Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 114 страниц)

Джон Дейн перехватил Закат и встал в стойку для контратаки. «Ключ», ноги в полуприседе, дальше ширины плеч, меч лежит на скрещённых руках, стоять вполоборота к противнику.

Каждому человеку интересно, сколько стоит его жизнь. Как утверждал Чёрно-Белый Дом, жизнь Кошмарного Волка стоит десятки тысяч золотых драконов. Жизнь кхала Дрого стоила уязвлённой гордости и самолюбия.

Краткое мгновение, и аракх блеснул у Джона перед глазами. Молниеносным выпадом Дейн отвел клинок в сторону и на противоходе вонзил острие Заката прямо в нежное лошадиное брюхо, оставив в нём длинную, рваную кровавую борозду. Конь завизжал от боли и кубарем покатился по земле вместе со всадником.

Лицо поднявшегося дотракийца застыло яростной маской, мужчина тяжело дышал, казалось, что из широко раскрытых ноздрей вот-вот повалит пар. Кхал достаёт с пояса кинжал и бросается в новую атаку с аракхом в ведущей руке. В этот раз пешим.

Человек его габаритов должен быть медлителен и неповоротлив, как мамонт, но Дрого двигался легко и изящно, даже грациозно. Он был подобен пантере. Безжалостный град ударов обрушился на Дейна раньше, чем тот успел среагировать. Первый, второй, третий, ударам не было конца, и северянин отражал далеко не каждый из них.

Долго это продолжаться не могло и наконец коса на камень нашла. Особо сильный удар аракхом проломил латную кирасу чуть ниже рёбер. В ней изогнутая сабля и увязла. Дрого замешкался лишь на секунду, этого времени Дейну хватило, чтобы вонзить мизерикорд ему в глазницу. Дикарь осел наземь, кочевник проиграл феодалу, кожаная безрукавка – латной кирасе.

– Wuld-nah-kest! – прокричал Джон.

Битва остановилась. Больше не сыпались с неба редкие стрелы дотракийцев, не вздымались над головой аракхи, не лилась на земли Вестероса дотракийская кровь. Кровные всадники кхала, окружённые со всех сторон пехотой Простора, потрясенно глядели по сторонам, но след Джона Дейна уже простыл.

То, что случилось дальше, Уиллас Тирелл запомнил на всю свою жизнь. Кровные всадники побросали на землю свои сабли и спешились. Первый достал с пояса кинжал.

– Человек и его кровные живут одной жизнью! – закричал он настолько сильно, насколько хватало лёгких, после чего вспорол себе горло.

– Человек и его кровные живут одной жизнью! – повторили за ним все остальные кровные. И выкрик, и последовавшее за ним действо.

Брешь в строю закрылась. Подоспевший к телу поверженного кхала Гарлан Тирелл снес ему голову одним точным ударом меча, не забыв срезать и косу. После чего велел нанизать ту на самую длинную пику, что у них была.

И дотракийцы побежали, сначала лишь те, кто лично видел смерть лидера орды, затем и те, кто смог рассмотреть его голову на пике, а вслед за ними и все остальные, до кого донеслась весть: «кхал Дрого мёртв».

…

Километры, разделявшие холм, на котором закрепились просторцы, и второе Пламенное Поле, исчезли в считанные секунды. Джон оказался посреди выгоревших чёрных лугов. Ни одной живой души рядом, вокруг лишь выгоревшие трупы, запах гари да смерти и огромный чёрный дракон, с любопытством рассматривающий безумца.

Монстр вжал голову в плечи, сколько позволяла длинная шея, замерев, словно крадущийся перед атакой тигр. Дракон желал закончить бой одним ударом, быстрым и эффективным. Стремительный рывок вперёд в попытке перекусить соперника пополам заставил Джона уйти в сторону перекатом.

Однако атака на этом не завершилась. Прокусившая пустоту пасть сразу же распахнулась, выпустив в сторону Дейна поток алого пламени. Воздух вокруг наполнился жаром, а лёгкие Джона – зимним ветром.

– Fo-krah-diin!

Огненный поток наткнулся на ледяной, не уступающий ему в мощи. Зашипел и вспенился воздух, испепелённые луга окутало облако белоснежного пара. Самого дракона вместе с солидным участком боя накрыло ледяной коркой. Монстр застыл, но в его взгляде продолжал полыхать огонь, он не был намерен сдаваться так просто.

Дракон зарычал, расправив крылья, сковывающий его тело лёд захрустел и лопнул с такой лёгкостью, словно его никогда и не было. Монстр широко взмахнул крыльями, не для взлёта, а для того, чтобы избавиться от облака пара перед собой. Он вновь втянул шею, приготовившись к выпаду, но Джона за рассеявшимся облаком не оказалось.

Чёрная тварь огляделась, широкие ноздри втянули воздух, – врага можно найти и по запаху. Монстр резко повернулся, лишь для того, чтобы увидеть, как Джон метнул в его сторону Закат. Свист клинка рассёк воздух, эбен столкнулся с драконьей плотью, заставив чудище содрогнуться от боли. Легендарный клинок отсёк несколько чешуек, обнажив нежную плоть, после чего отскочил в сторону. Тусклая алая дымка «телекинеза», и вот Закат снова в ладони хозяина.

Тварь накрыла злоба и первобытная ярость, дракон зарычал, выдыхая новый поток пламени. В этот раз синего. Не дожидаясь ответной меры, он тут же резко повернулся, усилив атаку тяжелым ударом хвоста.

– Feim-zii-gron!

Бушующее пламя прошло сквозь тело Джона, мощный удар длинного хвоста – тоже, однако контратаковать Дейн не мог. «Бесплотность» – палка о двух концах, ты неуязвим, но одновременно и совершенно не опасен. Единственное, что можно сделать, это потратить бесценные секунды, чтобы занять более выгодную позицию. Это Кошмарный Волк и поспешил сделать, а дракон провожал парой немигающих глаз прозрачную дымку, в которую он превратился.

Несколько секунд спустя Кошмарный Волк снова стал материальным, но магия школы Иллюзии позволила ему остаться незамеченным для взора противника. Несколько алых капель окропили доспех и выжженную землю, рана, оставленная Дрого перед смертью, дала о себе знать. Чёрное чудище втянуло ноздрями воздух и тут же выпустило очередную струю пламени, аккурат туда, где стоял Джон.

Дейн перекатился в сторону. Местные драконы пусть и не были дова, но очень походили на нирновских по физиологии и внешнему виду, а опыта в бою с ними у Довакина было более чем достаточно. Наиболее опасны были голова и хвост, пламя, укусы, мощные удары, атаковать дракона лучше сбоку. Размашистый удар крыльями хоть и опасен, но в сравнении с остальными не смертелен и опытному драконоборцу угрозы не представляет. Так оно и оказалось.

Чудище было достаточно умно, чтобы запомнить, что Закат несёт угрозу для его жизни, а значит подпускать противника близко нельзя. Дейн вышел из переката, готовый нанести новый удар. Дракон был мобильным для чудища своих размеров, но в сравнении с Джоном неповоротлив и просто не поспевал повернуться к противнику.

Мощный удар крыла встретило лезвие Заката, дракон зарычал, содрогнувшись от боли. Легендарный клинок рассёк тонкую мембрану крыла. После такого дракон если и сможет взлететь, то далеко всё равно не уйдёт. Дейн продолжил атаку, рубанув по ничем не защищённому брюху. От него откололась дюжина крепких чёрных чешуек, из твари хлынула кровь, такая же горячая, как и его пламя.

Тварь рассвирепела, резко отскочила назад и довернулась корпусом. После чего последовал мощный удар хвостом, от которого Джон не смог уклониться и покатился по земле. Грозно нависший над человеком монстр открыл пасть, чтобы отправить в человека очередной поток пламени, но вместо огня его пасть выплюнула кровь.

В небе просвистела чардревная стрела – а потом разорвалась, столкнувшись с драконьей мордой и повредив пару чешуек. Всё ещё недостаточно, чтобы нанести вред, но хватит, чтобы дезориентировать монстра. Этого времени Дейну хватило, чтобы подняться.

Рыцарь тяжело дышал и харкал кровью. Слишком много криков сразу из трёх слов силы за короткий промежуток времени, а нужно применить ещё как минимум один. И раз таргариенская тварь не была дова, то и «Драконобой» использовать не нужно. Дейн втянул в лёгкие воздух:

– Krii-Lun-Aus! – срывается с его уст приговор.

«О вы, дети снегов, сказ далёких веков вы услышьте о витязе том!

Кто и змию, и расам людей был роднёй, силы в ком, как в светиле златом!

Гласом вооружён, к полю славы шёл он в час, когда континент жгла война!

Мощь ту'ума врагов, как мечом, всех секла, Довакина так сила звучна!»

Вновь разгорелось противостояние. Рык, пламя и укусы шли рука об руку с разящими плоть ударами клинка. Два непобедимых чудища сошлись в равной схватке, бушующей на поле подобно стихии.

Поняв, что теряет силы, дракон отрезал хвостом пути к отступлению и бросился в самоубийственную атаку. Джон и не уклонялся. В широко раскрытую пасть вонзилось острие Заката, пробив нежную плоть и дойдя до мозга. Зарождающееся в горле пламя встретилось с потоком "Безжалостной силы" и направилось в противоположную сторону.

Уже мёртвая тварь булькнула и кашлянула, начав давиться пламенем и собственной кровью. После чего с громовым грохотом упала, да с такой мощью, что под ней содрогнулась земля. Из пасти твари выбрался обгорелый, окровавленный с головы до ног Кошмарный Волк.

Битва при Черноводной подошла к концу.

* * *

Серое Древо, Север

Сарелла Сэнд с самого детства обладала возмутительно неуёмным любопытством. Помимо острых черт лица и больших, блестящих чёрных глаз, от отца она унаследовала и его. И если принц Оберин изучал в Цитадели преимущественно лишь яды, то интерес Сареллы раскинулся на куда большее число сфер.

Так появился Аллерас, кандидат на получение мейстерской цепи. Доступ ко всем знаниям мира, занятия, наставления от мудрейших и практика во всех доступных научных сферах явно стоили многолетних неудобств и ношения маски знатного юноши с дорнийскими корнями. Жажда знаний и желание раскрыть тайны мироздания могли заставить Сареллу пойти и не на такое.

К примеру, отправиться в земли далекого Севера изучать алхимию, ведь Цитадель больше ничего предложить девушке не могла, а о целебных припарках и лекарствах из Рва говорил уже весь Старомест. Так Аллерас присоединился к гильдии алхимиков, а заодно и стал лишней парой внимательных глаз и ушей Мартеллов в самом холодном из королевств.

Никогда не стоит забывать о семье, и дядя Доран об этом постоянно напоминал, особенно после того, как шпионской сети Вариса стоило в одночасье исчезнуть. Именно девушка доставляла в Солнечное Копьё бесценные крупицы информации, именно через неё Варис начал восстанавливать утраченное. Но в этот раз под знаменем совершенно другого короля.

Паук был терпелив и осторожен, а война и сопутствующий ей наплыв беженцев помогали агентам избегать внимания Тайного Канцлера Рва Кейлин. По крайней мере, так говорил сам евнух. Сначала полдюжины, затем десяток, а ныне в окрестностях Серого Древа закрепилось три десятка агентов. Тридцать человек, время которых наконец пришло.

…

– Не нравится мне всё это, – пробормотала себе под нос Сарелла.

– Неужели наш красавчик боится? – иронично уточнил один из агентов у юноши.

Словом, он сильно завидовал миловидному темнокожему красавцу, один лишь взгляд которого был способен пленить любую окрестную девицу, будь она горожанка, служанка в крепости или Дочь Мары. Но больше всего его раздражал тот факт, что Аллерас этим не пользовался. Становился на пути у других, но сам от девиц воротил нос. Шпагоглотатель, наверное.

– Слишком уж легко всё выглядит, – пояснила Сэнд.

– Война, – коротко и ёмко ответил третий агент.

Поход заставил Кошмарного Волка увести из города и замка большую часть людей. Патрулировать улицы Серого Древа остались лишь с полсотни синих плащей, да и те зелёные новобранцы, набранные из горожан, чтобы восполнить потери.

Помимо этого, большая часть укрывающихся в одной из городских подворотен агентов Железного трона была облачена в одежды Дочерей Мары или учеников гильдии. Что первые, что вторые пользовались в городе почтением и уважением, особенно в эти дни. Стража не стала бы причинять им неудобств обысками или осмотрами.

– Но всё равно, – не унималась Сарелла. – Похитить детей лорда…

– Ты на службе у короны, мальчик. Паук знает о всех твоих тайнах ещё до того, как ты поделишься ими с девкой, которую трахаешь. Паук способен провернуть такое, что тебе и не снилось.

И действительно. Сарелла лично контактировала едва ли с тремя агентами, а сейчас она узнаёт, что их в городе три десятка. Хорошо вооружённых и обученных. Около городской окраины ждут лошади, а в одной из многочисленных скрытых бухт залива Пасть – длинный корабль. Агент короля Эйгона, который заберёт детей из замка, входит в ближайший круг Кошмарного Волка и без проблем доставит трёх ценных заложников сюда, не попавшись на глаза замковой страже. Возможности Вариса поистине поражали.

– Тихо! – возмущённо прошипел другой агент. – Кто-то приближается.

Из тьмы показалась стройная женская фигура, с маленьким ребёнком на руках и ещё двумя постарше, идущими рядом. Агенты расслабились и вышли навстречу.

В воздухе просвистела первая стрела, за ней ещё несколько, а с ними и полдюжины арбалетных болтов. Болотники стреляли с крыш и окон, появлялись буквально из теней, без проблем дрались в ночной темноте, мастерски убивая или обезоруживая одного агента короны за другим. Спустя две минуты схватка затихла, агенты проиграли.

Пытавшуюся скрыться Сареллу скрутили, наградили тумаками и связанную бросили к ногам леди Леморы.

– Я же предупреждала тебя, держись подальше от интриг и подобного дерьма. Ты же приехала сюда не ради этого!

– Ты! – выплюнула Сарелла. – Болью в заднице Вариса всё это время была ты!

– Именно, – подтвердила Эшара. – И я же была «приближённым агентом» короля Эйгона.

– Как давно? – шокированно спросила Сэнд.

– С самого начала, – ответила ей леди Дейн. – В темницу её!

Глава 79

Джон сидел на одном из ящиков, привалившись спиной к обозной телеге. Дейси ослабляла ремешки, помогая мужу снять оплавленные в бою с драконом латы, элементы которых теперь годились разве что на перековку. В то время как Мия, мастерски орудуя кинжалом, срезала с головы Дейна опалённые и слипшиеся клоки тёмных волос. Не будь Джон таким усталым, то непременно отпустил бы шутку про то, что леди Стоун таки дождалась своей мести.

Да и витающие в лагере настроения не сильно располагали шутить. Сладость победы была заглушена горечью от понесённых в бою потерь. Свыше десяти тысяч убитыми, ранеными и покалеченными. Таргариены потеряли больше солдат. Двоих, а то и троих на каждого погибшего вестеросца, что всё равно не играло на пользу. Мёртвое воинство за Стеной лишь росло, в то время как силы Царства людей продолжали убывать.

Особенно сильно в бою отличился чёрный дракон. Крылатая тварь выкашивала воинов столь виртуозно, что все, кто ранее относился к их полезности скептически, поумерили свой пыл. Трёх взрослых особей действительно было вполне достаточно, чтобы покорить материк. Благо у Эйгона такой был лишь один.

Джон вновь вспомнил поверженную им тварь. Всего несколько часов назад он вновь наслаждался давно позабытым чувством. Присутствие дракона дурманило кровь, заставляя ту кипеть, а самого Джона – рваться в сражение. Натиск, слепая ярость, несущаяся на острие клинка смерть, всё казалось точно таким же, как и там. В Нирне. Драконорождённые наслаждались сражениями с другими дова, упивались битвой, испивая ту подобно божественной амброзии. Лелеяли её, как любимую женщину, ведь только с ней можно было сравнить удовольствие, получаемое от вида поверженного дракона.

Но по итогу Джон… Джон испытал лишь разочарование. Словно его обманули, словно отняли эту самую победу. Лезвие Заката вонзилось дракону в голову и тот пал, превратившись в бесформенную кучу из костей, чешуи и гнилой плоти. Умерший монстр начал скукоживаться и иссыхать буквально на глазах. Чешуйки его гнили и опадали на землю, плоть шипела и пузырилась, попутно источая смрад, на фоне которого стоки Королевской Гавани сойдут за духи, а после… после не осталось почти ничего, кроме бесформенной зловонной чёрной лужи.

Наследие Валирийской империи всегда связывали с магией, но это существо оказалось для мира настолько мерзким и противоестественным, что тот отказался от него, как только связывающая его пребывание здесь жизнь оборвалась. Дейн же почувствовал себя обманутым, лишённым заслуженной награды, и речь шла далеко не о меркантильной стороне вопроса в виде драконьих костей, кожи или чешуи. Речь о том самом чувстве удовольствия и триумфа, которое ему так и не удалось испытать.

Когда Мия срезала с головы Джона последний опалённый клок волос, а Дейси сняла с мужа последний латный элемент доспеха, солнце приблизилось к горизонту. В лагере продолжала кипеть работа. Дочери Мары и Молчаливые Сёстры занимались ранеными, работники обоза собирали с поля брани оружие, доспехи и чеснок, а солдаты уносили тела товарищей. Те, кто не мог работать, отдыхали в шатрах.

Тут и там выкрикивали приказы офицеры, а благородные ходили от мертвеца к мертвецу в тщетных попытках опознать родню. Без толку, если тех, кого они ищут, убил дракон, то будет легче выбрать и похоронить любое из сотен обугленных тел, чем пытаться найти нужное.

Джон отпил холодной воды из кувшина, больше всего ему хотелось лечь и уснуть, желательно зарывшись лицом в пышную грудь Вель. Но его присутствие в лагере придаст солдатам сил и уверенности. Они должны видеть, что он такой же воин, как и они все, что он, несмотря на раны и усталость, остаётся с ними. Не только синие плащи или северяне. Все, кто сегодня пролил кровь при Черноводной, стали его братьями по оружию, а значит Довакин нужен им всем.

– Как там Уиллас? – поинтересовался рыцарь.

– Жив-здоров, – успокоила его Дейси. Новость, что Санса не стала вдовой, должна облегчить Дейну борьбу с усталость. – Слышала, он зарубил с дюжину дотракийцев.

– Славно, славно, – кивнул Джон. – А что…

Задать новый вопрос тот так и не успел. Под грохот копыт и крики «расступиться!» к их шатру подлетели вздымающие клубы пыли всадники.

– Брат мой, – улыбнулся северянин. – Услышу ли я новых историй о твоих ратных подвигах?

Мрачное лицо Старка ясно говорило о том, что если он и совершил подвиги, то сейчас явно не подходящее время, чтобы ими хвастать. В голубых глазах Робба застыла тревожность, а губы молодого лорда подрагивали от волнения. Поняв, что что-то явно не так, в лице переменился и Джон.

– Что случилось? – Спросил Кошмарный Волк, не без помощи Дейси поднимаясь с места.

– Отец…

Владыка Рва вместе с телохранительницами нырнул под полог белого шатра. В самом его центре на огромном столе лежало тело Эддарда Старка, над которым хлопотали Дочери Мары. Женщины выгнали северных лордов наружу, навряд ли кто-то из них умеет врачевать, а так хоть мешать не будут.

Дейн склонился над столом. Лидер Ковенанта был весь изрублен, бинты, которыми его перевязали, уже пропитались кровью, мужчина едва дышал. Вероятно, лишь свойственное Старкам упрямство не позволило ему умереть.

– Он пытался прорваться к Эйгону, – ответил на не заданный Джоном вопрос Робб. – Хотел пленить, чтобы закончить сражение до появления дракона.

– Барристан? – уточнил Дейн, Старк лишь покачал головой.

– Мендон Мур.

– Нормальных монархов королевской гвардии спасать не удаётся, – горестно усмехнулся Джон. – Только мудаков и уёбков.

– Ты спасёшь его? – спросил Робб с надеждой в голосе. – Ведь спасёшь? Что тебе спасти одного человека, после того как ты убил ебучего дракона.

Дейси с Вель переглянулись. Джон и сам едва держался на ногах. Ярко-желтая дымка вспыхнула в ладони Дейна и тут же погасла. Рыцарь поморщился от боли и сжал ту в кулак, тяжело вздохнув.

– Я сделаю всё, что смогу, – рыцарь положил ладонь на плечо брату. – Но способ вам обоим явно не понравится… И ещё мне потребуется твоя помощь.

– Всё что угодно! – воскликнул Робб. Джон кивнул и взглянул на Дочерей Мары.

– Можете быть свободны.

– Но, милорд, – одна из них попыталась вставить хоть слово, но Дейн уже и не смотрел на неё, сконцентрировав всё внимание на родителе.

– Робб, никто не должен мне мешать, что бы здесь ни происходило, пусть наши люди покинут ближайшие шатры, – Старк кивнул. – И ещё, приведи сюда пленных. Дотракийцев или Безупречных, неважно.

– Сколько? – Робб несколько растерялся от указаний, но жизнь отца для него явно имела наивысший приоритет.

– Я скажу, когда их будет достаточно, – ответил ему Дейн мрачным тоном. – У моих братьев и сестёр остался только один родитель. Сегодня не умрёт не один Старк.

Вечер сменился ночью, тьма опустилась на освещённый лишь жаровнями и факелами лагерь. Солдаты домашней гвардии Старков оцепили участок лагеря, в который начали заводить связанных дотракийцев, после чего ночную тишину разорвали крики боли и ужаса. Робб не знал, что происходит в шатре, не знал и не хотел знать, но видел, как очередной дикарь забивается и пятится, когда жены Кошмарного Волка затаскивают его в шатер, борется за свою жизнь; но что он может поделать против настойчивой просьбы эбеновой булавы?

Менее чем через минуту Дейси с Вель выволакивают из шатра иссохший, побелевший труп, выглядящий как обтянутый кожей скелет, и сбрасывают его в кучу. Цикл повторяется. Спустя час, когда счёт убитых пленников переваливает за две сотни, крики наконец стихают. Из шатра выходит Джон Дейн, в серых глазах которого играют одновременно мрачные и спокойные искры. «У него получилось!», проносится у Робба в мыслях. Впервые за день Старк вздыхает спокойно.

* * *

Королевские земли, окрестности замка Хэйфорт

Битва при Черноводной стала довольно яркой демонстрацией разницы между солдатами домашней гвардии лордов Закатных королевств и наёмниками эссосского образца, среди которых лишь Золотые Мечи да Безупречные смогли проявить себя достойно.

Славные Кавалеры, Вороны-Буревестники и Младшие Сыны понесли ощутимые потери. Наёмные отряды поменьше и вовсе оказались на грани полного уничтожения. Наёмники годами продавали свои мечи и воинское искусство за деньги, обладали богатым боевым опытом и мудростью прожитых лет. Иные в этом ремесле долго не держатся, и для переживших битву стало вполне очевидно, что военная кампания Эйгона проиграна.

Сейчас бы собрать ватагу человек в десять, украсть со складов да арсеналов немного еды и оружия, чтобы хватило на первое время, а главное денег побольше, и податься в дезертиры. Поразбойничать, пока тепло, и на первом попавшемся судне в ближайшем порту податься домой. На порядок лучше, чем умирать понапрасну, сражаясь за проигравшего.

Вот только бежать из королевства Эйгона им было некуда. Путь к землям на севере и западе перекрывали войска и патрули Ковенанта Зимы. На юге простирались земли Простора и кишащий егерями Королевский лес, в который хоть и можно зайти, но вот выйти живыми оттуда уже не получится. Узкое море патрулировал Королевский флот, отрезавший от торговли Девичий Пруд вместе со всем Крабьим заливом.

Можно вдоволь побарагозить в самих Королевских землях, но их на всех не хватит, да и придётся бегать и прятаться как от солдат Ковенанта, так и от бывших товарищей, а крестьяне вряд ли будут укрывать тех, кто их грабил.

Шутка ли, но полное окружение со стороны противника оказалось единственным, что не позволило наёмной армии заморских завоевателей разбежаться. Кроме разве что дотракийцев. Эти дикари не умели думать так далеко.

В лагере Эйгона витали мрачные настроения. Лорды Дорна и Королевских земель начали задумываться о вариантах максимально бескровного и безболезненного лично для них выхода из этой войны, а лидеры наёмников размышляли, стоит ли бежать из лагеря и попытаться перепродать свои мечи уже вестеросцам. Ближайшие приближённые Грифа в этот момент рвали на себе волосы, пытаясь исправить положение. Все, за исключением Гарри Стрикленда.

Генерал-капитан самого крупного и знаменитого из эссосских наёмных отрядов припал на колени, склонившись над телом молодого слона. Единственного, которому удалось выбраться из устроенной речниками мясорубки.

Там, за Узким морем, на землях Волантиса, в паре тысяч километров отсюда этот малец был воплощением силы, могущества, непобедимости и бьющей через край жизни. Долгие годы упорного труда и заботы превратили маленького слонёнка в грозу битв, обращающую в бегство любые армии.

Стрикленд лично контролировал отбор и обучение животных, сам договаривался с кузнецами насчёт доспехов для животных и отбирал в наездники и отряды стрелков на башнях лишь самых достойных из своих людей. Золотые Мечи шутили, что слоны для Гарри как родные дети. Шутили, но были совершенно правы, эти толстокожие тварючки стали для него частью семьи, частью его самого.

Ещё несколько дней назад вся элефантерия была цела и с гордостью шла во главе воинских колонн, на самом острие армии драконьих лоялистов. А сегодня от гордого подразделения остался лишь один едва живой слон. Смертоносные жала болтов и дротиков рвали доспехи и серую кожу, превращая грозное животное в гигантскую груду костей и усыпанной колотыми ранами плоти. Плоти, из которой тут и там струйками бежала кровь.

При должном уходе и отдыхе подобное не могло принести слону существенный вред. Стрикленд бы заявил, что животное скоро поправится, если бы не видел его исполосованные рубящими ранами ноги. Слон может и выжить, но вряд ли сможет ходить.

Гарри в очередной раз за день взмахнул веткой, отгоняя от ран подопечного вездесущих мух и не позволяя им стать свидетелями его очевидной смерти, которую сам Гарри пытался оттянуть. Пытался совершенно напрасно. Последние несколько часов животное пребывало в агонии. Каждый вздох, каждое движение приносили ему боль, а хобот и глаза давно перестали реагировать на слова Стрикленда.

Животное плакало от собственной боли и беспомощности, а его раны болели Стрикленду сильнее собственных синяков и ушибов. Едва сдерживая слёзы, мужчина взял в руки два предмета: молоток и долото.

– Генерал-капитан, – входя в шатёр, обратился к Стрикленду один из Золотых Мечей.

– Ну, что ещё? – рявкнул на него Гарри, вытирая рукавом лицо. Дело было сделано.

– Вас хочет видеть король.

…

Резким взмахом руки Эйгон смёл со стола полдюжины серебряных кубков и кувшин с вином. Керамика разлетелась на куски, позволив вину окропить землю, подобно крови солдат короля в последнем сражении. Металл всё ещё звенел от ударов и катился, когда Таргариен обнажил меч и рассёк им дорогую фарфоровую вазу из далекого И-Ти, подарок Иллирио Мопатиса.

Затем гнев монарха обрушился уже на стойку с закреплённым на ней латным доспехом. Удар во всю силу, затем ещё один и ещё. Дырки, вмятины и разрезы быстро приводили далеко не самую дешёвую вещь в негодность.

Длинные серебряные волосы Эйгона были покрыты грязью, кровью и копотью. Они взлохматились, лишив хозяина былого благородного вида. В лиловых глазах горело самое настоящее пламя. У разбушевавшегося короля дёргался левый глаз и дрожали руки. Гнев был ему определённо не к лицу.

Среди жителей Вестероса ходила поговорка: «Когда на свет рождается Таргариен, боги подбрасывают монету. На одной её стороне величие, на второй безумие». Хотя два этих характерных для драконьего дома свойства нередко шли рука об руку. Вот и сейчас, второе настигло Эйгона незадолго после первого.

Ставшим свидетелями вспышки гнева приближённым Юного Грифа ничего не оставалось кроме как надеяться, что они не попадут под горячую руку. Остановить разбушевавшегося дракона может лишь смерть. Безумный король тому яркое свидетельство.

– Тридцать тысяч! – кричал Эйгон, расхаживая по шатру и возмущаясь понесёнными им потерями. – Тридцать тысяч пленными, убитыми и покалеченными всего за сутки!

Таргариен ещё не знал, что его потери многим больше. Орда кхала Дрого в сорок тысяч воинов составляла половину его исполинского войска. Эйгон полагал, что со смертью дикаря орда перейдёт под командование его тёти и все уцелевшие кочевники останутся при нём, но как он ошибался.

В Эссосе не существовало ни одного кхаласара, который возглавляла бы кхалиси. Вдову кхала после его смерти отправляли в Ваэс Дотрак, где она вступала в ряды дош кхалин. Со смертью Дрого орда начала разбегаться, раздробившись на несколько кхаласаров поменьше, его кровные были мертвы, а войско разбито. Обещание покойного помочь захватить Семь Королевств в обмен на Дейенерис уже никого из степняков не волновало. На месте стоянки орды осталась от силы тысяча дикарей и захваченные в Просторе рабы. Вот только напоминать монарху о дикарских обычаях, а уж тем более доносить до него информацию о текущем положении дел пока не спешил никто. Король тем временем продолжал распаляться.

– Лорд Коннингтон, – обратился он к своему Деснице. – Как прекрасны и сладки были ваши речи о грядущем завоевании, о победах, приходящих одна за другой. – В голосе короля сквозило раздражение. – Не сильно ли я вам доверился? Не слишком ли рано назначил вас на пост, для которого вам не достаёт компетентности? Особенно с учётом того, что вы уже подвели на нём одного короля.

Последние слова ранили Джона до глубины души. Скрепя сердце и собравшись с мыслями, Коннингтон заговорил.

– Мой король, завоевание Эйгона не было молниеносным. Скоростью, с которой нам переходили города и замки, может похвастать далеко на каждый полководец. Королевская Гавань, Сумеречный Дол, победа за победой. Как я вам и обещал.

– До сегодняшнего дня! – выплюнул Таргариен.

– Вы совершенно правы, мой король. Я подвёл вашего отца и деда, и поражение в последней битве целиком и полностью лежит на мне. Составляя план на сражение, я отдавал себе отчёт о преимуществах, которыми обладал наш противник, равно как и о потерях, которые понесёт наша армия.

– Вы заранее знали, что они побегут?

– Знал, – признался Коннингтон. – В этот момент и должен был появиться дракон, чтобы развернуть сражение в нашу пользу. Как и в Битве на Пламенном Поле. Я был слишком самонадеян и не учёл, что Кошмарный Волк нарушит все наши планы, равно как и то, что агенты короны окажутся не способны его за это наказать.

Коннигтон не любил интриги и Игру. Но служба при дворе Драконьего Камня и Королевской Гавани обучила его истине: «Хочешь избежать наказания – предложи кого-то вместо себя».

– Вы обвиняете лорда Вариса в измене? – изогнул тонкую бровь Эйгон.

– Измена это или нет, решать лишь вам, мой король. Я только хочу сказать, что если бы Паук заранее сообщил мне о своей некомпетентности и неспособности его агентов украсть пару детей, то я бы составил на военную кампанию другой план. И, возможно, исход последнего сражения был бы совершенно другим.

Все присутствующие в шатре перевели взгляд на лорда Вариса, который выглядел совершенно непринуждённо. Обращенный на Коннингтона взгляд выглядел совершенно дружелюбным, но глаза Паука были многим честнее и они были готовы испепелить мужчину.

Не трудно догадаться, почему. Его агенты сработали филигранно, и они сумели бы воплотить план похищения в действие. Но его сорвал приближённый человек самого Эйгона, которого молодой король сделал в этом плане ключевой фигурой и в верности которого не сомневался, а зря.