавливаясь, прорвался на мост. Король ожидал увидеть хотя бы малейшее сопротивление, но получил лишь перекошенные страхом лица. Первая часть плана была выполнена.

– Быстрее, псы! Быстрее! – выкрикивал приказы солдатам Домерик Болтон.

Пехотинцы перешли реку и начали выстраиваться в построение и выравнивать строй. Два больших, ощетинившихся алебардами, пиками да копьями каре, спереди и позади которых выстроились шеренгами арбалетчики, а на флангах в резерве выстроилась оставшаяся тяжелая пехота. Солдаты наспех вбивали в землю заостренные колья и выносили на поле боя собранные заранее заграждения. Не забыли и самое главное – огромный штандарт с венценосным оленем.

– Сколько у нас времени? – спросил у Джона король.

– Час, может, полтора.

– Вот и хорошо! – ликующе воскликнул Роберт. – Скоро начнётся веселье!

Тем временем Джон приказал разбросать по земле чеснок и доложить лорду Тайвину о захвате моста. Времени, чтобы вырыть траншеи не оставалось от слова совсем.

Рыцари Долины не заставили себя долго ждать. О их прибытии узнали заранее. Не из-за того, что с той стороны кто-то затрубил в боевой рог, не благодаря тому, что рассмотрели войско или знамена на горизонте, не из-за того, что об их прибытии сообщил Кошмарный Волк, нет. Все было гораздо проще, под шагом тяжёлой кавалерии содрогалась земля.

Растянувшиеся ряды всадников внушали если не ужас, то как минимум неуверенность заранее подготовленным к бою лоялистам. Сотни знамен украшали копья: благородные, малые и рыцарские дома, личные гербы. У многих из них были даже копии, выполненные другими цветами или украшенные бастардовой перевязью. В отличие от остальных королевств, одного кавалериста Долины очень трудно спутать с любым другим. Вот только среди этих сотен гербов не было одного-единственного. Трёх летящих ворон с сердцами в когтях.

– Приготовиться! – приказал король.

Лорды повторили его приказ, и вскоре тот разнесся по всей линии стрелковых шеренг. Стрелки взводили арбалеты, леди Вель и ее приближенные накладывали стрелы на тетиву, пехотинцы удобнее перехватывали копья.

По команде рыцари двинулись вперед, быстро набирая скорость. Неспешный ход сменился стремительным галопом, а просто содрогавшаяся земля быстро превратилась в самое настоящее землетрясение. Колышутся на ветру знамена, опускаются копья, грохочут копыта, ревут девизы. Никак не остановить эту волну, можно лишь немного задержать. Дрогнувших лоялистов приводит в себя одно лишь слово.

– Залп!

Разряжаются арбалеты, с коней падает полдюжины всадников, в небе свистит стрела, туловище всадника разрывается в клочья, но потери настолько незначительны, что кажется, что по этой несокрушимой орде и не стреляли вовсе.

Мгновение, и первые ряды знакомятся с заостренными штырями чеснока. На полной скорости лошади падают, сбрасывая с себя хозяев и вместе с ними напарываются на новые штыри. Можно пережить несколько неглубоких дырок в ногах и руках, можно пережить и сломанные после падения кости, но несущиеся позади и затаптывающие товарищей рыцари в этом бою заберут в разы больше жизней, чем сам чеснок. На фоне какофонии несущихся в атаку рыцарей крики боли упавших с коней всадников никто так и не услышал.

– Залп!

С этого расстояния нанести вред значительно легче и вместо полудюжины всадников с коней падает уже три десятка. Упавшие из-за чеснока повстанцы выиграли драгоценные секунды, замедлив продвижение, в этот раз можно выстрелить прицельнее.

– В лошадей, кретины! Стреляйте в лошадей! – кричит Джон Дейн и снова взводит арбалет. От волнения солдаты начали забывать об отданных до этого приказах.

Следующий залп был самым смертоносным и забрал жизни еще трех дюжин рыцарей, на небольшом участке, особенно щедро усыпанном чесноком, даже возникла давка. Но стрелки ею не воспользовались и с сигналом рога покинули позиции и устремились в центры двух расступившихся каре. А вот заостренные колья и заграждения оказались почти бесполезными. Мощным ударом конница просто смела их с места, словно и не понеся потери, но лишь в центре. Фланги были укреплены значительно лучше, там началась давка. Чем и поспешили воспользоваться арбалетчики в центрах каре и шеренгах в их тылу.

– По готовности!

Град болтов, пехота смыкает щиты и упирает в землю пики. Подобно молнии, ударяют в каре рыцари. Пики пробивают людей и лошадей, но без толку. Первый ряд, третий, пятый, седьмой, воины гибнут один за одним, а враг все давит и давит. Копыта сминают шлемы, копья пробивают насквозь и ломаются, но остаются мечи, и уже они рубят головы.

Залпы стрелков и свирепый напор задних рядов ненадолго выравнивают положение. Самые смелые из кавалеристов уже встретились с Неведомым. Король Роберт, орудуя огромной рогатиной, рубит и сбрасывает с лошади всадника за всадником, но им уже нет числа. Слишком слабо подготовлены к такому бою западники и штормовики, а одни только люди Болтонов и Дейнов ситуацию не спасут.

Опыт битвы под Серыми Водами научил Корбрея бороться с ебучим северным каре, и вот рыцари, не снижая напора в центре, начинают атаковать углы, самую слабую часть построения. Джон и Дейси наспех реорганизовывают солдат и выравнивают строй. Элитная сотня тяжелых арбалетчиков, от которой осталось две трети, вносит в это дело наибольший вклад. Кавалеристы начинают гибнуть с новой силой, но минута за минутой, шаг за шагом теснят лоялистов с их позиций.

На миг размыкаются ряды пехоты. Северные рыцари выходят вперед, осыпая противников оскорблениями и бранными ругательствами не хуже матерых сапожников, их броне не так страшны атаки противника, а пехоте нужна передышка. Джон Дейн рубит изо всех сил, тратя на противника не больше удара. При должной сноровке Закатом можно разрубить пополам даже лошадь, а удары эбеновой булавы Рыцаря Полумесяца ломают сразу несколько костей, но недостаточно даже этого.

– Резерв! – отдает приказ король.

После сигнала рога во фланги кавалеристов вклиниваются мечники, отвлекая от уже изрядно потрепанных углов построения. На окровавленных с ног до головы выживших солдат центра страшно смотреть даже их союзникам. Схватка перекинулась на всю линию соприкосновения сторон и быстро превратилась в резню. Раненого короля прямо с поля боя еле вынесли его гвардейцы, и не из-за того, что Роберта пытались пленить, нет. Просто Баратеон отчаянно сопротивлялся собственному спасению, ругаясь не хуже Джона с Дейси.

– Куда тащишь, старик?! Я ещё могу сражаться! – вопил Баратеон.

– Вы ранены, ваша милость. Толку теперь от вас немного, – Мало кто, кроме Барристана, мог себе позволить заявлять подобное.

– Но он ещё есть, мать твою!

– Вы не можете драться в строю, если из-за вас пробьют шеренгу, пострадает вся битва! – повысил голос Селми.

– Мальчик! Мальчик! – завопил Роберт. – Удержи мост! Удержи этот ебучий мост!

А битва тем временем продолжалась. Численное превосходство, обстрел арбалетчиков, ужасающие последствия стрельбы леди Уайтлинг делали свое дело и рыцари, несмотря на казавшуюся близкой победу, отходили назад. Триумфальных криков вслед за их отходом не последовало.

Вместо этого послышался сигнал рога, возвещающий врага о перестроении. К мосту подоспела вражеская пехота. Лоялистов сейчас интересовал лишь один вопрос. Где лансьеры Оберина, мать его, Мартелла?

Тыл

Резерв Старого Льва с возвышенности наблюдал за происходящим в центре. Большинство лордов под его началом были откровенно недовольны своей ролью в битве, ведь большая часть трофеев достанется авангарду короля. Причём наиболее ценная часть, за один только доспех с оружием можно получить с десяток драконов, не говоря уже о выкупе за самого рыцаря или хотя бы его тело. Правда выразить свое недовольство в открытую никто так и не осмелился.

Вскоре на горизонте показалось облако пыли и силуэты приближающихся одиноких всадников. Наконец, хоть что-то интересное. Лорд Тайвин оглядел взмыленных гонцов, только что спешившихся с лошадей. Один принес вести от принца Оберина, другой – от Роберта.

– Докладывай, – тихо приказал Тайвин одному из них.

– Авангард короля вышел на запланированную позицию.

– Вижу. Доложи мне о том, чего я не знаю.

– Принц Оберин форсировал реку, не встретив сопротивления. Он и его люди ожидают в засаде, – поспешил доложить второй гонец, пока первый мечтал провалиться сквозь землю.

– Как скоро Корбрей ударит по нашему центру? – спросил Тайвин.

– В ближайший час.

– Лорд Тайвин! Лорд Тайвин! – наконец, показался и гонец с левого фланга. Этот был сильно взволнован, даже напуган. – Северяне Песчаного Волка попали в засаду. У врага в полтора раза больше людей. Еще немного и долинники перейдут на этот берег, а затем смогут атаковать нас или лагерь.

– А сколько было наглости в этом мальчишке, – закатил глаза Старый Лев. – Один раз ударили и он поджал хвост. Смените коней и вернитесь на позиции, сообщите королю и принцу Оберину, что я откину Корбрея с левого фланга.

– Милорд, – поклонились гонцы.

– Трубите форсированный марш, – приказал он горнистам.

В тылу началось шевеление. Солдаты спешно выстраивались в построение и готовились к переходу. Лорды и офицеры отдавали приказы, а солдаты предвкушали легкую победу и трофеи. Щит Ланниспорта еще ни разу не проигрывал. Тайвин опустил забрало, обнажил меч и поднял тот над головой.

– Все за мной! – прокричал он.

Резерв поможет северянам миновать реку и выйти на позиции. Оберин застрахует центр. С левым флангом вышла оплошность, но это уже и не важно. Этот бой закончится еще до вечера, а уже завтра лорды начнут спорить, драться и лизать жопу королю. Все ради права получить валирийский меч Корбрея в качестве трофея или награды.

Подкрепления лоялистов вклинились в линии явно не ожидавших этого долинников прямо с ходу, нанеся тем огромные потери. Наблюдая за боем со стороны и высматривая наиболее выгодное место для удара своей немногочисленной тяжёлой кавалерии, Тайвин признал, что ошибся в своей оценке.

Робб Старк смог удачно отступить, избегая сражения на заведомо невыгодной позиции и перегруппировать свои войска на другом берегу. Пришлось пожертвовать несколькими сотнями пехоты, чтобы его маневр выглядел как бегство, но дело было сделано. Долинники начали погоню и сами переходили реку, разбивая собственные порядки, попадая под обстрел и тратя силы на брод.

Манёвр был настолько эффективным, что уставший от ночного перехода, а затем и форсированного марша резерв Тайвина смог почти на равных сражаться с более свежими повстанцами. Если битва продолжится в таком же темпе, то трупы будет нести по реке аж до Узкого моря.

Подгадав момент, Тайвин ударил по сильно потрепанным боями копейщикам и даже смог прорваться к рядам стрелков. Ланнистер уже давно не был могучим воином, сказывались прожитые годы, но в этом и не было особой нужды. Рыцари, лорды, их телохранители и кавалеристы выполнили большую часть грязной работы. Спустя каких-то два часа жаркой схватки, долинники начали бежать, бросая щиты и оружие.

– Отправьте вперёд три десятка всадников, – приказал Тайвин. – Я хочу знать, если противник надумает очередную засаду или контратаку.

…

Правый фланг

Принц Оберин с улыбкой от уха до уха ел фисташки и из укрытия наблюдал, как плотные ряды рыцарской конницы вместе с пехотой прибывают на поле боя. Сто метров, пятьсот, тысяча, с каждой минутой расстояние между богами войны и обыкновенными смертными будет возрастать. С каждой минутой его выход на сцену всё ближе, но главного действующего лица на ней нет и до сих пор.

– Лорд Джон, вы, наверное, слышали, я провел годы в Эссосе с компанией наёмников.

– Слышал, – сухо ответил старый вояка.

– Я повидал многих из них. Были среди них и оборванцы, мало отличавшиеся от разбойников, но были и воины сравнимые с, как они называют, «всадниками Закатных королевств». Хорошие кони, лучшие доспехи.

– К чему вы клоните?

– Меня всегда интересовал вопрос – в чем же между ними разница? В опыте? Точно нет. В титулах? Вряд ли, при деньгах там любой может жить не то что как благородный, а как король…

– В этом и вся суть, – перебил его Бронзовый Джон.

– В деньгах?

– Наёмники выходят в бой за деньги, рыцари по зову долга, – Оберин засмеялся.

– Я видел, как наёмник тратит последние гроши, чтобы купить сиротам поесть, и знаю, что рыцари по зову долга могут насиловать женщин, убивать маленьких детей и глумиться над поверженными. Шпоры не делают одного человека лучше другого.

– Вы правы, принц Оберин, но разница между ними всё-таки есть.

– Прошу, раскройте мне ее.

– Наёмник не будет сражаться за проигравшего.

За полусветской беседой прошли следующие десять минут. Пехота Лизы Аррен достаточно отстала от кавалерии, которая вот-вот ударит по центру войска лоялистов. Момент для удара близок, как никогда. Оберин уже готовился отдать приказ о выступлении, как вдалеке показался отряд всадников, за которым шла немногочисленная оставшаяся пехота. И возглавлял эту процессию всадник с тем самым гербом, которого Мартелл так и не увидел среди рыцарей вражеского авангарда.

Ярость вскипела и начала стремительно разливаться по венам, гневные глаза Оберина потемнели до такой степени, что начали напоминать два непроницаемых черных омута. Принц так сильно сжал в руках поводья, что костяшки его пальцев побелели даже на фоне его смуглой кожи.

– Корбрей! – прошипел Мартелл. – Кавалерия, за мной! Закончим эту битву одним ударом.

…

Левый фланг

Тусклые глаза Тайвина беспристрастно наблюдали за тщетными попытками лёгкой кавалерии Оберина пробиться к Лину Корбрею. Тяжелая пехота Долины выстроилась вокруг своего командующего, делая попытки дорнийца почти безрезультатными. У лансьеров недостаточно натиска, чтобы сломить шеренги, прикрываемых стрелками тяжёлых пехотинцев. Мартелл мог бы попытаться истощить врага обстрелом немногочисленных конных лучников, но их стрелы закончатся еще до того, как врагу будет нанесен существенный вред. Да и отступать, чтобы заманить врага в засаду, принц не спешил. Что бы он ни делал, плану он точно не следовал.

Несмотря на это, ситуацию все еще можно было спасти, что и попытался сделать Бронзовый Джон Ройс. Его рыцари и оставшаяся пехота прибыли на помощь, как только запахло жареным, но лишь для того чтобы попасть под фланговый удар Эссосских наемников. Лоялисты несли просто катастрофические потери, но ценой слишком сильно растянутых линий повстанцев. Один хороший удар с тыла, и все будет кончено, но, если сражение затянется, поражение правого фланга неизбежно.

– Продавят? – спросил Робб у Тайвина.

– Если те, кого мы обратили в бегство, успеют добраться туда и перегрупироваться, то точно нет, – дал свою оценку Старый Лев. Все висело на волоске, но Десница сохранял просто нечеловеческое спокойствие. – Люди построились?

– Да.

– Тогда выдвигаемся, – ударил по крупу коня Тайвин. – Нужно их добить.

– Но, милорд, центр… – указал в сторону моста Старк.

Там очередной наскок кавалерии пробил брешь в одном из каре, скоро построение будет почти полностью пробито. Подоспевшая к мосту пехота лишь усилила этот натиск и начала теснить лоялистов к реке. Отбросив арбалеты, стрелки ринулись в контратаку, болты давно кончились, на короткое время линии выровнялись, но катастрофическое положение это не исправило.

– Их же сейчас разобьют! – воскликнул Старк, глядя на то, как оставшаяся пехота из последних сил пытается сдержать натиск.

– Это неважно, – отмахнулся Тайвин.

– Но король…

– Там ни самого короля, ни его гвардейцев, ни знамени, – ответил Ланнистер таким тоном, словно обращался к идиоту. – Король отступил.

И действительно. В гуще схватки виднелась черепаха Эстермонтов, освежеванный человек Болтонов, копьеносица Дейнов Заката, кабан Крейкхоллов и пряжки Баклеров, но венценосного оленя среди них не было.

– Поверьте моему опыту. На тот берег враг не доберется, – добавил Старый Лев.

Но сколько потерь при этом понесет центр, Ланнистер так и не озвучил. Они все могут погибнуть. Джон может погибнуть. По-настоящему и бесповоротно. Вместе с Дейси, леди Вель и Эдриком. Они ведь не уйдут, пока не уйдет он. Что тогда Робб скажет Арье, как успокоит? Да девочка просто сбросится с башни.

Робб Старк не обладал столь огромным количеством военного опыта, сколько имел Тайвин. Он не мог заявлять, что они успеют отбить центр, а потом помочь правому флангу, и что эта стратегия будет эффективнее плана Тайвина. Он мог спорить об этом сейчас, но лишь тратил бы бесценное время. Совершенно внезапно Песчаному Волку пришло осознание. В памяти вспыли слова Джона: «Ланнистеры всегда платят долги».

…

Лагерь лоялистов

Мия Стоун проснулась от жуткого шума за два часа до рассвета. Армия короля, вернувшаяся с победой, быть причиной этого шума просто не могла. Войско покинуло лагерь вечером и к этому моменту должно было только добраться до места схватки, а значит причина иная. Чтобы ее узнать, девушка и выглянула из палатки.

Прямо под ее ноги упала пронзенная стрелой маркитантка. В лагерь ворвались горцы, а немногочисленные оставшиеся солдаты пребывали в растерянности. Их не столько мучил вопрос, что делать с врагом, а вопрос – как он вообще сюда добрался.

Офицеры пытались навести порядок в лагере и организовать оборону, но паникующие солдаты просто сбрасывали их с лошадей, чтобы попытаться убежать верхом. На краю лагеря запылали шатры. С дикими криками и неистовой яростью, облаченные в кольчуги дикари обрушивались на малейшие очаги сопротивления, быстро вырезав каждый из них под корень. После чего новых почти не возникало. Солдаты бежали к воротам на другой стороне лагеря.

– Блядь, – выругалась Мия и забежала обратно в палатку.

На то, чтобы натянуть излюбленную посеребренную кольчужную рубаху и сапоги много времени не ушло. Кинжал в сапог, колчан болтов и топор на пояс, арбалет в руки. Все как и учили в тренировочном лагере.

За тканью палатки смерть, кровь и паника. Горцы беспощадно вырезают одного лоялиста за другим, насилуют женщин, убивают детей, просто потому что весело, и жгут все, что только могут поджечь, а значит нужно покинуть лагерь как можно скорее.

Мия покидает палатку и бежит, она продолжит бежать не щадя сил. В лёгких будет тяжело от сбитого дыхания, в боку заболит от усталости и непрерывного бега, ноги сотрутся в кровавые мозоли, а Стоун всё будет бежать. Бежать, пока не окажется в безопасности. Так думает Мия, так она планирует действовать, пока не натыкается на неприятную картину.

Не пробежав и четырех шатров, глава обоза видит троих горцев, склонившихся над дочерью Мары. Живой, плачущей и молящей о помощи, но помощи ждать неоткуда. Одежда девушки разорвана, по всему телу синяки, а во рту недостает передних зубов, но не это самое страшное. Страшное то, что будет потом. Пещера, полная горцев, часы изнасилований будут тянуться, пока девица не умрет, а они, может, даже и продолжатся после.

Мия на собственном опыте знает, что такое плен горцев, знает, чем это заканчивается, знает, что лучше убежать. Знает, но уже не собирается. Довольно, она дочь Роберта Баратеона, она будет яростно злиться, грызть, бить, рубить, но бояться больше не будет.

Побелевшие пальцы сжимают арбалет, Стоун делает выстрел и один из горцев падает замертво. Его товарищ если и обращает на что-то внимание, так на то, что рука девки уже не так сильно прижата к земле. После чего Мия слишком сильным, как для девушки, ударом проламывает ему череп топором, тот падает, заливая недавнюю жертву собственной кровью. Бастард все не унимается и с визгом бросается на последнего горца, доставая кинжал, топор завяз в черепе. Один беспорядочный удар, третий, пятый, седьмой, кольчуга плохо защищает от уколов, а Мия понимает, что рассказы про нечеловеческую силу Баратеонов правда.

Поняв, что ей больше ничего не угрожает, дочь Мары нервно сглатывает и смотрит на спасительницу взглядом, полным восхищения.

– Перезаряди, – только и говорит Мия, передавая девушке арбалет.

Та кивает и, переполненная рвением, спешит выполнить приказ. Картину расправы, но не над соратниками, а над врагом увидели остальные. Молчаливые сестры, маркитантки, дочери Мары, лагерные рабочие. Их всех ждала не сладкая участь. Они смотрели на Стоун, ожидая, девушка не понимала чего, пока не вспомнила. Она командует обозом, отвечает за этих людей. Если она не может подарить им спасение, то может подарить достойную смерть, им не обязательно умирать, как скот.

– Собрать оружие! – приказала она. – Копья, щиты, арбалеты в первую очередь.

– Стрелять нечем, – пожаловалась одна из маркитанток.

– Это мы скоро исправим. Будем пробиваться к арсеналу, – ответила ей Мия.

Женщины поспешили выполнить приказ, благо, задача найти себе оружие непосильной точно не была. Земля была просто усыпана экипировкой, начиная от копий с кинжалами и заканчивая парой длинных мечей. Видимо, страх могут испытывать даже бравые лорды. Стоун тем временем подняла с земли окровавленное растоптанное знамя с копьеносицей. Олень ей не по статусу, а Джон не обидится.

– Идеально, – усмехнулась Стоун. Диагональное пятно крови напоминало бастардову перевязь.

Отряд двинулся к шатрам арсенала, собирая под потрёпанное знамя всех, кто искал спасения. Тут и там встречались забывшиеся в грабеже горцы, чья судьба была словить несколько арбалетных болтов или нанизаться на несколько копий сразу. Уже у шатра арсенала Мия застала отбивающуюся от горцев Ашу Грейджой в компании солдат Старков. Женщины бросились на помощь солдатам, началась давка, унесшая жизни семи маркитанток, одного гвардейца, и дюжины горцев. Кажется, кого-то муштровали не зря.

– Какая встреча! – отсалютовала топором Грейджой.

– Возводите баррикаду! – приказала людям Мия. – В арсенале болты, тащите все сюда.

– Чего это ты удумала?

– Мы не пробьемся к воротам. Дадим бой здесь.

– Останемся вечно молодыми, – усмехнулась окровавленная Аша. – Славно, славно.

В ход пошло всё, начиная от мешков, бочек и ящиков и заканчивая мебелью из рыцарских шатров: шкафы, столы, стойки для оружия. За считанные минуты часть лагерной улочки превратилась в небольшую крепость, перегородив путь сметающим все на своем пути горцам. Баррикада ощетинилась копьями, дети заряжали арбалет за арбалетом.

Первая группа горцев выбежала на баррикаду совершенно неожиданно. Разрядились арбалеты и вот дикарей стало на полдюжины меньше, что лишь усилило их запал и боевой азарт. Залпов больше не будет, бояться нечего. Еще четыре горца упало наземь мигом спустя, затем еще шестеро, и еще трое. Залп за залпом, до баррикады не добежал никто. Мия тяжело вздохнула, земля была усыпана десятками разряженных арбалетов.