Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 114 страниц)

На Гремучую Рубашку с криком бросается забывшийся в боевом азарте южанин. Укол его копья проходит по касательной, а вот ответный замах посохом пробивает незадачливому северянину череп.

– Грядёт Закат! – закричал кто-то из обозлённых смертью товарища северян. В этот момент вождь понял, что нужно бежать, ибо с колдуном ему сейчас не соперничать.

Наспех собрав вокруг себя тех, кто ещё мог драться, дикарь пошёл на отчаянный прорыв и поспешил покинуть лагерь, чтобы объединиться с другими воинами Манса и наказать мелкого ублюдка за его вероломное предательство тех, кто дрался с ним плечом к плечу. Огонь уже подступал к центру лагеря, но этой ночью Старые боги были на стороне Рубашки. Потрёпанная боями группа северян из полудюжины человек не смогла задержать сынов и дочерей истинного севера надолго, пусть почти каждый из них и успел забрать кого-то с собой.

Крики соратников и песнь непрекращающегося пламени эхом доносились до остатков когда-то большой банды одного из самых известных врагов Ночного Дозора, но пылающий лагерь был уже далеко, а туман начал сходить на нет. Вождь предвкушал свою месть, ведь к лагерю ему навстречу спешила банда под предводительством Тормунда.

– Не сильно ты спешил, ленивый выблядок! – даже не отдышавшись, крикнул на другого вождя дикарь, как только они выровнялись. – Давай пошевеливайся – на нас напали поклонщики!

Живот вождя тут же скрутило от колющей боли. Телу стало холодно и мокро, холоднее, чем когда-либо. Прославленного вождя начало шатать из стороны в сторону, он опустил взгляд и увидел вонзившийся в него клинок Тормунда. Меч, успешно миновав костяные пластины, вошёл аж до самой рукояти.

– Я знаю! – ответил Тормунд уже мёртвому врагу его короля.

Эта ночь ознаменовалась пожарами и смертью самых ярых и влиятельных противников возможного союза с южанами среди вождей. Альфин, Рубашка и все прочие расстались с жизнью, как и большая часть кланов Ледяной реки.

Утром следующего дня Манс Налётчик объявит вольному народу о вероломной попытке некоторых клановых вождей сместить его, даже не бросив вызов, и последовавшей за этим закономерной карой. После чего поведёт свой народ на юг, чтобы объединиться с южанами и выжить в грядущей буре.

Он прославится как первый и единственный Король-за-Стеной, людям которого удалось осесть на юге, а Джиор Мормонт войдёт в историю как первый и единственный лорд-командующий Ночного Дозора, пропустивший за Стену одичалых.

С этого дня они не будут врагами, ведь истинный враг совсем рядом и вьюга идёт за ним следом.

* * *

Простор, Хайгарден

Месяцы прошли с возвращения Тиреллов домой. Уиллас представил жену будущим вассалам и погрузился в дела своей вотчины. Санса же готовилась принять на себя роль леди Хайгардена. Леди Маргери, Оленна и Аллерия оказывали девушке всестороннюю поддержку.

С нешуточным удивлением и красным лицом Санса слушала первый совет, полученный от свекрови уже в статусе леди Тирелл. Как оказалось, лунный чай пьют не только для того, чтобы предотвратить будущую беременность или избавиться от обретённой. Леди часто используют это средство в первые месяцы брака. Лорды могут и прекратить посещать покои жён, когда наследник уже зачат. Но, пока этого не случилось, они будут делить ложе с супругой с завидной регулярностью. Прекрасная возможность, чтобы влюбить в себя мужа или влюбиться в него самой. Сблизиться и обрести узы прочнее политического союза.

В остальном же жизнь Сансы в Хайгардене была тихой, спокойной и размеренной. Можно даже сказать, рутинной: турниры, праздники, конные прогулки, соколиная охота, дела леди и всё прочее. Сансе была по душе эта рутина, но обязанности супруги ей нравились сильнее, а некоторые в особенности. Однажды она, к восторгу Оленны, хорошо показала себя и на такой скучной практике, как переговоры.

– Вы ведь сейчас не серьёзно? – не скрывая скепсиса, уточнил лорд Тарли.

– Почему же, абсолютно серьёзно, – ответил ему Уиллас Тирелл. Мужчины коротали время за кубком вина в одной из многочисленных беседок.

– А жаль. Неплохая получилась бы шутка. Идеально бы разбавила светскую беседу.

– В своем письме лорд Старк выразился довольно ясно. Огромное войско мертвецов идёт на юг, а Иные возглавляют его. Он просит все великие дома готовить людей к войне и оказать Северу всестороннюю поддержку в разрешении будущего… – Уиллас подбирал нужное слово. – Кризиса.

– Быть может, дикарь просто помешался рассудком, – недовольно проворчал Тарли.

Старый лорд имел полное право выражать свое недовольство. Моральное уж точно. Высокий, тощий, но крепко сложенный лорд Рогова Холма был уже в летах: его борода полностью покрылась сединой и была единственным украшением лысой головы. Воин по характеру и не какой-то там зелёный рыцарь, а суровый и решительный солдат, по праву заслуживший уважение и славу.

Будучи одним из лучших полководцев не только Простора, но и всех Семи королевств, и единственным, кто смог подарить Роберту Баратеону горесть поражения в восстании, лорд Рендил отнёсся к вести об армии мертвецов более чем скептично. А то, что человеком, пытавшимся донести эту мысль, был сын Мейса, присвоившего себе ту самую победу над Робертом, лишь усиливало скепсис.

Таких чудес, как исцеление ноги наследника Хайгардена и обретение домом Тирелл легендарного клинка, было достаточно, чтобы убедить в существовании мёртвой орды Уилласа, и помощь Сансы тоже была не лишней. Однако остальные южные лорды в целом и лорд Рендил в частности не были намерены верить в подобные глупости. Вот только последнего убедить было просто обязательно: владыка Рогова Холма пользовался уважением и авторитетом среди дворян и солдат – если он поверит в вести с Севера, то убедить прочих проблемы не составит.

В стороне послышался звонкий девичий смех. Леди Талла Тарли, старшая дочь Рендила смеялась очередной шутке, озвученной новыми подругами: Сансой и Маргери Тирелл. Девушки прогуливались вдоль тернового лабиринта и сплетничали. В сопровождении «почётной» лохматой «стражи», разумеется. Словив на себе взгляды Уилласа и Рендила, все трое поспешили подойти к беседке.

– Как твои дела, любовь моя? – cпросила у мужа Санса, усаживаясь рядом.

– Пока не очень успешно, – улыбнулся жене Уиллас.

За годы, прожитые с рыжей красавицей в одном замке, Уиллас мог с уверенностью заявить, что привязался к ней, а возможно даже и полюбил, что было редкостью в политических браках. Наследника Хайгардена тешила мысль, что его жена – одна из красивейших женщин в Просторе, а завистливые взгляды лордов и их наследников раз за разом подымали ему настроение.

Но это было раньше, а ныне… ныне Санса Тирелл стала ещё красивее. Беременность сделала грудь девушки полнее, улыбку – яркой, а щеки – румяными. Что уж говорить об регулярных уроках с Королевой Шипов, которые Тирелл был намерен в определённый момент прервать. Умная и прозорливая жена это хорошо, но лишь до тех пор, пока она не превращается в язву, подобно леди Оленне.

– Лорд Тарли не верит в вести от твоего отца и старшего брата.

– Почему же? – искренне удивилась Санса, переведя взгляд насыщенных голубых глаз на лорда Тарли.

– Не сочтите за грубость, леди Тирелл, – на миг старый лорд стушевался. Видимо, даже он не мог не поддаться влиянию внешнего очарования северной красавицы. – Я не верю в сказки. Давно из них вырос.

– Я, как и вы, росла на сказках, лорд Тарли, – тепло улыбнулась девушка, поглаживая начавший округляться живот. – На них вырастет и это дитя. Иные, застенная нечисть, драконы – этот набор не меняется десятилетиями и вряд ли изменится.

– Хорошо, что вы меня понимаете, – ответил Тарли. К всеобщему удивлению, даже без колкостей и не грубо. Общество дочери уж точно не было причиной столь редкой для этого человека вежливости.

– Но всего три столетия назад Эйгон Завоеватель покорил материк при помощи драконов, а около меня сейчас сидит лютоволк размером с пони, – Санса погладила волчицу.

– Ваш питомец впечатляет, – кивнул в сторону зверя мужчина.

– Леди – самая мелкая из выводка.

– Лютоволки и драконы фигурируют в сказках, но их существование вопросов не вызывает. Почему же трудно поверить в Иных и орду нежити? – спросил Уиллас.

– Потому что их тысячелетиями никто не заставал, – отмахнулся лорд.

– Шесть королевств преклонились перед мощью драконов и их владык, когда те впервые прибыли в Вестерос. Стоит ли повторять такую ошибку сейчас, но уже с Иными?

– Войско мертвецов, даже если оно существует, остается войском. Как и любое другое, его можно разбить и неважно где: под Стеной, в Речных землях или здесь, в Просторе. Если у противоборствующей стороны будет подходящий глава, разумеется, – уколол Тирелла Рендил.

– Какое самое крупное войско на вашей памяти? – с неподдельным интересом спросила у вояки Санса.

– В век Героев Гарденеры могли собрать под своими знаменами сто тысяч и даже сто сорок, – ответил лорд, не сильно вдаваясь в суть вопроса. Его благоверная не общалась с мужем на темы, касающиеся ратных дел. – Конечно, эта армия наполовину состояла из черни, впервые взявшей в руки копья, но всё же.

– Я слышала, что за Узким морем есть бесчисленные кхаласары.

– Вы правы, леди Тирелл. Самые могучие из кхалов ведут за собой стотысячные орды, но воинов там меньше половины. Иногда два, а то и три таких кхала объединяются в союзы, но они не существуют больше полугода.

– Самое большое известное войско состоит из ста двадцати тысяч дикарей-конелюбов, – подвёл итог Уиллас. – Не сильно впечатляет.

– Так и есть, – согласилась с мужем Санса.

– К чему мы вообще говорим об этом?

– Давайте всего на секунду примем за истину, что все сказки о Иных правда. Что они ведут за собой орды нежити, что могут подымать мёртвых и что Стена построена для защиты мира людей от этих тварей, – предложил наследник Хайгардена.

– Ну, допустим, – хихикнул мужчина.

– Если они минуют Стену и двинутся на юг, убивая всё на своем пути… Если северяне не смогут их сдержать и пополнят ряды нежити…

– Население Севера… – пробормотал Тарли.

– Полтора миллиона человек, – ответила за него Санса. – Меньше, чем там, только в Дорне.

– Такую орду не одолеет ни одна армия. Не остановит ни одна крепость. Ни Ров Кейлин, ни болота Перешейка, ни горы Долины, ни холмы Западных земель не задержат их надолго. Утёс Кастерли, Орлиное Гнездо и Хайгарден станут могилами последних выживших.

– И… – на лице Рендила не дрогнул ни один мускул и лишь мимолетный взгляд на перепуганное лицо старшей дочери говорил о том, что доводы возымели некий успех. – Что вы предлагаете?

– Дом Тиррел намерен отправить к Стене часть своих людей и всё необходимое для войны подобного рода. Мы будем благодарны, если вы поможете убедить остальных лордов в необходимости такой меры и с их стороны.

– Кто возглавит это войско?

– Сир Гарлан Тирелл, но он с радостью уступит командование более опытному и умелому полководцу. Стоит тому только этого пожелать.

Глава 51

Королевская Гавань

В последний раз представитель дома Мартелл гостил в столице больше двадцати лет назад – это был день свадьбы леди Элии Мартелл и кронпринца Рейгара Таргариена. Старшая сестра Оберина, родившаяся принцессой Дорна, стала принцессой семи королевств. Ею она и умерла, стоило лишь восстанию Баратеона закончиться.

Но в тот ушедший день празднества и радости никто и предположить не мог, что подобный исход возможен. Это было время рассвета силы и юности нынешнего поколения лордов государства. Оберин провожал свою сестру к алтарю, Оберин охранял её по пути в столицу и Оберин потешался над скрипящими зубами львами, ведь те не могли ничего поделать. Не могли ничего изменить.

Ни богатство дома Ланнистер, ни власть Тайвина, ни страх перед его персоной, ни когда-то дружеские отношения с королём не помогли его единственной дочери стать женой кронпринца. Если боги наказали Тайвина за гордыню сыном-карликом, то Таргариены сделали то же самое, предпочтя Серсее Элию.

Львы могли сколь угодно долго шептаться о том, что леди Мартелл плоха собой внешне, но этими словами они лишь сотрясали воздух. Элия была поистине прелестна: юная девушка с чёрными глазами, тёмными волосами и оливковой кожей была настоящей красавицей, пусть боги и не одарили её большой грудью. «Кухонной замарашкой», как её прозвали Ланнистеры, Элия была лишь на фоне своей фрейлины, несравненной Эшары Дейн.

Если верить слухам, ходившим на Драконьем Камне, то именно близкая дружба Рейгара с Эртуром, а Элии с Эшарой Дейнами, в конечном счете, и свела вместе новобрачных и помогла им построить пусть и политический, но счастливый брак. Элия родила мужу двух детей, сама кормила и выхаживала их, не подпуская к малышам ни нянек, ни кормилиц. Даже смерть она встретила подле них.

Оберин думал, что судьба старшей сестры могла сложиться лучше, если бы Таргариены предпочли Серсею. Принц не сомневался, что такой вариант был вполне возможен, будь Серсея больше похожей на мать. Счастье от брака с наследным принцем быстро выветрилось бы после пары недель жизни девушки со свёкром в одном замке, но это уже домыслы. Важны же только факты.

А факт был в том, что за пару десятков лет столица изменилась: в городе почти не осталось работающих вне борделей шлюх, пропали с улиц нищие, а воровские гильдии и вовсе залегли на дно. Новые порядки пришли в столицу. Всё в ней напоминало Мартеллу о Ланнистерах. Новые домики не позволяли забыть о разграблении города на последнем этапе войны. Алые плащи на улицах служили напоминанием о власти львов и их близости к трону.

Едва сойдя с корабля, Оберин был готов заявить, что не узнает город, но в мире нет такой силы, что сотрет из воспоминаний человека запах Королевской Гавани. Дорнийский принц даже не сомневался в том, кто именно приложил руку к изменениям в городе. Методы Щита Ланниспорта были широко известны и не шибко гуманны.

Стоило только выгнать за городскую стену одну часть нищих и побросать в темницы другую, как городские улицы от них освободились, теперь и не скажешь, что в Гавани процветает бедность и нищета. Шлюх в принудительном порядке поразгоняли по борделям и совершенно неважно, как с ними там обращаются, и какую часть дохода оставляют себе владельцы заведений, малую или всю. Вход в трущобы и районы обитания преступных банд теперь украшали тела казненных бандитов и вымогателей. Люду бы радоваться обретенному покою, но плакать хотелось больше. Грабительские налоги с пошлинами и их последствия доводили до слёз, а новые порядки и стража не оставляли и шанса на возмущение. Всем было ясно, чем закончится публичное проявление недовольства, услышь его кто-то из алых плащей.

– Как-то не впечатляет, – дала свою оценку Кровавому Тупику Тиена, чем вывела отца из раздумий.

Улочка действительно не внушала ни страха, ни благоговейного трепета. Единственное, что выделяло её среди десятков других, так это окрашенная в алый брусчатка. Ну и тщетно пытающиеся её отмыть городские стражники из числа алых и золотых плащей, которых раз за разом дразнила местная детвора. Принц Ренли так наказывал стражников за провинности. Работа в доспехах при столичной жаре дело бесполезное и неблагодарное. Сколько стражники ни старались, но не смогли отмыть и кирпичика.

– Тут пролили кровь Дейны, – улыбнулся дочери Оберин. – Только представь, что получится из малыша Эдрика через пару лет.

– Глава дома Дейн, лорд Звездопада, лиловоглазый красавец, рыцарь государства, Меч Зари, юнец, избивший наследника короны, и единственный воспитанник Кошмарного Волка, – перечислила девушка.

– Адская смесь, – лицо Мартелла расплылось в демонической ухмылке.

– Кажется, это за нами, – кивнула в сторону вышедших из-за угла штормовиков Обара.

Процессия была относительно небольшая: десяток солдат домашней гвардии, во главе которого шёл высокий седой старик лет семидесяти в зелёном камзоле, украшенном изображениями тёмно-зелёных черепах, герба дома Эстермонт.

– Принц Оберин, рад приветствовать вас в столице, – обратился Мастер над кораблями к дорнийцу.

– Лорд Элдон, чем обязан? – кивнул мужчине Оберин.

– По официальной версии я здесь для того, чтобы поприветствовать вас в городе и обсудить мою помолвку с Арианной.

– А я так надеялся избежать всех этих идиотских разговоров и формальностей. Думал, что юность в Эссосе не прошла даром и я отлично прячусь.

– Так и есть, принц Оберин. Я прошёл не один бордель, чтобы найти вас. К счастью, в одном из них мне повстречалась одна из ваших дочерей. Она и сказала мне, где вас искать.

– Вот ведь, – прошипел Оберин. – Мои более послушные дочери, Тиена и Обара Сэнд, – представил девушек Мартелл.

– Миледи, – почтительно кивнул старик.

– Элдон Эстермонт, дед короля Роберта и один из потенциальных женихов вашей кузины, – Тиена мило хихикнула, а лицо Обары сохранило каменное выражение.

– Принц Оберин, мы можем поговорить?

– Мы говорим.

– Наедине.

– Конечно, милорд.

Одно из изменений в столице Оберину нравилось больше, чем остальные. Возможность спокойно прогуливаться по улицам пешком без сопровождения, не опасаясь ни за жизнь, ни за кошелек. Но, немного подумав, Мартелл лишь сильнее возненавидел Ланнистеров. От их чрезмерной активности прогулки по улицам утратили свою остроту, так необходимую страстным дорнийским душам.

– Признаться, ваши шансы с моей племянницей невелики, – начал разговор Оберин. – Арианна находит вас «слишком ворчливым».

– Всего пять минут назад вы говорили, что хотите избежать идиотских разговоров и формальностей. Так что давайте прекратим этот фарс. Ни я, ни ваш брат не питаем иллюзий касательно того, что такой брак может быть в принципе заключен.

– Ладно, – согласился Мартелл.

– Зачем вы приехали в столицу?

– На турнир Десницы. Я слышал, что лучшие из рыцарей останутся не у дел и решил сам попытать удачи.

– Мы ведь договорились.

– Ой, – засмеялся Оберин. – Совсем забыл, милорд.

– Дорнийцы, – вздохнул Эстермонт и потёр переносицу.

– Поверьте, турнир является одной из главных причин моего прибытия в столицу.

– Вернее, его возможные участники и зрители, – поправил его Элдон.

– Сир, вам довелось побывать в столице на последних этапах восстания Роберта?

– Нет. Меня и моих людей разбил Рендил Тарли. Нам пришлось бежать обратно в Штормовые земли и снова собирать войско для битвы с Таргариенами, а позже дожидаться, пока со Штормового предела снимут осаду.

– Но вы ведь знаете, чем оно закончилось для моей сестры?

– Все знают и все лишь по слухам. Как и я.

– Григор Клиган вырвал моего племянника Эйгона из рук Элии, после чего размозжил его крохотную головку о стену, а затем он изнасиловал Элию и разрубил её пополам. А Амори Лорх вытащил из-под кровати прячущуюся там Рейнис и… вы ведь знаете, сколько ударов кинжалом нужно, чтобы убить человека?

– Редко больше одного.

– На теле Рейнис, маленькой трёхлетней девочки, их было полсотни. И всё по приказу лорда Тайвина, и лишь для того, чтобы показать Роберту Баратеону свою лояльность.

– Мой внук не отдавал подобных приказов…

– Но он никак не наказал исполнителей этих приказов. И именно его неистовая ненависть к Таргариенам позволила произошедшему случиться. – тон Оберина был совершенно спокоен, но от того он пугал Эстермонта ещё сильнее.

– Если вы обвиняете Роберта, то как можно забыть об армии Эддарда Старка, вошедшей в столицу вслед за Ланнистерами?

– Не бойтесь за Роберта, в случившемся нет его прямой вины и мне незачем ему мстить, иначе и вовсе пришлось бы начать с Кошмарного Волка, когда подвернулась возможность. Но всем остальным… Им придется узнать, что не только Ланнистеры платят долги.

* * *

Красный Замок

Оберин Мартелл имел славу заядлого бабника, дуэлянта и отравителя и мало кто из дворян вне Дорна желал с ним встречи, но владыке Зелёной Скалы было всё равно. Принц изучал яды в Цитадели и имел весьма широкие познания в этой области. Он и ответил штормовику на все интересующие его вопросы касательно Слёз Лиса.

Ни следов, ни запахов, яд легко растворяется, что в вине, что в обыкновенной воде. Убивает, разлагая внутренности, ввиду чего смерть от него напоминает смерть от болезни. Если Джон Аррен и был отравлен, то именно им – теперь Элдон был в этом уверен. За разговором по душам в одной из комнат замка этих двоих и застал лорд Тайвин.

– Лорд Десница, – поприветствовал Ланнистера Эстермонт.

– Вина? – предложил Оберин, будто бы ему была совершенно безразлична личность вошедшего в кабинет.

– Нет, благодарю. Я слышал, что вы недавно прибыли в город, принц Оберин.

– Раньше, чем вам об этом доложили, – усмехнулся дорниец.

– Остановились в одном из постоялых дворов? – Элдон, повинуясь не озвученному приказу Тайвина, поспешил откланяться.

– В борделе, – Оберин отпил вина.

– Мой младший сын имел обыкновение ночевать в подобных заведениях. Не понимаю, как там можно выспаться.

– Ваше беспокойство о моём здоровом сне мне льстит. Но не волнуйтесь, выспаться в борделе легче, чем кажется на первый взгляд. Ну, а вы сами, лорд Тайвин, хорошо высыпаетесь? В ночных кошмарах вам не являются образы моей Элии и её маленьких детей?

– Никоим образом. На моих руках нет их крови, – спокойно ответил Тайвин.

– Вы в этом так уверены?

– Абсолютно.

– Славно. А вот мне иногда снится Элия… Она обнимает меня, гладит по голове, целует в лоб, как в детстве, и спрашивает: «Оберин, когда ты отомстишь за меня?»

На лице Тайвина не дрогнул ни один мускул – хладнокровию Десницы могли позавидовать самые матёрые из королей века Героев. Оберин пристально глядел на собеседника, выискивая малейшее проявления слабости, малейшую реакцию на его слова. Быстро поняв, что это бессмысленно, дорниец решил сменить тему и попробовать уколоть Ланнистера по-другому.

– Может, вы уже забыли, однако я и весь Дорн всё ещё помним об Элии. Но это всё дела дней минувших, – усмехнулся Мартелл. – Давайте поговорим о будущем. Будущем королевства и дома Ланнистер, к примеру. Я наслышан о подвигах кронпринца.

С большим трудом Щиту Ланниспорта удалось сохранить лицо, однако глаза, изумрудные глаза Тайвина, врать не могли. Одного лишь упоминания кронпринца было достаточно, чтобы в них промелькнула надменная брезгливость. «Вот, куда нужно бить», подумал принц.

– Вы сможете лично встретиться с ним на турнире.

– Он будет участвовать? Правда? – искренне удивился Оберин. – Уже предвкушаю финал общей схватки. Красный Змей против Джоффри Беззубого. Чернь будет в восторге, – и опять ровно та же реакция от Тайвина.

– Я предлагал вам стать почётным гостем короля.

– Король так сильно ищет моей компании? – изогнул бровь Мартелл.

– Вы оба довольно… сластолюбивы, вам будет о чём поговорить. А ваше присутствие покажет двору, что Дорн и государство едины и существуют вместе, а не отдельно друг от друга.

– А какая от этого выгода мне?

– Окажите мне услугу и я организую вам встречу с Амори Лорхом или Григором Клиганом. Да хоть с обоими сразу. У вас появится отличная возможность расспросить этих людей о подробностях смерти вашей сестры.

– Потребуется не одна неделя, чтобы двор короля заметил улучшение отношений между Дорном и Железным Троном.

– И не одна неделя, чтобы Клиган или Лорх явились в столицу.

– Я обдумаю ваше предложение, лорд Тайвин.

…

– Ты правда уже говорил с Тайвином? – спросила отца Нимерия, пока компания из четверых дорнийцев блуждала по коридорам Красного Замка.

– Правда, – ответил Оберин.

– И почему он всё ещё жив? – спросила Обара.

– Я мог отравить его полдюжины раз, но какой в этом смысл, если на следующий день меня, а потом и вас, найдут и четвертуют? Да и моя месть не может закончиться банальным убийством.

– А чем же? – вступила в разговор Нимерия.

– Ним, тебе ведь известно, что, став вдовцом, ещё молодой Тайвин не женился во второй раз. Очень странно, что человек столь умный и прагматичный не воспользовался возможностью обзавестись новым союзом и ещё несколькими детьми.

– Его член стоит только на кузину и величие семьи, – фыркнула Тиена.

– Вот именно, – согласился с дочерью Оберин. – Нет в этом мире вещи, которую Старый Лев любит больше, и лучшей местью будет не банальное убийство, а лишение Тайвина результатов всех его многолетних трудов. Интересно, как будет меняться его лицо с каждой неудачей, постигшей дом Ланнистер.

– Зрелище будет ещё то, – согласилась Нимерия.

– Тиена, золотце.

– Да, отец?

– Будь душкой и разузнай о самых больных местах нашего золотого льва.

– Хорошо.

– И особое внимание удели кронпринцу. Нимерия, для тебя будет отдельное поручение…

Неожиданно процессия дорнийцев остановилась посреди длинного коридора. Ей на встречу, поистине королевской походкой, шёл старый чёрный кот с разорванным ухом, никак не реагируя на неинтересных ему людей. Зверь тащил истерзанного ворона, явно принадлежавшего Великому мейстеру Пицелю. Вот он – истинный владыка Красного Замка. Обара уже хотела пнуть ногой наглое животное, но Оберин отпихнул дочь в сторону. Едва увидев кота, он почувствовал что-то очень странное.

Стеклянными глазами Оберин присел и по-новому посмотрел на животное, казалось, принц вот-вот заплачет. К его горлу словно подступил комок, но, поборов себя, Мартелл всё же смог спросить:

– Б-Балерион*?

Старый чёрный кот был известен на весь Красный Замок своим дурным нравом, неуловимостью, смертоносностью и наглостью. Однажды во время пира он даже стащил жареную перепёлку прямо из рук Тайвина Ланнистера, а несколькими днями позже в кровь расцарапал руку пытавшегося его пнуть кронпринца. Любой из жителей замка ни за что бы не поверил в происходящее сейчас.

Зверь обернулся, остановившись. После чего он медленно подошёл к принцу Оберину и с минуту вглядывался в блестящие чёрные глаза. Такие же, как у его хозяйки. Кот положил мёртвую птицу на пол и легонько пихнул в сторону Мартелла, демонстрируя добычу. Принц протянул руку вперёд и погладил животное. Кот хотел было шмыгнуть прочь, но не стал. Вместо этого он подошёл ещё ближе и начал мурлыкать.

Впервые со дня смерти Элии Оберин заплакал.

* * *

О любви короля Роберта Баратеона к Старкам можно было говорить и рассуждать сколь угодно долго, но главной причиной изменения линии поведения монарха была далеко не эта пресловутая любовь. Наибольшую роль сыграла именно раненая гордость. Такому мужчине, как Баратеону, а уж тем более королю, можно было сделать больно лишь ударив по ней. Шутка ли, но этот удар нанёс сам Роберт.

Джоффри Баратеон ещё не успел прийти в себя после живительных отцовских тумаков, а монарх уже во всю был готов исправлять положение на тренировках с младшим сыном. Беда пришла откуда не ждали, ну, по крайней мере, сам Баратеон не ждал – король не смог влезть в собственные латы.

Броня, заставшая первые битвы восстания, пропитавшаяся кровью дорнийцев, просторцев и раненых соратников. Броня, в которой Роберт одержал все свои победы, убил Рейгара Таргариена и вошёл в столицу не мятежником, а монархом. Броня, защитившая короля от ударов абордажных топоров Грейджоев, лучшая из когда-либо созданных Доналом Нойе, теперь была совершенно бесполезна для своего владельца.

Король желал явиться во внутренний двор Винтерфелла во всей своей воинской красе и с позиции прошедшего не одну битву ветерана, а не главы государства, давать сыну наставления, а сиру Барристану – указания касательно ведения тренировок. Но мужчина сел в лужу. Годы пьянства, обжорства и разгульного угара дали о себе знать.

Первой мыслью Роберта было выпить, чтобы перестать думать о подобных глупостях, но по уже раненной гордости пришелся второй удар, сразу же вслед за первым. Все знали, что владыка Семи королевств виртуозно дерется огромным двуручным молотом, держа тот одной рукой как обыкновенный клевец. Теперь же, по прошествии десятка лет с последнего настоящего сражения, вес оружия дал о себе знать. Да и не только вес. Толстые пальцы не позволяли удобно обхватить рукоять, а всего полдюжины взмахов вызвали одышку.

Конечно, тренировку с Томенном король всё-таки провёл, что не помешало ему напиться по её завершении. В столице же подобная ситуация повторялась из раза в раз. Рядом не было Эддарда, чтобы дать лучшему другу пинка и привести в чувство, зато был Тайвин Ланнистер, который в своём презрении к зятю был более чем прав.

Баратеону достаточно дать малейший толчок и тот свернет горы в попытке добиться своего. Его не будет волновать ни тернистость пути к цели, ни безнадежность затеи. Неважно, что стоит на кону: похищенная возлюбленная или будущее собственных детей.

…

– Давай, не жалей силы, Томмен. Твой отец не хрустальный. Не бойся, он не сломается, – обратился к сыну Баратеон.

Принц помогал родителю облачиться в доспех перед общей схваткой. В данный момент монарх облачался в кольчужный хауберк, а Томмен затягивал ремешки и подавал отцу сюрко и шлем.

Что сам Роберт, что его сын начали медленно приходить в форму, подобающую королям, но до весомых изменений оставалось ещё немало. Томмен регулярно тренировался, Роберту же было достаточно перестать напиваться и объедаться, подобно свинье. Монарх отказался от своего легендарного, украшенного оленьими рогами, шлема в пользу другого: с одним рогом на лбу, закрученным на манер единорожьего. Сюрко же было выкрашено в белые и синие цвета – последняя дань памяти Джону Аррену. Всё же это турнир Десницы.

– Вот, – закончив с доспехом, Томмен передал отцу щит и кистень.

– Спасибо, сынок, – Роберт похлопал сына по плечу и тот лучезарно улыбнулся в ответ.

– Я думал, ты облачишься в цвета Баратеонов.

– Однажды ты станешь королём, сынок.

– Королём? – не понял Томмен.

– Я и твой дед желаем видеть на троне именно тебя, – пояснил старший Баратеон. – Так вот, когда это случится и твою голову украсит корона, ты встретишься с самым страшным бременем королей.

– Ответственностью? – спросил принц.

– Боги, нет! – засмеялся Роберт. – Со слизняками и лизоблюдами подле твоего трона! Ты поймёшь, что можешь делать практически всё что угодно, а жадные до твоей милости кретины будут тебе потакать. Подданные будут смеяться над твоими самыми глупыми шутками, а их жёны с радостью разделят с тобой постель. Все вокруг будут улыбаться и восхвалять твои качества. Даже те, которых у тебя нет.

– Дедушка говорил о чём-то подобном.

– Но он не упомянул главного! Никто в Семи королевствах не даст тебе отпор, не посмеет тебя тронуть, если ты не совершишь вопиющую глупость, подобно твоему старшему брату! Если тебе захочется хорошей турнирной драки, то тебе придётся вырядиться в «таинственного рыцаря», иначе эти трусы попадают наземь от твоего приближения. Понял, сынок?

– Да, папа, – Томмен прижался к отцу и обнял, попытавшись обхватить его своими руками. Неудачно.