Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 225 страниц)

Глава 17

Я вбежал в комнату первым, проверить, нужно ли кого-то спасать. Оказалось, что яростная угроза исходила от Росса Синклера, который гонялся за Гилбертом вокруг мебели. Меня это устраивало, так что вмешиваться я не стал.

– Я не хотел вас расстраивать, старина! – Лицо Гилберта уже приобрело красно-коричневый оттенок. – Вам прекрасно известно, что я считал Сесила парнем экстра-класса, но вы не можете отрицать, что иногда он мог наступить кому-то на хвост!

– Пожалуйста, не надо драться, – умоляла бедная маленькая Эдит, и на мгновение я испугался, что она упадет в обморок. Если бы мне пришлось выбирать для нее подходящий архетип, то больше всего она напоминала мне даму в беде или какую-нибудь похожую на птичку героиню из викторианских романов.

– Я вовсе не собирался в это лезть. – Гилберт снова попытался воззвать к логике оппонента, когда они замерли по разные стороны софы, которая служила баррикадой. – Но вы же меня знаете, стоит мне открыть рот, и я что-нибудь ляпну!

Большого моряка это не остановило, и он каким-то образом перепрыгнул через софу. И схватил бы своего незадачливого противника, но Гилберт обнаружил обходной путь и героически спрятался за своей девушкой.

– Остановитесь, оба! – У Беллы в этом доме определенно было влияние. Не сомневаюсь, если бы так вмешаться попытался я, они бы не обратили на меня никакого внимания. – Отлично. А теперь успокойтесь.

Росс все еще яростно раздувал ноздри, напоминая быка во время испанской корриды. Неясно было лишь то, проткнет ли бык матадора рогами или соперник в плаще найдет способ вонзить свой нож.

– Он сказал, что Сесил заслуживал смерти. – Несмотря на наказ Беллы, Росс явно не успокоился. – Это гнусная ложь, и я не позволю порочить имя моего мальчика. Как будто недостаточно того, что он мертв, – теперь мне еще приходится выслушивать оскорбления и ругательства!

– Я не это имел в виду! – Гилберт, похоже, к умным людям не относился и не знал, когда надо отступить. – Сесил был весельчак, но в том, что он нравился не всем, секрета нет.

Росс снова бросился на него, но Антон был рядом и удержал мужчину, не дав добраться до цели.

– Ну-ну, – мягко увещевал его режиссер, глядя Россу прямо в глаза. – Не нужно насилия. Мы все здесь друзья.

Разъяренный бык как будто засомневался.

– Вот только это неправда, так? – Его голос разнесся по комнате как корабельный горн. – Мы не друзья. И едва знаем друг друга. А вдобавок ко всему один из вас убийца.

Не то чтобы кто-то об этом забыл, но такое откровенное напоминание подчеркнуло ту реальность, в которой мы оказались. Проблемы не ограничивались мертвецом в башне. Среди нас скрывался дьявольский убийца, и если закрыть на это глаза, последуют лишь новые неприятности.

– Именно это вы бы и сказали, если бы хотели отвести от себя подозрения. – Недалекость Гилберта действительно впечатляла. Разве он не понимал, что его не поколотили только потому, что в комнате в нужный момент появилась его возлюбленная?

– Не будешь следить за словами, и я отведу душу на твоем лице!

Антон уперся в грудь старику обеими руками, пытаясь его удержать, но я сомневался, что, если Гилберт продолжит болтать, это удержит его надолго.

– Мистер Куин, – начала Альма, – вы обнаружили убийцу? Хорошие новости нам точно бы не помешали.

Мне нравилась Альма. Она была добродушной и практичной. И в то же время мне захотелось закричать: «Вы что, никогда детективов не читали?! На расследование нужно время!»

– Боюсь, мы еще на ранней стадии расследования, – более дипломатично ответил я. И пока Гилберт не успел ляпнуть никакой провокационной глупости, Белла увела его из комнаты. – До полуночи осталось совсем немного, – продолжил я. – Думаю, лучше всего будет, если вы останетесь здесь… – Больше к этому добавить мне было нечего, так что я просто повторил более серьезным тоном: – Просто побудьте здесь.

И я тоже отправился к выходу, оставив их обсуждать предшествующую ссору и не сомневаясь, что все посочувствуют убитому горем отцу, а не этому надутому болтуну, Гилберту Бэйнсу.

Когда я вышел, он все еще болтал:

– Мне нужно на свежий воздух. Я просто потрясен, что один из нас может вести себя таким образом. В самом деле, меня в жизни так никогда не оскорбляли.

Если бы он дал мне несколько минут подумать, я бы наверняка придумал оскорбление получше, чем Росс Синклер.

Гилберт повел нас в прихожую, где из практически незаметного шкафа за дверью достал свое пальто и пару ботинок. Белле явно не хотелось выходить на холод, но в шкафу нашлось кашемировое пальто и для нее, так что она накинула его на плечи и взяла пару отороченных мехом ботинок.

Моего размера ни среди обуви, ни среди одежды не нашлось, так что я взял шерстяную шляпу и намотал на шею несколько шарфов.

Как только мы пересекли внутренний двор у главного входа, Гилберт решительно и быстро направился дальше прямо по снегу. Подъездной дорожки, по которой я приехал к особняку, не было видно, но снег уже не летел с такой скоростью, как несколько часов назад. Каждый кристаллик спускался неспешно, точно перышко. Мой черный смокинг медленно покрывался мокрыми пятнами, превращая меня в далматинца наоборот.

– Так не пойдет, вы меня слышите? – заявил Гилберт, оказавшись на безопасном расстоянии от современного викинга, которого сам только что вывел из себя. – Все знают, как я относился к Сесилу. В противном случае я не проводил бы с ним столько времени.

– Хочешь сказать, ты бы не проводил с ним столько времени, если бы он не был так богат. – Иногда на меня нападала та же болезнь, что и на Гилберта, и хотя я постарался сказать это себе под нос, смысл он явно уловил.

– А, так теперь это превращает меня в убийцу? – Он обошел Беллу, чтобы обратиться напрямую ко мне, пока мы втроем обходили здание по периметру. – Так уж случилось, что я банкир.

Белла замедлила шаг, бросив на меня сердитый взгляд. Судя по всему, она хотела, чтобы я обращался с выросшим на ней нарывом с чем-то похожим на вежливость, но это было не так-то просто.

– Ты переиначиваешь мои слова, – недовольно сказал я. – Белла, говорил ли я когда-либо, даже наедине, что Гилберт – убийца?

– Нет, не говорил, – с усталым вздохом уступила она. – Но это не отменяет того, что с тех пор, как нашли тело Сесила, вы, мужчины, ведете себя как в гадючнике.

После ее слов снова воцарилась недовольная тишина. Единственным звуком оставался хруст снега под ногами. Мне стоило получше поискать какие-нибудь зимние ботинки, так как мои туфли уже промокли до носков и пальцы окаменели от холода, который теперь пробирался выше по телу. Шляпа и шарфы же служили не защитой, а скорее маскарадным костюмом.

– И тем не менее, – продолжила Белла, – я считаю, что в интересах всех присутствующих будет, если мы с Мариусом зададим тебе несколько вопросов, любовь моя.

Возможно, на писателей слова оказывают большее воздействие, чем на нормальных людей, – и да, я бы разделял эти два понятия. Ее привязанность к этому гнусному типу вызвала у меня вспышку гнева, и это снова заставило меня удивиться: «Что, во имя всего святого, она в нем нашла?!»

– Об убийстве Сесила мне ничего не известно. – На нас при этом Гилберт не смотрел, отвернувшись к светлеющему небу. Луне удалось прорезать небольшую дырочку в облаках и пробиться наружу.

– Может, ты просто не догадываешься, – негромко начала его возлюбленная, – но кто знает, какую тайну может раскрыть казалось бы незначительная деталь? Возможно, ты что-то видел или слышал, что поможет нам задержать убийцу.

Гилберт призадумался, прикусил губу, обдумывая такую вероятность.

– Думаю, в том, что ты говоришь, есть логика. – Он сделал жест рукой одновременно великодушный и высокомерный. – Спрашивай, дорогая Белла. Спрашивай.

– Прежде всего расскажи, где ты был, когда убили Сесила, – попросила она с по-ангельски невинным видом, чтобы не расстроить эту скотину.

– Разговаривал по телефону в офисе, – своим обычным снисходительным тоном ответил Гилберт. – Далеко от главного входа.

– Как удобно, – заметил я, и, не сомневаюсь, Белла пнула бы меня, если бы могла дотянуться.

Вместо этого она положила ладошку на скрещенные на груди руки своего парня и нежным голосом продолжила:

– Ты знаешь все о финансовых делах Сесила. Как думаешь, его могли убить из-за денег?

– Конечно! – возликовал Гилберт, а я как раз оступился и по колено увяз в снегу.

– Я не про все деньги в целом, – настаивала Белла, пока я выбирался на мель. – Я имею в виду, знаешь ли ты о чем-то конкретном, что бы могло объяснить его смерть.

Щеки Гилберта затряслись от возмущения.

– Как я только что сказал нашим предполагаемым друзьям в гостиной, у Сесила был талант наступать людям на хвост. Взять, к примеру, этот дом. Он очаровал пожилую пару, которая здесь жила, выкупил особняк по цене гораздо ниже настоящей, и семья, мягко говоря, не обрадовалась. Наследники раструбили обо всем в газетах, была шумиха, но о его некоторых более гнусных поступках никто так и не узнал.

Гилберт уставился нам за спину, будто нас кто-то преследовал. Вышло излишне драматично, он выглядел по-идиотски.

– Гортензия Олкотт – наглядный пример. – Он явно был доволен собой и широко улыбался.

– А что с Гортензией Олкотт? – спросила Белла. – Помни, мы с ним еще не были тогда знакомы. И я с ней так и не встретилась.

– Ах да, конечно. Ну так вот, эта чрезвычайно богатая женщина, на которой женился Сесил, была с приветом. Она, может, и была счастлива провести последние годы рядом с ним, но он ее использовал, это точно. Такие деньги, только подумай! Большинство даже мечтать не могут о покупке места вроде этого.

Гилберт остановился и повернулся к впечатляющему фасаду Эверхэм-холла. Мы стояли с восточной стороны и могли заглянуть в столовую и разные спальни этажом выше. Меня вновь заворожила необычность архитектуры. Было что-то фантастическое в этом месте, и я совершенно точно знал, что Гилберт имел в виду, говоря о везении убитого актера.

– Ты хочешь сказать, что кто-то убил его из-за того, как он обращался со своей покойной женой? – пришлось спросить мне.

Он не ответил, продолжая разглядывать здание, переводя взгляд с одного конца на другой, словно в ожидании чего-то.

– Прошу прощения? – выплюнул Гилберт, но, видимо, мои слова эхом звучали где-то в его голове, так что он в итоге вспомнил вопрос: – А… ну да. Думаю, это вполне возможно. Поставь себя на место племянницы этой старой простофили или кого-то еще. Думаю, ты был бы расстроен, узнав, что у тебя отняли целое состояние.

Белла сразу не ответила, ей пришла в голову другая мысль.

– Ты знаешь, как она нажила свое состояние?

Гилберт отрывисто рассмеялся.

– Да, знаю, и в этом есть даже некая ироничная схожесть. Как и Сесил, она вышла замуж за поклонника гораздо старше ее, и после его смерти она унаследовала все. Он, если не ошибаюсь, был аристократом, вел какие-то дела в Ирландии. Гортензия избавилась от его активов и предавалась веселью и разгулу сорок лет, пока не встретила Сесила. – На мгновение луна осветила его хитрое выражение. – Он-то внакладе не остался. Сесил был не таким мягким, каким казался.

– Так ты говоришь, что твой мертвый клиент не так легко поддавался манипуляции, как тебе бы хотелось?

– Э-э… ну… Я бы не… гм…

Он явно увиливал, и Белла ему этого не спустила:

– Гилли, отвечай на вопрос.

– Ну-ну, Белли. – Какая же заносчивая скотина. Каждое его слово звучало как воплощение высокомерия. – Ты же знаешь, что зовешь меня так, только когда злишься.

– Именно, Гилли. – В этом Белле не было равных. – И я буду очень зла на тебя, если ты не ответишь на вопрос.

К этому времени мы уже дошли до дальнего края дома. Даже глядя снаружи, я мог сказать, что это крыло сохранилось не так хорошо, как остальная часть здания. Окна выглядели грязновато, кирпичная кладка покрылась мхом, и, поскольку денег Сесилу хватало, видимо, у него закончилось время – или интерес к ремонту Эверхэм-холла.

– Ладно, Мариус прав. Когда-то я, может, и верил, что Сесил обеспечит мне семь лет изобилия, но в итоге каждый день с ним был и пир, и голод. Он позволял мне распоряжаться одним потоком инвестиций и вдруг упирался с другим. Его как будто не волновало, что я приношу ему еще состояние, кроме того, что у него уже было.

Тут мне пришло в голову, что я не знаю главного о происхождении Гилберта. Произношение у него было как будто аристократическое, но, судя по его выгодной работе, аристократом он все же не был. Что-то в его манере речи подсказывало, что он нуждался в Сесиле Синклере больше, чем был готов признать.

– Есть еще кое-что, о чем ты не упомянул, так? – сказал не я, а моя изящная спутница. – В прошлый раз, когда мы были здесь, вы ссорились, и ты отказался объяснять мне причину.

Гилберт напустил на себя оскорбленный вид:

– Любовь моя, за кого ты меня принимаешь? За шарлатана, который морочил голову нашему другу? Ты в самом деле намекаешь, что я убил его, чтобы скрыть несоответствия в финансовых операциях?

К счастью, Беллу такой плохой игрой было не обмануть.

– Ни на что такое я не намекаю, хотя то, что ты защищаешься от обвинения, которое тебе даже не выдвинули, едва ли свидетельствует в твою пользу.

И пока Гилберт не успел больше ничего сказать, мы обошли находящуюся в плачевном состоянии оранжерею и пошли по длинной темной тропинке, которую защищали от снега нависающие деревья. Там, где снег не смог прорваться сквозь густые сосны, лежали горки заплесневелых иголок, стоял ряд неухоженных клумб, на которых когда-то могли расти красивые цветочные композиции.

Так же как он наносил грим, скрывая морщинки вокруг глаз, Сесил сделал все необходимое, чтобы создать дому роскошный фасад. Мне показалось вполне уместным, что и здесь оказалась тайна, развалины, которые видно лишь при более близком рассмотрении.

– Ну-ну, дорогая. – Этот тупица Гилберт еще и повторяться любил. – К чему эти подозрения. Ты же знаешь, каким был Сесил. Он мог бы представлять Великобританию на чемпионате мира по спорам. – И он рассмеялся над своей же шуткой, но Белла не позволила ему так легко сорваться с крючка.

– Ты не отвечаешь на мой вопрос. – Мне так нравилось видеть, как она сердится, – и не только потому, что ее гнев был направлен на такого неполноценного персонажа, но и потому, что этот гнев показал проблеск огня, который все еще горел внутри Беллы. – Когда мы приезжали на Рождество, я слышала его слова. Он сказал, что дает неделю, чтобы разобраться с проблемой, иначе у тебя будут неприятности. Та неделя только что закончилась, и теперь Сесил мертв. Так что докажи, что эти два факта не связаны.

Это объясняло, почему она так опасливо вела себя бо́льшую часть вечера. Как только мы узнали про убийство, Беллу как подменили – она явно боялась, что в смерти Сесила виноват ее парень.

Гилберт, похоже, надышался свежим воздухом, как и хотел, потому что его пунцовые щеки снова вернули себе обычный цвет. Но это не помешало появиться смущенному румянцу, заметному в лунном свете.

– Это было просто недопонимание.

– Скажи мне правду. – Вот она, та грозная женщина, которой я восхищался, а не дрожащая инженю, которую я видел в Эверхэм-холле бо́льшую часть вечера. – Скажи, что ты должен был сделать!

– Как я уже сказал, моя дорогая, это было недопонимание, – прохрипела в ответ эта жаба. – Перед Рождеством Сесил не пил несколько дней. Видимо, он воспользовался этой ясностью ума, проверил свои счета и обнаружил, что часть денег от недавних дивидендов до него не дошла.

Будь это любой другой подозреваемый, мне было бы что сказать по этому поводу. Но поскольку это был Гилберт, я с удовольствием наблюдал, как он пытается выкрутиться.

Белла останавливаться не собиралась.

– Скажи, что ты не сделал ничего недостойного, – потребовала она.

– Любовь моя, ты действительно задаешь мне такой вопрос? – Гилберт снова остановился, взял ее за руку и посмотрел в глаза. – Деньги каким-то образом были переведены на неправильный счет. Просто ошибка, человеческий фактор, я с этим никак не связан. Если бы не то обстоятельство, что банк закрылся на Рождество, Сесил бы уже все получил.

К моему ужасу, Белла, похоже, поверила в эту чушь.

– Ты, по крайней мере, должен был мне об этом сказать. Я бы поняла, но вместо этого мне весь вечер пришлось думать, что ты не просто преступник, а еще и убийца.

Не нужно было так радоваться затруднениям Гилберта, потому что меня ждало кое-что похуже. Мне пришлось стоять там и смотреть, как он обнимает ее и шепчет на ухо всякие глупости.

– Моя дорогая Белла. Мне так жаль, что я не сказал тебе раньше. Я просто надеюсь, что ты сможешь поверить мне, когда я скажу, что думал лишь о тебе. Как будто у тебя дел мало, учитывая здоровье твоего отца и другие требования твоей семьи.

Я огляделся по сторонам в поисках кустов на случай, если желудок все же взбунтуется.

– О, Гилберт, в глубине души я знала, что ты неспособен на такое!

Они замолчали и просто обнимали друг друга, честно говоря, слишком долго. Я снова молча проклинал их: Гилберта – за то, что он как неизлечимый нарыв, а Беллу – за то, что она его любила.

– Если ты этого не делал, – вмешался я, чтобы прервать их идиллию, – тогда почему еще могли убить Сесила?

Возможно, прозвучало слишком напрямик. В конце концов, детективы же не спрашивают в открытую, кто совершил преступление. Если бы я подражал своему вымышленному детективу, инспектору Руперту Л’Эстрейнджу, мне бы понадобились хитрость, жизнерадостность и отточенные навыки дедукции. Но это был мой первый день в роли детектива, так что приходилось довольствоваться малым.

– Не сомневаюсь, у тебя есть теории. – Гилберт обнял Беллу одной рукой, и втроем мы прошли мимо окон гостиной так, что нас не заметили оставшиеся там подозреваемые.

– Я спросил не об этом. – Надо было говорить не так резко, но у меня не получалось. – Хотелось бы узнать твои мысли на этот счет.

Белла ободряюще взглянула на Гилберта, и он, судя по всему, решил пойти на уступки, если это сделает ее счастливой.

– Все, что я могу сказать, так это что, пока вы двое искали улики, все остальные вели себя очень странно. Уилсон мне всегда нравился, но теперь он стал каким-то беспокойным, как потерявшийся почтовый голубь. Не может усидеть на месте, все бродит кругами, будто не знает, куда попал. Это обескураживает.

– Оставь бедного мальчика в покое, Гилберт, – поспешно вешалась Белла, защищая молодого человека. – Из нас всех он, должно быть, самый одинокий. У всех, кроме него, есть компания. Ты можешь спокойно отнестись к убийству в разгар праздника, а он – явно нет.

– Что ж, если бы я знал, какой он трус, то точно не стал бы его приглашать. Ну правда, вот так думаешь, что знаешь человека, а потом при первом же встреченном трупе он превращается в бормочущую развалину. – Гилберт был самим воплощением доброты.

И Белла это терпеть не собиралась.

– Я же просила тебя оставить его в покое! Да что с тобой сегодня такое?

И как бы мне ни нравилось слушать эту выволочку, я попытался вернуть нас к преступлению, которое мы вообще-то должны были раскрыть.

– Так, хорошо, Уилсон нервничает. Что еще ты заметил?

Он ненадолго призадумался, пока мы огибали дом, возвращаясь к парадному входу.

– Я не доверяю Россу Синклеру и его девице. Постоянно перешептываются. Ее явно что-то беспокоит, и, думаю, логично предположить, что это она убила Сесила, потому что он не принял женитьбу отца на девушке гораздо моложе его. Они с Россом много чего друг другу наговорили за последние недели по телефону – Сесил все отказывался встретиться с Эдит. А если учитывать, насколько Синклер-старший сегодня обидчив, думаю, логично сделать вывод, что убийца – он.

Гилберт представил два логических заключения в паре предложений. Если так смотреть, то единственным возможным итогом было предположить, что каждый из нас сыграл роль в убийстве жертвы.

– Может, еще кто-нибудь? – без особой надежды спросил я.

– Да, еще Кавендишы.

– Ну конечно, – скептично заметила Белла.

– Именно так, они друг другу и слова не сказали за какое-то время. Думаю, они что-то знают. – Он щелкнул пальцами. – Или так, или они сами замешаны в убийстве. Ну правда, это же единственный логичный вывод.

– Погоди секунду. Ты предполагаешь, что Росс и Эдит что-то замышляют, потому что постоянно шепчутся, а Альма с Антоном виноваты, потому что подозрительно молчат?

– Именно! – Как он был доволен собой и своими способностями к дедукции. – Я им ни на грамм не доверяю.

– Спасибо, Гилберт. Ты нам очень помог. – Я сам удивился, что смог произнести эту ложь с минимальным сарказмом.

– Пожалуйста, и я очень рад, что мы оставили прошлое позади и можем общаться как два цивилизованных человека.

– Безусловно. – Я поднялся по ступенькам крыльца, радуясь, что разговор почти окончен. Иначе, возможно, мне пришлось бы бросить в Гилберта снежком.

– Знаешь, ведь именно это я и посоветовал Сесилу в его ситуации с Антоном после недоразумения с Альмой. – Он надул щеки, изо рта вырвалось облачко пара. – Я сказал: «Ты поцеловал его жену. И лучшее, что вы можете сделать, – это признать проблему вслух и обсудить все как цивилизованные джентльмены». По моему опыту, это всегда наилучший выход.

Мы с Беллой застыли, как две ледяных статуи.

– Представляете? Уже почти полночь! – Гилберт доброжелательно похлопал меня по плечу. – Лучше бы нам поторопиться, если хотим встретить Новый год.