Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 225 страниц)

Глава 30

Сейчас

Ноа трет виски, словно у него болит голова.

– Не понимаю. На вас кто-то напал и… похитил твоих подруг? – он недоверчиво косится на меня.

– Да, – уверенно отвечаю я. – Именно так и было.

Натягиваю носки, и они тут же прилипают к мокрым ногам. Джинсы, постепенно высыхая, нагреваются, и по ногам ползет тепло. Ноа сидит перед камином рядом со мной.

– Говоришь, вы туда приехали, потому что вели расследование для «Краймлайна»?

Судя по тону, моя история до конца его не убедила.

– Да, – отвечаю я и, подумав, добавляю: – Если совсем честно, я не знала, куда мы едем. Они мне решили такой… необычный сюрприз сделать.

– Сюрприз что надо получился, – ворчит Эстер.

Ноа дергает ногой вверх-вниз.

– Все это… довольно неправдоподобно. Как так вышло, что ты ничего не помнишь?

– Понятия не имею, – смущенно признаюсь я. – Мы довольно много выпили.

Про «Белую вдову» говорить явно не стоит – Эстер сразу меня за дверь вышвырнет.

– И ведь Эрик Майерс в тюрьме, – почти под нос себе бормочет Ноа, хлопая глазами. – Значит, это не мог быть он.

– Согласна. Хотя из наших с ним разговоров…

– На кого ты работаешь? – прерывает меня Эстер.

Повисает довольно долгая пауза. От камина волнами идет жар.

– Я говорила, «Краймлайн». Потому мы и…

– Нет-нет-нет, – каркает она, тыча в меня скрюченным пальцем. – Тебя кто-то подослал, и я хочу знать кто. Отвечай!

На глаза наворачиваются слезы, я изо всех сил стараюсь не разреветься.

– Никто, клянусь вам! Все было именно так, как я рассказала.

– Мам, – устало вздохнув, подключается Ноа, – сделаешь кофе?

– Ко-о-офе? Я вам что, служанка?

Недовольно фыркнув, она все же поднимается с дивана и, вся согнувшись и морщась от боли, шаркающей походкой направляется в кухню. Стоит ей скрыться в дверном проеме, как Ноа пересаживается на ее место напротив меня.

– У мамы проблемы с памятью, – смущенно объясняет он. – Поэтому иногда ее… заносит.

Киваю, украдкой вытирая глаза. Это, по крайней мере, объясняет странности в ее поведении и тот факт, что она не помнит о нашем телефонном разговоре.

– Я несколько месяцев учился в колледже в Итаке, а потом пришлось вернуться. Возникли кое-какие… проблемы. – Ноа задумчиво чешет ухо. – Впрочем, думаю, нет смысла скрывать – я облажался. Подсел на героин. Пару раз лежал в рехабе.

– Мне очень жаль, что так получилось.

– Ага. Сначала я во всем винил Эрика Майерса, а потом понял, что ответственность за мои поступки лежит только на мне.

Кажется, именно такие мысли и вдалбливают в рехабах.

– Да, только на мне. Больше никто не виноват…

Внезапно засунув руку в карман, он достает монетку, протягивает ее мне, и я вижу, что это бронзовый жетон.

– Уже три года в завязке, – улыбается он.

– Здорово! – Я искренне улыбаюсь в ответ, возвращая ему жетон.

– Так или иначе… – Ноа смущенно прячет жетон в карман. – К тому моменту, когда я взял себя в руки и вернулся домой… – нахмурившись, он бросает взгляд в сторону кухни. – Я и не подозревал, насколько все плохо.

Полено в камине падает, выпуская сноп искр, и я растираю руки, еще не до конца согревшись. На стене громко тикают часы. Ноа поворачивает голову, и на его лице пляшут тени от камина, подсвечивая золотистые искры в глазах.

– Думаешь, он и правда вернулся?

Я молчу.

– Пойду проверю, не зарядился ли телефон.

Глава 31

Июль

Мне ужасно хочется спросить его. Знаю: пора раз и навсегда закрыть этот вопрос. Однако, учитывая, сколько Джей возился с моей ногой, даже неловко. Вспомнилось наше знакомство: я отдала ему свой стакан со льдом, когда он отбил пальцы, заступаясь за меня. Теперь он окружил меня заботой, невероятно нежно забинтовал палец и дал таблетку парацетамола, иначе известного как тайленол. Мы поужинали, посмотрели «Нетфликс» и уже лежим в постели, а я так и словом не обмолвилась о том сообщении.

Джей листает на планшете скучнющий экономический журнал, а я пытаюсь читать книгу, но дальше одного абзаца продвинуться никак не могу – пульсирующая боль в пальце мешает сосредоточиться, а в голове так и крутится жуткая фраза: «Ты с ней покончил?»

– Кейтлин говорит, мы идем с опережением графика, – перелистывая страницы, бросает Джей.

– Да, мне она тоже сказала, – я поднимаю глаза от книги.

Ага, сказала – таким снисходительным тоном, словно с собакой разговаривала. Осталось разве что вкусняшку дать. К тому же она до сих пор трясет с меня дизайн пригласительных: несмотря на неоднократные напоминания Джея, я так и не удосужилась посмотреть присланные варианты. Возвращаюсь было к своей книге, но Джей кладет руку мне на колено.

– Эй, – робко улыбаясь, зовет он.

– Эй, – повторяю я, не в силах сдержать улыбку.

Во мне нарастает возбуждение. Я почувствовала это еще когда он бинтовал мой палец – ничего не могу с собой поделать. Пробегаю взглядом по волосам у него на груди, по прессу на животе, над которым он так усердно трудится, по мускулистым ногам. Заметив движение в темно-синих трусах, которые я ему подарила, провожу рукой по мягким волосам на груди, по теплой коже, и Джей, повернувшись, забирается на меня сверху.

– Какая же ты все-таки сексуальная, – говорит он, принимаясь целовать мне шею.

Ты с ней покончил?

Джей наваливается всем весом, и мне вдруг кажется, что он вот-вот раздавит меня. Я напрягаюсь, и Джей, почувствовав это, сразу перестает меня целовать.

– Все в порядке?

– Да, – вру я. – Просто… нога болит.

– А, точно, – смущенно бормочет он. – Прости, я совсем не подумал.

Мне стыдно, что пришлось соврать, и я запускаю руку ему в волосы.

– Ничего, можем продолжить.

– Нет, – Джей слезает с меня и накрывается одеялом. – Не переживай. Останешься сегодня здесь спать? Ты последнее время вроде перестала ходить во сне, так что, думаю, все будет нормально.

Я сглатываю.

– Ладно?

Слова вот-вот готовы сорваться у меня с языка. Надо спросить его!

Ты с ней покончил?

Она ничего не знает.

– Ладно, – только и говорю я.

Довольно улыбнувшись, Джей гасит свет и прижимает меня к себе. Лежу в темноте с открытыми глазами.

* * *

Надо все выяснить. Конечно, я доверяю Джею и, скорее всего, напрасно себя накрутила. И все же мне надо знать правду.

Именно поэтому сейчас, вооружившись фонариком, я копаюсь в бумагах у него на столе. Джей спит очень крепко, вряд ли он услышит. А даже если проснется, у меня есть прекрасное объяснение – я ходила во сне.

Впрочем, пока мне ничего найти не удалось. Открыв ящик, роюсь в бумагах… Здесь все как будто в порядке. Хотя, конечно, большую часть документов он хранит на компьютере или в облаке. Пролистав несколько контрактов (жуткая юридическая муть), документы на машину и папку со школьными фотографиями Грега, тоже не нахожу ничего подозрительного. В сейф лезть смысла нет – Джей сам как-то раз сказал мне пароль, попросив захватить его паспорт. Если уж он такой хитроумный преступник, то там я точно ничего не найду.

Ладно, посмотрим, что на столе. Куча рекламных буклетов, приглашение на концерт хора, в котором поет его сын, вырезка из какой-то экономической статьи. Я уже думаю сдаться, и тут луч фонарика выхватывает из темноты уголок официальной на вид бумаги. Приглядевшись, вижу вверху герб Соединенных Штатов и название ведомства: «Комиссия по ценным бумагам и биржам». Сердце на секунду замирает, и я принимаюсь читать длинное письмо, написанное непонятным юридическим языком.

«Отмечается чрезмерное изъятие криптоактивов в вашей компании. Просим описать принятые меры по выявлению существенных рисков концентраций…»

Эти слова подчеркнуты, а рядом синей ручкой приписка:

ТЫ ЭТУ КАШУ ЗАВАРИЛ. РАСХЛЕБЫВАЙ.

– БЭДж

Банк Элая Джейсона.

Я наклоняюсь над самым столом, и в этот момент в кабинете загорается свет.

– Что ты делаешь? – хрипло спрашивает Джей.

От его всегдашней спокойной улыбки не осталось и следа, взгляд холодный, подозрительный.

– Я…

Совершенно забываю заготовленное заранее оправдание и хватаюсь за первое, что подвернулось под руку – пригласительные.

– Мне не спалось, вот и решила наконец заняться пригласительными… – Я усилием воли придаю своему голосу бодрости. – Мне вот этот вариант очень понравился – Excelsior[290].

Секунду он по-прежнему сверлит меня взглядом, однако потом выражение лица смягчается.

– Правда?

Он так обрадовался, что мне опять неловко за свою ложь. Щурясь от яркого света, Джей подходит к столу посмотреть на образец и, словно мимоходом, накрывает письмо из Комиссии другими бумагами.

– Да, – отвечаю я, пытаясь понять, на что соглашаюсь. Опустив глаза, вижу строгую однотонную карточку. Что ж, не самый плохой вариант. – Да, мне нравится.

– Я так и думал, – с гордостью заявляет Джей. – Потому и выложил этот образец отдельно, – зевнув, он трет глаза. – Ладно, пошли спать. Уже три утра.

– Ага.

Я осторожно кладу карточку рядом с толстой папкой, в которой лежат остальные образцы, и направляюсь прочь из кабинета. Погасив свет, Джей провожает меня взглядом.

Глава 32

Сейчас

В ожидании, пока Ноа принесет телефон, мы с Эстер сидим за кухонным столом. Я словно попала в прошлое, в какой-то фильм из 70-х: зеленые столешницы, темно-оранжевая плитка, все выцветшее и потрескавшееся.

Крошки трех твердых как камень печенек (тоже из 70-х?) прилипли к языку. Запиваю горьким черным кофе из щербатой керамической кружки – я беру ее обеими руками и ставлю локти на клеенчатую скатерть в цветочек. Эстер бросает на меня строгий взгляд, и я поспешно убираю локти со стола. От кружки тонкой струйкой поднимается пар, а от Эстер исходит едва различимый запах ночного крема.

– Вам не стоило и приближаться к тому дому, – глядя в сторону, говорит она. – Плохое, гиблое место.

Молча пью отвратительный кофе. Похоже, лучше вообще не вступать с ней в беседу. Мне нужен телефон – все! Я и так уже сорок минут здесь проторчала, а это на сорок минут дольше, чем следовало.

– И Николь эта тоже зачем-то туда поперлась, – в ее словах слышен нескрываемый яд. – Поделом ей.

– Поделом? – От удивления я даже забываю, что решила молчать.

Эстер презрительно хмыкает.

– Знаю я, что ей там ночью понадобилось! Она и с Ноа такие фокусы вытворяла, прикидывалась, что занимается с ним, – лицо ее мрачнеет. – Занимается, как же! Занимается, да не тем – сиськи выкатывала, совратить его хотела.

Я сижу с открытым ртом.

– Что? – Эстер издевательски усмехается и отпивает кофе. – Думаешь, я не заметила? Я все-е-е видела. Потаскушка! Делала вид, что они друзья.

– Кто друзья? – словно из ниоткуда появляется Ноа.

– Никто.

Бросив на нее подозрительный взгляд, он достает из кармана телефон и протягивает мне.

– Вот. Сигнал не очень, но, думаю, дозвониться получится.

И тут Эстер с быстротой молнии выхватывает у него телефон.

– Я что тебе говорила? Никаких телефонов за столом!

Яростно взглянув на сына, она открывает окно и, под мой истошный вопль, на глазах у ошарашенного Ноа швыряет телефон в снег.

– Если так надо поговорить с кем-то или отправить сообщение, или что там вы вечно делаете, иди на улицу и поищи! – Удовлетворенно кивнув, Эстер захлопывает окно, но поток холодного воздуха успевает ворваться в комнату. – Все эти ваши телефоны от дьявола…

– Мам! – возмущенно восклицает Ноа. – Господи боже!

Она встает.

– Не поминай Господа всуе, Ноа! Надо отцу сказать. Пускай выпорет тебя хорошенько.

Рядом с ней Ноа кажется мальчишкой.

– Мам, – бормочет он, – папа умер. Черт возьми, мы ведь уже это обсуждали!

– Выбирай выражения! – кричит Эстер. – Будет тебе урок. Никаких телефонов за столом!

Меня накрывает волной паники.

– Мои подруги, возможно, ранены, – медленно, взвешивая каждое слово, говорю я в надежде, что чувство сострадания все-таки возобладает над паранойей. – Они потеряли много крови. Понимаете? Мне надо вызвать полицию.

Никакой реакции.

– Ладно.

Вскочив на ноги, я обвожу взглядом кухню. Надо найти телефон и сразу отсюда убираться.

– Откуда я могу позвонить? Не найдете тот ваш телефон с большими кнопками… или вдруг у вас есть стационарный?

– Стационарный? – раздраженно переспрашивает Эстер. – Это еще что такое?

– Просто телефон. Любой! Может, в вашей комнате? Я очень быстро позвоню и уйду.

Эстер кладет ладони на стол.

– В моей комнате тебе делать нечего, – цедит она и с ледяной улыбкой добавляет: – Пойди у Ноа спроси, раз он тебе так понравился.

Глава 33

Июль

Всю неделю меня преследовали сплошные провалы. Я отправила отчиму Николь несколько сообщений, на которые он не ответил, запросила официальный доступ к информации о нем и о Райане Джонсоне, и вновь попыталась связаться с Ли Джонс. Спасибо, хотя бы Райан Джонсон согласился со мной поговорить, так что именно к нему я сейчас и еду.

Письмо, найденное у Джея, все не выходит у меня из головы. Элай именно поэтому так разозлился? Из-за неудачных инвестиций? Возможно, даже незаконных?

Я попыталась расспросить своего университетского приятеля Троя – он тоже занимается хедж-фондами, и с Джеем они не знакомы. Трой лишь отмахнулся, сказав, что письмо из Комиссии еще ничего не значит – вполне вероятно, пустая формальность. Однако он несколько замялся, когда я упомянула криптоактивы.

Крипта. Это в буквальном смысле шифр, который мне не под силу разгадать. Я прочитала все, что смогла найти, однако ничего толком не поняла. Кого только я не просила простым языком объяснить мне, что это такое! Единственное, что удалось выяснить, – все вокруг тоже понятия не имеют, как это работает.

Уайли сказал: «Я знаю, что в крипту не стоит вкладываться». Трой попытался объяснить и лишь сильнее меня запутал. Мама ответила: «Деточка, если тебе нужны деньги, скажи». Мэлоди сообщила, что как раз сейчас читает классный сценарий, в котором упоминается крипта. Одна лишь Лэйни прямолинейно заявила: «Вообще без понятия». Единственный, кто мог бы рассказать что-то внятное, это Джей, а его, очевидно, не спросишь.

Ладно, пора уже выкинуть все это из головы. Трой прав – я должна доверять Джею. Скорее всего, письмо лишь формальность, никакого криминала. Однако слова, написанные Элаем, так и стоят перед глазами: «ТЫ ЭТУ КАШУ ЗАВАРИЛ. РАСХЛЕБЫВАЙ».

Сворачиваю к дому Райана Джонсона.

* * *

– Получается, меня по телику покажут? – пылая энтузиазмом, спрашивает Райан.

Мы сидим у него в трейлере. Все вокруг украшено в стиле «консервативный шик»: изобилие американских флагов, символика времен войны за независимость, а на подушке рядом со мной вышито «Либералы, сосите ***» (хотя, как по мне, при таком посыле можно было и не стесняться). Райан угостил меня растворимым кофе, налив его в кружку с надписью «Слезы либералов».

– Решили переснять, получается? – осведомляется он.

За эти десять лет Райан неплохо поднабрал. Помнится, в старом выпуске «Краймлайна» была его фотография: обычный подросток в спортивном костюме, в руке банка пива, лицо размыто.

– Мне очень хотелось в прошлый раз поучаствовать, но адвокат запретил.

– Да ладно? – спрашиваю я, отодвигая подальше налитую им бурду.

Уже жалею, что потратила время на эту встречу. Райана Джонсона больше заботит возможность попасть в кадр, чем угроза попасть под подозрение. Прикончить он способен разве что упаковку пива.

Пытаюсь устроиться поудобнее – от дивана воняет мокрой псиной. И, разумеется, из кухни выползает дворняга с грустными глазами; медленно подойдя ко мне, она тычется головой в коленку, требуя внимания. Райан рассеянно треплет собаку за ухом.

– Не бойтесь, Рейган и мухи не обидит.

Интересно, он в честь президента пса назвал? Спрашивать, пожалуй, не буду.

– Возможно, снимут новый выпуск, – говорю я.

Собственно, это даже не ложь. Возможно, когда-нибудь меня пригласит пообедать Дайан Сойер[291]. В принципе все возможно.

Райан расплывается в довольной улыбке и одергивает футболку. Однако тут ему в голову приходит новая мысль.

– А где оператор?

Заверяю его, что это предварительное интервью, – тоже отчасти правда. Пару секунд его явно мучают сомнения, а потом он вновь расплывается в блаженной улыбке: видимо, даже призрачная возможность попасть в выпуск «Краймлайна» приводит его в необычайный восторг.

– И что вы хотите узнать? – спрашивает он, кладя руки на колени.

Я вытираю брюки от собачьей слюны.

– Кто, по-вашему, убил Николь Уайт?

Райан недоверчиво прищуривается.

– В смысле? Очевидно, ее парень. Тот псих с тремя шестерками.

В его голосе ни капли сомнения. С такими нервами только в покер играть – конечно, если предположить, что убийца он.

– А разве не вы были ее парнем?

Райан пожимает плечами – видимо, ему не очень приятно.

– Я бы так не сказал. Да, мы пару раз сходили на свидание, но… она была сильно младше.

Делаю пометку в блокноте.

– Сколько вам тогда было?

– Восемнадцать, – отвечает он, внимательно следя за тем, чтобы я все записала. – В целом ничего такого, конечно… не такая уж разница… Но я тогда на работу устроился, а она все в школу ходила. Мы, как бы выразиться… были на разных жизненных этапах. Понимаете, о чем я?

– Ага-а-а.

Формулировка довольно неожиданная, даром, что ему двадцать восемь. Такое, скорее, можно услышать от выпускника колледжа или давно разведенного отца троих детей.

– На самом деле тогда я встречался с Клэр, – почесывая голову Рейгана, говорит Райан, – потом ее бросил, – он пожимает плечами: – Слишком много хотела внимания.

Собака ложится на пол, и по комнате расползается жуткий запах.

– Рейган! – укоряет его хозяин, рукой отгоняя от себя воздух. Собака приоткрывает один глаз и вновь опускает голову. – Простите.

– Ничего, – успокаиваю его я, хотя сама стараюсь дышать через рот. Вонь невыносимая. – В материалах дела сказано, что в момент убийства вы с Клэр смотрели «Нетфликс».

Райан сглатывает.

– Там так написано?

Я застываю, занеся ручку над блокнотом.

– А разве на самом деле было по-другому?

Он откашливается.

– Что ж, раз там написано…

Райан нервно ковыряет пальцем нитку на спинке дивана. Видимо, правды от него можно добиться, пригрозив отнять самое дорогое.

– Вы должны рассказать все, как было, Райан. Иначе мы не сможем включить вашу историю в программу.

Некоторое время он размышляет, прикусив губу: навлечь на себя подозрение или попасть в телик?

– Допустим, все было не в точности так, как написано, – наконец говорит он. Голливудская слава перевесила.

– Я записываю.

– Клэр заснула, она после двойной смены была. И… – Райан продолжает наматывать на палец нитку, и я опасаюсь, как бы он весь диван не распустил. – Я тогда как раз сошелся с другой девчонкой – Райан.

– Ее звали Райан?

– Ага, – смеется он, – забавно, правда? Райан и Райан. Так вот, она позвала меня в гости, и я…

Рисую значок Венеры рядом с именем Райан.

– Поддались зову плоти?

Райан с облегчением смеется.

– Да, можно и так сказать, – тут он серьезнеет. – С ней мы тоже долго не продержались.

Собака на этот раз громко выпускает газы – теперь воняет еще сильнее.

– Она может подтвердить ваши слова? – спрашиваю я, соображая, как бы побыстрее выбраться наружу.

– Да, наверное, – он дергает себя за подол футболки. – Я поищу, остался ли у меня ее номер, тогда пришлю вам на почту. Но должен предупредить, она, скажем так, не обрадуется, если вы меня упомянете.

– Да? Это почему же? – Я поднимаюсь.

– Ну… – Райан тоже встает, – спросите об этом у нее. И с Клэр обязательно поговорите. Они с Николь вместе в церковь ходили, Клэр где-то на год постарше. И да, она мне тоже не обрадуется, – виновато добавляет он. – Клэр просто с катушек съехала, когда узнала, что я изменил ей с Николь.

– Хотите сказать, что с Николь вас познакомила Клэр?

– Да, – еще более виноватым голосом признает он. – Я забирал Клэр из воскресной школы, они там Библию изучали. Вот мы с Николь и разговорились.

– Библию? – Я замираю. Нет, таких совпадений не бывает! – Слова «Откровение 13:18» вам о чем-нибудь говорят? Или, может, имя Адам?

Секунду он рассеянно смотрит куда-то мимо меня.

– Ну, откровения есть в Библии. Собственно… Адам тоже, – Райан улыбается, довольный своей сообразительностью. – Вместе с Евой.

– Верно, – бросаю я, оставляя на столе недопитую кружку со слезами либералов. – Спасибо, что уделили время, мистер Джонсон.

– Не проблема, – он провожает меня до двери и на пороге добавляет: – Предупредите только, когда съемочная группа приедет.

Глава 34

Сейчас

Минут через десять возвращается Ноа. С силой хлопнув дверью, он стаскивает куртку и ботинки и, все еще окутанный морозным воздухом, заходит в кухню. По его мрачному выражению сразу понятно, что телефона он не нашел.

– Мне жаль, – бормочет Ноа. – Телефона не будет.

Тупо утыкаюсь взглядом в остатки остывшего кофе у себя в кружке. Потом поднимаю глаза на Эстер, однако в выражении ее лица нет ни капли торжества или злорадства. Вероятно, она уже забыла, что произошло. Надо придумывать новый план.

– Может, до города доедем, и я оттуда позвоню? Или можно сразу в ближайший участок.

– В такую погоду среди ночи никто за руль не сядет, – безапелляционным тоном заявляет Эстер.

– Просто одолжите мне машину. Я из Вермонта, так что умею ездить по снегу, – предлагаю я.

Эстер издевательски хохочет.

– По такому снегу ты не ездила.

– Как раз по такому… – Я осекаюсь. Не стоит опускаться до ее уровня.

Надеюсь, когда она заснет, получится уговорить Ноа подбросить меня до города. Я видела, перед домом стоит внедорожник – уж он-то должен справиться. Хотя, если подумать, машина была занесена снегом, так что сначала придется ее откопать, и еще не факт, что мы не застрянем по дороге.

– Спать будешь в комнате для гостей, – безапелляционно заявляет Эстер.

Ого! Не ожидала от нее подобного приглашения! Видимо, хорошие манеры сохраняются даже при деменции. Тем не менее я не в восторге от этого плана: по мне, так лучше попытать счастья с внедорожником. Прошел уже час, и чем дальше, тем меньше у меня остается времени. Оцепенело смотрю, как за окном бушует метель.

– Я, пожалуй…

– Она права, тебе лучше остаться, – вставляет Ноа как-то уж чересчур заботливо.

Когда Эстер встает, чтобы убрать со стола, он украдкой делает мне знак, словно говорит по телефону, и кивает наверх. Может, у него есть запасной?

– Хорошо, – отвечаю я, загораясь новой надеждой. – Спасибо. Буду очень вам признательна.

– Пойдем, покажу, где взять постельное белье и полотенце.

Пока мы поднимаемся по лестнице, Эстер провожает нас тяжелым взглядом, который мы благополучно игнорируем. Наверху Ноа нарочито громко хлопает дверцами шкафа и ящиками, доставая простыни.

– Вот, – громко объявляет он. – Мыло найдешь в ванной.

– У тебя есть запасной мобильник? – шепчу я.

– Не совсем.

Ноа заводит меня в крошечную комнатку с желтыми стенами. На кресле-качалке в углу лежит желтое стеганое одеяло с оставшимися кое-где отпечатками детских ножек. Над креслом висит фотография младенца, завернутого в розовый плед.

– У тебя есть сестра? – удивленно спрашиваю я, тут же забыв про телефон. В материалах дела о ней ни слова.

– Была, – проследив за моим взглядом, отвечает Ноа и кладет белье на кровать. – Она умерла.

– Ох, мне жаль, прости, пожалуйста, – смущенно бормочу я.

– Ничего. Она умерла в младенчестве, мне тогда было всего шесть… Я и не помню ничего почти. Ладно, теперь телефон.

Подойдя к тумбочке у кровати, Ноа выдергивает ящик, и лицо его мрачнеет.

– Вот черт! Он же был здесь!

Я машинально заглядываю в пустой ящик – и без того понятно, что там ничего нет.

– Не поняла. Ты здесь мобильник прятал?

Ноа качает головой.

– Нет. На самом деле у нас есть стационарный телефон. Это я маме сказал, что отключил его, потому что она все время в полицию названивала. До сих пор думаю, что надо его отключить, но… – Он тянется через всю кровать к другой тумбочке и выдвигает ящик. – Черт возьми!

– То есть мы остались без связи.

От шока я невольно делаю шаг назад, словно меня ударили.

– Ноа! – кричит с первого этажа Эстер. – Ты знаешь правила: мальчикам нельзя оставаться в комнате наедине с девочками.

Ноа устало закрывает глаза.

– Да, мам! – Обведя взглядом полутемную комнату, он добавляет: – Неужели я его где-то в другом месте спрятал… в шкафу разве что…

– Ноа! – доносится снизу.

– Иду!

Когда Ноа направляется к двери, я резко хватаю его за футболку, и он удивленно оборачивается. Смутившись, разжимаю кулак. Сама не знаю, зачем я это сделала.

– Извини. Я просто… мне страшно.

– Ноа! – вопит Эстер.

Он поджимает губы, выпятив вперед подбородок.

– Прости, – шепчет он. – Постараюсь помочь, когда она заснет.

* * *

Заглядываю под кровать – там все в клубках пыли. На всякий случай еще раз проверяю тумбочку. Увы, в ящике лишь старенькая Библия.

За дверью раздаются медленные шаги.

– Все в порядке? – спрашивает Эстер.

– Да, – откликаюсь я. – Все прекрасно, спасибо.

Бросаюсь в ванную и включаю на несколько секунд воду – пусть думает, что я умываюсь перед сном. По раковине растекаются ржавые круги. Дождавшись, когда шаги затихнут, заглядываю под раковину, но там только старые чистящие средства и упаковка туалетной бумаги. Роюсь в темноте, ощупывая покрытые въевшейся грязью стены, – ничего. Вновь заглядываю в шкаф: пара проволочных держателей для одежды, запах средства от моли… Телефона нет.

В унынии опускаюсь на кровать. Скорее всего, Эстер и этот телефон выкинула. Значит, нет смысла попусту терять время. Незаметно выбраться из дома труда не составит. Насильно удерживать меня они не станут, да и Эстер обрадуется, если я уберусь отсюда. Ноа, конечно, рад бы помочь, однако не в состоянии сладить со своей мамашей. Оставлю ему записку под дверью: глядишь, найдет телефон и сам позвонит в полицию.

Смотрю в окно: туда, где в снегу валяется его мобильник. Ветер с глухим воем бьет в стекло, и я уже чувствую, как мороз кусает щеки, как немеют пальцы. Не хочу снова там оказаться!

Может, переждать еще часок? Вздремнуть немного, восстановить силы, и тогда вновь бросаться на борьбу со стихией. Но, сколь ни велик соблазн, внутренний голос категорически против такого решения. Закрыть глаза хоть на часок ужасно хочется, однако это будет еще один час, потерянный впустую.

Что ж, значит, пришло время собирать рюкзак и двигаться дальше. Хорошо, что удалось посушить одежду и подзарядиться кофе. С ужасом глядя в окно, поднимаюсь на ноги.

В качестве жеста отчаяния решаю в последний раз проверить шкаф. Верхняя полка кажется пустой… А вдруг Эстер задвинула его подальше? Ей роста точно хватило бы. Я пячусь – и все равно не могу ничего разглядеть. Тогда, наоборот, подхожу вплотную и подпрыгиваю. Колоссальный успех – достаю кончиками пальцев до края полки. Эх, сейчас бы Лэйни сюда! В общежитии мы всегда звали ее, если нужно было достать что-то со шкафа (от Мэлоди в таких ситуациях толку было мало). Увы, ни Лэйни, ни Мэлоди сейчас рядом нет.

К горлу подступает комок.

– Не раскисай! – одергиваю я себя.

Оглядевшись, замечаю кресло-качалку. Попробовать?

Из коридора вновь доносятся шаркающие шаги, и я на секунду замираю, а затем принимаюсь нарочито громко расправлять одеяло и взбивать подушку. Шаги удаляются.

Выждав некоторое время, поднимаю кресло, чтобы не шуметь, и несу его к шкафу. Настороженно прислушиваюсь – тишина. Забравшись на скрипящее кресло, я выпрямляюсь на дрожащих ногах и подаюсь чуть вперед, балансируя, как на доске для серфинга. И тут в глубине шкафа я что-то замечаю. Крепко вцепившись обеими руками в край полки, поднимаюсь на цыпочки, чтобы разглядеть получше…

Прекраснее зрелища в моей жизни еще не было: в дальнем углу полки стоит телефон!

Из коридора доносится сердитый окрик Эстер, и от неожиданности я чуть не лечу на пол.

– Алекс, тебе еще что-то нужно? Погаси, наконец, свет! Мы тут вообще-то спать пытаемся.

С трудом удержав равновесие, я хватаю телефон.

– Нет-нет, спасибо, все в порядке!

Осторожно спускаюсь с кресла и гашу свет. Шаги удаляются.