Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 225 страниц)

Глава 12

– Насколько я знаю, – сказал я, как только мы оказались одни, – Джеймс и Тилли не просто ни дня не работали в жизни, они даже из деревни никогда не выезжали. И для меня это означает лишь одно – кто-то в деревне знает, как умер Джеймс.

– Прекрасная догадка, Мариус.

– Спасибо, я очень стараюсь. – Я посмеялся ее красноречивому комментарию – про себя, по крайней мере. Неподходящий был момент для праздного хохота на улице.

Мы бросили Лавбрука и двинулись вверх по холму к пункту назначения.

– Я признаю, кому-то приезжему было бы сложно слоняться по деревне и оставаться незамеченным. – Белла посмотрела из одной стороны улицы в другую, будто это она оказалась дома впервые за десять лет. – Но стоило убийце припарковаться в миле отсюда и пройти через лес, и никто бы не заметил его присутствия. Существовал бы крошечный шанс, что кто-то его увидит, но, согласись, он мог пройти по тропинке из леса за твоим домом, затем вдоль дороги и войти в дом Джеймса незамеченным. День-то тихий.

– Именно. Исключать такую возможность нельзя. Ладно, другой вопрос. Куда пойдем сначала? Кто может нам помочь?

Белла снова осмотрелась, без сомнения, прогоняя в голове адреса по телефонной книге Хёртвуда, которую мы все знаем наизусть. В доме номер двадцать пять по Давкоут-лэйн жила пожилая пара, которая больше всего на свете любила ругать молодежь. Напротив – в доме номер двадцать шесть – жил мужчина с огромной коллекцией хорьков. Дом двадцать семь принадлежал женщине, свято верившей, что англичане – это отдельный вид людей, никак не связанный с другими национальностями – даже валлийцами, шотландцами и ирландцами. А в доме двадцать девять… Ладно, вы, наверное, поняли.

– Может, на почту? – предложила довольная Белла.

– Почему туда?

– Разве это не очевидно?

В голове зазвенели слова: убийца отправлял письма.

– Логично. Пошли.

Белла повела меня к маленькому смешному строению, где Нэд и мама Додо держали последний в деревне магазин. И если казалось, что дом Хитонов раздулся, то почта Хёртвуда – сдулась. Она была крошечная и покосившаяся, видимо, за последние две сотни лет – или сколько там лет назад ее построили – фундамент начал рассыпаться и пол ушел под землю. Теперь каждому, кто вырос до среднестатистического роста, приходилось наклоняться, чтобы не удариться о дверной косяк, будто при входе в страну лилипутов.

Внутри побеленного дома словно взорвался склад канцтоваров и открыток. С тех пор как закрылся продуктовый, на почте начали продавать и целый ряд товаров первой необходимости. Миссис Лайл убирала их с виду в подсобку. Мы были в доме втроем, плюс Нэд, который облокотился на стойку, и создавалось такое ощущение, будто нас запихнули в лифт.

– Добрый вам день. – У миссис Лайл был западный провинциальный акцент, словно она только что вылезла из зерноуборочного комбайна. – Я слышала про Джеймса. Ужас! Никто не заслуживает такой смерти. Подумать только, его голову пробили пресс-папье в форме спаниеля!

– Его закололи в сердце, – невольно поправил я.

– Ах, да? А старина Джеб в пабе сказал, что ему голову разбили мраморной собакой! Я тогда еще подумала, что это странно, но чего только люди нынче не придумают. – Она позволила себе короткий смешок, затем снова замолчала. Миссис Лайл только что доказала, что способна сохранять оптимизм даже в темные времена.

– Что еще вы слышали, миссис Лайл? – спросила Белла, и я не винил ее за желание быть в курсе всех слухов.

Почтальонша наклонилась через стойку и почему-то зашептала:

– Ну раз вы спросили, то я слышала, что Джеймс Хитон влюбился в дочь викария, но преподобный Пиггинз был против этого союза. Возможно, полиции стоит заскочить в церковь ради полной картины.

У Беллы был растерянный вид.

– Дочери его преподобия девять лет. Очень сомневаюсь, что она хотела убежать со взрослым мужчиной, чье любимое занятие – сидеть дома и жалеть себя.

Миссис Лайл выпрямилась и надела задумчивое выражение лица.

– Наверное… Ничему нельзя верить.

– Миссис Лайл, – моя подруга решила взять разговор в свои руки, – расскажите, замечали ли вы что-нибудь странное в последнее время?

Нэд стоял позади матери, внимательно слушая, но молчал.

– Ну, наш сержант Росситер, – она вдруг замолчала, а затем продолжила шепотом: – Недавно заходил, например. Расспрашивал про один адрес и интересовался, продаем ли мы средство от выпадения волос. – Видимо, с ее точки зрения, это был страшный секрет. – Сдается мне, лысеет он под своим этим полицейским шлемом.

– Это очень интересно, – заметила Белла, – но нас больше интересует, покупал ли кто-нибудь много марок за раз или отправлял подозрительно много писем?

Миссис Лайл была ужасно рада ответить на этот вопрос:

– А, так вы про миссис Эббот!

– Да? – Я к тому моменту уже окончательно во всем запутался.

– Она на прошлой неделе купила двадцать полпенсовых марок, кучу бумаги и конвертов. Сказала, пишет по важным делам, но меня сразу удивило количество. Уже на следующий день она пришла их отправлять. Полночи, видать, письма писала.

Белла вся собралась и начала задавать вопрос за вопросом:

– Когда это было?

– В понедельник.

– А вы заметили, куда она отправляла письма?

– Да куда только не! Но я в чужие дела не лезу, мне сплетничать незачем.

Белла никак не отреагировала на эту наглую ложь.

– Миссис Эббот не сказала вам, кому пишет?

– Нет, она вообще вела себя очень скрытно, что на нее непохоже.

Подруга посмотрела на меня. Многообещающие новые улики, но они не объясняли, почему письма приходили Хитонам из разных городов. Возможно, наша учительница попросила помощи у людей по всей стране. Правда, в деревне, в которой она прожила несколько десятилетий, у нее не было особо много друзей, так что казалось почти невероятным, что миссис Эббот как-то обзавелась легионом приятелей в других городах Британии.

Мы узнали у миссис Лайл все, что она могла нам рассказать. Я хотел было напомнить Белле о несуществующих делах, которые нас где-то ждали, но она отвернулась к почтальону и спросила:

– А ты, Нэд? Ты же собираешь почту по всей деревне. Ты не замечал, чтобы кто-то, кроме миссис Эббот, отсылал много писем?

Он промычал долгое, задумчивое междометие, прежде чем ответить. Вот так:

– Хм-м-м-м-м… Нет, такого не помню. Но я не особо внимательно просматриваю почту. Оправляю все в мешок и отвожу в сортировочный центр в Доркинге.

– Спасибо вам обоим, вы нам очень помогли! – Белла тут же вышла из магазина, видимо, задумавшись обо всем, что узнала. Размышляла ли она о том, что наша учительница мстит бывшим ученикам? Сам я думал как раз об этом.

Мы ничего не успели обсудить, потому что за нами из почты выбежал Нэд. Мы остановились, и он увел нас чуть дальше по дороге.

– Мне надо кое-что рассказать, но я не хочу, чтобы мама слышала.

Нэд был мягким, медленным человеком. Душа у него была добрая, как и у его сестры. Близки мы никогда не были, но я все равно считал его другом.

– Нам ты можешь все рассказать, – постаралась убедить его Белла. – Что такое?

– Это связано с Люсиндой. – Он запнулся на ее имени, будто не был уверен, что ему стоит его произносить. – Я кое-кого видел…

– Не бойся, Нэд. – Настала моя очередь его ободрять. – Что бы ни случилось, мы не станем никому об этом рассказывать, если ты против.

– Я не хочу, чтобы из-за меня у кого-то появились проблемы, но как-то рано утром на прошлой неделе, я делал обход и заметил у ее изгороди парнягу…

– Какого парнягу?

Он опустил глаза, прежде чем ответить на мой вопрос.

– Крупного такого, вроде меня, в черном. Я его прогнал, но рассмотреть не успел. Он прям лицом залез в ее изгородь, а как только услышал мои шаги, убежал в противоположную сторону. Я бы побежал за ним, но он скрылся в лесу.

Я вдруг посмотрел на Нэда новыми глазами. Я никогда не считал его крупным, потому что он очень спокойный и доброжелательный. Ричард и Джеймс тоже были крупными и постоянно норовили тебе об этом напомнить. Но Нэд был мягким великаном. У него было широкое чистое лицо, большие карие глаза, как у коровы, и вечно смущенное выражение лица.

– А еще раз ты его видел? – спросила Белла.

– Нет-нет. Только раз, но все равно подумал, стоит вам сказать об этом.

Она благодарно улыбнулась:

– Все правильно. И полиции тоже стоит это рассказать.

Эта идея ему не понравилась.

– Не знаю… – Он бросил взгляд на пустую будку сержанта Росситера.

– Ты же доставил Хитонам те самые письма, да, Нэд? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Да, им много приходило писем на этой неделе. Тилли сегодня пришло целых три. Я заметил, потому что раньше ей вообще никто не писал. Джеймсу, кажется, два, а Люсинде постоянно приходила почта. Она входит во столько содружеств и советов… Точно помню, что вручал ей письмо в среду, ну и все, в принципе. Хотя, конечно, я, как только узнал об угрозах, стал внимательнее присматриваться к их почте.

– Это здорово, ты молодец! – прозвучало, возможно, снисходительно, но Нэд никак не отреагировал.

Он снова замешкался, а затем почти шепотом спросил:

– А миссис Эббот? Вы правда думаете, что за всем этим стоит она?

– А что? – Белла внимательно всматривалась в лицо нашего свидетеля. – Ты думаешь это она, Нэд?

– Нет… Нет. Не знаю. Она меня пугает, если честно. – Он наклонился к нам и этим напомнил мне свою сестру, которая точно так же передавала мне в школе тайны. – Мне до сих пор снятся кошмары про наш последний экзамен. Страшная она.

– С этим не поспоришь, – пробубнил я. – Как по мне, она вполне похожа на убийцу.

Белла наступила мне на ногу, чтобы заткнуть. Она не была первой женщиной, использовавшей против меня такой прием.

– Ты нам очень помог, Нэд. Это повод для гордости.

Почтальон смущенно улыбнулся и опустил глаза, будто не мог на нас смотреть. Он тут же убежал обратно в магазин матери, а мы выдвинулись к нашему первому подозреваемому.

Сначала мы шли молча, пока Белла не нарушила тишину:

– Прозвучит глупо, но все же кое-что и правда указывает на миссис Эббот.

– Я думал о том же.

Походка Беллы чуть пружинила, по-детски очаровательно.

– Во-первых, она всегда уступает Люсинде первое место в ежегодном садовом конкурсе. В прошлый раз она ужасно разозлилась на судей, а потом всем, кто желал слушать, рассказывала, что против нее плетут заговор.

– Прям так и сказала? «Плетут заговор»? – Я, не веря, замотал головой. – Как высокопарно она выражается.

Белла не позволила отвлечь себя от улик.

– И вспомни, как она относилась к Хитонам в школе. Тилли и Джеймса она как-то по-особенному недолюбливала.

– Она очень злилась, когда он не сдал экзамены. – В голову пришла глупая мысль, и я самодовольно ее озвучил: – Забавно будет, если наша ворчливая учительница и правда превратилась в ангела мести да начала убивать учеников, которые, по ее скромному мнению, не оправдали возложенных ожиданий?

Белла посмотрела на меня с некоторым осуждением:

– Нет, Мариус. Не будет. Но признаюсь, я могу в это поверить.

Мы подошли к идеальному садику миссис Эббот и вдруг растеряли всю свою уверенность. Легко было строить домыслы между собой. Постучать в дверь школьной учительницы и обвинить ее в убийстве – гораздо сложнее.

К моему удивлению, Белла вдруг пошла на попятную.

– Может, мы совсем с ума сошли? Ну как можно винить милую старушку в подобном? Люди не убивают друг друга из-за садовых конкурсов или многолетних обид.

Я не сдержал улыбки.

– В детективах убивают, а значит, и в реальной жизни такое случается. Все, пошли.

Я нашел необходимую дозу смелости, ускорился, шагая по выложенной камнем дорожке, заколотил по входной двери и тут же устыдился, что поднял такой шум.

Глава 13

– Чего вам? – Вопрос опередил появление миссис Эббот. Когда она увидела меня, злость на ее лице сменилась любопытством. – А, это снова ты. – Было неясно, рада ли она моему появлению. Миссис Эббот посмотрела за мою спину, туда, где замерла за пределами двора Белла.

Я не пошел на попятную и тут же сказал:

– У нас есть к вам пара вопросов.

Она изучила нас по очереди, повисла неуверенная пауза, затем миссис Эббот кивнула и сделала шаг в сторону.

– Вы идете, леди Изабелла? – крикнула она. – Я весь день ждать не буду.

Мне кажется, за школьные годы я ни разу не слышал, чтобы миссис Эббот обращалась к Белле иначе как «Монтегю», так что титул меня удивил.

Я пошел вперед и тут же поразился, насколько миссис Эббот смогла захламить свое миниатюрное жилище. Мы будто оказались внутри музейного склада. Полки, шкафчики и серванты вдоль всех стен были заставлены разными мелочами. Я увидел: коллекцию медных вилочек для тоста, керамическую овчарку, противогазы, фарфоровый сервиз фабрики «Споуд» с сине-белым узором в китайском стиле, расставленный по разной мебели, и фотографию королевы Виктории с померанским шпицем в рамке.

Я еще ни разу в жизни не видел столь гармонично захламленного помещения. Коридор был удивительно уютным – для коридора. Хозяйка повела нас в гостиную, Белла крайне неуверенно переступила порог. Перед глазами маячили призраки детства. Тогда сама идея попасть в дом строгой учительницы показалась бы нам сущим кошмаром.

Гостиная была такая же заставленная, как и коридор, но удивило меня в ней другое. У дальней стенки стояла кровать, и в ней, будто не дыша, лежал мужчина, которому на вид было лет семьдесят.

Я оцепенел, заметив его. Вышло не очень вежливо с моей стороны, но я всегда был уверен, что миссис Эббот живет одна. Я даже слухов не слышал про мужчину в ее жизни. Кем бы он ей ни приходился.

– Не бойтесь, – приказала она, ставя у камина два жестких деревянных стула. – Это мой муж, Марк. Я как раз поставила чайник, будете?

За свою короткую карьеру сователя носа в чужие дела я понял, что мне всегда будут предлагать чай и никогда не будут давать шанса его допить. Но предложение я все равно принял, и миссис Эббот ушла в глубину дома.

– Ты знала, что у нее есть муж? – прошептал я, убедившись, что она ушла. – Я понятия не имел!

– Конечно, знала. Папа знает все обо всех и обычно рассказывает мне, – объяснила Белла. – Да и по ее имени это очевидно. Она всегда была «миссис», а не «мисс».

– Я думал, она вдова. Как так вышло, что никто ни разу не упоминал, что она ухаживает за больным мужем?

– А с чего, по-твоему, в наших семьях ее всегда называли «бедняжка миссис Эббот»?

– Я думал, потому что ей приходится работать с нами! – Я бросил на мужчину в кровати сочувствующий взгляд. – Интересно, что с ним случилось.

– Деменция. – Миссис Эббот, очевидно, услышала мой вопрос, возвращаясь с подносом в руках. На нем стояло все для чая. – По крайней мере, так врачи говорят. Он заболел молодым. Нас пугали, что он и пары лет не протянет, но вот мы здесь, спустя несколько десятилетий. – Она поставила поднос на журнальный столик рядом с видавшим виды креслом и замерла, с любовью смотря на лежачего мужа. – Он, может, нас всех переживет.

Она с улыбкой ушла за кипятком и вернулась спустя несколько минут с чайником горячего чая и маленьким кувшином молока. В плане чая на миссис Эббот можно было положиться.

– Итак, что вы хотели обсудить? – Она была милее, чем я ее запомнил, разговор нам предстоял непростой.

– В общем-то… – начала Белла, ведь разговоры были ее сильной стороной.

– Видите ли… – попытался я, зная, что одно дело представлять неприятную учительницу демоницей и совсем другое – обвинить ее в этом в лицо.

– Я так понимаю, вы здесь из-за писем, которые получили девочки Хитон? – спросила она в ответ на нашу неспособность задавать вопросы. – Вы же вернулись в деревню из-за них. Да, мистер Куин?

– Да, именно так.

Чай заваривался уже довольно долго, так что миссис Эббот, будучи человеком точности, не упустила нужный момент и разлила янтарную жидкость по трем фарфоровым чашкам.

– Молоко?

– Да, пожалуйста, – кивнули мы, и последовал следующий обязательный вопрос:

– Сахар?

На этот раз мы с Беллой отказались, напитки были поданы, и мы ждали, когда миссис Эббот даст нам разрешение говорить. Странно было оказаться рядом с ней спустя столько лет. Я долго сидел прямо перед ней в классной комнате, но никогда не видел в ней человека – и уж тем более подозреваемого в убийстве. У нее были хрупкие черты и маленькие ладони, что противоречило ее стальному характеру. В тот день на ней была мятная шерстяная юбка и пиджак с желтыми, украшенными тесьмой лацканами. Она походила на члена экипажа круизного корабля в цветной форме.

– Вы слышали про Джеймса? – наконец начала Белла, подув на чай и решив, что он пока слишком горячий.

– Слышала. Ну как, я слышала гам со стороны паба, когда оттуда и вниз по холму посыпалась куча пьянчуг. Кто-то из них все и прокричал. – Вот теперь я узнавал в ней женщину, которую знал. Она бы не упустила возможности кого-то осудить, иначе тут же становилась несчастнее. – Я так понимаю, его смерть тоже связана с этими письмами.

– Мы пришли к тому же выводу, – Белла аккуратно выбирала слова. – Полиция уже прибыла к его дому.

– А как я могу вам помочь, ребятки?

Не знаю почему – из страха или из рациональности, но Белла не стала озвучивать ей наши подозрения напрямую и зашла с другого угла.

– Может, вы могли бы нам что-то рассказать про Джеймса и его жизнь?

– Джеймса Хитона? – Она подняла глаза к потолку, словно не могла вспомнить человека, про которого только что сама же и говорила, который каждый день в течение тридцати лет ходил мимо ее дома. – Необычный был ученик, но это вам и так известно. Он был из тех редких ребят, для которых не существует других авторитетов. – Она была очень умной и легко читала других людей. – Не знаю, в чем был главный корень его проблем – в полной уверенности, что он умнее всех вокруг, или в осознании, что все как раз таки совсем наоборот.

– Вы очень проницательны, – согласилась Белла. – Джеймс всегда был несчастным, даже в детстве. Богатство принесло всем Хитоном лишь страдания.

– Всем, кроме Люсинды, пожалуй, – заметила миссис Эббот. – Она всегда была выше всего этого, могла принимать от мира лучшее.

Вдруг ее муж шевельнулся. Движение было коротким: рука упала с груди и легла вдоль бока, но его жена отреагировала молниеносно и взяла его ладонь в свою.

– Люсинда нравится всем, – повторила Белла эту мантру, словно ставшую городским девизом.

– А как по-другому? – согласилась миссис Эббот. – Она девушка прелестная. Как и вы, леди Изабелла.

За все годы, что я знал миссис Эббот, я никогда не слышал из ее уст подобной лести. Было даже страшно. Если миссис Эббот и правда убийца, нам ее никогда не раскрыть, слишком уж она умна. Значит, пора заканчивать обмен вежливостями и переходить к уликам.

– Мы разговаривали с миссис Лайл на почте. Она сказала, что вы на прошлой неделе приобретали много марок и принадлежностей для писем еще до того, как Хитонам пришли угрозы.

Миссис Эббот засмеялась, как гиена. Странная реакция на мое замечание.

– Ох, как мило! Значит, раз я приходила на почту за канцтоварами, то я сразу убийца? Вы сами-то в это верите? – По тону было понятно, что ей нас даже немного жаль.

Белла осмелела, видимо, оскорбившись этой жалостью:

– Мы помогаем нашему другу из Скотленд-Ярда вести расследование. Он счел важным уточнить эту информацию и доверился нам, так как мы лучше знаем деревню.

Упоминание Скотленд-Ярда возымело желанный эффект, миссис Эббот выпрямилась в своем узорном кресле.

– Вот оно как. – Перед ответом ее глаза чуть щурились. – Ну, раз вам так нужно знать, то я писала жалобы.

– Ну разумеется. – Если это и был сарказм, то подруга ничем его не выдала. – И по какому поводу вы писали жалобы? – Удобно иметь под рукой красноречивую аристократку для таких прямолинейных вопросов. Если б я задал этот вопрос, то прослыл грубияном. – По йоркширскому капитанскому вопросу? Недавних потопов вокруг Темзы? Взрыва в Уайт-хэйвен?[302]

– По поводу мирового кризиса в целом! Но так уж вышло, что по всем этим вопросам я и правда писала жалобы. Я пообещала себе на Новый год, что в этом году буду больше помогать нашему региону, и начала с того, что поделилась своими мыслями с лондонскими газетами. Это помогло мне разобраться в себе.

– И все? Двадцать писем газетам?

– Да. – Миссис Эббот оставалась предельно спокойной. Она была либо невиновной женщиной, либо криминальным гением. Во второе верилось проще. – Люди, столкнувшиеся с проблемами, которые ты перечислила, заслужили нашу помощь и поддержку. А газеты только настраивают нас друг против друга и сеют вражду.

– Аминь! – вдруг сказал я, и Белла снова дружелюбно пнула меня в ногу. Она все еще чуть-чуть побаливала с прошлого пинка, так что пришлось запить боль чаем.

С таким заряженным оппонентом Белла распалилась.

– Когда мы говорили о Джеймсе, вы не стали упоминать, как он вас злил.

– Это правда. – Глаза миссис Эббот перебегали с меня на Беллу и обратно. Я вспомнил кошку, которую когда-то знал.

– Сложно, наверное, было управляться с учеником, для которого, по вашим словам, не существовало авторитета.

– Очень сложно, – широко улыбнулась она. – Поэтому я его убила.

Комната оцепенела в тишине. Молчание было твердым, словно слиток железа. Слышно было лишь тихое, размеренное дыхание мистера Эббота, пока его жена не разразилась завывающим смехом и напряжение не спало.

– Дорогие мои, я шучу! Вы всегда были такими доверчивыми. Конечно же, я не убивала Джеймса Хитона. Он был для меня как кость в горле, но стоило ему окончить школу, он перестал быть моей проблемой.

Дар речи еще не вернулся к Белле, поэтому я решил озвучить очередную пустую улику:

– Но вы же не станете отрицать, что у вас есть причины недолюбливать его сестру Люсинду?

– Стану. Я уже говорила, Люсинда нравится всем. Она добрая, приветливая, талантливая, и я знала ее с младенчества, но так и не нашла в ней ни одного недостатка. – Видимо, мы не выглядели убежденными, поэтому она продолжила: – Вы же помните, что Люсинда уже несколько лет добровольно помогает мне в школе? Если бы я ее ненавидела, стала бы я ее принимать?

В тот момент мы с Беллой поняли, что она нам не по зубам. Мы ведь были начинающими любителями, а не настоящими детективами.

– А вот конкурс «Самый красивый сад Хёртвуда»… – выдал я свой последний аргумент.

– А-а, вы знаете, что я жаловалась на судей и на второе место? – С пониманием в глазах, бледная миссис Эббот наклонилась и поставила чашку с блюдцем на столик. – Я решила оспорить это решение не из-за личных разногласий, а потому что мой сад объективно красивее.

– Простите, конечно, но я не вижу разницы. Вы же явно расстроились, что Люсинда лишила вас приза.

Она закатила глаза и замотала головой, будто я был полнейший дурак. В школе она делала так сотни раз – а я был, как мне хочется думать, одним из умнейших ее учеников!

– Меня злило, что судьи вечно выстилались перед Хитонами, но Люсинда в этом не виновата. Ее жестокие отец и дядя давно покинули наш мир, а люди в деревне все еще живут в страхе перед ними.

На этот раз смутилась Белла.

– Но ведь дети Хитоны совсем не похожи на своих бесчеловечных родителей!

– Согласна. Но здесь многие ведут себя так, словно все еще живут в 1895-м. Хотя прародители Хитонов мертвы и давно разжали свои ежовые рукавицы. Джеймс, Люсинда и Тилли не собирались идти по их стопам, и мы могли бы расслабиться… но судьи садовых конкурсов, видимо, так не смогли.

Интересная мысль. Мы выросли на историях про жестоких, эгоистичных Хитонов, но Джеймс, хоть и по-своему прогнивший человек, совсем не походил на отца.

Белла не успела задать следующий вопрос, потому что миссис Эббот снова заговорила:

– Когда Хитоны строили дом, в котором сейчас живет Люсинда, все были против такой огромной постройки посреди деревни. Тогда там стоял маленький домик, совсем как мой. Они спокойно могли купить огромный кусок земли где-нибудь у леса, но почему-то решили возвести памятник своему богатству в центре деревни. Наверное, чтобы все проходили мимо их денег каждый день. И знаете, как они обошли недовольство и запреты?

Меня загипнотизировал ее уверенный рассказ, поэтому я смог лишь неуверенно замотать головой.

– Они давали взятки, льстили и запугивали любого, кто был против. Не лучшее было время для деревни. – Она замолчала, чтобы сделать глубокий выдох. – Вы должны знать эту историю, мистер Куин. Ваш отец тогда был единственным поверенным, поэтому стоял во главе противостояния. Все были против, но братья Хитоны все же добились своего. И с тех пор, последние тридцать лет, мой маленький домик стоит в тени их чудовища.

– Какой ужас, – ответила Белла, словно забыв, что мы допрашиваем подозреваемую. – Неужели мой отец ничего не предпринял?

– Даже герцог был бессилен перед братьями Хитон. Поля, леса и холмы находятся под его протекцией, а вот земля, на которой стоит деревня, никогда не принадлежала Монтегю. Так Хитонам в руки и уходила любая недвижимость. Старый паб у дороги, магазин, полицейский участок и несколько домов. И эти строения приносили им не только деньги, но и власть. К моменту смерти прошлого поколения Хитонов они были арендодателями половины жителей деревни.

Белла задумалась перед ответом.

– Вы намекаете, что из-за этого кто-то убил Джеймса и угрожает девочкам? Вы же только что сказали, что они совсем не похожи на своих родителей. Джеймс не повышал аренду и не выкидывал людей на улицу, как какой-то викторианский лорд. Тилли вообще неинтересна власть, которой обладал их отец. А Люсинда… Ее сторона семьи никогда не была столь же влиятельной. Так почему же они стали мишенью?

– Потому что у жителей Хёртвуда очень хорошая память. Тома и Грэнвилла давно нет в живых, но это не значит, что их жестокость прощена. Возможно, убийца не успокоится, пока не умрет последний Хитон.