Текст книги "Бастардорождённый (СИ)"

Автор книги: DBorn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 114 страниц)

Игра Империй

DBorn

Бастардорождённый

Глава 1

Бастарды взрослеют гораздо быстрее – широко известная в землях Вестероса истина. Так что и герой нашей истории не смог избежать этой участи. Одним из первых воспоминаний маленького Джона Сноу был не самый счастливый момент его детства. Сероглазый двухлетний мальчуган тянет свои крохотные ладошки в сторону супруги отца и произносит: «Мама!».

Чего он ожидал? Того, что леди Старк возьмёт и его к себе на руки, как брала брата, похвалит и погладит по голове. Вместо этого он увидел лишь перекошенное от гнева лицо женщины, её губы сложились в тонкую полоску, а глаза сверкнули плохо скрываемым гневом. Женщина что-то прошипела себе под нос и, развернувшись, ушла. Джону оставалось только глядеть, сначала ей вслед, а затем на сочувствующих ему служанок, тихо перешёптывающихся за углом.

Никто и не обратил внимание на то, что мальчик впервые чётко выговорил слово, до этого момента он в основном был молчалив и не стремился участвовать в разного рода разговорах. Мейстер Лювин утверждал, что мальчик абсолютно здоров и рано или поздно в любом случае заговорит, а септон утверждал, что ребёнок наказан богами, как и подобает плоду греха. Вероятно, было бы лучше, если бы мальчик продолжил молчать и дальше.

Это воспоминание не было самым первым, но именно оно особенно крепко засело в памяти, именно этот день он никогда не забудет и никогда не сможет искоренить.

Вскоре мальчик узнал, что он – бастард, и, соответственно, значение этого слова он тоже узнал. Бастарду приходится всё замечать: все направленные на него взгляды, все скрытые мотивы и истины в глазах людей. Чтобы быть в безопасности, необходимо было всегда оставаться наблюдательным и дипломатичным. По бастарду не будут сильно горевать, его жизнь не так ценна или важна, даже если это бастард Хранителя Севера. Как оказалось, тёплых взглядов от жены отца он никогда не получал и, вероятнее всего, не получит.

Вопреки всем принятым традициям и правилам, маленький Джон рос и воспитывался вместе со своим законным братом, а вскоре и вместе с остальными законными детьми отца. Робб стал для него лучшим и самым близким другом, они проводили много времени вместе за играми или учебой, что совершенно не нравилось леди Старк.

Когда Сноу было четыре года, у него случилась первая серьезная ссора с братом. Они играли в древних героев из сказаний. Джон назвался:

– Я Теон Старк по прозвищу Голодный волк – он был одним из королей зимы, – на что получил ответ от брата:

– Ты не Старк и никогда не станешь Старком, так как ты бастард, Джон.

Сноу не обратил бы внимания на это высказывание, если бы оно не было озвучено нарочито поучительным тоном. Робб явно подражал кому-то, когда озвучивал свою мысль. Кому именно, догадаться было не трудно.

Джон был зол, предательства от брата он явно не ожидал, а воспринять это иначе, чем предательство, он не мог. Он набросился на брата и сильно его избил. Несмотря на разницу в возрасте, пусть и незначительную, Джон был гораздо сильнее брата физически, да ещё на всеобщее удивление никак в этой самой драке не пострадал, а Робб явно не стремился быть избитым. В тот день леди Кейтилин весь вечер требовала отправить ублюдка куда подальше, ибо он явно намеревался убить своего брата.

Лорд Старк лишь тяжело вздохнул, когда услышал от Джона о причине ссоры. В мальчике была волчья кровь, она была ясно видна, прямо как в Лианне или Брандоне. Нед не думал о драке, он радовался тому, что Джон так сильно был похож на давно потерянных лордом Старком брата и сестру, но его всё равно наказали.

В тот день Джон понял одну вещь: жена отца его боится и опасается, так как он похож на Старка больше, чем все дети, которых она подарила мужу. Это сильно раздражало леди Кейтилин, и она никогда не забудет напоминать своим детям, что они лучше бастарда. Как минимум только потому, что были рождены в браке.

Однажды внешность Джона сыграла с ним злую шутку, ну или добрую, это смотря с какой стороны посмотреть. В Винтерфеле гостил лорд Гловер со своей леди-женой и детьми и, увидев Джона, отметил, что тот очень сильно похож на отца, после чего вручил ему подарок, который, как вскоре выяснилось, предназначался Роббу.

Леди Старк сильно оскорбил тот факт, что бастарда и законнорождённого наследника Винтерфелла перепутали. Она общалась с лордом Гловером вежливо, но подчёркнуто холодно. Лорд Гловер хотел высказаться, что такого бы не случилось, если бы она смогла родить Старка, а не двух Талли, но оскорбить жену сюзерена не посмел. Северяне не сильно одобряли брак Неда с южанкой. Подобный конфуз повторился ещё пару раз, только уже с другими лордами. Быть может, они тоже перепутали мальчиков, быть может, просто хотели позлить южную леди, не уважавшую старых богов.

После ссоры Джон с братом не разговаривали почти месяц, но вскоре помирились. Роббу было неинтересно в компании годовалой Сансы, да и дети прислуги вели себя с ним подчёркнуто осторожно и вежливо, без той непосредственности, что была в общении со Сноу. Как оказалось, Сноу провёл много времени в компании с найденным в лесу воронёнком. Вероятно, тот был слаб и его выкинули из гнезда, но каким-то образом мальчик смог его выходить. Мейстер Лювин отметил, что птица оказалась совершенно здорова. Птица была ручной и спокойно выполняла команды мальчика.

– Джон, почему ты не спросил у отца разрешения оставить птицу? – спрашивал у него Робб.

– Незачем. Людям в замке нет дела до того, чем занимается бастард, лишь бы им не мешал, а я им не мешаю.

В какой-то момент Джон понял, что ему не светит ни благородная леди-жена, ни богатое наследство, будь то замок или золото. Леди Кейтилин его ненавидит, и это значит, что его не узаконят. Но, по крайней мере, он не связан правилами или обязательствами, как Робб. Он обычный бастард и, следовательно, спрос с него меньше и позволено ему больше. Он явно не был намерен что-либо упускать.

Вскоре началось обучение мальчиков. Как и подобает благородным отпрыскам, их учили грамоте, верховой езде, бою на мечах и всему прочему. Как только Джон научился читать, он просто не вылезал из библиотеки. Особенно сильно его интересовало всё, что можно было узнать о драконах и религии, географии и военном ремесле. Он даже спорил с отцом, утверждая, что драконы не могут сами размножаться, на что услыхал множество подтверждённых фактов, после чего нехотя согласился. Он так и не объяснил, почему пришёл к такому выводу.

Казалось, мальчик был хорош во всем, за что брался, вне зависимости от направления. Он был хорош в верховой езде, бое на мечах, стрельбе из лука и точных науках. Это тоже сказалось на мальчике. Сноу быстро научился становиться хуже своего брата во время тренировок с оружием, хотя бы на то время, пока за ними наблюдают родители. То, что бастард мог оказаться лучше, портило настроение леди Старк и, следовательно, отношение слуг к мальчику в такие дни. Будь то сильно пересоленная еда, малое количество дров для растопки в комнате или не постиранная и не зашитая слугами одежда.

Бастарды взрослеют раньше, и мальчик вскоре сам занимался своей одеждой, сам колол себе дрова и проникал на кухню, когда был голоден. Ребёнку быть незаметным довольно легко, особенно если он тих. Он тоже «кусал» леди Кейтилин в ответ, но что может сделать пятилетний ребёнок? Ну, например, во время уроков называть Ров Кейлин Рвом Кейтилин просто потому, что жену отца это раздражает.

Джону не нужно было быть всё время на виду, и он посвящал время самосовершенствованию, будь то чтение, тренировки или что-либо ещё. Свободного времени у него было достаточно.

Шли годы, мальчик рос. На полголовы выше Робба, худощав, с тёмно-каштановыми, почти чёрными волосами, из всех детей лорда Старка он больше всего был похож на него внешне. Джон напросился помогать кузнецу замка в его нелегкой работе. Мальчик оказался кудесником в кузнечном мастерстве. Для своего возраста, разумеется. Ему не составляло никакого труда ковать так нужные в быту гвозди, подковы, наконечники для стрел и болтов и некоторые инструменты. Работа в кузнице закаляла и без того сильного мальчика.

Отношения Джона с сестрой оставались тёплыми, но только до того момента, пока Санса не подросла до того возраста, когда начала понимать значение слова «бастард», с тех пор она во всём копировала линию поведения матери. Потере её общества Джон расстроился не сильно, хотя дразнить и пугать Сансу было весьма забавно. Однажды, после сказок старой Нэн о Белых Ходоках и Долгой Ночи, Робб по просьбе Джона обсыпал брата мукой. В тот день в солярий лорда Старка ворвалась плачущая Санса, утверждавшая, что видела Иного в крипте. «Иной» обнаружился именно там, в компании брата, они всё ещё продолжали заливаться хохотом и рассуждали, кого ещё можно напугать. Джона наказали снова.

* * *

В своё время Довакин заключил спор со своей бессмертной спутницей о том, куда именно отправится его душа после смерти. Претендентов на неё было множество, и, весьма вероятно, каждый новый даже не подозревал, что был далеко не первым в очереди.

Отправится ли его душа защищать сумеречную гробницу, выполняя данную Ноктюрнал клятву, или же она прибудет в охотничьи владения Хирсина, несмотря на то, что Довакин в своё время исцелился от ликантропии? Может, раб Хермеуса Моры будет остаток вечности пребывать в его плане Обливиона? Или же почитатель культа Намиры достанется ей? Попадёт ли он в Совнгард, как доблестный герой и Предвестник Соратников?

К концу своего жизненного пути драконорождённый достиг уровня просвещения Талоса и стал почти что богом, может, в итоге, он не достанется никому. Увы, но именно Серана узнает, станет ли он десятым божеством или им заменят Талоса, или же забудут как древнюю легенду. Серана утверждала, что его ждёт вознесение, драконорождённый же думал, что за судьбу его души Хермеусу Море придётся договариваться с Акатошем. В теории именно отец времени должен распоряжаться судьбой человека с душой и кровью дракона, который отдал частичку себя почти всем принцам даэдра.

К удивлению Довакина, после смерти его душа отправилась за грань Нирна и устремилась вдаль, попав в тело новорождённого младенца и слившись с его душой. Наверно, боги решили над ним пошутить и отправили его в другой мир, которому без всяких сомнений будет необходим избранный.

Теперь он в новом мире, рождённый бастардом верховного короля Северного королевства. Это отличалось от его прошлой жизни, где он рос сиротой в Имперском городе, хотя внешность осталась почти прежней, он всё так же был рождён под созвездием Лорда, что дарует ему защиту от магического и физического воздействия. Единственное отличие в том, что в этом мире он не бретонец, это он знал точно, а вот в том, кем он является, он уже не был до конца уверен. Имя тоже почти такое же, «Джон» вместо «Джонатан», хотя о значении имён в этом мире он тоже ничего не знал. Быть может, это одинаковые имена.

Мать он запомнить не смог, только смутно знакомый силуэт отца и его крепкие, но одновременно с этим тёплые и дрожащие руки. Первым делом нужно было понять, с какой целью он оказался в этом мире. К сожалению, ему предстоит ещё долго расти и учиться перед тем, как он сможет справиться с драконом.

Глава 2

Душа дракона наделяет человека просто невероятным потенциалом, который выражается в росте способностей носителя. Чем бы ни занимался Довакин, с каждым разом это будет получаться у него всё лучше и лучше, будь то владение различным оружием, ремёсла или езда верхом. Помимо этого, обретённое мастерство не притупляется с годами, и даже в весьма преклонном возрасте человек с душой дракона будет всё так же комфортно чувствовать себя в тяжёлой броне и с оружием в руках, как и во времена своей юности. Ещё одним приятным бонусом является возможность обходиться без сна весьма длительное время, не получая какого-либо вреда.

Главной проблемой пребывания в новом для себя мире была потеря всех этих способностей. Джон помнил, как ковать, стрелять из лука, драться и многое другое, но для его тела всё это было в новинку. Следовательно, нужно было длительное время тренироваться, чтобы нагнать хотя бы тот уровень, который был ещё до того момента, как в Скайриме снова появился Довакин.

Усиленные тренировки в слишком раннем возрасте принесут больше вреда, чем пользы, да и слияние с душой ребёнка не прошло бесследно. Детские мысли и восприятие надолго засели внутри Джона, но были искоренены в результате частых встреч с суровой реальностью. Имя которой – Кейтилин Старк.

Но на самом деле Довакин был рад возможности получить несколько лет относительно беззаботного детства. Детства, в котором не требуется воровать, чтобы дожить до завтра, и драться за еду с другими сиротами. Довакин бы солгал, если бы сказал, что первые годы в Винтерфелле не были самыми счастливыми в его жизни, несмотря на происхождение.

Каждый новый день начинался с физических упражнений и небольшой пробежки вокруг замка или зимнего городка, после которой шло купание в горячих источниках или небольшом лесном пруду. Когда Джону исполнилось семь лет, кузнец Винтерфелла подогнал под него старую кольчугу, словом, это был подарок на именины. Теперь Джон мог тренировать ещё и свою выносливость, он снимал кольчугу только в конце дня. В доспехе он чувствовал себя даже комфортнее, чем без него, – он провёл долгие годы, путешествуя по Скайриму, и со временем приспособился. Броня никак не влияла на его движения, скорость, манёвренность или незаметность, а её большого веса он и вовсе не чувствовал.

Дальше шли тренировки с братом и обучение у мейстера, после которых Джон помогал в кузнице. В конце дня Джон обычно запирался в своей комнате и читал, либо практиковался в тех заклинаниях, что были ему доступны в силу малого возраста и пока весьма малого магического резерва.

Довакин не был сильным магом и, тем более, не был талантливым в вопросах магии, а над его боевыми чарами мог посмеяться любой адепт школы разрушения. Но во время своих странствий он достиг небывалого мастерства в школе восстановления и изменения. Ещё он относительно неплохо освоил заклинания школ колдовства и иллюзий.

Первая школа была просто обязательна для того, кто вынужден постоянно сражаться: она помогает лечить как себя, так и соратников, да и со временем любой, использующий заклинания восстановления, научится расходовать меньше магии на заклинания, сохраняя при этом их эффективность, и быстрее восполнять свой резерв.

Школа изменения позволяет совершать несложные, но так необходимые магические манипуляции и сопротивляться магическим атакам. Относительно умелый маг в Нирне мог стоить сотни пехотинцев, и этому нужно было противодействовать, да и в Скайриме было не очень много доброжелательно настроенных к Довакину магов. Вездесущие некроманты, вампиры и культисты, ворожеи и фалмеры, агенты Талмора – лишь малая часть этих магов.

Впервые Джон попробовал колдовать, когда вылечил выпавшего из гнезда воронёнка. Попытка увенчалась успехом, но исчерпала его досуха. Однако больше всего он радовался тому, что душа дракона, видимо, сохранила возможность колдовать без использования Туума. Магия была жива в этом мире, но мало кто мог ею пользоваться.

Сноу стал колдовать при каждой подходящей возможности, стараясь при этом оставаться незамеченным, да и характерный свет из левой ладони был настолько тусклым и незаметным, что его пока было трудно заметить, даже если вглядываться. «Дубовая плоть» помогала не так сильно страдать от пропущенных во время тренировок и драк с местной ребятнёй ударов, «Исцеление» давало возможность восстановиться, а «Свет свечи» – читать книги ночью. «Приглушение шагов», и никто не заметит его во время кражи еды с кухни.

Постоянные тренировки дали результат: возросла выносливость и магическая сила, мышцы окрепли, а в учебном бою против Джона было трудно выстоять даже мальчишкам, превосходящим его в возрасте на пару лет. Притворяться, что он хуже брата, становилось всё труднее.

Достижение таких результатов заняло бы гораздо больше времени, если бы не большая физическая сила первоначального обладателя тела. Вскоре выяснилось, что Джон может управлять своим вороном и видеть его глазами. Три ночи в поисках ответа в книгах, и стало ясно, что мальчик – Варг. Пришлось срочно искать время на освоение уже этих способностей.

* * *

Замок Винтерфелл, утро

Джон, как обычно, проснулся ещё до первых лучей солнца, он почти всегда вставал в такую рань. Он намеревался посвятить всю прошлую ночь чтению, но возникла причина, не давшая ему этого сделать. Мальчик опустил одеяло, и из-под него показалась маленькая черноволосая голова, принадлежавшая той самой причине.

– Арья, вставай, – обратился он к трёхлетней сестре.

Девочка пробралась к нему в комнату ночью, потому что ей опять приснился кошмар, и попросила брата поспать с ней. Она делала это время от времени, из всех её братьев Джон был самым любимым, пусть она никогда в этом и не признается.

– Ещё рано, – послышался ответ и девочка накрыла голову одеялом.

– Тебе нужно вернуться в свою комнату перед тем, как тебя придут будить слуги или твоя леди-мать.

Девочка тяжело вздохнула и опустила одеяло, после чего протянула руки к переодевающемуся брату и сонно пробормотала:

– Отнеси меня.

Джон улыбнулся и поднял сестру на руки, крохотные ручки обхватили его за шею, и девочка продолжила посапывать, теперь уже в камзол брата. Тот лишь взлохматил её волосы, наблюдая, как та мило морщится сквозь сон.

Джон тихо и аккуратно пробирался к покоям сестры, стараясь быть незамеченным, в такую рань очень мало слуг бродило по коридорам. Выполнив свою миссию, бастард отправился на пробежку.

…

– Давай, Джон! – подбадривала брата маленькая Арья.

– Вперёд, Робб! – это кричал уже малыш Бран.

Мальчишки проводили очередной спарринг. Джон улыбнулся сестре и, поудобнее перехватив тренировочный меч обратным хватом, нанёс очередной удар. Робб все ещё с трудом читал атаки брата, когда тот во время их учебных боёв по несколько раз менял хват меча. Противостоять помогало наличие круглого щита, на который удавалось принимать атаки. Джон же его не использовал вовсе, он утверждал, что без него он гораздо мобильнее и быстрее, но на самом деле Довакин не использовал щит со времени своей службы в Имперском Легионе. Там это было необходимо для сражения в строю.

Со щитом трудно или даже почти невозможно колдовать левой рукой, так как ладонью нужно держать ремешки. Джон наловчился делать необходимые пассы ладонью так, чтобы этому не придавали внимания, ну или к его странным движениям уже просто привыкли.

– Коготь! – выкрикнул Сноу, после чего ворон, сидевший на плече у Арьи, подлетел и, сев Роббу на голову, стал клевать юного Старка. На миг наследник Винтерфелла замешкался. Этого было достаточно для того, чтобы бастард успешно выбил меч у брата из руки и ударом ноги по щиту повалил его на землю. Птица взлетела вверх и противно каркнула.

– Ты проиграл птице, Робб! – хихикала Арья, схватившись за живот.

– Птице! Птице! – вторил ей Бран.

Джон подошел к лежащему на земле брату и подал тому руку, чтобы помочь встать.

– Ты жульничал, – возмутился Робб.

– Если твой противник захочет тебя убить, настоящий противник, – то драться по правилам он не будет, – Джон оглянулся на Родрика Касселя, тот лишь кивнул. Робб взял брата за руку и поднялся с земли.

– Ещё раз, – скомандовал Родрик, мальчики начали новую схватку.

Во дворе вновь раздался грохот от стука друг об друга тренировочных мечей и одобрительные подбадривающие возгласы младшего поколения Старков. Мальчишки разошлись не на шутку, у обоих явно теперь появятся синяки, несмотря на надетую защиту. Во внутренний двор выглянул лорд Старк с супругой. В этот момент кончилась очередная схватка. Эддард жестом позвал Родрика к себе.

В этот раз победу одержал Робб и, подобно брату, помог встать поверженному сопернику под одобрительный взгляд отца и прожигающий матери, хотя последний был направлен уже на бастарда.

– Джон, – позвала брата Арья.

– Что?

– Ты обещал, что мы пойдём в Волчий лес рыбачить на пруд.

– Пойдём – пойдём, – улыбнулся сестре Сноу и вновь взлохматил её волосы, та стала уклоняться и бегать вокруг брата. – Только найди Джори Касселя и попроси пойти с нами.

Арья быстро убежала в поисках капитана стражи.

– Не знал, что Джори любит рыбачить.

– Не любит, Робб. Но родители не одобрят, если Арья отправится в лес без должного сопровождения.

– На какой улов рассчитываешь?

Джон посмотрел на балкон, где стоял его лорд-отец вместе со своей женой. Улыбнувшись, парень ответил:

– На форель, – ворон уселся на плечо хозяину и одобрительно каркнул.

* * *

Замок Винтерфелл, вечер

В уже ставшей привычной для вечернего замка обстановке в чертоге, около камина столпилась детвора. Тут были и сыновья лорда Старка, и дети прислуги, и даже Санса вместе с подругами сидела неподалёку в компании септы Мордейн. Все они внимательно слушали сказки, что рассказывал детям винтерфельский бастард. Они были не настолько жуткими, как те, что рассказывала старая Нэн, но они не повторялись, и мальчик каждый раз рассказывал новую историю. Джон, в свою очередь, продолжал:

– И вот герой уткнулся в запечатанную дверь, он был не в силах ни открыть, ни выбить её, а за ней всё продолжал прятаться колдун, наверно, он надеялся переждать и продолжить свои бесчинства после.

– И что было дальше? – нетерпеливо спросила Арья.

– К счастью, на стороне героя была богиня. Она озарила помещение своим божественным светом, его луч устремился от одного кристалла к следующему, после чего открылась и последняя дверь.

– А с чего это богине помогать простому наёмнику? – возмущенно спросила септа.

– Богиня ненавидит тёмное колдовство и мертвецов, что были с его помощью подняты. Она была в ярости на то, что кто-то осквернил её святилище. Поэтому она приказала наёмнику очистить её храм. На самом деле ей было наплевать, кто именно это сделает, хоть местный свинопас, – ответил ей Джон, часть детей хихикнула.

– Что было за дверью? – спросил кто-то из детей.

– Там оказался злой колдун в окружении своих порочных теней, это такие вихты, только чёрные как сама ночь с горящими пламенем красными глазами. Наёмник был в меньшинстве.

– Как он их одолел?

– Он достал из своей сумки яд и нанёс его на стрелу, чтобы ослабить мага, благо ни он, ни его прислуга не заметили, как дверь в зал открылась. Наёмник собирался убить его одним выстрелом, но попал тому в ногу.

– Настоящий рыцарь никогда бы не прибегнул к использованию яда, это бесчестно, – возмутилась Санса.

– И был бы зарублен врагами, – парировал Джон под прожигающий его взгляд от септы. – Так вот, это ослабило мага, и наш герой поспешил к нему, чтобы поскорее добить, но порочные тени перегородили ему путь. Он взял топор в свободную руку и прорубился сквозь них, а пришедший в себя маг был ему не соперником без своей охраны.

– Это конец? – грустно спросила Арья.

– Ну, он выполнил свое обещание богине, и та даровала ему свой меч, способный нести её магический свет, и призвала продолжить очищать север от зла.

– Расскажи про меч.

– Это был красивый одноручный меч средней длины с не самым широким лезвием, на котором была гравировка на древнем языке. У него была уникальная гарда круглой формы, из которой исходил яркий свет, а его лезвие пылало огнем и могло разить им врагов своего владельца.

– Хочу себе такой же! – запрыгала на месте Арья.

– Леди не подобает махать оружием, – поучительно сказала септа. – И сказки эти слишком жестокие, и боги там неправильные.

– Неправильные потому, что они не ложные, в отличие от ваших? – спросил Джон, дети захихикали, а септа, скривившись, увела Сансу с её подругами прочь из зала.

– Расскажи ещё что-нибудь, – попросила его Арья.

– Уже поздно, маленькая сестрица, что скажет твоя леди-мать? – девочка грустно опустила голову, остальная детвора начала расходиться.

– Ну Джон… – решила поканючить девочка.

Сноу присел на колени и, посмотрев в глаза сестре, сказал:

– Давай, ты сейчас пойдешь в постель, а завтра я тебе расскажу, как герой заманил дракона в ловушку в замке и запер его там.

– Настоящего дракона!?

– Настоящего, только ты должна отправиться в постель.

– Ладно, – согласилась Арья и, обняв брата перед сном, направилась в сторону своей комнаты.

– И где ты берешь все эти истории? – спросил у него Робб.

– Очень богатая фантазия, – ответил Сноу, улыбнувшись.

* * *

Джон сидел на одном из пустых ящиков неподалёку от кузницы Винтерфелла и заканчивал работу над своим луком. Это был лук длиной в рост самого мальчика из тисового дерева. Сноу крепил к концам лука вставки с выемками из рога для закрепления тетивы, это спасёт оружие от сминания и расщепления тетивой.

У него ушло несколько дней просто на то, чтобы найти подходящее тисовое дерево в Волчьем лесу. Тис не гниёт, он эластичен, лишён смолоносных кармашков, и в нём не образуются трещины. Лучший лук получится из тиса, который растёт медленно. Пришлось искать место с плохой почвой, но его старания таки принесли результат. Осталось только изготовить под себя достаточное количество стрел и пристреляться, время ещё было. Джон намеревался попросить у отца разрешения отправиться с ним на войну.

Бастард наблюдал, как к замку и Зимнему городку почти непрерывным потоком сходятся всадники и пехотинцы. Мормонты, Гловеры, Болтоны, Амберы – это только те, чьи знамёна мальчик видел лично. Знаменосцы отца прибывали, и вскоре он вместе с ними отправится сначала в Ров Кейлин, а затем, скорее всего, в Ланниспорт. Около перешейка они соединятся с Мандерли и Карстарками.

Джон взял лук и отправился в сторону стрельбища, нужно было испытать оружие. Сноу шагал по внутреннему двору, стараясь избегать солдат, вездесущих слуг и гвардейцев отца, не путаться под ногами и не мешать им. Он и сам не заметил, как в кого-то врезался. Мальчик не удержал равновесия и упал на землю.

– Аккуратнее, маленький волчонок, а то на тебя наступят, – послышался откуда-то сверху девичий голос.

Джон посмотрел вверх. Над ним возвышалась высокая черноволосая девушка. Волосы у неё прямые и длинные, глаза карие, в них пляшут бесята. Нос тонкий, губы пухлые, на левой щеке еле заметный шрам от пореза. Одета она была в кольчугу с зелёным сюрко поверх, на сюрко был изображен медведь. Девушка была молода и довольно привлекательна, ей определённо не дашь больше двадцати лет. На душе сразу как-то потеплело, радость от того, что он увидел северную воительницу, залечила раненую гордость. Было непривычно столько времени провести на севере и не видеть воительниц, которые в Скайриме были просто повсюду. Эта оплошность наконец была исправлена.

– Простите, миледи, – обратился к ней парень, поднимаясь.

– Ты не ушибся? – с участием спросила девушка.

– Пострадала только моя гордость, леди Мормонт.

– И как ты узнал, кто я?

– У вас большой медведь на одежде.

– Точно! – захихикала девушка и по-дружески стукнула Джона по плечу, тот еле устоял на ногах. Девушка на его фоне казалась просто великаншей: она была ростом в сто восемьдесят сантиметров или даже больше. – Раз такой умный, угадаешь, как меня зовут?

– Вы слишком молоды, чтобы быть Мейдж Мормонт, миледи.

– Спасибо, – фыркнула девушка.

– Значит, вы одна из её дочерей. Ваш возраст я не знаю, но он явно говорит о том, что вы либо Дейси, либо Алисана. Предположу, что передо мною Дейси, война – хорошая возможность прославиться для старшего ребенка.

– Угадал, маленький Старк.

– Я не Старк, миледи.

– Но ты точная копия лорда Старка.

– Во мне кровь лорда Старка, но я не Старк, – девушка присела, и теперь они были одного роста. Она взяла его руки в свои и заговорщическим тоном прошептала:

– Пусть леди Старк и не твоя мать, но то, что ты Старк, прекрасно видно, тебе даже называться не нужно.

– Спасибо.

– Я вообще от медведя из леса, так что мы с тобой, считай, одинаковые.

Мальчик тепло улыбнулся и неожиданно даже для себя самого обнял девушку за шею. Её руки сомкнулись вокруг его спины в ответ.

– Ты им всем ещё покажешь, маленький волчонок.

* * *

Джон вошёл в септу. Как мальчик и планировал, он застал там жену отца, женщина заканчивала свою молитву. Кроме неё и Сансы, септу никто не посещал и семерым не молился. Никто – на весь Винтерфелл с Зимним городком вместе взятые. Прагматизм говорил, что строить септу и содержать септона для двух человек – большое расточительство. Да и большинство северян были приверженцами старых богов.

– Что тебе нужно? – холодно обратилась леди Старк.

– Хотел попросить вас поговорить с лордом Старком, – он специально не назвал Неда отцом, дипломатично рассчитывая сгладить углы. Да и в принципе он никогда не называл его отцом при ней.

– Если тебе что-то нужно от моего мужа, то сам к нему и обратись.

– Он отказал мне, а вы сможете убедить его.

– И в чём я должна его убедить?

– Разрешить мне отправиться с ним на войну. Хоть оруженосцем, хоть пажом, хоть помогать в обозе.

– И зачем мне помогать плоду греха?

– Потому что вы выиграете от этого. Война может затянуться, и всё это время меня не будет в замке. Может, я произведу на кого-то впечатление, и меня возьмут на воспитание, то лорд Старк не сможет отказать, если кто-то сам попросит. Да и есть ещё кое-что… – женщина вопросительно изогнула бровь.

– И что же?

– Не все вернутся домой, может, и я в том числе.

Женщина посмотрела в глаза мальчику и на миг ужаснулась, осознав, что тот говорит абсолютно серьёзно. Неужели он думает, что она способна послать на войну ребёнка, чтобы он не вернулся домой, или тем более убеждать в этом своего мужа? Ей захотелось обнять мальчика и убеждать, что она не желает ему смерти, признаться и извиниться за то, что она молила семерых о его смерти. Она хотела сделать это, но не сделала. Вместо этого она спросила:

– Допустим, мне удастся убедить мужа, это хорошая возможность от тебя избавиться. Это принесет мне лишь радость, пусть на время, но я это сделаю, обещаю. Но как мне его отговорить, если он захочет взять с собой и Робба. Смерти своего первенца я не желаю, – Кейтилин полагала, что этот аргумент мальчику крыть нечем и что он останется в замке, вопреки своему желанию отправиться на войну. Рисковать братом Сноу не захочет, он привязался ко всем своим законнорождённым братьям и сёстрам.

– Тут всё просто. В Винтерфелле всегда должен быть Старк, без Сноу с ним ничего не случится.

Мальчик улыбнулся, а Кейтилин уже успела пожалеть, что дала обещание. Пути назад не было. «Когда это бастард успел стать таким умным?» – пронеслось у неё в мыслях.