Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 114 страниц)

Вскоре эта самая стена из голов остается лишь воспоминанием о великой дотракийской орде, которая переплыла море, чтобы помочь узурпатору покорить Семь Королевств. Жителям запрещено от них избавляться, но само время год за годом неумолимо продолжает уничтожать черепа дикарей. Годы спустя в Просторе остается лишь память о дотракийцах и тысячи бронзовокожих крестьян.

Уиллас Тирелл

Старший сын Мейса Тирелла долгое время оставался тёмной лошадкой. Да, умный и образованный, но калека, слишком мягкий и учтивый для самостоятельного исполнения роли Хранителя Юга. Даже лорды Простора сомневались, что у него получится удержать регион. Мейсу помогала Королева Шипов, но все знали, что она не вечна. Знали и готовились отрезать от пирога столько, сколько мягкость нового владыки им позволит.

Однако Уиллас удивил их всех. Пройденная военная кампания и зверства дотракийской орды закалили характер сына Простора. Золотое Венчание укрепило легитимность правления дома Тирелл и их прав на регион, а выгодный брак не только обеспечил южанина наследниками, но и подкрепил права его детей десятками тысяч мечей северян.

Калека Уиллас уже имел все задатки превзойти отца, нужно признать, планка была довольно низкой. Но рыцарь Уиллас, герой войны, не последний человек на военных советах короля и Ковенанта, не оставлял первому и шансов.

Под его правлением Простор расцвёл как никогда раньше, расцвел так, как для многих не представлялось возможным. Уиллас жил относительно скромной по меркам представителей великих домов жизнью, писал научные роботы, перестраивал города, именно ему будущие поколения горожан обязаны отсутствием вони и функционирующей, несмотря на стремительный рост населения, канализацией.

Тирелл проводил реформы, покровительствовал наукам и культуре, стремясь догнать достижения Джона Дейна, с которым долгие годы вёл дружескую переписку, дворяне даже обменялись воспитанниками, про себя надеясь, что их жёны не будут сильно баловать своих племянников.

В период его правления в Хайгардене выращивали виноград для лучшего в округе вина. Родной замок даже обзавёлся большой обсерваторией, построенной по чертежам мейстера Гормона. В ней Уиллас коротал время, с удовольствием наблюдая за звёздами. Стоит ли говорить, что этот подарок на именины ещё долго никому не удавалось превзойти?

Улыбка Уилласа меркла, только когда кто-то из детей просил рассказать о войне, чем зачастую заслуживал укоризненный взгляд леди Сансы. Уиллас никогда не отмалчивался, рассказывал обо всём без прикрас и солдатской романтики, так, чтобы дети поняли, война – это ещё и страх, смерть, голод и лишения, а не одни лишь победы да подвиги.

Гарлан Тирелл

Средний сын Мейса во время войны сумел не только подтвердить свою славу умелого мечника, но и зарекомендовать себя как отличный полководец, способный вести за собой благородных лордов с рыцарями и вдохновлять простых солдат. В том, что именно ему пророчили место Верховного маршала Простора, ничего удивительного не было. Гарлан был с войной на ты, а Уилласу было трудно сыскать на это место более верного, а главное компетентного человека.

Вернувшись в простор, Гарлан продолжил помогать семье в целом и старшему брату в частности. Там, где не помогала дипломатия Уилласа, хорошо работал авторитет Гарлана, там, где Уиллас мог проявлять излишнюю мягкость, Гарлан твёрдо стоял на своём и отстаивал интересы региона. Говорили, что братья Тиреллы – две стороны одной монеты, и если ты не можешь найти общий язык с первой, не жалуйся, когда придется иметь дело со второй.

Когда король Эдрик реформировал Малый совет, ему потребовался человек, который будет представлять в нём интересы Простора, Гарлан с супругой отправились ко двору. Дипломатическая работа не сильно нравилась Тиреллу, но благодаря ей он меньше времени проводил в разъездах и больше с любимой женой.

Лорас Тирелл

После войны Лорас Тирелл вернулся в ставший родным Данстонбери на Мандере, где и продолжил обустраивать любовное гнёздышко вместе с молодой супругой. Река и относительная близость к Хайгардену позволяли Лорасу навещать старшего брата чуть ли не раз в пару недель.

Леди Вилла занялась торговлей и предпринимательством, у Тиреллов младшей ветви не было серебряных шахт и ключевого торгового узла на морском побережье, зато был небольшой речной флот и огромный рынок сбыта внутри Простора. Её деловая хватка и связи на Севере позволили дому стремительно богатеть и обрастать новыми друзьями.

Лорас, как и желал, обрёл славу не только победителя турниров, но и героя войны, чье имя если и будет воспеваться бардами, то обязательно по праву. Рыцарь так и не забросил своё любимое занятие. Зачем, если он был в этом настолько хорош? Лорас с женой посещали каждый крупный турнир в государстве и почти каждый в Просторе. Казалось, что победы в бою на копьях способны гарантировать дому достаток не хуже, чем предпринимательство, налоги и торговля.

И пусть присутствие Лораса на турнирах лишало остальных участников шанса на победу, а ставки на победителя – всякого смысла, Тирелл начал уступать победы только когда годы стали брать своё.

Несмотря на наличие детишек, обеспечивших семье множество выгодных союзов, среди знати не переставали ходить слухи и грязные сплетни. Мол, жёнушка Лораса трахает его в задницу не реже, чем он её саму, Тирелл никогда не придавал им значения, что толку до блеяния тех, кто хуже тебя? Вилла же наоборот, даже смогла извлечь пользу и заключить несколько выгодных торговых сделок с домами Дорна. Домами… «оценившими их предпочтения и любовь к экспериментам». Знали ли злые языки, что «грязные» слухи сыграют Тиреллам на пользу? Навряд ли.

Однако если Лорасу с Виллой подобные разговоры были безразличны, то в Просторе были те, кто подобную мысль не разделял. Не прошло много времени, как сексуальные отношения четы Тиреллов младшей ветви прекратили обсуждать. Инициаторы этих разговоров либо одумались, либо бесследно исчезли.

Вернейшие союзники Хранителя Юга, щит, прикрывающий Хайгарден, Тиреллы младшей ветви навсегда вписали себя в историю Простора.

Оленна Тирелл

Королева Шипов ушла из жизни так же, как и жила – на своих условиях, наблюдая за терновым лабиринтом с одного из балконов Хайгардена за кубком вина. Её уход был спокойным и величественным, а на лице Оленны так и осталась едва заметная улыбка, будто она покидала этот мир, зная, что оставила за собой порядок и благополучие.

Маргери, её гордость и надежда, хоть и не стала королевой, нашла своё счастье и покой рядом с мужчиной, который любил её искренне и безусловно, не оглядываясь на её происхождение или богатство её семьи. В месте, где власть не была игрой с крайне высокими ставками, Маргери расцвела, обретя возможность раскрыть свои лучшие качества и заняться тем, что всегда ценилось ею больше всего – заботой о людях и созданием лучшего мира.

Уиллас Тирелл, наследник Хайгардена, оказался истинным воплощением чести и разума. Его мудрость и доброта укрепили не только дом Тирелл, но и весь Простор, увеличив его процветание. Его младшие братья, верные и целеустремленные, стали его поддержкой – две руки на рукоятях мечей, третья сжимает перо. Вместе они заложили фундамент для новых высот, которых Тиреллы ранее не знали.

Смерть Оленны Тирелл стала горем для её семьи, но не трагедией для её дома. Она оставила внуков, способных справляться с любыми трудностями, и убедилась, что наследие её будет жить дальше – в их мудрых решениях, в их верности друг другу и в крепких корнях дома Тирелл, которые она помогла взрастить, корнях, которые помогут семье расти и крепнуть вместе. Королева Шипов добилась главного – научила своё наследие цвести без неё.

«Не так уж плохо для дома бывших стюардов, не так ли, лорд Тайвин?»

Дорн

Впервые за столетия в регионе крайнего юга пошёл снег, накрывший не только Красные горы, но и пустыни с сухими равнинами, в которых в принципе не часто встречаются любые осадки. Часть жителей Дорна восприняла это природное явление с искренним удивлённым интересом, другие со страхом. В любом случае, на все последующие годы снег стал предметов рассказов и невероятных историй, особенно среди тех, кто раньше никогда его не видел.

Вот только вскоре снег растаял, ознаменовав конец второй Долгой Ночи. Угроза ушла, королевству нужно было думать о своём будущем и ошибках, допущенных его правителями в прошлом.

Бремя репараций Штормовым землям и Простору, упавшее на Дорн, стало неприятным, но не непосильным для его жителей. Что дворяне, что простолюдины, все были рады окончанию войны и возвращению пленных соотечественников домой, а вот идея платить деньги за вероломное вторжение их радовала уже не так сильно.

Арианна Мартелл

Получившей столь долгожданную власть принцессе Арианне пришлось не сладко. Она закрепила свою власть и легитимность как человек, который в первую очередь будет отстаивать интересы Дорна, а не иноземных узурпаторов, и сейчас Дорн твердил, что не желает платить денег тем, кому они даже не проиграли. Сепаратный мир должен нести лишь выгоды, а не бремя, Дорн уже отправил короне солдат, чего ей ещё нужно?

Идея отказа от выплаты репараций, подогреваемая противниками Арианны, быстро перерастала в идею мятежа против Железного трона и даже отделения от государства. Защита Красных гор, песков и вод Дорнийского и Летнего морей, по мнению многих, гарантировала затее успех.

Однако легитимность Арианны гарантировалась не только дорнийцамми, но и признанием её власти королём и главами остальных Великих домов. К тому же до Мартелл доходили тревожные слухи. Бессмертный дракон, Старые боги, призвавшие героев прошлого и павших солдат, всё это означало, что армия короля не то что не ослабла после Битвы за Рассвет, а даже усилилась. В таких реалиях идти против короны было сродни политическому и не только самоубийству.

Король и Ковенант Зимы пощадили дорнийцев, пощадили Ланнистеров и даже солидную часть железнорождённых. Им нужны были их мечи для противостояния Иным, но сейчас нужда во всех войсках отпала. Помня участь Фреев, фанатиков Веры, бывших лоялистов Хардинга и жрецов Утонувшего, Арианна понимала: ещё одно вероломное предательство Дорну не простят, а значит допускать его попросту нельзя.

Для борьбы с сепаратизмом Арианна использовала все возможные методы, как дипломатические, так и куда более прагматичные. Налоговые льготы, верные люди на ключевых постах при дворе Солнечного Копья, гарнизоны лояльных Мартеллам домов, расквартированные неподалёку от границ владений недовольных вассалов.

Мартелл, сочетавшая в себе невероятную красоту, острый ум и опасное обаяние, превращала свои природные дары в оружие политики. Она искусно пользовалась своим шармом, чтобы склонять мужчин и женщин на свою сторону, оставляя собеседников в восхищении. Её взгляд, обжигающий и обещающий, мог заставить забыть о предубеждениях, а острый язык – запутать врагов в словесных ловушках. Лорды, рыцари, торговцы, чиновники и простолюдины, против воли увлекаемые её харизмой, становились пешками в её игре.

Следующим шагом Арианна начала организовывать череду политических браков между дорнийскими дворянами и домами Простора и Штормовых земель. Начиная с каменных дорнийцев и собственной родни.

Принцесса понимала, что более тесные связи с Драконьим Камнем необходимы Дорну для выживания. Реформирование Малого совета монархом позволило Мартеллам не только влиять на управление государством, но и получить постоянное представительство при дворе Эдрика Баратеона. На эту должность Арианна назначила принца Оберина – после совершённой мести на того накатил приступ сильнейшей хандры, словно сама жизнь для него утратила всякий смысл.

На заседаниях Малого совета Дорн отстаивал равноправие полов в вопросах наследования и владения имуществом, а также упразднение гонений и предвзятого отношения к бастардам со стороны Веры. Политика и институты, которые не были встречены особым энтузиазмом остальными великими домами и советниками. Однако политика на то и прекрасна: когда в решении какого-то вопроса требовался голос Дорна, с ним приходилось идти на компромиссы.

Одним из основных преимуществ Дорна были тесные торговые связи с куда более близким по культуре Эссосом. Специи, пряности, ковры, книги, предметы роскоши и просто крайне необходимые товары шли в Закатные королевства через Узкое море. И если в торговле с Вольными городами южные регионы Вестероса в среднем были равны, то товары из Залива работорговцев, И-Ти и Летних островов в первую очередь появлялись именно в Дорне. Арианна старалась максимально воспользоваться этим преимуществом, реорганизовала торговые маршруты, идущие через Принцев перевал, заложила новые суда для торгового и военного флота дома Мартелл, боролась с пиратством в регионе.

В своём правлении принцесса играла на человеческих слабостях, зная, когда проявить доброту, а когда жестокость. Мартелл использовала свои дары мудро и безжалостно. Прекрасно осознавая, что красота является одним из важнейших её активов, Арианна тщательно следила за тем, чтобы роды, прожитые годы и трудности правления не отражались ни на её лице, ни на её фигуре.

Каждый день Арианна омывалась в настоях редких трав, привозимых из Эссоса и Перешейка, массаж маслами помогал её коже сохранить нежность, упругость и сияние. В тонусе принцесса поддерживала себя тренировками с кузинами и экзотическими танцами, которые одновременно развлекали двор и служили физической нагрузкой. Спустя долгие десятилетия это переродилась в легенду о прекрасной Арианне, которую мужчины находили красивой и желанной, даже когда её волосы поседели, а на лице появились морщины.

К концу своего правления Арианна достигла того, что многим казалось невозможным: превратила Дорн из изолированной, но гордой земли в мощный и влиятельный регион, который стал неотъемлемой частью государства, тесно связанный с его жизнью и политикой. Её имя звучало с уважением даже за пределами Дорна, а её народ видел в ней не только мудрого правителя, но и настоящую дочь пустынь, что умела сохранить его гордость, не идя против традиций и исторических перемен.

Эдрик и Арья

Прошло много долгих лет с тех пор, как Эдрик Дейн покинул Звездопад. Из замка уехал мальчик, от страха вжимающийся в седло, когда рядом находится нелюбимый кузен, а вернулся настоящий мужчина. Высокий, сильный и статный, с рукоятью Рассвета, выглядывающей у него из-за плеча. Лорд Звездопада, рыцарь, герой войны, убийца Иного, триумфатор, Меч Зари. Тот, о ком ещё при жизни начали слагать легенды.

К несчастью для многих прекрасных дам на выданье, вернулся домой Эдрик уже женатым мужчиной. Звездопад встретил своего лорда и его благоверную с распростёртыми объятиями. Пусть поначалу и казалось, что леди Аллирию никто не сможет заменить, Арье довольно быстро удалось завоевать любовь и расположение всех жителей замка.

В один день леди Дейн играла с детьми замковой челяди, знакомила всех с Нимерией, помогала учить новобранцев стрельбе из лука, верхом гналась на перегонки с замковыми гвардейцами, патрулирующими округу, или просто бродила по замку, изучая все его тайны и закоулки. Другой же проводила в богороще и чардревном доме, помогала Дочерям Мары, коротала вечера за светскими беседами с жёнами рыцарей или помогала мужу с управлением замком и окрестными землями.

Иногда волчица поддается хандре, скучая по оставшимся на Севере родственникам, в эти моменты словно из ниоткуда рядом появляется лорд Эдрик, дёргает её за косу и называет лошадкой. После чего следующие полчаса Арья с выражением праведного гнева на лице носится за возлюбленным по замку, размахивая рапирой, пока его смех эхом раздается коридорами древней твердыни. Солдаты и челядь наблюдают за этим не пряча улыбок.

Пушистые плащи, шкуры и одежды из варёной кожи чете Дейнов пришлось надолго отложить в сторону, примерив на себя шелка и более легкую, подходящую местному климату свободную одежду. Эдрик сосредоточился на управлении сразу двумя замками, Арья открыла для себя пустынных скакунов.

Лорд Дейн в полной мере использовал все знания, полученные от своего бывшего наставника. Пригласил ко двору образованных амбициозных людей, возвышал достойных, занимался планировкой застройки окрестных поселений и налаживанием торговли, восстанавливал дорогу, соединяющую Звездопад и Горный Приют, вкладывал средства в ремесленные лавки и гильдии.

Позже лорд Дейн даже провёл реформу своих военных сил, чем не на шутку взволновал ближайших соседей. Страшно даже представить, на что будет способна горная пехота Дейнов Рассвета, если объединить вместе дорнийские и северные военные традиции. Ведь спустя столько кампаний северному каре всё ещё не было равных в прямом столкновении.

Арья время от времени выполняла обязанности судьи, помогая мужу решать споры между подданными и судить преступников. Знание королевского закона и острое чувство справедливости помогало леди Дейн выносить решения, которые будут защищать невинных и карать тех, кто этой кары заслуживает. Пусть местная знать и вельможи далеко не всегда были довольны выносимыми леди Дейн вердиктами, оспорить их или воспротивиться они никак не могли. Арья тщательно выучила и запомнила все преподанные Эшарой уроки, к тому же крайне трудно спорить или мстить человеку, у которого за спиной стоит огромный лютоволк. Лютоволк, который однажды уже загрыз насильника, потребовавшего испытание поединком вместо того, чтобы принять оскопление.

Свобода и нравы Дорна, раскрепощённость его жителей пришлись Арье по душе. Она любила своего мужа, она желала своего мужа. Было откровенно глупо стыдиться этого или скрывать, равно как и пытаться давить стоны долгими дорнийскими ночами. Хотя, оглядываясь назад, волчица далеко не сразу поняла, почему гвардейцы и замковая челядь в один из первых дней начали аплодировать, едва они с Эдриком спустились на завтрак.

Первым плодом их любви, стал маленький Джон Дейн, так похожий на своего тёзку, но с лиловыми глазами отца. Видимо, вскоре «Блядь, Джон», будет произносить не только лишь Эддард Старк.

Спустя какое-то время погостить в Звездопад прибывает леди Элия Сэнд с копьем в руках и верхом на чёрной кобыле. Черноволосая, дикая и надменная, всего на год старше Эдрика. Она не нравится Арье. Леди Дейн кажется, что не окажись её рядом, Меч Зари женился бы именно на этой женщине.

Перед тем как та покинула Ров, Джон попросил сестру не доверять ни Песчаным Змейкам, ни Арианне Мартелл. Северянка могла бы ослушаться отца, но брата – никогда. Через Нимерию Арья видела, как Элия разнюхивает по замку, следит за Эдриком и за ней самой. Гостья не спешила возвращаться в Солнечное Копье. Вывод о том, что Сэнд шпионит для кузины, напрашивался сам собой.

В один из вечеров Леди Копье даже удалось проникнуть в фамильное крыло замка, прямо в их с Эдриком опочивальню, застав чету Дейнов за любовными утехами. В ту ночь отвращение на лице Сэнд, словно она находит «ханжу-северянку» недостойной Эдрика, не на шутку позабавило леди Дейн. В последующие ночи отвращение на лице Элии сменилось злостью, злость – завистью, а зависть – вожделением.

В один из дней Арья нарушила статус-кво, сказав, что позволит Элии присоединиться, если та будет умолять. Дейн понравилось, как Элия умоляет, равно как и то, что та делает своим языком. В будущем чета Дейнов нередко будет звать Элию в свою постель. К слову, не её одну. Были сему виной дорнийские нравы, желание сделать мужу приятно или возможность подражать королеве Нимерии, нам доподлинно не известно.

Вера

Многие септоны и младшие дети Вестеросских домов от малых до благородных, завидовали судьбе Хамфри Хайтауэра, который, казалось, должен был остаться без наследства, а вместо этого выиграл золотой билет в жизнь. Однако это была лишь иллюзия. Сыну Староместа предстояло возглавить церковь, которая находилась почти на пике своего упадка.

Поддержка узурпатора и тирана в лице Джоффри Беззубого, проскрипция, гонения и преследования старобожников и несогласных в столице и за её пределами, восстановление запрещённых священных орденов, их зверства в Речных землях и святой поход на Север. И, в качестве финального акта отчаяния, коронация ещё одного узурпатора в лице Эйгона Блэкфаера.

Пусть повинным за все эти дела и был ныне мёртвый бывший Верховный септон. Тень его деяний накрыла собой всю Веру Семерых. Церковь утратила доверие дворян и простолюдинов, настолько, что, имея фактическую монополию на религию, впервые за столетия начала сдавать свои позиции и терять прихожан.

Хамфри же надлежало вернуть церкви хотя бы остатки её доброго имени, восстановить доверие народа и отмежеваться от посягательств на государственную власть. В этом деле мужчина мог полагаться лишь на свои полномочия и поддержку некоторых домов, в особенности родного.

Церемония принятия сана, по меркам Веры, была далеко не роскошной, так Хамфри пытался проявить простоту и скромность, показать, что семибожье возвращается к своим духовным корням. В произнесённой речи новый Верховный септон публично признал ошибки, совершённые его предшественником, ведь они были преступны и противоречили канонам. Также Хамфри признал, что Вера тоже несёт за них ответственность, пусть и не в полной мере.

Первым же своим указом мужчина организовал паломничество к Великой септе Бейлора в качестве демонстрации покаяния семибожников. Уже в бывшей столице он вновь запретил военизированные церковные ордена в этот раз формально и публично, сопроводив указ письменным документом, один из экземпляров которого был отправлен ко двору нового короля.

Агенты Королевы Шипов и прочих домов вместе с небезразличными гражданами помогли отыскать и доставить в Королевскую Гавань немногочисленных Сынов Воина и Кротких мирян, которые сумели бежать от мечей северян. Хамфри лично провёл церемонию разоружения, заявив, что отныне Вера будет опираться на милосердие, а не на мечи. После чего отправил бывшее святое воинство в Речные земли, замаливать грехи и восстанавливать то, что они разрушили. С подачи Хамфри последний поход Мечей и Звёзд был заклеймён как оскверняющий Веру греховный акт, направленный на тех, кто находился под защитой короля.

Дальше было труднее, казна короля Эдрика пусть и частично избавилась от тягот выплат Железному банку, всё равно по большей части состояла из долгов. Всё золото и имущество, что там имелось, было расположено в сокровищнице Красного Замка и было заработано путём проскрипции. Верховный септон желал выступить с публичным заявлением об отмене проскрипции и признании сей практики противоречащей королевскому закону. Начать публично возвращать пострадавшим от гонений их имущество и земли. Вот только из пострадавших мало кто выжил, а золото ныне принадлежало королю, а не Вере.

Благо в архивах Красного замка сохранилась опись «конфискованного» имущества, часть которого по договорённости пошла в карман бывшего Верховного септона. После переговоров стороны пришли к компромиссу. Поскольку финансы, попавшие в руки бывшего главы церкви, трудно не то что вернуть, а хотя бы отыскать, Вера начнёт выплачивать компенсации родственникам пострадавших из своего кармана. Когда их сумма превысит то, что забрал себе Флюгер, выплаты будут производиться из денег, находящихся в Красном замке. То, что останется, будет направлено на нужды короны. Что Эдрик, что Хамфри оба оказываются в плюсе и зарабатывают доверие горожан.

Вернувшись в Звёздную септу, Хайтауэр в попытке спасти Веру принялся за её реформацию. Хамфри ввёл практику публичных собраний, согласно которой септонам надлежало регулярно проводить встречи с прихожанами и простолюдинами, живущими в округе, выслушивать их жалобы и предоставлять посильную помощь, если последнее оказывается невозможным – сообщать о проблемах в Септу Староместа или их сюзерену. Благо на юге септа была почти в каждой деревне.

Посланники Хамфри отправились к королевскому двору, каждому великому и благородному дому с заверениями, что впредь в случае смуты и неопределённости, Вера не будет участвовать в борьбе за трон и поддерживать кого-либо из кандидатов.

Новый Верховный септон покинул свою резиденцию и перебрался в место поскромнее, откуда начал пропагандировать простоту и скромность, призывая церковников отказываться от роскоши, дабы показать верность Веры её духовным корням.

Казна церкви, пусть и солидно просевшая, всё ещё позволяла заниматься благотворительностью. Хамфри направил людей в регионы, наиболее пострадавшие от войны. Семибожники организовывали помощь больным и бедным, строили богадельни и сиротские приюты, проповедовали новую религиозную доктрину: мир, любовь, поддержка нуждающихся и сосуществование с соседями, другими подданными короля.

Годы спустя Хамфри даже попросил Кошмарного Волка заняться изданием новых церковных текстов, подчёркивавших милосердие, терпимость и равенство всех подданных короны вне зависимости от их происхождения и религии. Расположение чудотворца нужно вернуть, ведь проводить реформы, опираясь на его поддержку, будет куда легче. Джон Дейн принял деньги и вежливо согласился издать нужное количество книг, но отметил, что если Вера хочет строить что-то в его землях, то пусть начнёт с сиротских приютов, лечебниц и домов. Мест для молитв в его землях было в избытке.

Дальнейшему спасению Веры Хамфри посвятил всю свою жизнь. Новый Верховный септон продолжал заданный курс реформ, боролся с коррупцией в рядах сановников и подаривших ему власть членов Коллегии Праведных. Вера поддавалась изменениям крайне медленно и неохотно, даже с учётом того, что те должны были пойти ей на благо. Реформы Хамфри разделили семибожников на два вечно враждующих лагеря.

Каждые три-четыре года септоны подымали чернь на мятеж с призывом вернуть Вере её прежний вид и провозглашали нового главу церкви. Иногда к ним даже присоединялись дворянские дома. Мятежи вспыхивали сначала в Просторе, а затем и в других регионах, бунтовщики справедливо полагали, что новой, беззубой и миролюбивой Вере будет нечего противопоставить их мечам, но каждый раз бунты успешно подавлялись силами Великих домов, армией короля, а в случае Речных земель и вовсе Братством Соратников.

Хамфри оставался непоколебим, бунты и последовавшие за ними покушения лишь закрепили его решимость продолжать. Верные ему септоны вещали, что враждебность консервативной части церкви лишь знак, что нынешний глава Веры на верном пути.

* * *

Драконий камень, Закатные королевства

Палата Расписного стола, в своё время ставшая символом могущества драконьего дома, символом завоевания материка, символом соединения разрозненных королевств в одно единое государство, даже сейчас вызывала восхищение своим величием, красотой и великолепием. Большой стол для совещаний в самом его центре своей формой невероятно точно повторял карту материка со всеми его мысами, заливами, горами, реками и лесами. Казалось бы, очередной символ завоевания Эйгона, очередное напоминание о многовековой власти драконов над материком, но один запечатлённый на предмете мебели посыл стоил того, чтобы оставить его для себя и для потомков.

На этой карте не было границ королевств, ведь они были одним государством и править им должен был один король. Король династии Баратеонов. Отсутствие границ также намекало на стремление к миру между регионами, к их сплочённости, Эдрик противопоставлял его раздробленности, которая предшествовала Завоеванию.

Стены Палаты были ориентированы по всем сторонам света, и на каждой было большое остроконечное окно. Председательское место – высокий стул с деревянной спинкой – находилось посередине, в точности там же, где у побережья Вестероса находится сам Драконий Камень, и было точно таким же, как и у остальных членов совета, с той лишь разницей, что с этого места было отлично видно всю карту. Все земли, которыми правил король, земли, в которых жили те, кого он поклялся защищать.

За председательским местом на стене висело огромное раздвоенное полотно с раздвоенным королевским знаменем. С золотым венценосным оленем на чёрном поле и таким же угольно-чёрным оленем, но на поле золота. Знамя не искусно вышитое на заказ из лучших материалов, но окроплённое кровью, пронзённое стрелами и прошедшее огни восстания, войну с узурпатором и вьюги Долгой Ночи.

Подле него висели и флаги неприятеля, добытые уже в последующих военных кампаниях. Под ними же в искусно выполненных стеклянных витринах и на постаментах находились прочие военные трофеи, диковинные изобретения мейстера Гормона и одни из самых первых экземпляров новых книг, выходящих из-под печатных прессов Дейнов Заката.

Этим вечером в палате было непривычно тихо. Золотистые лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, играя на поверхности стола тенями, похожими на очертания древних королевств. Казалось, что стены впитали в себя остаточные звуки прошлого, и даже слабое эхо шагов гасло, словно растворяясь в этой торжественной и необычной тишине. Казалось, что в помещении не было никого, помимо старого северянина, наслаждающегося последними лучами уходящего за горизонт солнца. Однако вскоре из коридора послышался грохот солдатских сапог. Дверь палаты широко распахнулась, пропуская внутрь монарха в сопровождении самого молодого из рыцарей его королевской гвардии.

– Вы как всегда самый первый, лорд Старк, – улыбнулся Эдрик Баратеон.

– Милорд, – кивнул Эддарду королевский гвардеец, северянин с вытянутым лицом, тёмными волосами и серыми глазами отца.

– Кто-то же должен учить вас, молодёжь, пунктуальности, – с улыбкой ответил Нед, было ясно видно, что возможность по-старчески побрюзжать доставляет ему искреннее удовольствие. – К тому же когда ещё мне подвернётся возможность побеседовать с внуком без формальностей и придворного этикета?

Смущённый подобным откровением королевский гвардеец отвёл взгляд в сторону. Монарх попытался спрятать в кашле смешок и лукавую улыбку. Тщетно. Затем Баратеон жестом пригласил рыцаря усесться на одно из свободных кресел.

– В пору ли тебе пришёлся Закат, Джорах? – с отцовской теплотой спросил Старк. – Как тебе настоящий легендарный меч?

– Тяжёлый, – поделился своей оценкой сир Дейн. – Но навряд ли такой же тяжёлый, как корона его величества.

– Мия верит, что лишь достойный человек сможет совладать с этим клинком, в то время как в руках человека недостойного он будет весить всё больше и больше с каждым последующим взмахом, – отметил король. – Но да, корона может быть тяжелее любого клинка, даже эбенового.

– О-о-о, – протянул Старк. – Интересно, и откуда у юной принцессы столь широкие познания касательно фамильной реликвии дома Дейн?