Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 225 страниц)

20

Солитер под личиной Танкреди отдыхает на диване в своем кабинете, закинув ноги на пуфик. Из тумбы выдвигается телевизор. Солитер включает португальский спутниковый новостной канал и вырубает звук. На экране бесшумно мелькают кадры последних событий. Весь день с того момента, как из его дома выехал фургон «Vault», он мысленно отсчитывал время. Около часа на то, чтобы холодильный фургон прибыл в аэропорт Фьюмичино, чуть менее часа на погрузку герметичного гроба в транспортный самолет и еще два часа на перелет в аэропорт Лиссабона и погрузку в другой фургон. Не более тридцати минут на дорогу оттуда до «Vault», четырехэтажного железобетонного промышленного здания почти кубической формы с плоской черной крышей.

Там гроб был передан техникам и подключен к трубам и датчикам контроля. В «Vault» нет так называемых дьюаров – стандартных двухметровых цилиндров, заполненных жидким азотом, где замораживают тела в других криохранилищах. Там жидкий азот закачивают прямо в гробы, и после подготовки в морге трупы больше не подвергаются обработке. Гробы размещают в специально отведенном помещении, похожем на обычное кладбище с надгробиями с той разницей, что контейнеры не закапывают, а подсоединяют к трубам и датчикам. То же самое, несомненно, случилось и с гробом его сына. Согласно подсчетам Солитера, температура в гробу уже приближается к финальной отметке -190 градусов.

И что-то должно произойти. Вероятно, уже произошло.

Солитер нервничает, снова и снова производя подсчеты в уме. Он, выругавшись, отказывается от предложенного дворецким аперитива и не прощается на ночь с Оттавией, прежде чем та удаляется в свою спальню, с каждым днем все раньше, пока однажды, как он надеется, уже никогда больше оттуда не выйдет.

Когда они познакомились, Солитер, не щадя себя, наполнял каждое мгновение ее жизни своим вниманием и заботой. Он превратился в броню, удерживающую ее на ногах, позволил полностью на него опереться, стал необходим ей как воздух. Затем понемногу лишил ее поддержки. Подобно ноге, привыкшей к разгрузочному тутору и потерявшей способность выдерживать вес тела, Оттавия сломалась. Она становилась все менее энергичной и все более замкнутой, неуверенной и слабой. Пустой оболочкой, призраком, которого он вытаскивал из чулана перед неизбежными светскими мероприятиями. По крайней мере, до взрыва самолета. Теперь она больше не пригодна даже для светской жизни. Под этим благовидным предлогом он либо отклоняет приглашения, либо посещает приемы один. «Простите, она еще не оправилась. Я стараюсь не падать духом ради нас обоих и ради малышки».

Время близится к ужину, а бегущая строка новостей все еще не сообщает ничего нового. Солитеру хочется взять один из своих огнеметов «Not-A-Flamethrower» и спалить телевизор.

Но вот наконец и они, подчеркнутые красным слова: «ÚLTIMA NOTÍCIA: TERRÍVEL EXPLOSÃO»[159]. Затем, когда он вскакивает от волнения, на экране появляется фасад «Vault». В прямом эфире показывают белый, как пар, гейзер, извергающийся из центра кубического здания. Это жидкий азот из большого центрального резервуара, который превращается в газ под высоким давлением, проламывая высокие стены и осыпаясь льдом и химическим снегом. Звук отключен, но Солитер воображает грохот разлетающихся окон и обрушивающихся стен, снесенных смерчем ледяного газа.

Самая низкая крыша взлетает на воздух и раскалывается на куски. Гробы взрываются от давления, выстреливают сквозь все больше увеличивающуюся центральную трещину, подобно ракетам, разлетаются на несколько десятков метров и разбиваются о землю. Репортерша, напуганная громом взрывов, кричит в микрофон, описывая то, что ей удается разглядеть. Солитеру хотелось бы увидеть происходящее вблизи, но ракурс камеры остается далеким и осторожным, и видно только гейзер. «Это я, – думает Солитер. – Это мое всесокрушающее дыхание. Я воплощение силы. Неудержимый. Всемогущий».

Когда струя иссякает и территорию заполняют аварийно-спасательные машины, Солитер тоже чувствует себя опустошенным, лишенным энергии, и ему приходится снова сесть. «Не это ли и есть счастье?» – спрашивает он себя. Не это ли то самое чувство, которое другие испытывают, гладя собаку или целуя любимую женщину?

Солитер продолжает созерцать самого себя в телевизионной трансляции, пока в изнеможении не засыпает. Проснувшись на рассвете, он чувствует себя молодым и сильным, словно напитался энергией от своей победы. Он звонками поднимает с кроватей нескольких подчиненных – они всегда должны быть активными – или до свидания, – приносит жене чай с успокоительным, а затем оставляет ее, все такую же ослабленную, в постели. Он не желает, чтобы она мешалась у него под ногами в день его абсолютной победы. Он приказывает секретарше отменить все встречи. Он не желает, чтобы что-то отвлекало его от наслаждения своим триумфом. После завтрака и тренировки в спортзале он снова просматривает новости о «Vault», подхваченные всеми международными изданиями. «Взорвался самый передовой в мире центр криоконсервации»; «Гленн Мартинес, генеральный директор „Vault“: „Мы выясняем причины аварии“»; «Взрыв разбросал обломки и тела на сотни метров».

Никто не погиб, но все замороженные тела уничтожены, сотня трупов потеряла шанс на воскрешение в далеком будущем. «Возможно, имел место саботаж», – пишет одна из онлайн-газет. «Возможно», – смеется Солитер. Когда он смотрит на большом экране видео взрыва на «Ютьюбе», жадно впитывая новые подробности, в дверь кабинета стучится дворецкий.

– Господин Танкреди, вы хорошо себя чувствуете?

Солитер замечает, что насквозь промок от пота, побагровел в лице. Он прогоняет дворецкого, но понимает, что должен снова натянуть на себя личину Танкреди, обрести отстраненность. Изображая недовольство и гнев, он звонит Гленну. Судя по голосу, француз очень занят и куда-то спешит, – возможно, ему стыдно.

– Мне очень жаль, – говорит Гленн. – Но боюсь, останки твоего сына уже не восстановить.

– Какое несчастье. Хотя бы причины известны? – спрашивает Танкреди.

– Нет. Здание полностью рухнуло, позже мы во всем разберемся.

– А что с телом твоего брата? – спрашивает он, хотя его это нисколько не интересует.

– От павильона моей семьи ничего не осталось… Прости, я должен с тобой попрощаться. Мои юристы свяжутся с твоими насчет компенсации.

– Меня заботит не это. Я не знаю, как сказать Оттавии.

– Понимаю… Прости, мне пора.

Танкреди думает, что Гленн и сам вот-вот рухнет, как здание. Его обвинят и в плохом управлении «Vault», и во всем остальном. Ему придется выплатить компенсации на сотни миллионов, не говоря уже об ущербе репутации.

Переодевшись, Танкреди отправляется на ужин с заезжим индийцем, занимающим высокое место в рейтинге «Форбс». Идеальный кандидат в члены обновленного «Эона». Днем позже Танкреди летит в Милан, чтобы получить вручаемую в отеле «Four Seasons» награду за этичные решения при интеграции своих компаний. Он со слезами на глазах произносит короткую речь, посвящая награду своему сыну. Весь зал встает и разражается аплодисментами. Он пожимает несколько рук, а затем откланивается под предлогом жены. В окружении телохранителей он направляется к выходу, но у двери сталкивается с двумя-тремя людьми, остановленными полицейским, который громко объявляет:

– Нам поступило сообщение, что в припаркованной на улице машине заложено взрывное устройство. Тревога почти наверняка ложная, но вам придется либо подождать, либо выйти через задний ход.

Телохранитель, шедший впереди Танкреди, указывает ему на задний выход:

– Сюда.

Задняя дверь ведет прямо во двор. Телохранитель сообщает водителям автомобилей новое местоположение. Открыв дверь, чтобы проверить обстановку, он видит патрульную машину с двумя вооруженными полицейскими и усатого мужчину, стоящего на тротуаре. Он показывает зажатое в руке удостоверение:

– Сантини, полиция.

– Что происходит? – спрашивает Солитер.

– Люди, которые вас сопровождают, – ваши телохранители? – спрашивает полицейский.

За спиной у него останавливается еще одна патрульная машина.

– Да. Что они сделали?

– Они вооружены. Как и ваш водитель, который припарковался перед зданием.

– У нас есть разрешения на ношение оружия, – вмешивается один из телохранителей.

– Ваши документы, пожалуйста. Посмотрим, какие у вас разрешения.

Солитер предоставляет дальнейшие разбирательства телохранителям и уже собирается уйти, как вдруг его тянут назад и через дверь, оставшуюся открытой, затаскивают обратно в здание. Он пытается закричать, но получает удар коленом в пах, такой сильный, что к глазам подступают слезы. Подняв взгляд, он видит нацеленный ему в лицо пистолет Коломбы.

– Полтора… Бах. Ты труп, – говорит она.

Затем что-то вонзается ему в шею, и все меркнет.

Когда он снова открывает глаза, двое мужчин под руки собираются погрузить его в фургон. «Пропофол», – думает Солитер. Он знает эффект этого препарата. Мужчины, которые только что протащили его по безлюдному заднему двору, тоже кажутся знакомыми, но на лицах у них банданы, как у бандитов с Дикого Запада. Распоряжается ими Коломба.

– Какого черта вы творите? – возмущается Солитер.

– Он проснулся, – говорит по-французски один из мужчин в банданах.

– С добрым утром, – говорит другой. – Ты выставил нас лохами, паскуда.

– Что вы хотите со мной сделать?

Коломба смотрит на него. В свете фонаря этого паршивого двора ее зеленые глаза мерцают, как лед.

– Вижу, ты нервничаешь, Солитер.

Ему связывают руки за спиной пластиковыми стяжками, и Коломба бросает его в грузовой отсек фургона. Забравшись вслед за ним, она закрывает дверцу, а Пьер и Франсуа снимают банданы и садятся в кабину.

Фургон освещен только тусклой светодиодной лампочкой.

– Что ты собираешься делать, Каселли? Убьешь меня? Тебе дадут пожизненное вместе со всеми этими оборванцами, которых ты за собой таскаешь. Похитишь? Меня уже ищут.

– Пока нет. Центральное следственное управление проверяет всех твоих людей. Слишком много оружия, ношение которого не оправдано. На некоторые вещи итальянское законодательство смотрит очень строго. Думаю, через пару часов все закончится ничем. Нам этого хватит.

– А что потом?

– Потом ты уже не будешь моей проблемой, – отвечает Коломба.

Фургон резко тормозит под опорной колонной восточной объездной дороги.

Солитер, не удержавшись, валится вглубь грузового отсека и ударяется носом о лонжерон.

– Десять минут, – говорит Коломба, вылезая из фургона.

Но обращается она не к нему. Солитер оборачивается. Огни города на другой стороне поля, мчащиеся машины, самолеты, вылетающие и приземляющиеся в Линате. И Данте. «Разве он мог такое упустить?» – думает Солитер.

– Тебе тоже дадут пожизненное. В твоем случае оно будет очень коротким. Сколько ты протянешь в тюрьме?

Данте достает из пачки две сигареты, одну из которых закуривает, а другую протягивает Солитеру.

– Хочешь? Нет? Лучше возьми. Это последний добрый жест, на который ты можешь рассчитывать в обозримом будущем.

– В психушке тебе не разрешат курить, – говорит Солитер.

– Посмотрим. Коломба дала мне десять минут, но мне понадобится меньше.

– Что ты, мать твою, хочешь мне сказать?

– Что я решил не убивать тебя.

Солитер пытается рассмеяться, брызгая кровью из разбитого носа:

– И как же ты собирался это сделать, чертов калека?

– Есть тысяча разных способов. Если ты готов рисковать жизнью, умен и терпелив, ты можешь убить кого угодно. Во всех системах безопасности есть бреши. Есть яды. Дроны. Можно взломать электронные системы, взорвать мобильники. Но не мне тебе это объяснять, верно? Ты виртуоз. Однако если бы я хотел это сделать, то не стал бы никого впутывать, так что успокойся, мы тебя не убьем.

– Тогда зачем ты меня похитил?

– Чтобы устроить тебе путешествие в Париж, – отвечает Данте.

– Ты мог бы прислать мне билет.

– Вместо этого тебя погрузят в вертолет, у которого не будет проблем с планом полета или какими-либо досмотрами ни при вылете, ни по прибытии. Когда убийца пытается прибрать к рукам клуб миллиардеров, это, как правило, вызывает беспокойство у спецслужб. Они делают кое-какие звонки. Выключают кое-какие радары.

– Почему? Да вы что, все с ума посходили?! – Солитер испытывает неподдельное волнение. Захваченный врасплох, он не может рационально мыслить.

– Когда ты угрожал мне на яхте, я обвинил тебя в том, что в случае со своим сыном ты допустил ошибку, но помнишь, что ты мне сказал?

– Что я всегда знал, чем он занимается, – отвечает Солитер, взвешивая каждое слово.

– Точно. Ты нарцисс и до такой степени неспособен признавать свои ошибки, что невольно говоришь правду. Следовательно, ты знал, что он был в самолете, и все равно убил его. А может, ты использовал его для организации перелета, кто знает. Но это не имеет значения. Благодаря сыну у тебя появился труп, который ты мог использовать. Так что ты засунул в мешок с останками немного «С-4» с термодетонатором. Когда температура в гробу опустилась ниже определенного порога… Бум. Остальное ты видел по телевизору. И призна́юсь, я тоже.

Солитер изображает подобие улыбки:

– С чего бы я захотел разрушить криохранилище?

– Чтобы уничтожить труп Аннабель. Девушки, которой ты морочил голову и которую убил тридцать лет назад.

Солитер все больше нервничает. Но даже если этот калека все понял, он ни черта не может доказать.

– Как ты додумался до этой… идеи? – спрашивает он.

– Тридцать лет назад ее отец договорился с судмедэкспертом, чтобы тот скрыл ее передозировку. Однако судмедэксперт также избавился от фотографий внутренних органов Аннабель. Почему? Это нужно было не для того, чтобы скрыть передозировку, а для того, чтобы скрыть то, о чем знали Хесус и остальные. Что она была беременна от своего парня Хавьера, исчезнувшего после ее смерти. Иными словами, она была беременна от тебя.

– Это всего лишь твои домыслы.

– У эмбриона, который остался у нее внутри и был подвергнут заморозке вместе с ней, была твоя ДНК.

– Но теперь тело Аннабель уничтожено. – Солитер смотрит на Данте, и инстинкт, все эти годы помогавший ему выживать в бегах и под чужой личиной, вопит ему, что нет, здесь таится какой-то подвох. – Что ты сделал? – с подозрением спрашивает он.

– Ты не задумывался, почему, когда здание «Vault» взлетело на воздух, внутри никого не было?

Солитер уже собирается ответить, что ему наплевать, но осекается. Это аномалия. Он не хотел замечать ее, чтобы не портить свой момент триумфа, но теперь к нему приходит понимание.

– Ты их предупредил. Ты, жалкий калека, предупредил их.

– Браво, – ухмыляется Данте. – Спасти все хранилище я не мог, зато людей, которые там работали, – да. И тело Аннабель тоже. Эмбриону уже провели генетическую экспертизу и сравнили его ДНК с твоей. Они совпадают.

– И что? Я трахал ее. И что? – кричит Солитер.

– Тебя подозревают в ее убийстве, и один славный французский магистрат выписал на твое имя европейскую повестку в суд. Ты мог бы долго отлынивать, оставаясь на территории Италии. Поэтому мы доставим тебя во Францию. А поскольку тебя также подозревают в организации взрыва хранилища «Vault» и, следовательно, в международном терроризме, тем временем будет обыскана вся принадлежащая тебе недвижимость, компании и предприятия. Выяснится и все остальное – где ты изготовил бомбы, где повредил «Opále». Когда речь идет о международном терроризме, власти действуют очень жестко даже в Италии.

Солитер впивается в него взглядом:

– Ты ведь понимаешь, что на этом все не закончится? Я найду способ убить тебя, даже сидя в тюрьме.

– Посмотрим… – Данте отбрасывает окурок. – Ты растратил себя даром. С твоим умом и способностями ты мог бы стать тем, кем хотел, никого не убивая, мог бы создать что-то хорошее. Если бы только тебя научили управлять своей природой.

– Так же, как научили тебя? – презрительно спрашивает Солитер.

Данте пожимает плечами:

– Я нашел свое место в мире, а теперь и ты отправишься в свое. Мне жаль тебя. Правда. Где-то в глубине души ты ребенок, который потерял все и не заслуживал того, что с ним произошло. Система подвела тебя, не дала тебе шанса на спасение. Но ты мог принимать другие решения. Если не инстинктивно, то из рациональных соображений, но нет. И ты заслуживаешь только забвения.

С этими словами Данте уходит.

Солитер начинает кричать. Он кричит, пока Коломба не забирается в фургон и не делает ему еще одну инъекцию.

Когда он снова открывает глаза, он лежит на тротуаре и над ним склоняется толстый старик.

– Наконец-то! – говорит Беру и протягивает руки, чтобы его схватить.

21

Пьер и Франсуа уже ретировались, а Коломба, Данте и Сантини дожидаются новостей с вертолета, сидя на скамейках в небольшом парке рядом с Линате. В это время суток там околачивается только какой-то гопник, да и тот инстинктивно держится от них подальше. Сантини медленно покуривает сигару, которую Коломба узнала моментально. Когда от сигары остается только огрызок, ему звонит пилот:

– Все в порядке, Пьер и Франсуа доставили посылку.

Прежде чем Сантини садится в свою машину, Коломба пожимает ему руку:

– Спасибо, что поверил нам.

– Я сделал это ради сигары. – Сантини указывает окурком на Данте. – Она была отменной. Если еще такую раздобудешь, имей меня в виду…

– Можно тебя кое о чем попросить? – обращается к нему Данте. – Можешь зажать ее в зубах и улыбнуться?

Сантини подчиняется:

– Вот так?

– А теперь скажи: «Люблю, когда план сходится»[160].

– Да пошел ты на хрен со своей «Командой „А“». – Сантини садится в автомобиль и уезжает.

Данте и Коломба, пошатываясь от усталости, бредут к своей машине. Последние семьдесят два часа они трудились без сна, чтобы добиться ареста Солитера. Барт была отправлена в Португалию для проведения генетической экспертизы, пока Сантини и лучшие сотрудники ЦСУ подготавливали операцию. Они до сих пор не могут поверить, что все позади.

– Ну как, доволен? – спрашивает Коломба.

– Я делал это не ради удовлетворения, уж поверь. Но я должен был засадить его за решетку. Иначе думал бы о нем до конца жизни.

– Он все еще опасен…

– Без своей семьи – нет. К тому же он международный террорист, взрывать криохранилище Гленна было серьезной ошибкой. Поехали домой?

Коломба, не двигаясь с места, качает головой:

– Мне не хотелось сейчас это обсуждать, и извини, что поднимаю эту тему, но я устала. Гленн рассказал мне, что, прежде чем позвонить мне, ты позвонил ему. Ты сказал ему, что хранилище заминировано и он должен незамедлительно провести эвакуацию.

– К счастью, он мне поверил.

– А еще ты попросил его вынести гроб Аннабель, потому что Солитер хотел уничтожить именно его, – продолжает Коломба.

– Только в случае, если бы это не замедлило эвакуацию. Но там все было автоматизировано. Они нажали кнопки, и гроб выехал на конвейер. Все прошло хорошо.

– Гроб сына Солитера взорвался через полчаса.

– Мы же не знали этого заранее.

– Взрывотехники могли бы обезвредить бомбу. Если бы знали, где ее искать.

– Только с риском для жизни, – возражает Данте.

– Но ты об этом не сказал. Гленн не помнит, чтобы ты об этом упоминал. И у меня возник один вопрос, Данте. Я хочу, чтобы ты ответил искренне.

Смущение Данте заметно даже в тусклом свете уличного фонаря.

– КоКа, я никогда тебе не лгал.

– Ты сделал это специально? Позволил ему взорваться?

– Они бы ни за что не успели ее обезвредить…

– Но могли бы вывезти гроб сына Солитера с помощью того самого конвейера, чтобы он взорвался под открытым небом. Итак, я повторяю свой вопрос: ты сделал это специально?

Данте вздыхает.

– Почему?

– КоКа, я не мог рисковать, что Солитер поймет, что мы разгадали его план… Он бы насторожился.

– Если бы ты велел открыть гроб его сына, взрывчатку бы нашли. Все получилось бы быстрее. Есть и другая причина, верно?

– Ты сама все видела. «Эон», жизнь, которую ведут такие, как Гленн… Чудесную, полную безграничных возможностей. Они хозяева мира, и, вероятно, когда-нибудь их внуки будут жить на Марсе, в то время как Земля превратится в огненный шар. Вряд ли возможно сделать мир более справедливым. – Он затягивается сигаретой, и в отсвете уголька его лицо становится похоже на восковую маску. – Но пусть хотя бы смерть будет равна для всех.

22

Полуголого Солитера находят в бредовом состоянии на тротуаре в Париже, где Беру бросил его, накачав алкоголем и ЛСД, отвозят в больницу, опознают и задерживают. Несмотря на его путаные объяснения о том, что его похитили, французский прокурор арестовывает его за убийство. За несколько дней, прошедших после взрыва, отчет о повторном вскрытии Аннабель, выявившем, что ее убили, инсценировав передозировку, попал на стол к судье, очень внимательному к некоторым вопросам и очень близкому к семье Мартинес. В Италии Мартинесы действительно не пользуются большим влиянием, однако во Франции все с точностью до наоборот. Вскрытие свидетельствует об убийстве, а ДНК эмбриона свидетельствует о том, что его отец – Солитер, ранее живший под фальшивым именем во Франции. И пока адвокаты пытаются добиться, чтобы его освободили под залог, из Португалии приходит постановление о его задержании в связи со взрывом «Vault», поскольку на обломке того самого гроба, в котором покоились останки его сына, были обнаружены следы взрывчатки. Данте и Коломба не знают, действительно ли этот обломок существовал, или же его намеренно подбросил какой-то иностранный коллега Сермонти, но он становится решающей уликой в деле. Потому что в домах Солитера в Италии проходит обыск, и вскрывается все остальное.

На закрывшейся фабрике, которая все еще принадлежит ему и ключи от которой были только у него, находят его мастерскую. Там и в семейной усыпальнице обнаруживают следы взрывчатки и даже криосауну «Opále», разобранную и частично пересобранную заново. А также десять различным образом модифицированных огнеметов «Not-A-Flamethrower». Обвинения против Солитера накапливаются, из половины мира поступают запросы об экстрадиции, его личность окончательно устанавливают: прощай, Танкреди, с возвращением, Мануэле Россетти.

Оттавию помещают в клинику на детоксикацию после многолетнего приема психотропных препаратов с пищей, и там к ней постепенно приходит понимание, кем на самом деле был ее муж, и желание сотрудничать со следствием. Пока же ее сестра, которая всегда презирала и остерегалась Танкреди, из-за чего рассорилась с семьей, взяла на себя управление компаниями Понти-Орсини и первым делом отрезала Солитеру доступ ко всем активам.

Объявилась и Сермонти, пригласив Коломбу на кофе в их обычное место.

– У нас с вами остался незавершенный разговор, – говорит она, похвалив Коломбу за выполненную работу.

– Не сейчас, – отвечает Коломба. – Есть еще один разговор, который мне нужно окончить перед этим.

Гленн разбирался с последствиями взрыва в Португалии, но через неделю он наконец возвращается в Италию, и Коломба встречает его в их отеле с видом на церковь Тринита-дей-Монти. Он устал и осунулся, Коломба грустно улыбается.

– Гленн, я должна много о чем тебе рассказать, – говорит она, отстранившись от него после первого поцелуя.

И на сей раз говорит без утаек.

Он слушает не перебивая, и, после того как Коломба заканчивает свой рассказ, они еще долго сидят молча и неподвижно, опустив ноги в бассейн и глядя на закат.

Гленн ошеломлен:

– Мой брат знал о Солитере и солгал мне об «Эоне». А ты все знала и ничего мне не сказала. И ты шпионка.

– Ну, не совсем. И уже нет. Думаю, эта часть моей жизни закончилась.

– Твой друг позволил, чтобы тело моего брата разорвало взрывом, а теперь ты разрушаешь и память о нем.

– Мне очень жаль.

– Почему ты не рассказала мне правду?

Коломба болтает ногами, пропуская воду между пальцев.

– Я хотела бы сказать, что у меня не было другого выбора, но это не так. Я просто не хотела рисковать.

– Ты считала, что я тоже замешан? – спрашивает Гленн, глядя на ее ноги в воде и думая о том, как они красивы. Нет ни частички Коломбы, которая бы ему не нравилась. Ни молекулы.

– Нет. Я никогда так не считала. Но это не важно, верно?

– Не особо…

– И что нам теперь делать?

– Не знаю.

Коломба смотрит на него:

– Я люблю тебя, Гленн.

Он молчит, не сводя взгляда с воды.

Затем берет ее за руку.