Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 225 страниц)

Часть третья.
Солитер

1

CORRIERE DELLA SERA

Токсикологический анализ крови Корнеа: обнаружены опиаты и галлюциногены

Эксперты: «Определить величину принятой дозы невозможно»

la Repubblica

Международная напряженность: железнодорожный саботаж во Франции

Ответственность взяла на себя повстанческая группа последователей О. Трейна

Il Sole

Бум в секторе частной охраны после недавних терактов

Резкий рост котировок агентств подрядчиков и компаний, предоставляющих услуги электронного наблюдения

LA STAMPA

Туризм на спаде: эффект О. Трейна отпугивает обеспеченных путешественников

Отток состоятельных туристов с итальянских курортов

Il Fatto Quotidiano

Вандализм и угрозы: движение «трейнистов» набирает обороты

На Ибице подверглась вандализму вилла футболиста. «Kill the Rich»[144], гласит самая крупная надпись

Il Messaggero

Ежедневные сообщения о заложенных бомбах: психоз, вызванный О. Трейном, парализует города

Il Giornale

Богатые под прицелом: никто не в безопасности ни в высокоскоростных поездах, ни на роскошных виллах

Libero

Секс, наркотики и бомбы: безумный план О. Трейна по уничтожению Италии

Шокирующие сенсации: от наркозависимости до террористической сети

Июль сменился августом, что сопровождалось убийственным чередованием изнурительной жары и ледяных ливней. Шумиха вокруг О. Трейна постепенно стихает, и теперь новости о расследовании публикуются только на внутренних страницах европейских газет, тогда как за океаном ее уже затмили местные массовые убийства. В том числе потому, что эти новости никогда не бывают громкими: обнаружен очередной обломок взорванного самолета, собраны чьи-то останки, арестованы очередные возможные сообщники, которые всегда оказываются простыми фанатиками. Что пугает больше всего, так это акты саботажа и сообщения о заложенных бомбах, поступающие от «последователей» Трейна, которые невозмутимо продолжают эксплуатировать его имя.

Загорелая пара, проживающая в роскошном отеле в природном парке на Луаре, не притрагивалась к газетам за все три недели, что прошли с их приезда, и ни одного из них никогда не видели с мобильником в руке. Иногда ему поступают звонки на стационарный телефон отеля, однако его телефонные разговоры никому не удается подслушать. Она – атлетически сложенная женщина с короткими волосами, он – представительный бритоголовый мужчина с короткой бородкой. Оба привлекательны, особенно женщина, чей взгляд трудно выдержать, даже когда она улыбается. Обоим около сорока лет, и кто-то предполагает, что они личные тренеры или globe trotters[145]. Остальные постояльцы очаровательного маленького отеля встречают их нечасто, только когда они возвращаются с рюкзаками за плечами после долгой прогулки по долине либо случайно, поздно ночью, когда они спускаются перекусить едой, приготовленной к предстоящему завтраку, как будто весь день провели в номере, занимаясь любовью, и проснулись голодными. Они со всеми любезны, но никогда не позволяют втянуть себя в светскую беседу, и по прошествии трех недель никто так и не узнал, кто они и откуда. Персонал также крайне скрытен в этом отношении, и даже у постоянных клиентов не получается выведать хоть что-нибудь об этой паре, что еще больше разжигает всеобщее любопытство. Однако они, вероятно, очень влюблены друг в друга, потому что их никогда не видели поодиночке, а когда они вместе, то всегда держатся за руки, обнимаются и обмениваются улыбками, словно их объединяет какая-то секретная шутка. Никто никогда не видел их в плохом настроении.

До сегодняшнего утра.

Одетые в шорты и шлепанцы, они спустились позавтракать за одним из столиков под открытым небом. Свежий воздух долины благоухает цветами, и они рассеянно улыбаются каждому встречному. Однако в центре сада они останавливаются как вкопанные, и выражения их лиц меняются. За их столом почему-то сидит мужчина на несколько лет старше их, в светлом костюме, одной-единственной перчатке и фетровой шляпе не в цвет. Высокий и худой, с каштановыми волосами, свисающими из-под шляпы, и тонкими, почти андрогинными чертами лица, он появился пару часов назад: приехал на машине, как из фильма «Назад в будущее», и с тех пор скрашивал ожидание кофе и сигаретами.

– Merde[146], – вырывается у мужчины.

Женщина, кажется, скорее огорчена, чем удивлена.

Данте одаривает их сияющей улыбкой:

– Привет, КоКа, привет, Гленн. Простите за беспокойство. Но есть новости.

2

Гленн и Коломба все так же стоят перед Данте.

– Что ты здесь делаешь? – первым обретает дар речи Гленн.

Почти все постояльцы умолкли, прислушиваясь к их взволнованному разговору, и многие понимают по-английски. Официанты тоже два-три раза подходили принять у них заказы, но отходили, поняв, что они не вовремя.

– Мне нужно поговорить с Коломбой.

– О чем?

– О типе, который заложил бомбу в самолет rich kids.

– Он умер.

– Не совсем.

– Данте, я уехала в том числе для того, чтобы сбежать от твоих навязчивых идей, – вздыхает Коломба.

– Это наши общие навязчивые идеи, КоКа. К тому же я бы назвал их скорее смелыми гипотезами…

– У которых должны быть основания.

– Теперь они появились. Раз уж ты не хочешь слушать теории, я буду говорить только о фактах, а выводы оставлю на твое усмотрение. И если они будут отличаться от моих…

– Ты попытаешься меня переубедить, – заканчивает за него Коломба.

Данте ухмыляется:

– Я собирался сказать, что уеду и больше тебя не побеспокою. Но да, сначала я, естественно, постараюсь тебя переубедить.

– То есть ты здесь не только потому, что тебя разозлило мое исчезновение.

– КоКа, я бы ни за что на тебя не разозлился. Твой отъезд меня расстроил, но я приехал только по той причине, которую тебе назвал.

Коломба кивает. Она верит ему. Иногда – часто – она думала о том, что Данте остался в Риме совсем один, и каждый раз у нее сжималось сердце. Она думала о нем чаще, чем о мистере Алюминии, и он нередко ей снился.

– Ладно, давай поговорим. Но не забывай о своем обещании. Только факты.

– Слушаюсь. Гленн, ты побудь здесь, а мы с КоКой отойдем прогуляться.

– И думать забудь, – отрезает тот.

Коломба хмуро смотрит на обоих:

– Уймитесь. Пошли отсюда, не будем устраивать спектакль.

Данте встает, достав из-под стола свой термос.

– Я только делал вид, будто пью их кофе, а сам вылил его в кусты, – доверительным шепотом сообщает он. – Не хотел их обижать.

– Знал бы ты, насколько мне наплевать, – раздраженно отзывается Гленн.

Не так он планировал провести этот день.

Все трое отправляются в парк за отелем, откуда открывается вид на средневековый замок в городке и где среди деревьев расставлены скамейки, обеспечивающие достаточное уединение. Пропустив Данте вперед, Гленн отстает на несколько шагов, чтобы вполголоса поговорить с Коломбой:

– Почему ты не сказала, что позвонила ему?

– Я ему не звонила, – отвечает Коломба.

– Тогда как он нас нашел? – спрашивает Гленн с чувством, что ввязался в игру, которой не понимает.

– Гленн… Это Данте.

– Неубедительно…

Данте машет им, что нашел в парке рядом с вековым дубом подходящую скамейку, и садится, глядя им в лицо.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – спрашивает Гленн.

Коломбе приходится потянуть его за руку, чтобы он сел.

– Коломба не сказала, что уезжает к тебе, но мне показалось, что это единственное объяснение. Твоя ассистентка сказала, что ты вне зоны доступа. Мари, которой я представился сотрудником «Crown», сказала мне, что ей ничего не известно. Ты не брал ни самолет, ни вертолет, я проверил в Direction générale de l’aviation civile[147], выдав себя за итальянского оператора авиации, и получил твои планы полетов. Ты не был на борту ни одного самолета своей компании. Поскольку ты исчез в тот же день, что и Коломба, а ей вряд ли захотелось бы совершать еще одно долгое путешествие, я предположил, что вы остались во Франции. По крайней мере, первые несколько дней.

– Погоди-ка, – останавливает его Гленн. – Ты за мной шпионил?

– Найти тебя было легче, чем Коломбу. Но прими мои поздравления: из твоих сотрудников информацию клещами не вытащишь, хотя я и засыпал их звонками и письмами под всевозможными предлогами и именами.

– Еще раз так сделаешь, и мои юристы тебе все кости переломают, – говорит Гленн.

– Деньги и правда размягчают. Некогда ты бы сделал это сам.

Гленн вскакивает, Данте отступает на два шага, готовый пуститься бежать, Коломба встает между ними. Они говорили по-французски, но она поняла достаточно.

– Может, остынете? Гленн, нет смысла злиться. Ты хотел получить объяснение, и я тебе его дала.

– Но ты слышала, что он мне сказал?

– Да, он засранец. Но у него отлично получается находить вещи и людей, не выходя из дома. Хотя мне и не нравится, когда он проделывает это со мной, – говорит Коломба, испепеляя взглядом Данте.

Тот ухмыляется, чтобы скрыть смущение:

– В следующий раз не отключай телефон. Я могу продолжить?

– Нет, – отвечает Коломба.

– Да, – отвечает Гленн. – Как ты понял, что мы в Рёньи?

– В интервью, которое твой брат два года назад дал журналу «Challenges», был раздел, посвященный тебе и твоей матери, под названием «Вот кто другие члены клана Мартинесов». Ты заявил, что долина Луары – твой любимый уголок мира. Особенно это место. И куда еще ты мог отвезти Коломбу в первое романтическое путешествие? Тем более что она любит горы. Я искал вас в роскошных романтических отелях, начиная с самого дорогого.

– Ты и впрямь немало обо мне знаешь, – признает Гленн, который не чувствовал себя так некомфортно даже на осмотре у проктолога.

Данте пожимает плечами:

– Я интересовался твоим братом и собрал полно материала, а тебя много цитировали. – Он смотрит на Коломбу. – Этого объяснения достаточно или я покажусь невежливым, если приступлю к сути дела?

– Приступай, – говорит Коломба, боясь того, что может услышать.

Гленн тоже боится, хоть и скрывает это за раздраженным выражением лица а-ля Уилл Смит.

– Ладно, минутку, а то атмосфера слишком напряженная. – Данте достает какой-то пузырек, отклоняется назад и закапывает себе в нос несколько капель. Затем выпрямляется, используя только мышцы пресса. – Через нос бензодиазепины действуют быстрее. Но их нужно сдобрить кофеином. – Он наливает себе кофе из термоса, безуспешно предложив его остальным. – Когда Коломба приехала сюда с тобой, расследование еще только начиналось. Было неизвестно, как Корнеа удалось все провернуть, ходили разговоры о сообщниках и подпольных организациях. И сейчас, месяц спустя, мы так и не сдвинулись с исходной точки, потому что полиция ведет расследование в неправильном направлении.

– И какое же направление правильное? – спрашивает Гленн.

– Жертвы. Правильное направление – это всегда жертвы. Нужно прислушаться к тому, что они говорят. Наша подруга-судмедэксперт говорит, что голос мертвых – это мы, те, кто ими занимается, и она права. Начнем с самой очевидной жертвы – Корнеа.

– Что, прости? Ты называешь убийцу жертвой? – спрашивает Гленн, готовый снова вспылить.

– Бывают убийцы, которые также являются жертвами, и жертвы, которые также являются убийцами, но в данном случае он только жертва. Думаю, вы слышали о результатах токсикологического анализа его крови.

– Меня не удивляет, что он был наркоманом, – говорит Гленн.

– Ты так в этом уверен? Компания, в которой работал Корнеа, проводила всем сотрудникам анализы мочи, не предупреждая заранее. Три месяца назад его анализ вышел чистым, – говорит Данте.

– За три месяца может много чего случиться, – возражает Коломба, но не слишком убежденно.

– И с ним определенно случилось. Но если раньше он не употреблял, а потом начал, почему его манера письма не изменилась? Если человек подсаживается на наркоту, его манера письма меняется, а его стиль остался прежним.

– Ты еще и литературный критик? – с сарказмом спрашивает Гленн.

Данте ухмыляется:

– Нет, но я разбираюсь в наркотиках. И читаю Стивена Кинга. С тех пор как он перестал употреблять кокаин и алкоголь, его стиль изменился. А уж если изменился стиль Короля… Но если почитать посты О. Трейна, они все похожи друг на друга. Никакого бреда. Коломба не хочет слушать теории, но это факт, по крайней мере для меня. Кто-то накачал его наркотиками и подорвал после того, как подбросил к нему в квартиру улики.

Раздражение Гленна сменяется тревогой. Кошмар, который он считал оконченным, начинается снова, и Гленн этого не хочет.

– Это может быть фактом только для тебя…

Коломба молчит, но слова Данте бередят ее раны.

– Ладно. Перейдем ко второй жертве, которой я занимался, – продолжает Данте. – Альфонсо Донати.

– И кто же это? – спрашивает Гленн.

– Он был стюардом, членом экипажа самолета, – отвечает Коломба. – Почему именно он?

– Потому что, согласно графику Хесуса, который Мари предоставила следователям, в мае он на два дня приезжал на Сицилию, чтобы побывать на выставке и увидеться с друзьями.

– Да, помню, – кивает Коломба.

– В те же дни Донати летал в Катанию. Все планы полетов за последний год с указанием соответствующих клиентов были предоставлены следствию и прессе. Мне не составило труда их увидеть.

Коломба не скрывает замешательства:

– И ты считаешь, что они там встретились? Данте, по-моему, даже по твоим меркам это немного притянуто за уши. Сицилия – большой остров.

– Донати сопровождал на Сицилию художницу по имени Вероника Болдини. Он забрал ее из Рима, отвез на Сицилию, а через два дня – обратно в Рим. И она была подругой твоего брата, Гленн.

– Ты уверен?

– Узнав, что и Ринальди, и твой брат учились в «École Carnavalet», я раздобыл студенческий ежегодник. Болдини училась там в те же годы, что и твой брат, причем на том же факультете, и ее имя бросилось мне в глаза, когда я увидел его рядом с именем Донати. Непохоже на совпадение. Они с Хесусом были в Катании в одни и те же дни и как прилетели, так и улетели практически в одно и то же время.

– Это еще не значит, что они действительно встретились. Ты с ней разговаривал? – спрашивает Коломба.

– Нет, потому что через две недели после поездки на Сицилию она погибла, упав в машине в Тибр. Это тоже вряд ли можно списать на совпадение. Свидетелей нет, в крови у нее было много алкоголя, но смерть Хесуса тоже выглядела как несчастный случай, так ведь?

– Бывают и настоящие несчастные случаи, – неуверенно возражает Коломба.

– Знаю, но Кристина Ринальди, Хесус и Вероника Болдини умерли насильственной смертью в течение всего одного месяца. Все они – выпускники «École Carnavalet». Несколько недель спустя та же участь постигла и стюарда, который сопровождал Веронику. Закономерность очевидна.

Гленн сжимает и разжимает кулаки:

– Это была самая обыкновенная школа, а не логово преступников. Даже не знаю, почему мы вообще это обсуждаем…

– Вероятность того, что трое товарищей по учебе, которым не исполнилось еще и шестидесяти, умрут таким образом за один месяц, невелика. Если убийца расправлялся с богачами наобум, то почему выбрал именно их? Почему твой брат позвонил бывшей жене и заговорил о прошлом? Почему твой брат позвонил однокашнице, с которой поссорился несколько лет назад, как раз накануне того, как его убили?

– Не знаю… Откуда мне знать?

– Этого не знает никто! И никто не ищет ответов! – почти со злостью выпаливает Данте, обсыпав себя пеплом от сигареты. – Вероника умирает. Через две недели после смерти Вероники убивают твоего брата. Затем не проходит и двух недель, как убивают Кристину Ринальди. Вскоре после этого умирает Донати, который путешествовал с Вероникой… То, что полицейские не видят закономерности, меня не удивляет: они тупоголовые и смотрят только туда, куда им приказывают. Но вы?

На минуту наступает молчание.

– То есть, по-твоему, настоящий убийца взорвал самолет только для того, чтобы убить стюарда? Это довольно трудно уложить в голове, – наконец произносит Коломба.

– Потому он так и поступил, что никто бы этого не заподозрил и не стал доискиваться.

– Кроме тебя, гений… – мрачно говорит Гленн.

Данте опять ухмыляется:

– Обычно напрашивается вопрос, была ли у теракта конкретная мишень, но в данном случае были убиты подростки, и подозревать, что они стали побочными жертвами, казалось абсурдным. Особенно после поста-признания О. Трейна. Но если О. Трейн был не настоящим террористом, а всего лишь последним погибшим в списке, использованным, чтобы отвести подозрения, то и признание – тоже фейк.

– Данте, это не факт, – выходит из себя Коломба.

– Но все остальное – факты. И давайте не будем забывать, что есть и четвертая жертва – Аннабель, дочь партнера Хесуса. Что на самом деле произошло тридцать лет назад в этой академии?

– У Аннабель случился инсульт. Не понимаю, почему ты пытаешься приплести сюда ее, – говорит Гленн, ерзающий как на раскаленных углях.

Коломба берет его за руку:

– Гленн, она умерла от передозировки.

– От передозировки?

– Да, – подтверждает Данте. – По-видимому, все замял ее отец.

– Гленн, судя по всему, это правда, – говорит Коломба.

– Но даже если и так, что с того? – растерянно спрашивает он.

– Кто продал ей наркотики? Кто бросил ее умирать? Ты уверен, что твой брат и остальные были ни при чем и кто-то не решил их наказать? – добивает его Данте.

Гленн вскакивает:

– Да, уверен. Мой брат не был преступником. Он был хорошим человеком!

Коломба удерживает его, не подпуская к Данте, свернувшемуся калачиком на скамейке.

– Данте, это не факты. Это твои домыслы.

Тот пожимает плечами:

– Ладно. Но мне это кажется правдоподобным.

– Только потому, что, когда ты говоришь о состоятельных людях, у тебя глаза наливаются кровью. А у меня – нет. Ты прав, кое-какие странные совпадения указывают на то, что тридцать лет назад что-то произошло. Но мы не знаем, что именно.

– Я… был маленьким и не могу вам помочь, – бормочет Гленн.

– Конечно… Пожалуй, тебе пора познакомить меня с матерью, – говорит Коломба.

3

Гленн перестает изображать из себя страдальца и вызывает вертолет на аэродром в нескольких сотнях метров от отеля. Данте уже уехал в Париж на машине, и Коломба надеется, что они не пролетят над ним по пути, потому что Гленн вполне может сбросить что-нибудь ему на голову.

– Твой друг покопался в моей жизни и в жизни моей семьи, – говорит Гленн, идя с ней по усаженной деревьями тропе к вертолетной площадке. – И из-за чего? Из-за того, что тридцать лет назад Аннабель, возможно, умерла от наркотиков?

Коломба притягивает его к себе и обнимает:

– Послушай, я не такая, как Данте, и не строю догадок. Я складываю кусочки пазла и смотрю, что выходит. А здесь кусочков не хватает. Почему утаили передозировку Аннабель? Что за этим скрывается?

– Разве за этим обязательно должно что-то скрываться? – спрашивает Гленн.

– Нет. Но это трагическое событие объединяет жертв.

– А если мама не скажет тебе ничего полезного?

– Тем лучше. Мы сможем оставить в прошлом академию и сосредоточиться на настоящем, – отвечает Коломба.

Они идут дальше. Гленн отодвигает торчащую ветку, пропуская Коломбу вперед.

– Ты действительно думаешь, что Корнеа невиновен?

– Если версия Данте верна, он самое большее соучастник.

– Только если в том, что он нам рассказал, вообще есть хоть капля правды…

Коломба хмурится:

– Зачем ему лгать о таком?

– А почему нет? Он лгал десяткам людей, чтобы узнать, где ты. Для него это обычное дело.

– Мне он не стал бы врать.

– Может, и стал бы, если бы это помогло ему тебя вернуть.

Коломба останавливается и дожидается, пока Гленн обернется. В ее глазах кружатся иззелена-черные вихри.

– Я никому не принадлежу. Я не вещь, которую вы отвоевываете друг у друга.

Гленн понимает, что облажался:

– Прости. Я не это имел в виду. Но я не понимаю, что у вас за отношения. Вы подхватываете фразы, понимаете друг друга с полуслова… Я не могу проникнуть в эту часть твоей жизни…

Коломба целует его, потому что Гленн прав и она чувствует себя виноватой.

– Мы закроем эту историю, а потом подыщем другую гостиницу. Выберем место, которое оба ненавидим, и Данте нас не найдет.

Гленн усмехается:

– Ты уверена?

Не успевает Коломба ответить, с неба доносится характерный рокот лопастей приближающегося вертолета, и оба бегут к большой букве «Н» в центре лужайки. Когда вертолет приземляется, оттуда выходят четверо телохранителей, которые окружают их, чтобы защитить при посадке на борт, что довольно нелепо, учитывая, что минутой раньше они спокойно шли по лесу без какой-либо защиты.

Поздоровавшись с охранниками и пилотом, Гленн садится рядом с Коломбой и опускает спинку сиденья почти горизонтально.

– Я боюсь впутывать маму. Она перенесла смерть Хесуса тяжелее, чем я. Неужели без этого никак?

– Если не хочешь, я поищу однокашников или родственников Аннабель и Вероники. Это будет дольше и труднее.

– Но ты не сдашься.

– Нет. Только не сейчас, когда чувствую, что могу разобраться, что к чему. Я уехала из Италии в основном от отчаяния. Я не знала, что предпринять, чтобы рассеять сомнения, которые не давали мне покоя.

– Я не хочу, чтобы Данте разговаривал с ней и проделывал над ней свои психологические фокусы.

– Данте приедет гораздо позже нас. Он невыносимо медленно водит, – говорит Коломба.

– И я не хочу, чтобы она волновалась. Не говори ей, что в расследовании полно дыр и все такое.

– Ты ведь тоже там будешь, верно? Сможешь ее успокоить.

Гленн неуверенно кивает и наливает себе коньяка из мини-бара.