Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 225 страниц)

Глава 31

После такой ночи никому не хотелось оставаться в поместье Сесила дольше необходимого. Солнце ярко светило, и посверкивающий снег снаружи превратился сначала в слякоть, потом в мокрую кашу, а к вечеру и вовсе должен будет исчезнуть. Как только мы соберем вещи, а полиция закончит беседовать с каждым из нас, мы сможем уехать.

– После этих выходных тебе идей хватит на десять романов, – заметила Белла, пока мы стояли в холле, чтобы попрощаться с остальными.

– Да уж. Но главное – я знаю, что будет в моей второй книге!

– Знаешь, а ведь нам стоило бы заняться этим на регулярной основе. – На лице Беллы сияла улыбка – настоящая, та, которая идеально ей подходила, и было трудно не улыбнуться в ответ.

– Ты имеешь в виду, выслеживать убийц твоих друзей?

– Нет, дурачок. Раскрывать убийства!

У меня вырвался смешок, потому что, будь нам лет по девять, именно это она бы и предложила.

– И как же мы будем искать эти убийства, которые надо расследовать?

– А как все в мире делается? Благодаря семейным связям, конечно же, – совершенно серьезно ответила Белла. – Только подумай! Сколько аристократов убили за последние пару лет? Герцога Чандоса в Озерном крае, графа Кройдона в Крэнли-Холле, и как будто герцогиню Хинвик закололи не так давно, разве нет?

– Что именно ты хочешь этим сказать?

На ее щеках появились две большие ямочки. Теперь я вспомнил, как в детстве тыкал в них пальцем, чтобы позлить Беллу. Но не волнуйтесь – в этот раз я сдержался.

– Я хочу сказать, что аристократия всегда убивает друг друга. Чем больше у кого-то денег, тем вероятнее его прикончат. И обязательно понадобятся два бесстрашных детектива – таких, как мы.

– Разве у лорда Эджингтона и того второго парня… как его зовут… Хитклиф Леннокс! Разве не они занимаются всеми частными расследованиями?

В этот момент в холле появился инспектор Лавбрук со своей подопечной, и они остановились, слушая наш разговор. Поппи явно все еще злилась на меня.

Белла тем не менее ответила на мой вопрос:

– Эти волшебники-детективы не могут быть во всех местах одновременно. Преступлений хватит всем, и к тому же мы другие. Мы моложе, готовы к любым приключениям, и нам точно будет веселее. – На самом деле меня и уговаривать было не нужно. Если бы Белла предложила пойти вдвоем работать в рыбную лавку, я бы надел фартук и взялся за работу с филейным ножом.

Но Белла все равно обратилась за поддержкой к настоящему детективу:

– Инспектор, скажите Мариусу, что мир многого лишится, если он не попробует себя в роли частного сыщика.

– Как представитель закона, я не могу поощрять гражданских лиц совать нос в полицейские дела, – официальным тоном заявил он, а потом уже привычным расслабленным голосом добавил: – Как бы то ни было, из того, что я видел сегодня утром, вы двое проделали превосходную работу. – И Лавбрук подмигнул, а потом попытался впечатлить нас собственным рассказом: – А вы знаете, что я принимал участие в расследовании убийства герцогини Хинвик? Там у меня был шанс поработать с великим лордом…

– Вообще-то они совсем не справились, – перебила его Поппи, пытаясь потереть запястья, но наручники мешали. – Вы арестовали не того человека.

– Конечно же, того, – рассмеялся Лавбрук и повел ее к выходу. – Идемте, мадам.

– Знаешь, а у меня еще остались вопросы, как все-таки Поппи удалось осуществить такой смелый план, – сказала Белла, пока никто больше из гостей не спустился. – Ты сказал, что дверь на первом этаже была заперта, когда ты пытался открыть ее вчера, а сегодня – открыта. Что, Поппи побежала туда и открыла ее, а только потом мы нашли ее в оранжерее? А как насчет…

Уверен, она нашла много нестыковок, которые еще предстояло объяснить, но в этот момент подошли попрощаться Кавендиши, и наш разговор пришлось отложить.

Режиссер и его муза оба вели себя достаточно экспрессивно, пожимая мне руку, а Антон снова заговорил о том, как перенести мою книгу на большие экраны. Однако я уже понял, что те, кто работает в киноиндустрии, могут много говорить, но не обязательно собираются выполнять все, что говорят. Вероятно, рассчитывать на какие-то деньги от фильма можно будет, только когда начнут работать камеры.

Росс и Эдит спустились вскоре после них, но, по понятным причинам, вели себя более сдержанно. Я видел, как сильно эти выходные повлияли на сурового моряка. Он кивнул мне и похлопал по плечу, но разговаривать был не в настроении, так что прошел мимо через холл на улицу.

Единственный плюс в том, что убийцей оказалась Поппи, – это то, что Росс Синклер, судя по всему, теперь унаследует поместье своего сына. После всего, через что этому бедняге пришлось пройти, он заслужил немного счастья.

После них подошел Карл Уилсон и, застенчиво улыбнувшись, сумел разрядить обстановку:

– Должен сказать, выходные были чудесными. – Но, тут же пожалев о сказанном, постарался исправиться, заикаясь: – Я… то есть… Ну, думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Не убийство и нападение, а всю эту загадочность, тайны. Всегда обожал головоломки и игры в слова, поэтому увидеть вас двоих в деле было настоящим удовольствием – такого я раньше не испытывал.

Белла обняла разнервничавшегося парня.

– Я очень рада, что ты сумел найти в этих выходных что-то приятное для себя, – дипломатично и сдержанно сказала она. – Тебе надо будет как-нибудь приехать в мое фамильное поместье в Хёртвуде.

Эта мысль привела его в восторг, так что Карл даже ликующе взвизгнул, спеша к своей машине. Появившийся Гилберт заговорил с Беллой о какой-то скучной ерунде, но я не слушал, думая о том, что́ она мне сказала. И скорее машинально, чем специально толкнул входную дверь, а там снова заметил вырезанный герб Корнуоллисов. Бывшие владельцы поместья, должно быть, очень гордились фамильным древом, раз оставили герб в стольких местах по всему дому.

Снаружи, где гости уже готовились к отъезду, стоял поистине великолепный зимний день. Снег все еще лежал тяжелым покрывалом на деревьях и лужайках, но солнце по-прежнему ярко светило и старательно согревало меня. Это все, конечно, было неважно, так как я пытался решить собственную загадку.

– Корнуоллис, – прошептал я, не заметив, что Белла успела выйти следом за мной.

– Что ты сказал?

– Корнуоллис.

Оказавшись в своем мысленном коридоре, полном дверей, я выбрал ту, что вела в Эверхэм-холл, и бросился внутрь.

– Корнуоллис! – воскликнул я, спускаясь по ступенькам к веренице из машин, которые лакеи уже очистили от снега. – Карл Уилсон – Корнуоллис. Почти одно и то же!

Этот необычный молодой человек уже садился в изящный маленький «Тэлбот 10/23», стоявший дальше всех от дома. Он сделал вид, что не слышит меня, но я успел поймать его взгляд украдкой, перед тем как он закрыл за собой дверь.

– Это анаграмма! – крикнул я Лавбруку, который выглядел озадаченным и не двинулся с места. – Карл Уилсон – это Корнуоллис! Это анаграмма! – Надо было ему напомнить о том, как важна семья Корнуоллис, чтобы он уже бросился в погоню за негодяем. Уилсон тем временем разворачивался и выезжал со своего места, поэтому я придумал другой план: – Росс, остановите ту машину! Перекройте ему путь, пока не уехал!

Старый моряк соображал быстро и бросился через двор, чтобы встать на выезде. Уилсон проехал мимо круглого фонтана и направлялся прямо на Росса Синклера. План был не идеален: если бы не быстрая реакция Росса, машина сбила бы его.

Наконец отмерев, я побежал к своей машине, радуясь, что у меня спортивная модель. Другие гости, очевидно поняв, что происходит, разошлись, расчищая мне путь для преследования. Двигатель моей «Инвикты» завелся с первого раза, несмотря на ночной холод, и я никогда не чувствовал такого волнения, садясь за руль этой идеальной машины. До подъездной дорожки я домчался за пару секунд и увидел, что Уилсон едет по неровной дороге примерно в ста метрах от меня.

Следует признать, что мое вождение не было таким плавным, как мне бы хотелось, и скользкая поверхность отнюдь не помогала, но вскоре я догнал его. У его машины зеркал не было, так что едва ли Карл знал, что за ним следят, пока не услышал рев двигателя «Инвикты» и не оглянулся через плечо. К тому моменту было уже слишком поздно. Я вырвался вперед, нашел нужный угол, проехал рядом и столкнул его «Тэлбот» в канаву.

Заблокировав выезд из Эверхэм-холла, я резко затормозил – грязь и лед полетели во все стороны. Я выскочил из машины, дернул за ручку двери и вытащил Уилсона, который уже протестовал, заявляя о своей невиновности, наружу.

– Заносчивый нахал! – рявкнул я, толкая его на пассажирское сиденье своей машины и забираясь внутрь. Я развернулся у ворот и поехал обратно; мы промчались мимо оставшегося в канаве автомобиля к особняку.

– Ты дурак, какой же ты дурак! Ты использовал анаграмму! – Я поверить не мог, но только это звучало логично. – Как я мог быть так слеп!

Сначала Карл ничего не говорил, но прижимался к двери так, чтобы держаться от меня как можно дальше. Думаю, он прикидывал, выпрыгнуть из машины или нет, но я мог снова поймать его и второй раз уже не вел бы себя так мягко.

– Меня всегда что-то смущало в том, что Поппи убийца, – пробормотал я себе под нос. – Ну то есть она была на такое способна и явно приехала сюда за деньгами Сесила, но одно дело – скрывать от нас свою фамилию, и другое – если бы ее не узнала полиция. Если бы она полагалась только на то, что никто не знает ее настоящего имени, это бы не сработало.

– Мариус, даже не знаю, что на тебя нашло, – пробормотал Карл, но ему это не помогло. – Что за чушь про анаграмму?

– А это ты мне скажи, Корнуоллис! – рявкнул я, и он снова прижался к двери. – Разве ты сам не говорил, что любишь игры в слова?

Я знал, что Карл – редкое имя для Великобритании, но всегда есть исключения. Зато фамилия Корнуоллис мелькала перед глазами все выходные, а я просто ничего не видел. Мы снова оказались на площадке перед особняком, и я поставил машину на место.

– Как я понимаю, это место принадлежало твоей семье, пока Сесил обманом не выманил его у твоих бабушки и дедушки?

Ответа я дожидаться не стал, открыл дверь и снова позвал инспектора:

– Лавбрук, я ошибался! Я все перепутал, и настоящий убийца сидит в моей машине. Парень, которого мы знаем как Карла Уилсона, и есть тот, кто нам нужен.

Белла стояла на ступеньках, наблюдая за странной сценой.

– Но это же нелогично! Мы его видели. Он был в соседней комнате, когда раздались выстрелы.

Молодой мистер Корнуоллис робко выбрался из машины, когда из дома как раз вышли двое полицейских в форме.

– Ты права, Белла, – ответил я. – Абсолютно права. Он не мог стрелять в Сесила, но, готов спорить, именно он напал на Поппи и Росса. Видишь ли, он действовал не один. – Я оглядел собравшихся гостей, выискивая настоящего убийцу. – Его сообщницей была Эдит Хэвлок… Или Корнуоллис, или как ее там зовут по-настоящему.

Глава 32

Вот какое ощущение должно быть, когда разоблачаешь убийцу. Я наслаждался этим кратким приливом уверенности и, хотя на заполнение пробелов уйдет какое-то время, был полон решимости доказать, что именно Уилсон с Эдит были настоящими преступниками.

– Они потомки той семьи, которая владела этим поместьем. Их фамилия написана повсюду в этом доме. – Всего за секунду я нашел то, что мне было нужно. – Корнуоллис – видите? На фамильном гербе над главным входом. Я видел его на окнах, на щитах и в бесчисленном множестве других мест, включая пистолет, из которого убили Сесила. – Я снова покачал головой, понимая, как глупо себя вел. – Можете представить, какое высокомерие необходимо, чтобы убийцы использовали оружие, на котором стоит их же собственное имя?

Эдит выглядела такой же испуганной, как и всегда, но я удивился, обнаружив, что Уилсон на самом деле не такой плакса, каким казался.

В нем чувствовалась уверенность в себе, которую он раньше не показывал, и даже его манера говорить стала более утонченной.

– А ты не так и торопился, старина.

– Как я уже сказал, высокомерие – самое подходящее слово, – сказал я ему через крышу машины. – Ты убил человека, даже не сомневаясь, что сможешь избежать наказания, – начиная с выбора пистолета до улыбки, с которой ты встретил нас в игровой комнате, когда твоя сестра уже застрелила Сесила.

– Вообще-то она моя кузина, – без намека на страх ответил парень. – А в остальном ты не так и не прав.

Эдит казалась более напуганной, чем ее болтливый сообщник, но ведь это она на самом деле кого-то убила. Осознание правды постепенно приходило к ее жениху. Бедный Росс Синклер и так уже достаточно натерпелся, мне не хотелось причинять ему еще боль, но иного пути не было.

– Точно. Кузина. Ну и мерзкая у вас семейка.

– Мерзкая? – вспыхнул наследник Корнуоллисов. – Я скажу тебе, кто на самом деле мерзок, – тот человек в башне, который заслужил сотню пуль за то, что с нами сделал. Он уболтал моих дедушку и бабушку, убедил их продать поместье за бесценок, а когда мы подали на него в суд, разнес нас со своими щеголями-адвокатами. Мои родители остались без гроша. Они… – Он не смог продолжить с первого раза, и ему пришлось начать заново: – Мои родители покончили с собой, чтобы не жить в нищете и позоре. Вот это было преступлением, но ваш дружок не понес никакого наказания. Только приехав сюда, мы могли добиться для них справедливости.

– Вы приехали, чтобы убить, – возразил я, поправляя его изворотливые формулировки.

– Этого негодяя, Сесила Синклера, обожали во всем мире. А у моей семьи было только это место, и он отобрал его, разрушив нашу семью.

– Не пойми меня неправильно, – непреклонно продолжил я, – я могу понять, что у вас были причины желать мести. Просто так случилось, что я один из тех дотошных людей, которые не могут смириться с убийством. Что бы вы ни думали про свои благородные деяния, на самом деле вы именно это и сделали: хладнокровно убили человека. Вы месяцами планировали убийство, сближались с его друзьями, потом ты выпросил приглашение на эту вечеринку, чтобы лишить его жизни.

Мне надоело смотреть на этого парня, и я повернулся к Эдит, стоявшей в другом конце двора. Хотя она была выше и стройнее своего кузена, у обоих была бледная кожа и темные глаза. На самом деле мне так и показалось, когда я впервые увидел их вместе. Она представилась ему, чтобы мы подумали, будто они незнакомы, и помню, как я тогда заметил, что они каким-то образом подходят друг другу. Но, оказывается, Уилсон выглядел таким расстроенным, глядя на них с Россом, не потому, что ему понравилась Эдит. А потому, что ему было невыносимо видеть, как отец его врага лапает его кузину.

– Вы, конечно, тоже не сидели сложа руки, мисс Корнуоллис. – Казалось неправильным называть их выдуманными именами, так что приходилось обращаться так. – Вы устроились на работу в юридическую контору, где постоянно появлялся отец того, кого вы хотели убить. Убедились, что мистер Синклер вас заметил. Не считая вашего кузена, лишь вы одна из присутствующих не знали Сесила по работе. Как только я понял, кто на самом деле ваш сообщник, оставалось лишь выбрать еще одного постороннего и проверить, какую роль вы играли.

Пока я объяснял коварный план, который унес жизнь человека, остальные молчали.

– Вы во многом говорили правду. Сказали, что ваша семья из этих мест, что объяснило, почему вы с Россом сели в один поезд в тот день, когда познакомились поближе. Вы даже сказали, что ваша семья не пришла на ужин в честь вашей помолвки, потому что они не одобряли ваш выбор. Думаю, это логично, учитывая, что вы выдавали себя за другую и собирались замуж за отца человека, которого должны презирать все Корнуоллисы.

Сомневаюсь, что старый моряк был способен осознать все, что я говорил. Он сидел на капоте своего уже не нового «Кроссли-Туре» и не отводил взгляда от бьющего мелкими струйками фонтана. Фальшивая Эдит как будто испытывала что-то вроде жалости к нему и шевельнулась, словно собираясь утешить его, но остановилась.

– Мы не злодеи, – попыталась защититься она. – Мы лишь решили исправить несправедливость, когда никто больше не смог. – Девушка огляделась, ища поддержки, но безуспешно. Остальные выглядели изумленными, явно не в силах понять, как кто-то может даже мечтать о том, чтобы оправдать подобный поступок. – Мы не хотели причинять боль кому-то еще. Это все из-за Синклера и того, как он поступил с нашими бедными бабушкой и дедушкой и…

Свою возможность высказаться она использовала, и я перебил девушку до того, как она успела вставить еще хотя бы слово:

– Вчера вечером вы поднялись в свою комнату, заявили своему спутнику, что собираетесь подготовиться к ужину, а затем пробрались в башню и убили его сына. Вы быстро справились, состояние Сесила доказывало, что оказать сопротивления он не мог. Потом вы спрятались в шкафу, а когда мы с Беллой нашли тело, вернулись в свою комнату как ни в чем не бывало.

Пока я рассказывал, улики занимали свое место в головоломке.

– Ваша единственная ошибка – что вы спустились в столовую в том же платье, в котором приехали. Конечно, времени убить человека и переодеться у вас не было, но это уже мелочи.

Двое бобби подошли к тому, кто называл себя Карлом Уилсоном. Я думал, он будет сопротивляться, но нет: когда на его запястьях щелкнули металлические браслеты, он улыбнулся.

– Гораздо красноречивее выглядел пистолет, из которого убили Сесила, – продолжал я. – Тогда я предположил, что герб на рукоятке доказывал лишь прагматичность убийцы, а не связь с вашей семьей. Раз оружие нашли здесь, значит, вероятность, что убийство спланировали заранее, уменьшалась. Но это бы означало, что пистолет был заряжен – что маловероятно – или что убийца смог сразу найти нужные пули, а в таком громадном доме, как Эверхэм-холл, это задача непростая.

– Вообще-то, мистер Куин, – крикнул преступник через двор тем же снисходительным тоном, – правильное название – Корнуоллис-Хаус. Это поместье веками принадлежало нашей семье, и я был бы признателен, если бы вы называли его как положено.

Я не стал обращать на него внимания и продолжил рассказывать о роли его кузины:

– В отличие от многих подозреваемых, ваш мотив казался слабым. Сын вашего жениха, возможно, и отнесся к вам жестоко, но до вчерашнего вечера вы даже не виделись. Казалось маловероятным, что вы сразу захотите убить его. Я мог бы представить, что вы начнете спорить и кричать, но чтобы так быстро перейти к насилию – это выглядело по меньшей мере излишне поспешно.

Она смотрела прямо на меня, и в ее темных красивых глазах застыл страх, а губы подрагивали, но отступать я не стал.

– Не каждый убийца может придумать такой хитрый план. Вы убили Сесила, а ваш сообщник ждал там, где свидетели могли подтвердить, что видели его. А потом, когда мы пришли поговорить с вами к вам в комнату, ваш кузен вышел на улицу специально, чтобы его увидели с ножом, таким образом исключив вас из списка подозреваемых. Вы даже к окну подошли – вдруг мы его не увидим. Я и правда дурак, что не заподозрил вас.

– Да брось, Мариус! Я думал, это я дурак. – Фальшивому Карлу отчаянно не хватало внимания. – Еще и высокомерный, так ты сказал?

Но я не собирался ему потворствовать.

– Разница между Эдит и ее болтливым кузеном в том, что она свое убийство совершила, а вот он со своим напортачил.

Это его действительно задело.

– Вот ты олух, ничего я не напортачил. Я решил не убивать Поппи именно для того, чтобы заставить тебя думать так, как ты и подумал. Ты проглотил наживку. Если бы я убил девчонку и идиота-моряка, тогда было бы больше подозреваемых и вы обратили бы на нас больше внимания. Поппи оказалась хорошей ловушкой. Вот почему мы положили фото ее матери рядом с телом Сесила. Вы должны были заметить сходство и узнать все остальное. Я всего за пару дней выяснил все про Синклера и кем была Поппи. Любая женщина, которая не побрезговала прикоснуться к этому отвратительному актеру, заслужила все, что получила.

Он говорил все это мне в спину, и я не стал поворачиваться, чтобы не доставлять ему удовольствия. Когда Поппи выкрикнула несколько оскорблений в его сторону, я продолжил рассказ для относительно невиновных оставшихся:

– Поппи действительно получила записку. Там говорилось, что она должна идти в оранжерею и ждать или отправитель раскроет ее секрет. Опасаясь, что ее настоящее имя выплывет наружу, она сделала как было велено, и фальшивый Карл предоставил фальшивой Эдит алиби. И тут у нас появилась ситуация, с которой знаком любой заядлый читатель детективов. Теоретически все выглядело правдоподобно: Поппи могла инсценировать нападение на себя, чтобы все думали, что она не убийца.

Я посмотрел на Кавендишей и снова порадовался, что они не имеют к преступлению никакого отношения.

– Я с самого начала понял, что убийца хорошо знает этот дом. Так что, казалось бы, Уилсона и Эдит можно было исключить из списка, но оказалось, что они знали это место лучше кого-либо другого. Они, наверное, все детство провели здесь, навещая бабушку и дедушку, и должны были знать расположение каждой комнаты и лестницы, особенно в старой части дома, которую Сесил не переделывал. Но они совершили еще одну ошибку, и Белла заметила ее раньше меня. Видите ли, дверь на лестницу в коридоре первого этажа прошлой ночью была заперта, а сегодня утром – открыта. Поппи бы не успела сбегать открыть ее, особенно учитывая торчащий из нее нож.

– Ты абсолютно прав… в кои-то веки. – Поппи не устояла перед соблазном указать на мои неудачи. Я думал, что она порадуется, раз с нее сняли наручники и теперь она снова может погладить Перси, но ей понадобится время, чтобы забыть все то унижение (и рану в плече).

– Если позволите, мистер Куин, вы снова продемонстрировали впечатляющую работу детектива, – заявил Лавбрук, лишь потом осознав, что это не самый подходящий момент для комплиментов. – Конечно, мисс Олкотт, мы ужасно сожалеем о совершенной ошибке. Но самое главное, что в итоге настоящий виновник найден.

Едва ли Поппи с этим согласилась, но времени ответить у нее не было, потому что наследник Корнуоллисов жаловаться еще не закончил:

– Выдать себя за того, кем я не являлся, получить работу в банке по поддельным документам – вот что я называю впечатляющим! Актеры постоянно болтают о том, какая сложная у них профессия, но я мог бы сыграть Сесила Синклера на экране! – Его уверенный тон в последний раз сменился на нервный лепет Карла Уилсона. – Вы… вы все сочли меня каким-то сопливым мышонком, хотя я совершенно, совершенно не такой. Я Корнуоллис. Вы понимаете, что это значит? Корнуоллис!

Лавбрук щелкнул пальцами, давая знак полицейским, и они затолкали возмущенного преступника в свою машину. Он бушевать не перестал, но я не возражал, так как из-за стекла мне не было слышно ни слова.

Я повернулся к его сообщнице, к которой уже подходили констебли. Она выглядела все такой же красивой и застенчивой, как и когда впервые вошла в комнату накануне вечером. Мне стало почти жаль ее, когда на нее надевали наручники, но перед нами стояла не робкая и неуверенная девушка, с которой мы познакомились, а убийца – и она получит соответствующий приговор.

– Вот это да, Мариус! – Белла подошла поздравить меня, когда суматоха утихла. – Это было невероятно. Я знала, что у тебя талант!

Гилберт мрачно слушал восторженные комплименты своей девушки, и, думаю, мои обычно загорелые щеки тоже изменили цвет.

– Ну, со второй попытки у меня получилось. Конечно, один бы я не справился.

Мы улыбались друг другу, как счастливые дети, и тут подошла Поппи с Перси на руках и поставила его на пол.

– Мистер Куин, можно попросить вас уделить мне минуту? – Она умело пнула носком туфли в самую чувствительную часть моей голени. – Это за все те гадости, что ты наговорил обо мне! Я не убийца. Я не собиралась убивать Сесила и никогда не совершала ничего противозаконного. Может, я и подсказала ему способ смягчить свою вину, предложив изменить завещание в пользу Пенелопы Олкотт, но заслужила каждый пенни, который он на меня переписал!

– Мне жаль, Поппи, – совершенно искренне начал я, хотя мне хотелось кричать от боли. – Я очень неопытный детектив и совершил ошибку. Возможно, в будущем мне стоит спрашивать Перси, что он думает о подозреваемых – он, кажется, лучше разбирается в людях, чем его хозяин. – Я мог бы скромно улыбнуться в этот момент, но вместо этого растирал ногу. – Могу сказать, что искренне не хотел причинять тебе боль, и я… – Вот и все, что я успел произнести до второго пинка.

– И ты, конечно, ошибся! – К этому моменту щеки Поппи уже были цвета ее же помады. – И просто чтоб ты знал, мне не нужно было убивать Сесила, потому что он в любом случае напился бы до смерти! Так вот тебе еще один, на счастье!

Я вынес и третий удар. Обе голени пульсировали от боли, и я рухнул на подножку «Санбима» Беллы. К этому моменту я уже достаточно вынес и решил, что лучше не напоминать Поппи о вероятности того, что Росс оспорит завещание в суде и оставит ее ни с чем.

– Спасибо, Поппи. Ты в самом деле крайне великодушна.