Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 225 страниц)

Глава 18

На следующее утро я наудачу проснулся рано, потому что как раз подъехал Лавбрук. На «неудачу» я, видимо, проснулся с болью в шее, потому что диван Люсинды был слишком твердым.

– Ты хоть смог поспать? – спросил я инспектора, пока тот вылезал из старенького «Стэндарда» модели «ЭС» – машина была почти моей ровесницей.

– Чуть-чуть успел по пути сюда, – серьезно ответил он. – Почти не заметил, как проехал Хаммерсмит.

– Это шутка?

Он вдруг заговорил с ноткой формальности:

– Конечно, шутка! Я полицейский на службе и никогда бы не стал садиться за руль в неподобающем состоянии. – Сложно было сказать, предназначалась эта фраза для меня или для сержанта Росситера, который стоял чуть в отдалении, смотря в сторону деревни. – Есть что доложить, сержант?

– Нечего, инспектор, – закричал сержант в своей привычной злобной манере.

Когда спектакль закончился, я спросил его:

– Ну что, едем? Можем обсудить дело по дороге.

В ответ Лавбрук зевнул, и я воспринял это как «да».

Моя блестящая красная «Инвикта» чуть его ободрила. Он круглыми глазами разглядывал клубнично-красную ходовку и элегантные изгибы черных брызговиков.

– Неплохая машина, – сказал я, ведь, несмотря на все уверения, что ничто материальное меня не трогает, я был влюблен в эту машину.

– «Неплохая!» – передразнил он. – Это мечта во плоти… Ну, не во плоти, ну ты понял… Можно за руль?

– Нет.

– Как категорично.

Мы забрались в салон, я почти завел машину, как вдруг наперерез выехал «Санбим» Беллы.

– Спасибо, Кэкстон! – крикнула она своему водителю.

– Рад стараться, леди Изабелла, – елейно отозвался шофер, широко улыбаясь мне. – С нетерпением жду вашего возвращения.

– Ты что тут делаешь? – спросил я, когда машина Беллы развернулась вокруг дорожного указателя на Хёртвуд и покатила вверх по холму.

– Еду с вами в Ноттингем, или куда там.

– Нортгемптон, – буркнул Лавбрук. – Уэллингборо, если точнее.

– Нет, не едешь! – начал спорить с ее планом я. – В моей машине два места.

Беллу, конечно, это не смутило.

– Есть же какое-нибудь запасное место?

– Ну, есть багажное отделение, но я сомневаюсь…

Не успел я договорить, как Лавбрук, будучи настоящим джентльменом, выскочил из машины и предложил Белле свое место. Дочь герцога уселась рядом со мной, а бедняга детектив впихнул себя в крошечное пространство под багаж в задней части машины. Оказалось, туда помещаются либо два-три чемодана, либо один хорошо скрученный полицейский.

– Все нормально, – терпеливо сказал он.

Я хотел было сказать, что мы можем поехать на двух машинах, но он с таким удовольствием пошел на эту жертву… Кто я такой, чтобы ему отказывать?

– Может, на обратном пути вы поменяетесь? – предложил я любимой подруге на пассажирском сиденье.

– Или ты пустишь меня за руль и поменяешься с ним сам! – У нее было очень решительное выражение лица, так что я не стал спорить и просто сказал:

– Инспектор потерпит. Поехали.

Путь обещал быть сравнительно коротким – сто миль на север, до Нортгемптона, затем нужно чуть-чуть свернуть на восток к Уэллингборо. Лавбрук посчитал, что мы доедем часа за три, но дороги были пустые, а я никогда не стесняюсь хорошенько нажать на педаль. Правда, оказалось, что инспектор-то как раз постеснялся бы на моем месте, поэтому время от времени с его импровизированного сиденья раздавались крики:

– А-а-а! – например. Я решил задать ему вопрос, чтобы отвлечь:

– Скажи-ка, Лавбрук, как такой человек попал в полицию?

– Интересный… вопрос… Я… в то время… Отец… совсем мальчик… – было все, что я расслышал. Я решил, что разговор у нас не склеится.

Я бы мог рассказать Белле все вчерашние открытия, но понимал, что потом придется пересказывать их второй раз инспектору, поэтому вел машину в компании своих размышлений. В голове формулировался список остро стоящих вопросов, ответов на них у меня не появилось, и я лишь обнаружил еще несколько новых сомнений. Неплохое начало.

На полпути пришлось остановиться на дозаправку, и у нас появилась возможность обменяться информацией.

– Что ты смог узнать, Лавбрук? – спросила Белла, пока мы стояли на обочине в ожидании человека, который заправил бы машину впереди нас в очереди.

– Я узнал, что в багажных отделениях машин неудобно ездить спустя пять минут пути. Ноги как будто до сих пор согнуты, и я проглотил столько мух, что можно уже не обедать.

Я не стал говорить, что его аккуратно уложенные волосы стали раза в два… пышнее, чем обычно.

– Я сам сегодня спал на диване в два раза меньше, чем… – начал я, а потом понял, что мои жалобы ничем ему не помогут.

Белла снова включилась в разговор:

– Вообще-то я спрашивала по нашему делу, но вы заслужили перерыв. Пусть Мариус начнет.

Я кивнул и приступил: пересказал подозрения Додо, что дело связано с Себастьяном Кейном, разговоры с Люсиндой, умолчав о поцелуе, и упомянул, что заметил уже знакомого нам подозрительного мужчину у ее дома. И что главное, у меня был подозреваемый.

– Ричард Фэрбенкс? – удивилась Белла.

– А почему нет?

Она посмотрела на инспектора, будто у него могло быть по этому поводу свое мнение.

– Ну, Ричард приятный молодой человек… И… – Она не знала, как закончить эту мысль, поэтому я пришел на подмогу:

– И мы знали его с самого детства, поэтому сложно подозревать его в чем-то чудовищном? – Я подождал ее реакции, а потом продолжил: – С этим нам придется смириться, расследуя убийство в родной деревне. Если следовать этой логике, никто не мог бы совершить подобное.

– Возможно, ты прав, но такими темпами это могла бы быть и Додо, и сержант Росситер, и моя мама. Против Ричарда нет улик.

– Ты забываешь, что он поссорился с жертвой за пару часов до убийства. Люсинда прогнала его за несколько месяцев до свадьбы. И да, у них с Джеймсом были какие-то финансовые договоренности, природу которых я пока не выяснил.

Белла была неприятно удивлена количеством улик, указывающих на Ричарда.

– Ого…

Лавбрук пожалел ее и решил сменить тему.

– А вы, леди Изабелла? Узнали что-нибудь?

– Нет. – Эти вопросы расстроили ее еще больше. – Вернувшись домой из деревни, я только поужинала, поиграла в карты с отцом и получила выговор от мамы, что так долго отсутствовала, вместо того чтобы присматривать за отцом.

В тот момент я решил придержать свое мнение о матери Беллы при себе. А то мы никогда не доедем до Уэллингборо.

Белла, к счастью, нашла во всем этом хоть что-то хорошее:

– Но впереди выходные, и птичку – меня – наконец-то выпустили из клетки.

– Чудесно! – сказал Лавбрук, достав всех мертвых мух изо рта. – Ну а я обратился к полиции Гилфорда. Они не смогли сообщить мне ничего полезного. Допросив сестер Хитон, я узнал, что Тилли способна в любом разговоре перетянуть одеяло на себя. Ее, разумеется, расстроила смерть брата, но весь час, что я провел в ее доме, она говорила только о себе. Люсинда и слова не смогла сказать.

– Н-да. – Я устало выдохнул. – Остается надеяться, что твой северный приятель сможет рассказать нам хоть что-нибудь важное.

Лавбрук посмотрел на меня, как на глупца.

– Уэллингборо в двенадцати милях от Нортгемптона. Мы не в шотландские горы едем.

– Но он все равно на севере Суррея, да ведь?

– Машина готова, – сообщила нам Белла, и мы сразу же впихнулись обратно, готовясь к остатку пути.

Инспектор забирался обратно в багажник без особенного удовольствия и прежде хорошенько размял ноги. Дорога после Лондона снова опустела, и я смог доехать до пункта назначения в рекордные, по моим подсчетам, сроки.

Лавбрук указал мне путь до центра города, где нас уже ждал полицейский в форме.

– Сержант Мелдон, – представился он и многозначительно кивнул, как только мы припарковались. Он явно был типичным молодым служащим. Такие обычно очень гордятся своей формой, полируют каждую пуговку дважды в день, а затем прочесывают центральный пробор, выравнивая его с линейкой и компасом. – Мы с Лавбруком начали служить в одно и то же время. У него, конечно, язык подвязан лучше, поэтому его повышают, а я все еще здесь.

Он осмотрел улицу, и я тоже обратил внимание на маленький, суетной рыночек. Это был не богатый мегаполис вроде Лондона, но и не кишащая бандитами дыра. Пройдет пара лет, и возможно, городок станет идеальным местом, чтобы осесть и завести семью, но я понимаю, что для молодого сержанта тут мало интересного.

– Так, – продолжил он, выпрямившись, будто вспомнил, по какому интересному делу мы прибыли. – Любопытное у вас дело. Сначала угрозы, потом труп. У нас тут такого не бывает.

– Мой друг преувеличивает. – Лавбрук сделал шаг вперед, чтобы объясниться. – Совсем недавно я здесь работал и расследовал ужасающее преступление при сотрудничестве с лордом…

Сержант хлопнул в ладоши и развернулся к нам с Беллой:

– Приступим? Вы, наверное, устали с дороги и хотели бы поскорее узнать все новости.

– Было бы славно, – ответил я. – Нам не терпится услышать новости.

Белла с Лавбруком пошли чуть впереди, а я по пути болтал с сержантом. Оказалось, что идти нам буквально две минуты. Мелдон привел нас к высокому эдвардианскому зданию красного кирпича с длинным балконом и подъемными окнами по всему переднему фасаду.

– Он нас ждет, – сказал он без всяких пояснений, и мы вошли в двери здания номер один по Хай-стрит.

– А-а, сержант Мелдон, – произнес крупный мужчина с необычно светлыми кудрявыми волосами, как только мы постучались в первую же дверь в узком коридоре. – Хорошо, что вы пришли. Письмо готово.

– Замечательно, мистер Эйнтри. Давайте мы пройдем, и вы все объясните нашим гостям.

Судя по общему виду здания и парню с пустым взглядом в приемной, напрашивался вывод, что мы пришли в дом престарелых. Он был разделен на квартиры, чтобы у каждого жителя было собственное пространство. Квартира мистера Эйнтри была маленькой, но для мужчины его возраста столько места вполне достаточно. Стены были пустые, висело лишь несколько пейзажей, а в углу стоял мольберт с незаконченной картиной. Я не стал спрашивать, художник ли он, но ошибиться было бы сложно.

– Я познакомился с мистером Эйнтри вчера в пабе «Золотой лев».

– Выпиваю-то я нечасто, – пояснил наш новый знакомец, будто мы его осуждали. Обращался он напрямую к Белле. Она как-то притихла с самого нашего прибытия. Мистер Эйнтри продолжал разговаривать только с ней. – Но хорошая компания мне нужна. К ним еще по пятницам приходит скрипач.

– А я к виски неравнодушен, – успокоил Лавбрук старика. – А если есть еще и живая музыка, так вообще отлично. Нет ничего лучше хорошего паба.

– Это точно! – ответил художник (возможно, художник!), все еще засматриваясь на мою подругу.

Настало время сержанту Мелдону объяснить, зачем мы все собрались.

– По указанию присутствующего здесь инспектора Лавбрука вчера я отправился по городским пабам, расспрашивая посетителей о подозрительных письмах, отправленных в деревню Хёртвуд в Суррей. Сначала, конечно, я сходил на почту, но через них каждый день проходит столько писем, что уследить за отправителями невозможно. Наудачу, в «Золотом льве» сидел мистер Эйнтри и милостиво поделился со мной информацией.

– И правда очень мило с вашей стороны, мистер Эйнтри, – сказала Белла, видать, осознав, что нашла воздыхателя.

– Рад помочь, раз уж могу, – ответил он и замолчал, пока красноречивый взгляд сержанта не подтолкнул его продолжать: – Ах, да, позвольте, я все вам расскажу.

Он жестом пригласил нас присесть на пару кресел у противоположной стены маленькой комнаты. Так как кресел было всего два, мы с Мелдоном остались стоять. Лавбрук столько натерпелся в багажнике, что я решил, он заслужил посидеть в удобном кресле.

– Недавно я получил неожиданное письмо, – начал пожилой мужчина, – к сожалению, конверт я не сохранил. Моего имени на нем не было, только адрес, и, когда наш человек в приемной открыл и увидел содержание, он, зная, с какими людьми я вожу знакомства, решил, что письмо для меня. – Он говорил с некой помпезностью, но все равно расположил меня к себе. Не одного меня запутали его слова, потому он поспешил объясниться: – Письмо было написано леди Изабеллой Монтегю из Хёртвуд-хауса. Уверен, вы про такую слышали.

– Это точно, – аристократично заметила Белла.

Он повернулся к высокому столу за спиной и с любовью посмотрел на лежащее там письмо.

– Взяв его в руки, я сразу понял, какое оно особенное.

– Что в нем было? – спросил Лавбрук, наклоняясь вперед, видимо, чтобы рассмотреть письмо.

– Письмо было непростое. Леди кое-что в него вложила. – Старик соблаговолил взять письмо в руки, и я рассмотрел заглавие.

На именной бумаге стоял герб семьи Монтегю и печать с адресом поместья. Написано было недостаточно формально для руки Беллы, скорее немного неопрятно.

– Внутри этого конвента был второй, запечатанный и тоже с маркой. В своем письме леди Изабелла описала игру, которую затеяла со своими друзьями. Я наслышан про лондонскую «золотую молодежь»[304], про их игровые охоты на сокровища по всему городу и костюмированные празднества. Знаете, что я об этом думаю? – Он замолчал, чтобы создать напряжение, а потом расплылся в улыбке. – Я думаю, это невероятно чудесно! Просто чудесно!

– И в этом письме она приглашала вас поучаствовать? – Белла, что неудивительно, была очень озадачена. Но я, казалось, понял, что старик имеет в виду.

– Не совсем, мадам. В письме она просила меня отправить второй, вложенный конверт с марками по указанному в Хёртвуде адресу. Прекрасная леди даже вложила шиллинг за мои труды. И знаете, что я подумал, получив это письмо?

– Не представляю, – ответил я, ведь старик, очевидно, не рассматривал этот вопрос как риторический.

– Я решил, что ведь есть люди, гораздо менее честные, чем я. Они могут просто забрать шиллинг и ничего не отправить.

– Боюсь, тут вы правы, мистер Эйнтри. – Лавбрук осторожно выбирал слова, чтобы старик не усомнился в праведности своего поступка. – Мы считаем, что такие письма пришли не только вам, но только ваше письмо было доставлено в первый день игры.

Эйнтри грустно закачал головой:

– Как грустно! А я, знаете, в срочном порядке полетел к почтовому ящику, чтобы письмо добралось до друга леди Изабеллы вовремя. Я всегда потакал молодежным увеселениям. И, знаете, мне хочется верить, что я таким образом тоже поучаствовал.

Он так гордился собой, что Белла повернулась и взглядом спросила: «Стоит ли говорить ему правду?» А затем сама ответила на этот вопрос:

– Боюсь вас расстраивать, мистер Эйнтри, но письмо в вашей руке не было написано леди Изабеллой Монтегю.

Он с пониманием прикрыл глаза и поспешил доказать обратное.

– Я проконсультировался с «Кто есть кто»[305], знаете ли. Сомнений нет. Леди Изабелла Монтегю живет в Хёртвуд-хаусе. Она попросила меня отправить письмо другу, который живет по соседству, чтобы скрыть свою личность!

– Я не сомневаюсь, что леди Изабелла существует или что она живет по указанному адресу. Однако я уверена, что это не она отправила вам письмо.

Старик умоляюще сложил руки и как можно более вежливо и мягко спросил:

– Не хочу с вами спорить, мадам, но вы-то что можете об этом знать?

Глава 19

Всем было очевидно, что по дороге домой мы поговорить не сможем, поэтому перед возвращением в Суррей было принято решение пообедать. Старина «Золотой лев» не показался нам подходящим местом для Изабелл мира сего, так что мы засы́пали сержанта Мелдона благодарностями, распрощались – у него были дела поважнее, чем дело о пирогах и сэндвичах, – и скоро нашли чайную дальше по улице, чтобы присесть и обсудить новую информацию.

То было безвкусное заведеньице: под каждой тарелкой лежали резные бумажные салфетки, обои были аляповатые, и за каждым столиком, кроме нашего, сидело по две старушки. Мне понравилось, в общем.

– Занимательно выходит, согласны? – Лавбрук пришел в восторг от поворота в расследовании. – Мало того что кто-то выдавал себя за вас, леди Изабелла…

– Прошу, давай на ты и называй меня Белла, – настояла она. – Мы же уже друзья, детектив Лавбрук. – Судя по ее лицу, она сама не знала, как зовут ее «друга».

Но инспектора Лавбрука эти слова тронули.

– Как мило с твоей стороны! Я хотел сказать: мало того что кто-то притворился тобой, так он еще так мастерски постарался скрыть природу происхождения этих писем!

– Давайте обсудим, правильно ли я все поняла. – Будто все это можно было как-то неправильно понять. Белла была очень умной, но достаточно умной, чтобы никому не показывать, насколько она умна. – Убийца написал несколько копий каждого письма и разослал их по случайным адресам страны.

Мне было что добавить.

– Не просто по случайным адресам. Ставлю все свои карманные деньги, что все письма ушли по адресу: Хай-стрит, дом один.

– С чего ты это взял? – Лавбрук настолько был увлечен нашим разговором, что невольно наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть нас с Беллой, как мальчишка впервые в кинотеатре.

– По этому адресу живет мистер Эйнтри, и я ставлю десять фунтов, что в стране больше улиц с названием Хай-стрит, чем любых других.

– И что это доказывает?

– А то, – начал я, но поймал себя на излишнем самодовольстве и сменил тон, – что наш убийца не знал каждого, кому отправлял письма. Он хотел дотянуться до домов по всей стране, но при этом не выдать себя на почте, а значит, проверить, кому доходят письма, у него возможности не было. Самый простой вариант – найти распространенный адрес и надеяться на лучшее. Это объясняет и многочисленные копии одного и того же письма. Если он, например, послал письмо на Хай-стрит в Кембридже, то оно бы не было доставлено – ведь там такой улицы просто нет.

– Думаешь, что одно и то же письмо было отправлено по одному адресу в разных городах? – Беллу невероятно удивило, что я сам дошел до такого вывода.

– Это просто теория, но ее легко доказать. Попросить местную полицию в каждом городе, откуда Хитонам приходили письма, сходить по адресу: Хай-стрит, дом один, и проверить, расскажут ли им там ту же историю.

Белла сделала еще одно важное замечание:

– Надо учитывать, что, как и сказал мистер Эйнтри, кто-то мог просто оставить деньги себе и ничего не отправить.

– Это объясняет, почему Хитонам пришла лишь одна копия первого письма и по несколько следующих. – Лавбрук проглотил крошечный сэндвич с огурцом за один укус и облизал пальцы.

– И почему Джеймс не получил письмо в первый день и решил, что ему ничего не угрожает. – Я был доволен, что до этого додумался, и не только за себя и свое эго, а еще потому что мы решили эту загадку все вместе.

Инспектор на секунду задумался, а затем, подняв в воздух палец, задал вопрос, который мы проглядели:

– Но зачем выдумывать себе столько трудностей? Хорошо, что преступник не попросил своих промежуточных адресатов переписать письмо, чтобы скрыть свой подчерк.

Белла взяла в руки чашку, готовясь сделать глоток, но замерла, чтобы высказать свою догадку:

– Чтобы скрыть, что он живет в Хёртвуде, наверное.

Лавбрук ковырял пирожное и ответил, лишь доев все с тарелки:

– Ну, это очевидное объяснение, хоть оно и не помогает.

– Вы же верите, что письмо, которое получил мистер Эйнри, писала не я?

– Разумеется! – Возможно, прозвучало чуть-чуть снисходительно.

– Ты не понял, – тон Беллы прозвучал очень снисходительно. – Убийца даже не попытался подделать мой подчерк. А это дало бы нам больше улик.

Думаю, в тот момент мы с Лавбруком оба хотели бы уточнить, с чего она сделала такие выводы, но побоялись показаться дураками, так что ждали, пока она продолжит сама.

– В детстве я несколько лет посещала уроки каллиграфии. Представьте, если бы убийца смог идеально повторить мои прописные буквы да верхние и нижние выносные элементы.

– Высоко ты ценишь свой почерк… – поддразнил ее я и получил за это строгий взгляд.

– Хватит, Мариус! – прицокнула она. – Представь, что письма были бы идеальны. Мы бы угадали по ним его образование, может, даже что-то об экономическом и социальном статусе преступника. А убийца вместо этого взял перо в нерабочую руку, чем удачно спрятал свой почерк. Конверты и все письма написаны одной рукой.

Мы недолго обдумывали все это, пока Лавбрук не подвел итог:

– Это все эго. Он думает, что умнее нас.

– Да! – согласилась Белла. – Убийца настолько самонадеян, что убежден в идеальности своего плана. Он хотел, чтобы мы влезли в эту игру. Может, поэтому письма и были отправлены.

Я проглотил два сэндвича, а потом перешел на сконы[306]. Я разрезал один, начал щедро поливать сливками и вареньем, как вдруг поймал на себе осуждающий взгляд Беллы. Я тем не менее съел все, но чувствовал себя виноватым.

– Осталось выяснить, как в его руки попали бумаги их Хёртвуд-хауса. – Инспектор перевел взгляд на Беллу, которую пока больше напрягало мое пищевое поведение, чем недавнее убийство.

– А? – переспросила она, а затем все-таки поняла, что ей сказали. – Да, это странно. Я почти уверена, что наши постоянные работники никак с этим не связаны. Местных у нас нет, и, насколько я знаю, ни у кого нет связи с Хитонами.

– Слуги живут на территории поместья, – пояснил я Лавбруку, которого удивили ее слова.

– Все, кроме нашей подруги Дороти Лайл, – неуверенно добавила Белла. – Ее мама – почтальонша, если сочтешь нужным допросить Додо. Сегодня суббота, она по субботам не приходит в Хёртвуд-хаус.

– Допрошу, спасибо. – Лавбрук постарался запомнить новое имя. – Насколько легко чужаку проникнуть в Хёртвуд и выкрасть именную бумагу?

Белла задумалась.

– Ну, у нас есть стража на воротах, они записывают всех, кто въезжает на территорию поместья. Если наш убийца пролез через забор, то он должен был знать, как пройти в библиотеку или кабинет отца, да при этом не попасться никому на глаза. Верится слабо.

– Может, кто-то из семьи? – продолжил Лавбрук.

– Только отец имел дела с Хитонами – этого и прошлых поколений, но он прикован к кровати. Мой старший брат ходил с нами в школу, но он сейчас не живет дома.

– Тогда нет, – Лавбрук расстроенно присвистнул. – Я так надеялся, что письма дадут нам ответ. Но кажется, убийца добился своей цели. Чтобы сбить со своего следа, он притворился тобой, и если мы не выясним, как к нему попала ваша бумага, то снова застрянем в тупике.

– Мы уже в тупике, – чуть злобно заявил я, но в этот момент слизывал сливки с пальцев, благодаря чему выглядел менее устрашающе.

– Рано опускать руки, – воспротивилась Белла. – Убийца писал, что Хитоны умрут до конца недели, у нас есть время до среды.

– Ты не помогаешь.

Лавбрук не стал жаловаться, а наметил план:

– Если ты не против, леди Белла, по возвращении в Суррей я бы хотел заехать в Хёртвуд-хаус поговорить с экономкой и дворецким.

– Да, обязательно! Надо проработать все теории.

– Думаю, нам пора забыть про письма, – добавил я. – Они помогут, только если убийца хочет упасть нам в руки и с их помощью как-то намекает, как его ловить.

– Согласна. – Глаза Беллы снова восхищенно заблестели. – Надо вернуться к истокам нашего расследования. Мы еще ни слова не выдавили из Тилли, стоит поговорить с ней, пусть и на ее условиях.

– Мудрый план, – объявил Лавбрук, и Белла, пусть и сидя, изобразила реверанс, получилось грациозно, как и подобало дочери герцога.

Нас вдохновил этот взрыв решительности, мы выпили еще чайник чая, доели еду, а затем вернулись к машине. Я видел, что Лавбрук с ужасом предвкушает путь назад, и пожалел его.

– Знаешь что, Лавбрук? – сказал я, открывая дверь для Беллы, а затем снял замок с багажника. – Я понимаю, как ты устал…

Его глаза загорелись надеждой.

– Я буду останавливаться каждый час, чтобы ты размял ноги.

Белла подошла, чтобы шлепнуть меня по голове.

– Шучу! – убедил ее я. – Шучу! Можешь сесть за руль, инспектор. – Я передал ему ключи, отчего мой жизнелюбивый друг весь засветился, и таким счастливым я его еще не видел.