Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 152 (всего у книги 225 страниц)

Глава 9

Дом, который мама с папой купили сразу после свадьбы, стоял в конце тупикового переулка. Это была простая белая постройка, ничем не украшенная и не запоминающаяся, и все же вид у нее был счастливый. Знаю, прозвучит по-детски наивно, но дом правда будто улыбался. Возможно, все дело в широких эркерах, которые с любопытством смотрели на меня с противоположного конца дороги. Дверь была приоткрытым в удивлении ртом, крыша в красной черепице – волосами, носа, увы, не было. Приятно было знать, что дом остался прежним и мог дать мне сил на то, что следовало сделать дальше.

Я позвонил с домашнего телефона по всем необходимым номерам, пока семейство сдувало пылинки с нашей гениальной собаки. Иногда я забывал, что бассеты уступают своим нюхом только бладхаундам. Не знаю, что Перси там учуял – запах крови или просто подозрительно открытую дверь, я был просто рад, что ему вообще выпал шанс наконец-то использовать свои навыки во благо.

– Ну что за чудо-пес! – приговаривал дядя Стэн, пока меня переводили на номер Скотленд-Ярда. – Дам ему вареное яичко на обед!

Дежурный полицейский говорил кратко и по делу, я быстро передал ему детали произошедшего и напоследок добавил: «И попросите инспектора Лавбрука прибыть в Хёртвуд как можно скорее».

– Он лучший пес в мире! Ему за такое медаль положена! – сказала мама, когда я слушал ответ дежурного.

– Нет, местной полиции я уже позвонил сам. Но инспектор Лавбрук захочет узнать, что произошло, поэтому обязательно передайте ему мое сообщение.

– Ну не бывает таких собачек! – Тетя Элль наклонилась и почесала Перси.

– Да, он просто невероятный умница, – согласился я, повесив телефон на стойку-подсвечник[301]. Я невольно задался вопросом, зачем мы все эти годы платили за телефон в доме, где никто не живет, но в тот момент это было меньшее из зол. – Если бы он еще мог сам рассказать семье Джеймса о том, что случилось, был бы поистине лучшим секретарем.

Мы все сидели в маленькой пыльной, но очень уютной утренней столовой, и мне очень хотелось предаться приятным воспоминаниям, но я уже пообещал сержанту Росситеру, что встречу его на месте преступления. Я позвонил в Хёртвуд-хаус и оставил сообщение для Беллы, но взявший трубку лакей не знал, где она может быть.

– Мам, а ты, наверное, не знала, что Джеймс Хитон купил дом неподалеку? – спросил я, а сам принялся жевать мясной пирожок и заливать стакан воды в горло.

У мамы повсюду имелись свои шпионы, так что я не был удивлен ее ответом.

– Не разговаривай с полным ртом, милый. – Не этим ответом, а тем, что она произнесла дальше: – Бедняжке Джеймсу подарили дом номер двенадцать, еще когда ты жил здесь. Правда, въехал он туда только пару лет назад. Я узнала от почтальонши – а она чрезвычайно надежная женщина, что он заработал себе целое состояние, занимаясь… ну, чем-то, в общем. Решил, что уже достаточно взрослый, чтобы съехать от родителей, и бросил свою сестру в доме одну.

Я уже направлялся к двери, потому что, видимо, такой у меня складывался день – по минуте покоя за раз и не больше.

– Там я его и нашел. – Я остановился, чтобы посмотреть на себя в зеркало у двери, и осознал, что вырос на пару дюймов с тех пор, как мне было восемнадцать. Вроде раньше мне не приходилось наклоняться, чтобы проверить, как выглядят локоны.

Мама задумалась на мгновение, а затем сказала:

– О мертвых можно говорить только хорошо, но Джеймс был непростым ребенком. Даже когда вы еще дружили, я помню, как он, бывало, выходил из себя, словно маленький дьяволенок. Однажды я оставила вас играть в саду, а когда вернулась, он держал тебя за шею. Думала, Джеймс убьет тебя, честно, вас пришлось растаскивать. Я так испугалась.

Маме не обязательно было озвучивать свои мысли, я сделал это за нее:

– Ты думаешь, кто-то отомстил ему. Это возможно, мама. – Я поцеловал ее в щеку и открыл дверь. – И если ты только что раскрыла дело, то я заставлю полицию отдать тебе всю славу.

Она снисходительно улыбнулась, как умеют только мамы. Попрощавшись с Перси и парочкой голубков в столовой, я вышел из дома и начал спускаться по холму.

– Удался ли пирог, Росситер? – спросил я худощавого полицейского, спешащего к дому номер двенадцать.

– Очень даже, благодарю сердечно! – говорил он вечно с формальной и даже ханжеской манерой. Неудачное сочетание. – Знал бы я, конечно, что будет убийство, я бы… Я бы… Даже не знаю, что бы я сделал.

Признавать вину он не собирался. Вселенная не уведомила его, что вот-вот состоится убийство, так что со стороны нашего бобби ничего не могло быть предпринято. Правда, об убийствах его все-таки уведомляли – убийца сделал это буквально в письменной форме.

Я решил не учинять скандал, но все-таки мягко намекнул, что он мог помочь Хитонам.

– Я видел два конверта на коврике у двери Джеймса. Наверное, их доставили утром, пока он выходил. Я могу лишь догадываться, но, скорее всего, в них написано то же самое, что в письмах его сестер.

– Давайте-ка без догадок, Куин. – Он очень близко подошел ко мне и ткнул в грудь тощим пальцем. – Оставьте догадки полиции. Слышал я о ваших прошлогодних похождениях, и, поверьте мне на слово, полиции помощь любителей не нужна!

– И с чего вы начнете? – Мне показалось, что это хороший вопрос.

– Так… Ну… Точно не знаю. В прошлом году старушка миссис Глостер умерла у себя дома, а кроме нее, я со смертями не работал, тем более с убийством. Вы же при таком присутствовали, чему-нибудь успели научиться? – Он говорил об убийствах, как о танцах или вежливой встрече с друзьями.

– Я изучал этот вопрос для своих романов. Как мне кажется, стоит начать с осмотра места преступления и поискать улики, указывающие на способ убийства, пока эти самые улики не исчезли.

– Ага… – На его лице кожа была так туго натянута, что виднелся череп. Он был похож на оживший по неведомой причине скелет. – И как это сделать?

– Можете дождаться, пока прибудут полицейские из Гилфорда. У них явно больше опыта, чем у нас.

– Это я могу, – прозвучало очень самодовольно. – Я буду стоять здесь и смотреть, чтобы никто не нарушил целостность места преступления. Хороший план?

– И никто не справится лучше вас! – Слава богу, сарказма он не понимал.

Росситеру скоро пришлось браться за работу, потому что с перекрестка у подножия холма к нам бежала Тилли. Сначала я задался вопросом, как она успела узнать об убийстве, но по вороватому виду Росситера понял: он кому-то сболтнул.

Люсинда бежала за сестрой и умоляла ту остановиться. За ней мчался почтальон Нэд, а за ним все те, кто обедал в пабе. В общем, половина деревни слетелась нарушать целостность места убийства Джеймса.

Я осмотрел толпу и заметил отвергнутого кавалера Люсинды Ричарда Фэрбенкса, несколько довольных старых пьянчуг – которых я всю жизнь знал как довольных старых пьянчуг, – целый букет знакомых лиц соседей. Единственным незнакомцем был мужчина со шрамом, которого я тоже сегодня видел. Он был одет во все черное и наблюдал за происходящим у самого края толпы.

– Вот же ж! – пробубнил полицейский и вытянул руки в обе стороны, баррикадируя дверь, будто его одного было достаточно, чтобы остановить целую толпу. Конечно, он не смог остановить даже одну Тилли.

– Не сметь! – закричал он. – Даже не пытайся пробиться, Тилли Хитон!

Чтобы обойти оборону, ей стоило лишь пригнуться под его руку. Она скользнула в дом, Люсинда сделала то же самое по другую руку бобби. Судя по злому взгляду полицейского, это почему-то была моя вина.

– Идите за ними! – гавкнул Росситер, и мне пришлось протискиваться внутрь к месту преступления.

Я опоздал секунд на пять. Люсинда стянула Джеймса на себя и обнимала его за шею, а Тилли, по какой-то недосягаемой для меня причине, обхватила рукоятку ножа в груди мертвого брата и потащила на себя, словно этим могла еще спасти Джеймса.

– Вы с ума сошли? Вы что, ни разу в жизни не читали детективы и триллеры не смотрели?

Рыдая, что есть мочи, они обе подняли на меня свои огромные невинные глаза. Мне стало стыдно, что я ору на них в такой момент, но кто-то должен был.

– Простите меня, но если мы хотим остановить автора этих писем и найти убийцу Джеймса, то вам нужно отойти от него прямо сейчас!

– Но Джеймсу письма не приходили! – провыла Люсинда. Тилли, видимо, потеряла всякий дар речи, потому что просто молча рассматривала брата.

– Приходили, – мягче сказал я. – Видимо, их доставили, когда он утром вышел из дома. У двери лежат два конверта. Я их не трогал, но отсюда вижу, что одно пришло из Эдинбурга, а второе из Мидлсбро.

– Это несправедливо! Несправедливо! – Тилли так быстро затрясла головой, что ее шелковистые волосы разлетелись в разные стороны. – Мы не знали о Джеймсе. Мы не знали, что его надо защищать! Я бы заставила его остаться с нами!

Нож выпал из ее руки, разбрызгивая крошечные капли крови по месту преступления, и я бросился поднимать Люсинду на ноги. Она не хотела отпускать брата, держалась за него, как за жизнь, пока вдруг не сдалась, принимая, что он не очнется. Девушки смотрели на тело, но мы все видели, что это больше не Джеймс. Лишь скульптура человека, которым он когда-то был.

Глава 10

Последний мертвец, которого я видел, умер от трех выстрелов в голову. Кровавое открытие прошлого года, конечно, немного, но пробудило во мне воспоминания о первом фронтовом трупе. Только когда я выводил Тилли и Люсинду из дома, где только что был заколот их брат, я словно буквально сбегал с поля артиллерийского боя. Я прижал девочек к себе, и мы пробежали мимо бестолкового полицейского и крякающей толпы, пригибаясь от пулеметной очереди вопросов, как от вражеской воздушной атаки в сторону укрытия. Никому не пожелаю пережить такое, дважды – тем более.

Я провел женщин через толпу и попросил Додо пойти с ними. В деревне ее обожали почти так же горячо, как Люсинду, поэтому я знал, что она лучше позаботится об оставшихся Хитонах, чем смог бы я. Как только они скрылись в безопасности дома Люсинды, я вернулся в двенадцатый дом на Хаутон-роуд.

– Я так понимаю, всем известно о произошедшем, – сказал я любопытным зевакам. – Кто-нибудь видел что-то, что может помочь нам раскрыть убийство Джеймса Хитона?

Все подозрительно замолчали и начали переглядываться, ища глазами кого-то, кто заговорит первым. Но «кто-то» молчал, поэтому мне, словно учителю в молчаливом классе, пришлось назначать отвечающих.

– Ричард, ты сегодня с ним поссорился…

Герой-любовник тут же ушел в оборону, нервно теребя свой узорный шелковый галстук:

– И что, теперь я убийца, что ли? – Его высокий голос погрузил остальных в молчание. – Да что происходит с этой деревней? Стоит только вздохнуть не так, и тебя уже обвиняют в чем-то ужасном!

– Я хотел спросить, знаешь ли ты, куда он пошел после ссоры? – сдержанно ответил я, чтобы не усугублять ситуацию.

– Он ушел из «Головы Герцога» около полудня, – сообщил мне владелец паба, чем-то отдаленно похожий на пирата. Голос у него был не как у пирата. Просто у него было много одежды в полоску и густая борода.

– Нэд, – обратился я к почтальону. – Ты видел Джеймса примерно в это время?

Нэд Лайл тоже учился в нашей школе, но был на год младше меня и Беллы. Он был медлительным и легко внушаемым, поэтому некоторые мальчики обращались с ним жестоко. Но никто не знал деревню лучше, чем Нэд.

– Боюсь, что нет, Мариус. Я, как обычно, закончил обход и пошел помогать маме на почту.

– А кого-то незнакомого? – попробовал я зайти с другой стороны. – Здесь нового человека не пропустишь. Кто-то видел сегодня приезжих в деревне? – Я молился всем богам, чтобы убийцей не оказался кто-то из местных. Смерть Джеймса и так потрясла каждого.

К сожалению, ответом мне послужили лишь пустые взгляды и отрицательное кряхтение.

– Ладно, спасибо всем! Вы очень помогли! – Не знаю почему, но в тот момент, посреди молчания, я был расстроен больше, чем когда нашел Джеймса. – Если у вас получится вернуться к своим делам и не распускать ложные слухи, будет здорово.

Толпа потекла вниз по холму к островку газона посреди дороги. Там веками стояли приветственный знак Хёртвуда – красивое витое название деревни из железных прутьев и три пышных дуба по обе стороны. Мне всегда нравился символ родной деревни, но в тот момент он так мерзко скрипел, покачиваясь на ветру, что я тут же снова вышел из себя.

– Это ваша работа с ними разговаривать, Росситер, – закричал на него я. – Вас же к такому готовят!

Я сорвался на него, знаю, но было приятно найти крайнего. Приятно направить весь мой гнев на него, потому что пока «настоящие» детективы не приедут, мы ничего не могли. Оставалось сидеть и задаваться вопросом, справедливо ли я обошелся с Джеймсом. И сегодня, и до войны. Он был вспыльчивым, буйным, и, пожалуй, я так его и не простил за то, что тот выбрал битву за гостиную в доме папочки, а не за нашу страну. Но разве это решение было непростительным?

К моему удивлению, первым полицейским, прибывшим на место преступления, оказался не служащий ближайшего участка. Приехал инспектор из Лондона, мой знакомый.

– Простите, что не приехал раньше, – извинился Лавбрук, припарковавшись у дома номер двенадцать. Он ехал по адресу, который я ему дал. – Что случилось?

Столько всего нужно было ему рассказать. Я передал ему краткую выдержку событий и повел в дом по мощеной дорожке.

– Сержант Росситер, – представился сторож места преступления и неподобающе отдал честь. – Я присматривал за домом с момента обнаружения тела. Хорошо, что вы приехали, сэр.

Лавбрук не был дурак и сразу почувствовал, что с этим утверждением что-то не так, но все равно просто кивнул, проходя мимо.

– Знаешь, Мариус, – сказал он, натягивая пару белых хлопковых перчаток. – Мне бы хотелось хоть раз встретиться с тобой без трупа.

– Мне бы тоже, если честно, – ответил я. – Но для начала давай разберемся с этой загадкой.

– Дело интересное, это точно. – Он замер, когда мы подошли к входу в кухню. Мне было интересно, что он тут сможет найти. – Судя по каплям крови, у задней двери его закололи в грудь, затем он, спотыкаясь, упал вот сюда. – Он указал на размазанное пятно крови на столе. – По какой-то причине убийца развернул его и уложил на пол. На одежде очень много крови, значит, преступник затем вытащил нож и вставил его обратно.

– Впечатляет, – пришлось признать мне.

Он был улыбчивый малый, особенно для полицейского.

– Приятно, что ты так думаешь.

– Каждое слово могло бы быть правдой, но я не успел уточнить, что сестра убитого прибежала и достала нож из его груди в надежде, что еще сможет его спасти.

– А мозг у нее есть? – Эту его сторону, способную на юмор, я увидел впервые, но она мне нравилась.

– Да, насколько я знаю. Давай спишем ее поведение на шок. Двоюродная сестра обнимала убитого, а Люсинда хорошо себя показывала в школе.

– Люсинда? Хочешь сказать, что эти улики испортили две женщины, тоже фигурирующие в этом деле?

Я посмотрел на эту проблему с другой стороны.

– Ну да, получается.

Позади раздался удивленный вздох, мы повернулись и увидели Беллу. Она стояла всего в нескольких шагах от нас, на ее красивом лице замер шок.

– Боже, так это правда. Я получила твое сообщение, Мариус, но надеялась, что произошла ошибка. – Видимо, она тоже с легкостью прошла мимо сержанта Росситера.

Я подошел к ней, чтобы успокоить, но она на удивление хорошо держала себя в руках. За последние несколько месяцев Джеймс был вторым убитым другом. Может, она уже привыкла. А может, ей было сложнее прощать, чем мне.

– Мне жаль, что вы разочаровались, леди Изабелла, – мрачно произнес Лавбрук, а затем повернулся ко мне: – Как тут все выглядело, когда ты его нашел?

Мне нужно было подумать хотя бы мгновение, но я тут же двинулся в сторону первых улик.

– Вот здесь на полу были капли крови, а еще разбитая тарелка и сломанный стул. Полагаю, ты прав, его закололи у двери. – Только тогда я заметил, что один из ящичков открыт. – Может, он что-то пытался достать отсюда. Потом повернулся, а убийца всадил нож ему в грудь.

Лавбрук задумался и сжал губы.

– Вполне возможно. Он крупный малый, убийца явно хотел напасть неожиданно и избежать драки.

Белла подошла ближе и внимательно осмотрела кухню.

– На столе лежит масло и хлеб. Может, Джеймс собирался сделать себе сэндвич? Было время обеда.

– Стоят две тарелки, – заметил инспектор, и нам не нужно было уточнять, что это означало. – Возможно, Джеймс сидел с другом. Он готовил еду, пока убийца выбирал нож.

– Скотленд-Ярд пришлет кого-нибудь снять отпечатки? – спросила Белла.

Лавбрук откашлялся.

– Этим займутся местные. Хотя, если убийца не совсем дурак, он надел перчатки.

– Меня поражает, что до сих пор кто-то может попасться на отпечатках, – не удержался я от комментария. – Неужели преступники не читают детективов или газет хотя бы?

Лавбрук все еще параллельно осматривал кухню и, заглянув под стол, замер, отвечая:

– Идиоты в этом мире не закончатся никогда. Не стоит недооценивать, насколько люди бывают наивными, самоуверенными и недальновидными.

Беллу удивило это замечание.

– Что случилось с нашей последней встречи? Ты же был таким зеленым и невинным, словно одуванчик! Неужели несколько месяцев в Скотленд-Ярде превратили тебя в циника?

Он пожал плечами:

– Да.

Я прикусил губу, сдерживая улыбку. Не хотелось, чтобы Белла разозлилась и на меня.

– Здесь мы закончили, – сказал инспектор, когда мы вышли в коридор. – Я бы осмотрел весь дом, но пусть охотники на отпечатки работают без нашей суеты. – Прямо пока он это говорил, раздались тяжелые шаги на подъездной дорожке, и в двери появились полицейские из Гилфорда.

– Что будем делать дальше? – спросила Белла после того, как мы объяснили все новоприбывшим.

– Так, ну, – инспектор задумался над этим вопросом, – сначала надо смочить горло в пабе.

Глава 11

– Папа сможет провести без тебя весь день? – Вопрос сам напросился, когда мы уселись за столик на террасе напротив «Головы Герцога». Погода была идеально умеренной, и солнце иногда всполохами вырывалось из-за облаков, благодаря чему я снова чувствовал себя человеком.

– Он сам убедил меня идти, – ответила она, пока мы ждали возвращения Лавбрука. – Ему нравится думать, что я принимаю у него эстафету как смотритель Хёртвуда. К тому же в его голове Джеймс Хитон остался маленьким умным мальчиком, который с интересом слушал его истории. Он не знал, каким вырос наш друг.

– А каким он вырос? – спросил Лавбрук, ставя на стол перед нами треугольник из трех стаканов. Он принес апельсиновый сок и два пива, я сначала не мог понять, кому что. Белла быстро схватила местный биттер, а Лавбрук, видимо, не пил на службе, и загадка разрешила сама себя.

Мы все сделали по глотку, а затем Белла ответила:

– Он был чурбаном. Другого слова у меня нет. – Я был писателем и смог бы подобрать еще несколько слов. Даже тут же проконсультировался с тезаурусом в голове. – Он не всегда был таким жестоким, но к выпуску из школы в нем почти не осталось доброты и сострадания.

– Мариус, вчера по телефону ты сказал, что из них троих Джеймс легче всего смог бы нажить себе такого врага. За что именно его могли ненавидеть?

Я бы смог ответить, но жители Хёртвуда меня опередили.

– Джеймс Хитон был трусом, – сказал со своего места на скамейке у паба один из курящих трубки мужчин.

– Он был хуже труса, – добавил Джеб Пэйтон. – Испорченный был вредитель, которому все доставалось легко. Ни дня в жизни не работал.

– Давайте будем уважительнее говорить о покойном, – вставил я, но этим двоим, видимо, очень хотелось высказаться, поэтому меня тут же перекричали.

– Да ладно тебе, Мариус, – продолжил первый мужчина. – Ты и сам видел, что Джеймс был копией отца. А еще…

– Спасибо, джентльмены, – властно перебил их инспектор. – Местная полиция обязательно вас выслушает.

Я дополнил то, что они хотели сказать, но уже тише, чтобы никто из стариков не влез в наш разговор.

– Джеймса не призвали на войну, потому что его отец работал на пункте призывников и держал всех мужчин деревни в своем кулаке. Многие этого так и не забыли.

– Богатая семья, значит?

– Деньги у них водились. – Белла решила добавить контекста. – Они не были аристократами, но во времена Виктории дед Джеймса прилично заработал на фабриках в Лондоне. Ну, понимаете. На рабском труде детей и полуслепых старух.

Я хотел намекнуть, что как потомок мелкопоместного английского дворянства она тоже богата благодаря дешевому сельскому труду и мародерству в колониях, но, повторюсь, расстраивать ее мне не хотелось.

– Людей злили не их деньги, а как они ими распоряжались, – вместо этого сказал я. – Когда их дед умер, отец Тилли и Джеймса, Том Хитон, унаследовал основную часть состояния и попытался купить на него все влияние в Хёртвуде. Поэтому Джеймса и не призвали.

Лавбрук отпил сок.

– Разве за это убивают?

– Смотря кого спросишь. Одно я знаю точно, Джеймс знал, что о нем думали, и стал…

Я не смог найти подходящего слова, так что Белла перехватила у меня эту задачу:

– Стал остро на все реагировать и много злиться. Он каждое твое слово воспринимал как осуждение.

– Но он был вашим другом? – Это был наводящий вопрос, и все это понимали.

Мы с Беллой переглянулись. Это был краткий, беззвучный договор, мы решали, кто будет отвечать. Я проиграл, разумеется.

– Не совсем. Видишь ли, когда мы были моложе, Джеймс был влюблен в Беллу. – Я еле выдавил эти слова, умирая от стыда, но то было не самое страшное.

– А это была проблема, потому что?.. – Нет, он специально, что ли? Нравится смотреть, как я смущаюсь?

– Мы с Беллой… – выдавил я.

– Мы с Мариусом… – Белла не очень помогла.

– А, ясно. – Я наконец услышал раскаяние в голосе Лавбрука. – Вы с леди Изабеллой… То есть вы с Мариусом были…

Казалось, спустя тысячи тысяч лет развития человечества трое взрослых людей должны уметь обсуждать давно законченные отношения без румянца на щеках.

– Да-да. – Моя первая любовь оживленно принялась объяснять: – Джеймс был влюблен в меня и не одобрял мой выбор… В общем, он винил Мариуса в своих проблемах, даже после того как мы перестали…

– Встречаться! – выпалил я, потому что ситуация уже становилась смешной. – Мы встречались, а Джеймс завидовал. Но когда меня призвали, это стало неважно.

– Спасибо, – промямлили они оба одновременно, затем Лавбрук почесал щеку и сказал:

– Это не объясняет, почему убийца угрожал и жертве, и его сестрам. – Это была правда, и я думал, что сказать еще, но Лавбрук заговорил первым: – Погодите-ка. Если вы встречались, почему после войны не…

– Мариус рассказал тебе, что мы выяснили о письмах? – Белла сменила тему и спасла нас от смерти в смущении.

Мне все равно сначала пришлось сделать щедрый глоток пива.

– Кажется, – сказал я, возродив свою смелость, – что письма отправили разные люди. Я весь день над этим размышлял, и единственное объяснение, к которому пришел, – это что убийца попросил разных людей из разных городов отправить за него письма. Из разных концов страны. Суонси, Кентербери, Оксфорд, Уэллингборо…

– Уэллингборо? – удивленно переспросил инспектор. – Как тесен мир. Я хорошо знаю Уэллингборо. Я работал на участок констеблей в Нортгемптоншире.

– Оттуда пришло первое письмо Тилли, но это не главная деталь. – Перебив, Лавбрук сбил меня с мысли, и пришлось начать сначала. – Интересно то, что сегодня она получила три совершенно одинаковых письма из разных городов.

– И зачем кому-то так делать? – задал инспектор вопрос, над которым мы уже полдня бились без результата.

– Мы не знаем.

– Возможно, чтобы нас отвлечь. – Белла самодовольно поделилась с нами идеей. – Может, изначально письма были придуманы, чтобы мы сидели и задавались ненужными вопросами, хотя стоит искать мотив убийства Джеймса.

– Это мы уже сделали, и нам не помогло. – С последней нашей встречи Лавбрук точно стал прямолинейнее. – Но у меня появилась идея. Позвоню приятелю в Уэллингборо и попрошу расспросить местных про эти письма. Уэллингборо – крошечный городок в сравнении с другими упомянутыми вами местами. Может, повезет.

– Хорошее начало, – признал я. – Но нашим приоритетом должна быть безопасность сестер. Убийца зол на семью Хитон и вряд ли остановится даже после прибытия полиции.

Лавбрук несколько раз кивнул:

– Ты прав, но лучший способ их защитить – найти виновного. Расскажите мне про них побольше. Кем они работают?

– Никем.

– В смысле?

Этого вопроса я не ожидал. Я понимаю, что многие полицейские не поняли бы природу этой ситуации, но в Лавбруке было что-то аристократическое. Он походил на молодого (и более жизнерадостного) лорда Эддингтона, этим он меня к себе и располагал.

– Их родители умерли молодыми, – ответила Белла. – У каждого из них есть свой дом и достаточно денег, чтобы не работать никогда.

– А родители не умерли случайно насильственной смертью? Может, здесь мотив?

– Боюсь, нет, – медленно выдохнула Белла. – Последней умерла мама Люсинды, все четверо почти жили в больницах последние свои месяцы.

– Смерть у них в крови, – подвел я итог невезению Хитонов.

С каждой минутой инспектор выглядел все более озадаченным.

– Понятно. Значит, у нас на руках жертва, которая никому не нравилась, и две его сестры, которым по-прежнему грозит опасность. Работы у обеих нет, чем заслужили угрозы – непонятно. Не скажешь, что расследование началось гладко.

– Тогда подождем, пока кого-нибудь из них убьют? – вопрос Беллы прозвучал безжизненно, словно пустыня.

– Я не это имел в виду. – Лавбрук заглянул на дно своего стакана, будто этим мог призвать в него еще сока. – Наверное, стоит поближе узнать Тилли и Люсинду. Пока кажется, что у Джеймса было много недоброжелателей. А у его сестер?

– Они втроем три угла трехконечной звезды, – ответил я. – Джеймса хотелось прикончить. Про Тилли и сказать нечего, только что любить ее сложно. А вот поверить, что кто-то хочет навредить Люсинде, я и ввек не смогу.

Инспектор надел слегка строгое выражение лица.

– Это, опять же, не очень помогло.

– Мы понимаем, – почти виновато сказала Белла. – Не на такое дело я рассчитывала. Где наш древний лорд, который завещал убийце целое состояние? Где молодая жена, охочая до денег? Даже дворецкого в ряды виноватых не запишешь.

– Нам нужен план, – решительно произнес Лавбрук, и они оба посмотрели на меня.

– И вы думаете, я знаю, что делать?

Лавбрук как джентльмен уступил сцену Белле.

– Да, потому что… Ну, ты ведь писатель и сначала пишешь для истории структуру. Я думала, твой писательский опыт пригодится в расследовании. В прошлый раз у тебя неплохо получилось.

Это едва ли предало мне уверенности, так что вместо ответа я вылил последние капли пива в горло и стал ждать вдохновения.

– Так, знаю! – Я хлопнул в ладоши. – Лавбрук, ты поговори с полицейскими в доме Джеймса. Узнай, нашли ли там что-то, что выдаст убийцу, прочти утренние письма и свяжись с другом в Уэллингборо. Расскажешь нам все, что узнаешь.

– Чудесно! – Его явно замотивировали мои указания. – А вы что будете делать?

– Я проведу Беллу по деревне, чтобы она задала жителям несколько вопросов.

Этим я снова его озадачил.

– А почему ты сам не будешь задавать вопросы?

Я встал из-за стола.

– Я и близко не столь очарователен. – Я начал уходить, не дожидаясь ответа Беллы. – Идемте, миледи. Нас ждет работа.