Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 114 страниц)

– Правда?

– Да. Ты так же хороша в игре, как и твоя бабушка?

– Спрашиваешь, – довольно ответила Маргери.

– Мне нужно, чтобы ты кое-кого разговорила…

* * *

Королевская Гавань, первый день состязаний

Леди Маргери Тирелл находила турниры скучными. Благодаря отцу они стали обыденностью, даже не позволяющей поскучать на них. От леди Хайгардена всегда будут ожидать поддержки если не своего дома, то своего края и приходилось играть роль и демонстрировать нешуточный интерес. Какое-то время это было трудно – постоянно срывался голос от выкриков «Простор!», «Хайгарден!», но через время она обрела достаточно опыта, чтобы избегать этой проблемы.

Без сомнений, она искренне болела и радовалась победам… когда участвовали её братья или возлюбленный, но во всём остальном турниры ей не нравились. Титул королевы красоты перестал ей льстить в пятнадцать, к тому времени она получила его более десятка раз. Никто не мог упрекнуть братьев Тиреллов в их любви к младшей сестре. Девушку радовал брак и помолвки старших братьев, ведь это поможет ей избежать очередной банальной коронации. Маргери даже пообещала Джону, что выцарапает ему глаза, если тот посмеет её короновать в случае победы.

Турнир в честь именин кронпринца начался с довольно необычной ноты, разочаровавшей многих леди и даже простолюдинок, но доставившей Маргери невероятное удовольствие. Лицо Тирелл расплылось в пакостной улыбке в момент, когда Рыцарь Цветов подъехал к ложе и попросил у леди Виллы Мандерли знак её благосклонности перед своим первым поединком. Сколько же разочарованных женских вздохов она услышала в тот момент. Почти все юные девицы, скрипя зубами, наблюдали, как северянка привязывает к лэнсу Лораса шёлковый платок.

Девичье сердце понять трудно, как и девичьи желания. Но уже десяток минут спустя девицы нашли себе нового героя. Им стал таинственный Рыцарь Полумесяца. Вокруг его персоны сама по себе сложилась целая легенда, даже без участия самого рыцаря. Поговаривали, он сын очень знатного, но бедного аристократа из Эссоса, возможно даже, бывшего волантийского Триарха и что он покинул родной край в поисках богатства и славы, и всё ради того, чтобы быть с возлюбленной, которая выше его по статусу. Словом, многие девицы, если судить по слухам, были бы не против эту самую возлюбленную заменить.

Маргери с Виллой оставалось лишь переглядываться и непонятливо пожимать плечами. Ни о чём из упомянутого в Белой Гавани во время первого появления рыцаря не говорили, но какая теперь разница – новый пленитель девичьих сердец был найден. Таинственный рыцарь и Лорас Тирелл справились со своими противниками безо всяких проблем. Девушки поддержали его выкриками, не так рьяно, как Лораса перед этим, но болеть сегодня им было особо и не за кого – большая часть просторцев и северян будут выступать завтра. Следующий час не было участника, стоящего особо внимания как простой толпы, так и благородного общества и народ начал скучать, как и король.

– Сир Джон Сноу, именуемый Кошмарным Волком, сын лорда Эддарда Старка, хранителя Севера и лорда Винтерфелла, – объявил глашатай. Тот не видел, как Сноу закатил глаза, думая: «Нужно больше титулов родителя, давай скажи ещё "сын наследника Королей Зимы"».

Сбоку послышался какой-то шум. Повернув головы, Маргери и Вилла увидели, что король оживился. Он даже встал со своего стула, чтобы получше рассмотреть участника.

– Наконец, хоть что-то интересное, – загоготал его величество.

Двое златовласых оленят тоже оживились, увидев реакцию отца. Детишки что-то спросили у родителя и, увидев его кивок, подбежали к самому краю ложа. Королева начала прожигать в супруге дыру недовольным взглядом, но быстро взяла себя в руки. Никто почти и не заметил её угрожающий взгляд, а если и заметил, то не придал этому значения.

– У сира Сноу есть шансы? – маленькая принцесса замерла перед Маргери с Виллой, ожидая ответа. Мирцеллу больше интересовал юный оруженосец, подававший Джону лэнс, но интересоваться «обыкновенным» оруженосцем было не по статусу, особенно при матери.

– Простите? – удивилась Вилла.

– Ну, вы же с Севера. Вы должны знать, какие шансы у сына лорда Старка, – теперь на Виллу с явным интересом глядел и король.

– Скажем, они вполне неплохи. Сир Джон может даже дойти до финальных схваток, – ответила за подругу Маргери.

– Странно, – вступил в разговор Томмен. Мальчик покраснел, когда две незнакомки перевели на него взгляды.

– Что странно? – спросила Маргери, тепло улыбнувшись.

– На полях говорили, что он умелый воин, – совсем тихо ответил мальчик, опустив взгляд и покрепче сжав в руках деревянные фигурки. Маргери думала, что будь рядом материнская юбка, то маленький принц бы за неё спрятался.

– Так и есть. Просто он известен как командир отряда пехоты, который ищет и истребляет любых врагов на Перешейке – этим он и его копьё и заслужили свою известность.

– Почему тогда он не сможет победить? – мальчик, наконец, почувствовал себя увереннее.

– Тут другие правила: копья не боевые, а сражаются исключительно на лошадях, так что бои со смертельным исходом – редкость. На рыцарях специальные доспехи – более тяжёлые, но с лучшей защитой. В таких условиях навыки сира Сноу победить не помогут. Знаешь, как некоторые лорды называют турниры?

– Как? – принц повернул голову на бок. Он знал обо всем, что ему только что рассказали, но решил продолжить разговор с новыми друзьями.

– «Игрой в войну», – ответила Маргери.

От разговора отвлек звук треска древесины. Рыцари уже успели сблизиться и сломать первые копья. Оба участника остались в седле.

– Значит, все в этом рыцарском копье – умелые воины, – сделала вывод принцесса, глядя, как Эдрик подает Джону новое копье.

– Так и есть.

– Даже оруженосец?

– Даже он.

– Хорошо, – девочка отвернулась, сделав для себя определённый вывод.

…

Толпа радостно взревела, когда Джон выбил из седла своего соперника – болеть за сына хранителя Севера было сподручнее, чем за безызвестного межевого рыцаря из Штормовых земель. Сноу увидел, как ему машет распорядитель турнира и жестом просит подъехать к Королевской ложе.

Исходя из увиденного рыцарь сделал вывод, что у короны дела идут более чем хорошо, раз она позволяет себе столь пышные празднества и непомерные траты. Настолько непомерные, что в ложе для господ была отдельная ложа для господ, в которой сидели представители королевской семьи и их близкие родственники. Все остальные представители знати сидели отдельно. Само собой знать никогда не сажали рядом с чернью, максимум рядом с очень зажиточными горожанами, рыцарями и представителями нетитулованной аристократии.

Сноу остановился и смог получше рассмотреть короля. С неким разочарованием парень был вынужден признать, что от статного мускулистого великана в два метра ростом, которого он помнил по восстанию, осталась лишь тень былого величия: король набрал вес, много веса, и отрастил огромное брюхо – он запросто мог посоперничать в габаритах с торговцем из Волантиса. Гладко выбритое лицо сменилось длинной и густой, как у северян, бородой, под которой спрятались два, а то и три, подбородка. У короля под глазами были тёмные круги, а лицо красное и потное. Джону стоило усилий, чтобы не скорчить гримасу отвращения, хотя он и не питал негативных чувств к лучшему другу отца.

Отведя взгляд в сторону, Джон впервые увидел королеву. Как ему и рассказывали, Серсея Баратеон была очень красивой: стройная и грациозная, со светлой кожей, унаследовавшая фамильные черты Ланнистеров из Утёса Кастерли. Она могла бы даже соперничать с Вель в плане внешности, будь они одного возраста. Красное платье с корсажем очень шло её величеству, но без него она вряд ли будет столь же красива. Рядом с ней, со скучающим видом, сидел сам виновник торжества – кронпринц Джоффри Баратеон. Как и мать, он был зеленоглаз и златовлас.

Чуть в стороне от монархов сидел Джон Аррен. «А этот старик не изменился вовсе», подумал про себя Джон. Чуть поодаль сидел лысый мужчина с бакенбардами, в котором отчётливо виднелось внешнее сходство с королевой и ее братом-близнецом. Очевидно, что им был Тайвин Ланнистер.

– Поздравляю с победой, сын Неда, – обратился к Джону король, как только бастард остановился около трибуны.

– Благодарю, ваша милость.

– Надеюсь, ты покажешь этим зелёным рыцарям, как дерутся настоящие мужчины.

– Сделаю всё, что в моих силах.

– Раз так, то я поставлю на твою победу в общей схватке.

– Вы не оставляете мне выбора, ваша милость. Придется выиграть её, а то отец расстроится тем, что я вас подвёл.

– А он мне нравится! – засмеялся король. Королева скрипнула зубами и перевела раздраженный взгляд со своего супруга на Джона. Казалось приязнь короля идёт в комплекте с неприязнью от королевы.

Уже развернувшись в сторону своего шатра, Джон увидел, что на него заинтересованно глядят обладатели двух пар изумрудных глаз, неподалеку от которых сидела Маргери. Вывод из этого был очевиден: король всё ещё зол на Тиреллов, раз рядом с ним сидит Хранитель Запада и Хранитель Востока, но не Хранитель Юга.

…

Мирцелла и Томмен Баратеон явно не были заинтересованы турниром, пусть и пытались показать обратное. Стало ясно, что дети скучают, но очень быстро служанки исправили положение – детям принесли ковёр и игрушки юного принца. Среди них были деревянные фигурки, игрушечное оружие, мяч, и всё прочее. Королеву, как оказалось, отсутствие детей рядом с уже изрядно подвыпившим отцом абсолютно устраивало.

Вскоре к принцу за игрой присоединился болезненного вида мальчик лет семи на вид и темноволосая девочка с печальным взглядом. Принцесса же попросила Маргери заплести ей волосы в какую-то замысловатую прическу, чем девушки и занялись. Вилла «незаметно» покинула трибуну и направилась в сторону шатра Лораса.

– Вам не скучно, леди Маргери? – с участием спросила принцесса.

– А должно быть? – улыбнулась девушка.

– Может и должно. Вдруг вы хотели посмотреть на турнир, а я отвлекаю вас от него…

– Все в порядке, Мирцелла. Могу я называть вас Мирцеллой?

– Конечно, – обрадовалась девочка.

– Мирцелла, я всегда хотела сестренку, делать тебе прическу мне не в тягость, – ответила Маргери, переведя взгляд на рыжую женщину, одетую в платье с гербом дома Аррен, что совсем недавно подсела к ним и не сводила взгляда с болезненного вида мальчика.

– Правда? – искренне удивилась девочка.

– Да. Старшая бы стала мне замечательным примером для подражания среди сверстников, а о младшей я бы уже заботилась сама. Всегда хотелось родную сестру, но у меня только братья и все старшие.

– Вы не любите братьев?

– Люблю больше жизни, особенно Лораса, но мне кажется, что это совсем не то – с братьями не посекретничаешь, не поделишься самым интимным и не попросишь совета в некоторых вопросах.

– Вы абсолютно правы, – подтвердила слова Тирелл рыжая женщина, но она явно не была настроена на разговор.

– Вот видишь, Мирцелла. Братья это совсем не то. Ты не представляешь, как я завидую своим снохам – у леди Сансы есть младшая сестра, а у Виллы старшая.

– Интересно, каково это – иметь сестру, – задумчиво произнесла принцесса. Леди Аррен в этот момент триумфально улыбнулась, словно ожидая вопроса. Увидев это, улыбнулась уже Маргери.

– Давай дождёмся леди Виллу и попросим её рассказать.

– Давай, – кивнула девочка.

– Вот, я закончила, – Тирелл достала из складки платья зеркальце и показала Мирцелле её прическу.

– Как красиво, – голос Мирцеллы просто источал восторг. Лиза Аррен недовольно скрипнула зубами, словно о ней забыли, она даже от сына взгляд отвела.

– Иметь сестру действительно здорово, – заговорила леди Аррен менторским тоном. – В моей жизни длительное время не было человека ближе, чем Кэт. Особенно после того, как умерла наша мать.

– Насколько вы были близки? – поинтересовалась Маргери.

– Ну, – Лиза захихикала, прикрыв рот ладошкой, словно юная девица. На её лице появился напускной румянец. – У нас было много общего, мы даже учились целоваться на одном мальчике.

– И вы делились с сестрой всеми секретами? – поинтересовалась Маргери с напускным восторгом, который так и не заметила Лиза.

– Само собой.

– Я тоже делилась многим с братом, но Лорас не мог хранить тайну дольше недели.

– Нет, мы с сестрой никогда не выдавали друг друга. Мы даже придумали тайный язык для переписки.

– Расскажите подробнее… – восхищенно попросили Маргери с Мирцеллой в один голос.

* * *

Три дня спустя

Джон в последний раз проверил, хорошо ли закреплены все ремешки и пряжки на его доспехах. Пусть в своей защите он не сомневался, но может быть очень неловко, если в процессе боя он потеряет тот или иной элемент. Кинжал был закреплен на поясе, щит он в любом случае использует исключительно в поединках на копьях.

– Схватка вот-вот начнётся, – сказал ему Эдрик, подавая шлем.

– Спасибо, – Сноу отметил, что Дейн был чем-то заметно недоволен. – В следующий раз, Эдрик.

– Что?

– Будем драться вместе в общей схватке в следующий раз.

– Обещаешь?

– Да, а пока можешь посмотреть за схваткой с трибун.

Лорд Звездопада удалился, встретившись на выходе из шатра с Лорасом Тиреллом.

– Твой доспех не очень впечатляет, – отметил Тирелл, глядя на Джона.

– Зато не блестит как твой, того гляди на меня внимания никто и не обратит. А вот твоя блестящая броня, прямо кричит: «Атакуй меня!». Зачем ты вообще решил участвовать?

– Дополнить свою легенду, – пробормотал Лорас.

– Только ли, – не сильно поверил ему Джон.

– Ещё Маргери сказала, что выцарапает мне глаза, если с тобой что-то случится.

Джон резко моргнул и посмотрел Лорасу прямо в глаза. Бастарду казалось, что карие глаза друга так и твердят «я знаю», хотя Сноу и не был в этом до конца уверен. Но если хорошенько поразмыслить и предположить, что один из братьев знает тайну Маргери, то этим братом будет наверняка именно Лорас.

– Забавно, – тут же ответил Джон.

– Что же?

– Леди Вилла сказала мне то же самое касательно тебя, – парни синхронно улыбнулись.

Где-то вдали зазвучали трубы – сигнал к тому, что бойцам пора выходить на арену.

– Что ж, наш выход, – улыбнулся Джон и принялся колдовать.

…

Для общей схватки возвели отдельную арену, которая мало уступала предназначенной для схваток всадников по размерам. Снова огромное количество мест для зрителей и снова две ложи для господ почти с теми же людьми в них. Лорд Старк всегда считал и твердил, что награда в три сотни золотых драконов это очень много даже за первое место на турнире. В Королевской Гавани одна только организация турнира потребует в сотни, если не в тысячи раз большей суммы, не говоря уже о призах за первые места.

Лорды что-то тихо обсуждали сидя на трибуне. Отдельно от них толпились и гудели толпы простолюдинов, ожидая начала схватки стоя – на их трибунах зрителей явно было в несколько раз больше, чем мест для них. Королевский герольд объявлял самых именитых участников, среди которых фигурировало и имя Джона. В качестве «сына Хранителя Севера», разумеется.

Участники уже разделились на десяток больших групп по регионам. Были и группы поменьше, зачастую состоящие из лордов или влиятельных рыцарей и их свиты. В ещё более мелкие группы объединялись межевые рыцари, наёмники и младшие сыновья купцов или бедных лордов. Было и множество одиночек, но шансов на победу у них было меньше всего, ведь они зачастую выбывают из схваток самыми первыми, пока большие группы сражаются между собой.

Деньги, слава, репутация и престиж – всё это в глазах участников явно стоило риска для жизни. Не успели Джон с Лорасом пройти в свою часть арены, как их окружила группа просторцев, в которую входили и все северяне, что приняли участие в схватке. Король своим неосторожным замечанием сделал из Джона Сноу настоящую мишень – зная щедрость короля, можно было просто поставить на проигрыш винтерфелльского бастарда и, обеспечив его поражение, выиграть весьма внушительную сумму. Вот северяне и решили этого не допустить. Просторцы же защищали сына своего лорда. Кошмарный Волк всегда находит славу, часть её наверняка перепадет и Лорасу, стоит лишь держаться рядом. Сноу мог понадеяться, что за него вступятся штормовики, но они не будут сражаться бок о бок с просторцами.

Наконец, король встал со своего места и возмущённо что-то закричал. Совсем скоро герольд жестами отдал нужные команды и над полем прозвучал рог, сигнализирующий о старте схватки. Радостный гул зрителей ознаменовал начало зрелищ.

Самые большие из групп воинов побежали на встречу друг к другу почти одновременно. В этой суматохе было тщетно надеяться на сражение в строю, но было, по крайней мере, его подобие. Одиночки и мелкие группы воинов были разбиты почти сразу более крупными группами. Были и те, кому удавалось держаться, но это скорее исключения из правил.

Джон и Лорас вместе с их группой с разбега врезались в небольшой строй воинов Долины Аррен. Вначале даже казалось, что сыновья гор устоят, но мигом позже строй был проломлен под тяжестью нападавших. Ближайшие противники падали наземь сбитыми с ног и воинам долины оставалось лишь надеяться, что участь быть затоптанными их минует. Сноу с Тиреллом пробились в брешь, разделив вражеский строй пополам, сначала первую шеренгу, затем вторую. Спустя три минуты с группой Долины было покончено.

Джон с Лорасом старались держаться рядом, всё же кары от леди Тирелл ни один из них заслужить не хотел и неважно от текущей или будущей. Сноу виртуозно, а главное быстро, выводил из схватки одного противника за другим – меч, ломающий щиты одним ударом, в этом очень даже помогал. Лорас прикрывал друга и следил, чтобы тот не заигрывался. Если Джону не удавалось быстро одолеть врага, то Лорас быстро довершал начатое бастардом.

Спустя ещё минут десять в просторцев вклинились сразу две группы с разных сторон. В первой западники вперемешку с воинами Королевских земель, а во второй более мелкие группы, объединившиеся в союз. Победу не смог одержать никто из них, а способных продолжать бой участников осталось меньше сорока, и каждый теперь думал о собственной победе.

В какой-то момент Сноу заигрался и не заметил, как его окружил сразу десяток человек, причем весьма разношёрстных – среди них были воины от каждого из регионов и даже наёмники.

– Готов умереть, Сноу? – спросил один из них тоном, явно говорившим о том, что правила схватки соблюдаться не будут.

– Не очень, я планировал прожить еще несколько десятков лет, – пожал плечами Джон, перехватывая Закат.

– Мы убьём тебя. Но знай, что мы сожалеем.

Джон сразу ринулся вперед, разрубив ближайшего противника в кожаной броне пополам диагонально, от груди до пояса. Следующему он вскрыл горло кинжалом. Окружившие Джона явно не ожидали от парня такой прыти. Третий соперник только и успел, что прикрыться маленьким круглым щитом от замаха, в результате чего остался без руки. Оставшиеся из группы замерли в страхе, а когда окровавленный с головы до ног Сноу громко зарычал, подобно волку, то и вовсе побежали прочь. Догадка парня подтвердилась, эти «убийцы» не были жалостливыми.

Вскоре на поле осталось лишь шестеро человек. Одним из них был хромающий Лорас, которого под руку уводил в сторону Рыцарь Полумесяца. Бронзовый Джон дрался один на один против рыцаря из Простора, а напротив Джона встал красный жрец с пылающим мечом в руке.

– Узри же могущество истинного бога! – прокричал он, на что Сноу лишь ухмыльнулся и вонзил Закат в землю.

…

– Что делает сын Неда? – недоумевая, спросил король Роберт у Джона Аррена, глядя как Кошмарный Волк возвёл руки к небу.

– Полагаю, он молится Старым богам.

– Какие глупости, – фыркнула королева.

– Торос ищет поддержки у своего бога, почему северянин не может попросить её у своего? – философски спросил Аррен.

– Потому что она ему не нужна! – возмутился король. – Этот псевдо-жрец поливает оружие разбодяженым диким огнём. Сноу достаточно просто дождаться, пока меч противника расплавится окончательно.

– Но Сноу же об этом не знает, – отметил принц Станнис.

Тем временем толпа начала посмеиваться над «глупым северянином» и его «деревянными богами». Сноу прекратил молитву и снова взял меч в руку. В этот момент лезвие клинка засияло неестественным светом и мигом спустя свет начал медленно угасать, оставшись лишь в выгравированных рунах.

– Что написано на мече? Не могу рассмотреть, – спросила королева.

– «Грядёт закат», – ответил ей Станнис, на что Роберт лишь разразился хохотом.

– Отличный девиз, когда дерёшься с иноверцем, поклоняющимся солнцу.

…

Победу в общей схватке одержал Джон Сноу, чем несказанно обрадовал короля и огорчил добрую часть его придворных. На вопрос короля: «На что ты потратишь пять тысяч драконов?» бастард лишь пожал плечами со словами: «Для начала куплю леди Мормонт платье».

В этот день добрый король Роберт поддался ностальгии. Возможно, от приятных воспоминаний, возможно, от выпитого вина. Успехи бастарда лучшего друга заставили Баратеона вспомнить о своих собственных. Пусть вспоминать было особо и не о ком конкретном – у Роберта была, по меньшей мере, сотня детей, но никого выдающегося. «Тихий Волк взял качеством, а не количеством», подумал Роберт. Следующей его голову посетила другая мысль: «А может, просто успешен только самый первый из бастардов?»

– Джон, – обратился король к бывшему наставнику, как только Сноу была торжественно вручена его награда.

– Мой король?

– Я хочу пригласить девочку ко двору.

– Девочку? – не понял десница.

– Ну… девочку… Мэй… Майя… как там её? – король силился вспомнить имя, которое ей дал.

– Мия, ваша милость.

– Вот! Её! – вспомнил имя своего первенца Роберт, так и не заметив прожигающего взгляда супруги.

Глава 36

Ров Кейлин, Север

Вспоминая о прошлом, леди Эшара Дейн всё чаще задумывалась – правильно ли она поступила шестнадцать лет тому назад? Времени подумать у женщины было более чем достаточно, но правильный ответ всё никак не приходил.

Юная Эшара, воспитанная в терпимом к детям страсти обществе, всё равно понимала, что отношение к её сыну на Севере будет иным, совершенно не тем, к которому привыкли сыновья и дочери тёплого Дорна. В одном тогда ещё молодая девушка не сомневалась – отношение к «племяннику», спасительному якорю у Неда будет если и не лучшим, то точно ничем не уступающим его законным детям.

А вот холодное отношение к чужому ребенку со стороны мачехи было очевидным, но и в Дорне могут быть не рады сыну лучшего друга узурпатора и убийцы Меча Зари одновременно. Жажда мести за принцессу Элию может привести к весьма неожиданным последствиям, и если до Тайвина Ланнистера и его псов в первые после восстания годы дотянуться уж никак не удастся, то на маленького Джона это не распространяется.

Сможет ли лорд Дейн терпеть в своём доме живое напоминание об убийце младшего брата и человеке, опорочившем честь любимой сестры, особенно если Джон так сильно похож на отца? Кому расти легче – сыну дорнийской «любовницы предателя» или бастарду Хранителя Севера? Может, мачеха, несмотря ни на что, сможет стать Джону матерью? Может, брат захочет избавиться от племянника? Вопросов, к сожалению, было гораздо больше, чем ответов, но одно ясно было точно – если Эддарда Старка не вытащить из пучины отчаяния, в которую он с каждым днем погружается все сильнее и сильнее, то через пару дней его найдут в петле, подвешенным на ветке ближайшего дерева.

В итоге дорнийка спасла возлюбленного ценой счастья своего ребёнка и своего собственного. Как итог, Джон рос не в самых лучших условиях, но и в далеко не самых плохих. За более чем полтора десятилетия в жизни Эшары не прошло и дня без мыслей о сыне: о его жизни, положении и счастье. Со временем первые слухи и рассказы о Кошмарном Волке добрались и до далёкого Эссоса. Пусть поначалу они больше походили на сказки, но желание бросить всё и отправиться к сыну, возникло в тот же момент.

Последствия принятых решений сразу же больно ударили по женщине – она была просто не нужна почти взрослому сыну, ей было нечего ему предложить, нечего дать. Если он и не получил материнскую любовь, то теперь та ему просто не нужна, а если получил, то ему уже не нужна настоящая мать. Эшара не могла защитить сына в его нескончаемых сражениях, не могла дать ему наследство, не могла научить его быть Дейном. О проблемах, которые могут возникнуть в результате чудесного воскрешения лучше и не упоминать вовсе.

Все изменилось в тот злосчастный день в той Волантийской таверне. На внуков Эшары и Эддарда начали охоту, на невинных детей, которые еще даже ходить и говорить не могут. Очередные жертвы в игре в престолы, жертвы которых Эшара допустить не могла. Пусть она и не нужна сыну, пусть она забыта возлюбленным, пусть она мертва для семьи и благородного общества, но у неё появился новый смысл жизни – защита семьи, защита внуков и сына.

Леди Дейн не могла призвать к ответу полоумную форель, не могла оставить на щеке Эддарда красный след от пощёчины за то, что потянул ребенка на войну, но для защиты внуков обретенные за много лет вдали от дома навыки подходили просто идеально. Недоброжелателям ещё предстоит понять, что никогда не стоит гневить дорнийскую женщину. Истина, утверждающая, что семья превыше всего, стала ясна как никогда раньше.

…

– Что-то случилось? – спросила Эшара у Вель, заметив, что девушка поморщилась от боли.

– Кусается, – коротко ответила Вель, указывая на маленького Родрика, который как раз трапезничал.

Малыш то и дело с живым интересом поглядывал на мать, перед тем как снова зажать сосок между зубами или деснами. Казалось, ему приносит удовольствие та или иная реакция на каждое его действие. Вот он укусил сосок снова и замер в ожидании.

– Маленький засранец, – улыбнулась Вель, чем удивила мальчика.

– Потом станет легче, – пообещала Эшара.

– Не думаю, кажется, что с каждым разом всё больнее и больнее.

– Первые зубы очень острые – они должны быть такими, чтобы пробить десну. Когда в этом не будет необходимости, тебе станет легче.

– Поняла, – в тоне Вель была отчётливо слышна благодарность.

Её старшей сестры по эту сторону от стены не было, и беременность Дейси тоже была первой, так что спросить совета, кроме как у Эшары или Виллы, было не у кого. Если вторая не могла знать все в виду того, что быстро потеряла ребенка, то первая охотно делилась всеми знаниями и опытом, что имела.

Отношения с Вель у Эшары сложились более тёплые, чем с Дейси, но именно ей леди Дейн доверяла меньше. Ввиду обретённой профессии первое время было трудно не думать о корыстных мотивах одичалой. Все, что имела дикарка, было тесно завязано на Джоне: статус, безопасность, кров, все материальные или иные блага, что уж говорить, если даже жизнь Вель первое время обеспечивалась исключительно по «прихоти» Джона. Жизни одичалой наступит конец, если с бастардом хоть что-то случится. На этом фоне её сближение со Сноу и его защита было наиболее очевидным ходом. Лишь спустя пару недель леди Дейн убедилась, что чувства вольной женщины искренние, а забота о сыне Джона не наиграна.

– Я не думала, что такое возможно, – задумчиво проговорила Эшара, глядя, как Вель укладывает Родрика в колыбель и берёт на руки Дианну.

– Что именно? – спросила та.

– Вы трое… ваши отношения.

– Я жена вашего сына, Дейси тоже. Сильный мужчина может делать то, что не дано слабому.

– И в этот момент я думаю, воспитывал ли вообще Эддард Джона, раз наш сын нарушает брачные клятвы.

– Он не нарушает, – спокойно ответила Вель.

– Разве мой сын не клялся тебе в вечной любви?

– Клялся, как и я ему. Но он не обещал любить меня одну.

…

В замке и его окрестностях стало значительно спокойнее с появлением во Рву леди Дейн. Женщина отлично справлялась с возложенными на себя обязанностями тайного канцлера, пусть они в основном касались именно контрразведки и вычисления доносчиков и шпионов тех домов, что могли нести угрозу её сыну и внукам. Темница замка быстро начала наполняться заключёнными, что с ними делать, решал и будет решать исключительно Джон. Если его жены и занимались подобным, то это было скорее исключением из правил. Эшара с трудом преодолела желание собственноручно выцарапать глаза всем арестованным.

Мейстер Гормон регулярно сообщал «сестре» новости, как и Уэймар Ройс, но в тех письмах почти не было информации сколь-либо стоящей, так что они не несли прямой угрозы Рву и его обитателям. Тиреллы и вовсе были долгосрочными союзниками и их интерес к положению дел был вполне оправдан. Ройс же просто делился впечатлениями с семьей. Бронзовые короли не те, кто будет охотиться за роднёй, как и Тиреллы не будут преждевременно кусать «руку с едой».

Во многом основной причиной оставить Эшару во Рву, а не прогнать взашей, оказались именно её навыки – женщина смогла не только пробраться в крепость в момент, когда в ней была усиленная охрана, но и незаметно влиться в её жизнь, избежав обнаружения что стражей, что воронами. Да и вычислить убийцу в незнакомом замке она тоже смогла.

Такого человека лучше держать рядом, на виду его действия и мотивы будут максимально прозрачны, а прогнав, ты получишь лишь бессонные ночи в ожидании удара в спину. Раз Эшара способна на такое, то смогут и другие. Этим в тот памятный вечер их первого разговора и мотивировалось решение Джона разрешить матери остаться. Так у малышей появилась бабушка и ещё одна защитница. Более чем столетний жизненный опыт научил рациональности и прагматизму. Разговор пусть и был тяжёлый, но прошёл без истерик. Эшара даже искренне улыбнулась, услышав от сына фразу: «Пусть ты и была не самой лучшей матерью, но я не изверг, чтобы не познакомить тебя с внуками»

…

– Я могу её взять, – предложила Эшара, обращаясь к Вель.

Одичалая сидела за столом в кабинете Джона и перебирала какие-то бумаги. Малышка Дианна, сидевшая на руках у матери, вовсю пользовалась возможностью изучить незнакомые предметы в ранее недоступном месте. Как итог, была опрокинута чернильница, сломано перо и покусано письмо от Бронзового Джона, но ребёнок был абсолютно доволен.

– Да, спасибо, – Вель передала дочь в руки леди Дейн.

Было просто удивительно, как быстро малышке удавалось растопить бабушку, что редко выражала хоть какие-то эмоции в открытую. Но с ребёнком в руках женщина тут же начинала ворковать и превращалась в обыкновенную смертную. Трудно было поверить, что именно эта женщина вычислила и кинула в темницу два десятка человек.

– Кто моя хорошая? – спрашивала Эшара и, как только глаза ребенка начинали выражать удивление, тут же отвечала. – Ты моя хорошая.

– Иногда мне кажется, что её вы любите больше, чем Родрика.

– Поверь, любовь или есть или её нет, а касательно более сильной или более слабой любви к детям и внукам рассуждать глупо. Это всё равно, что всерьез раздумывать, какую руку отрубить больнее: левую или правую, – ответила Эшара, хотя поверить в то, что внука дейновской внешности и носящего "имя" сына она любит больше, было не очень трудно.