Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 225 страниц)

10

– Джо Ланцони?! – смеется Данте на террасе за окном ванной.

Коломба принимает душ за пластиковой занавеской, создающей хоть какую-то видимость уединения. На случай, когда там моется Данте, в квартире есть еще один санузел с постирочной, которым пользуется только домработница, и он отодвигает занавеску, чтобы видеть небо. Но Коломба стыдливее, хотя от Данте ей уже особо нечего прятать.

– Это его-то он назвал бедным?

– Нищим, – уточняет Коломба, намыливая отросшие сантиметра на два волосы шампунем без этикетки.

Если она сама не закупается в супермаркете, в ванной Данте ей светят только органические уходовые средства, не содержащие ГМО, не проходившие испытания на животных, но и не имеющие этикеток с составом. Пена у шампуня желтоватая и довольно густая.

– Но я не знаю, имелся ли в виду доход или уровень духовного развития. Гленн тоже его недолюбливает.

– Ну, если так говорит Гленн…

– Не начинай… – Коломба нюхает пену. – С чем этот шампунь? С морковью?

– С пастернаком.

– А-а, с пастернаком… – Она не помнит, что это такое, но не хочет спрашивать. – У него что, какие-то особенные свойства?

– Понятия не имею. Мойся.

– Ладно.

Коломба накидывает халат, который Данте купил для нее в Интернете, как и все остальное, с надписью «Её» на нагрудном кармане. Он новее того, который она носит в другом доме. «Это не другой дом, а твой дом», – говорит себе Коломба. И если ее отношения с Гленном продолжатся, несмотря на то что она много чего от него скрывает, дом Данте снова станет только домом Данте. То есть это и сейчас дом Данте, но он в первый же день дал ей ключи. Теперь придется их вернуть? Она знает, что он никогда об этом не попросит, но как она будет ими пользоваться? А вдруг Данте тоже начнет с кем-то встречаться? С одной стороны, это бы все упростило, с другой – то, что это может случиться, навевает на нее грусть. Будто услышав ее мысли, он стучится, а затем осторожно открывает окно.

– Я не смотрю! – Данте просовывает в проем бутылку ледяного пива. – Но по-моему, тебе не повредит вот это.

Коломба берет бутылку, со вздохом подумав, что ей будет не хватать подобных моментов. Но в то же время ей не хватает Гленна, который залез бы прямиком к ней в душ. Отхлебнув пива, она надевает рваные на коленях джинсы и футболку Данте с Джейсоном из фильма «Пятница, 13-е». Затем возвращается на террасу и ложится рядом с ним, глядя на заходящее солнце. Дни становятся короче, но погода еще теплая.

– Ты ему расскажешь? – спрашивает он через какое-то время, закуривая сигарету.

Наверное, излишне пояснять, кого он имеет в виду.

– Об «Эоне»?

– Yesss.

– Расскажу, но не сейчас. Мне много о чем нужно ему рассказать.

– Например, о том, что ты спецагент… Но что ты собиралась делать, если бы не приехал я? Так и продолжала бы играть в герлскаута на Луаре?

– Я не задавалась этим вопросом. Я знала, что рано или поздно ты приедешь.

– А если бы не приехал?

– Это означало бы, что с тобой что-то случилось, и я бы сама поехала тебя искать, – отвечает Коломба.

На самом деле она ни в чем не уверена, но сейчас этот ответ кажется ей наиболее правильным. Данте с улыбкой встает, чтобы смешать себе очередной коктейль из водки и кофе с колотым льдом: у него есть все, что нужно хорошему бармену. Коломба отказывается от коктейля и еще одного пива, ей и так хорошо.

– Мне все еще не верится, что Солитеру/Хавьеру/Россетти удалось проникнуть в одно из самых высокоранговых тайных обществ в мире. Может, он кто-то из охранников?

– КоКа, перестань смотреть на нищих, как сказал бы Железобетонный Принц. Солитер сколотил капитал. Он явно удачно вложил свои доходы от торговли наркотой.

– Настолько, что может потратить миллиард на дом среди льдов?

– По словам Принца, есть еще и очень крупные лоббисты. Может быть, он один из них, – говорит Данте.

– В любом случае он не твой мстительный вахтер.

– Согласен. Отличная была версия, но она оказалась ошибочной. – Данте прикуривает сигарету от окурка предыдущей. – Предполагая, что он кто-то из членов «Эона», я недооценивал его интеллект. Он гораздо умнее этих богатых извращенцев. Это человек, который научился прикидываться одним из них, и теперь он так же богат, как они, если не богаче.

– Да ладно?

– Слушай, Солитер промышляет почти сорок лет, раз он начал в четырнадцать. Самоучка, круглый сирота, а вскарабкался по всем ступеням социальной лестницы. Ему удалось проникнуть в самый могущественный мафиозный клан на планете – «Эон». По-твоему, он не мог отложить внушительную сумму?

– Тогда почему, отложив деньжат, он не сбежал, вместо того чтобы убивать? – спрашивает Коломба.

– Потому что деньги его не интересуют, он стремится добраться до вершины. Если ему удалось пролезть в «Эон», значит он завсегдатай всех важных приемов. Возможно, на этот раз он не хочет сбегать с деньгами. Он хочет в полной мере стать одним из них. Говоришь, он сделал пластику лица?

– Видел, на что он был похож подростком? Достаточно было слегка подлатать, и он стал другим человеком.

Данте садится с большим бокалом, полным льда и мутно-черного напитка.

– Дай попробовать. – Коломба отпивает глоток. – Неплохо. Но уверены ли мы, что он до сих пор не выдает себя за иностранца? – продолжает она, вернув ему бокал. – В «Эоне» есть люди со всего мира.

– Он убил Хесуса в Италии, где тот бывал очень редко. То же касается нашей любимой дизайнерши, которая вечно разъезжала по всему свету, и Вероники, которая половину времени жила во Франции. Может, он и выдает себя за иностранца, но базируется точно здесь. К тому же трудно выдавать себя за иностранца, когда вертишься в международных кругах. Думаешь, солдат Джо действительно может нам помочь?

– Если он действительно там бывал…

– Не терпится с ним поговорить.

– Данте… Завтра утром я улетаю на его вертолете. Он у берегов Сардинии, мы не доберемся туда на машине.

– Доберемся. Переправимся на пароме из Чивитавеккьи. А потом он, может, пришлет за нами тендер.

– Не говоря уже о том, что путешествовать по воде ты боишься почти так же, как летать на вертолете, дорога в тендере займет целую вечность. Я позвоню тебе по видео.

– Ты только что вернулась, я не хочу так быстро тебя отпускать. Ты точно не откажешься от вертолета?

– Точно.

Данте залпом допивает коктейль и отставляет бокал:

– Тогда мне придется пойти на самопожертвование. Позвони синьору Джо и спроси, есть ли у него толковый врач. Я сам дам ему указания.

11

С вертолета мегаяхта Джо Ланцони похожа на костяной нож длиной в девяносто метров. Сверху можно разглядеть бассейн с водопадом, затененные окна и искусственный плавучий пляж, где полдюжины человек загорают на поверхности бирюзового моря. Из двадцати членов экипажа видно только двоих, драящих палубу, но кругом бегают официанты и хостес с подносами и полотенцами.

Вертолет приземляется на большой букве «Н» на корме. Две девушки в бикини и больших деревянных сардинских масках танцуют под техно, ожидая, пока остановятся винты. Надев на шею Коломбы гирлянду из цветов, они отходят, пропуская Джо Ланцони, одетого в белые шорты и рубашку.

– Я же говорил, что мы еще увидимся. – Он расцеловывает ее в обе щеки. – Тебе не обязательно было подключать Принца.

– Интересное смешение культур, – с сарказмом произносит она. – Кто эти танцовщицы?

– Клянусь, я не помню, как их зовут, мне их присылает агентство. – Ланцони хлопает в ладоши, и девушки, сняв маски, ныряют в водопад. – И они оживляют атмосферу. Разве у тебя не было спутника?

В этот момент пилот и врач выгружают из вертолета носилки, на которых глубоким сном спит Данте.

– Вот он, – говорит Коломба. – Наденьте ему тоже гирлянду, ему это понравится. Он абсолютно убежден, что мертв.

– Он уже приходит в себя. Выносливый, как конь, – говорит врач, отвязав его и похлопав по ноге.

– Дело не в выносливости, а в привычке, – с закрытыми глазами мямлит Данте. – Вы отлично отмеряете дозу пропофола. Будь рядом вы, Майкл Джексон остался бы жив.

– Я добавлю эту фразу в свое резюме.

– Не забудьте указать автора цитаты.

Врач отходит, и Коломба склоняется над Данте:

– Ты помнишь, что случилось?

– Сколько минут я был мертв?

Коломба гладит его по волосам:

– Ни секунды. Пожалуй, в следующий раз тоже попрошу дать мне наркоз.

Данте надевает темные очки и оглядывается по сторонам:

– Мы на лодке.

– Да, – отвечает Коломба.

Он ловко садится. На нем белый костюм с длинными брюками: короткие он отказался надеть, даже зная, что ему предстоит поездка на Сардинию, где сорокаградусная жара. Тем не менее он взял с собой соломенную шляпу. Коломба же одета в купальник под легким платьем в цветочек, которое она даже забыла, что покупала.

Ланцони наклоняется над Данте и протягивает ему руку:

– Я Джо, добро пожаловать. Если ты любишь море, ты в правильном месте.

– С морем у меня сложные отношения.

– Можешь наслаждаться всем остальным. – Он подзывает ожидающего распоряжений официанта. – Если пойдете с ним, он покажет вам ваши каюты, чтобы вы могли оставить сумку.

– У нас есть сумка? – спрашивает Данте у Коломбы.

– Мы собирались почти сразу уехать, – говорит она.

– Хорошо бы. КоКа… мне нужно прочитать еще две коробки бумаг…

– Я настаиваю, чтобы вы остались хотя бы на ночь. Какой смысл иметь столько места, если не делишься им с друзьями? К тому же вертолет, к сожалению, занят другими гостями… – говорит Ланцони.

– Тогда мне достаточно шезлонга, – заявляет Данте.

Коломбе шезлонга недостаточно, и она оставляет сумку в одном из гостевых люксов, невероятно огромном с учетом того, что находится он на лодке, пусть даже и на суперъяхте водоизмещением три тысячи тонн. Это двухуровневая каюта с двумя гигантскими двуспальными кроватями и собственным мини-бассейном, выдержанная в жемчужных тонах и расположенная под главной палубой, практически в центре судна.

Будь ее воля, Коломба так и смотрела бы на море из панорамного окна, тем более что из-за всей этой свистопляски продолжает не высыпаться, но она разувается и находит Джо на искусственном пляже, где тот болтает с кучкой гостей. Коломба узнает среди них Диану, бывшую жену Хесуса, и пару человек, которых видела на поминках Кристины Ринальди. Две девушки, которые танцевали в масках, теперь загорают нагишом. «Того и гляди начнут натирать друг друга маслом и устроят шоу», – думает Коломба.

К пляжу ведет удобная выдвижная лестница, а когда сходишь на него, кажется, что ступаешь по настоящему берегу, хоть и поддерживаемому понтонами и лебедками. Джо спорит по-английски с парой голландцев в жутких узких плавках. Диана, одетая в откровенный огненно-красный купальник, машет Коломбе, чтобы та подошла. Красивая, как с обложки, она присматривает за двумя худенькими мальчиками трех и четырех лет с тонкими чертами лица. У старшего глаза Гленна – точнее, глаза Хесуса, ведь они его дети, но Коломба не может не подумать о нем.

Они не виделись два дня, но она все еще чувствует тепло его тела. Чувствует его запах на своей коже даже после душа. Они провели месяц в каком-то симбиозе, и теперь ей кажется странным не слышать, как он ходит за стенкой, не видеть его краем глаза, оборачиваясь. Черт, как же паршиво они расстались. Она повела себя как бесноватая. И теперь не знает, что ему сказать, поэтому просто отправляет сообщения: «Прости, Гленн, но твоя семья скрыла от тебя, что „Эон“ до сих пор в силе, чтобы от тебя отвязаться. И да, я говорю „семья“, потому что твоя мать явно тоже об этом знала. И я разглядываю твоего брата под микроскопом. И если мы правы насчет Солитера, все тайны твоей семьи станут достоянием общественности, включая тот факт, что тридцать лет назад твоя мать и брат помогли Жаку Буше скрыть правду о предполагаемом убийстве Аннабель. И тем самым они помогли Солитеру выйти сухим из воды, и тридцать лет спустя он убил Хесуса и заложил бомбу в самолет тех ребят».

– Вы только что прилетели? – спрашивает Диана по-английски.

– Да. У вас красивые дети.

– А у вас дети есть?

Коломба садится рядом с ней:

– Пока нет. Ну как вы?

Диана берет бокал белого вина, который поставила рядом, и отпивает небольшой глоток.

– Детям тяжело. Особенно старшему. Младший, кажется, воспринимает все спокойнее. Но думаю, когда они вырастут, обоим придется потратить кучу денег на психоаналитиков. Их отца убил серийный убийца, о котором кто-то, вероятно, однажды выпустит подкаст, и с этим будет непросто смириться. В том числе и мне. – Она салютует Коломбе бокалом. – Пью за то, чтобы вы ускорили этот процесс. Вы были там, когда он подорвал себя бомбой?

– Причем так близко, что у меня еще несколько часов шумело в ушах, – отвечает Коломба.

– Вы рады, что он умер?

– Я по нему не скорблю, но предпочла бы взять его живым… Хесус когда-нибудь рассказывал вам о женщине по имени Вероника Болдини?

– Единственная Вероника, о которой он мне рассказывал, это итальянка, с которой он встречался, когда еще был футболистом. Вы имеете в виду ее?

– Кажется, да.

– Он говорил, что она была совершенно неуправляемой. Отпетой наркоманкой. – Диана смотрит на нее поверх солнечных очков. – Вы продолжаете расследование, несмотря на то что все уже позади?

– Мне еще нужно кое-что проверить…

Джо прощается с друзьями и подходит к ним, сложив из пальцев фотоаппарат:

– Две красотки! Можно я сделаю плакат и повешу его в своей спаленке?

– Давай без сальностей, Джо, – бросает Диана.

– Коломба, мы можем идти. Данте ждет нас на sun deck[154].

– Что это?

– Панорамная палуба. Там есть бар.

Коломба встает и прощается с Дианой:

– Рада была встрече.

– Приходите потом, выпьем чего-нибудь вместе. Расскажу вам о радостях материнства.

Ланцони вприпрыжку шагает по лестнице впереди Коломбы.

– Ты теперь работаешь на Принца? – оборачивается он.

– Нет.

– Тебе уже доводилось присутствовать при его завтраке? – будто не слыша, продолжает Джо. – Он вызывает тебя рано утром и вынуждает стоять и смотреть, как он ест. А тебе даже стакан воды не предлагает.

Коломба сдерживает улыбку при мысли о том, как по-разному принимал их Ринальди.

– Тогда зачем ты к нему ходишь? Разве ты не богатый предприниматель?

– Он имеет большое влияние на банки. А я мелкий богатый предприниматель.

Тем временем они поднялись на верхнюю палубу, sun deck, величиной с футбольное поле. Данте уже устроился за большим центральным столом с коктейлем и сигаретой в руке, и они подсаживаются к нему.

– Итак, – говорит Ланцони. – Я знаю, что вы хотите поговорить об «Эоне». Я подписал соглашение о неразглашении и не хочу перетруждать своих адвокатов, так что буду отрицать, что с вами разговаривал. Что вас интересует?

– Что вы делали на Сицилии три месяца назад? – спрашивает Коломба. – Это были выходные.

– Собрание. Последнее. Два дня, сука, на курорте. Много разговоров с интересными людьми.

– Разговоров о городе во льдах? – спрашивает Данте.

– Будущее начинается сегодня. Нужно быть к нему готовым. Но там говорят обо всем понемногу, заключают союзы, обмениваются идеями.

– И часто вы проводите эти собрания?

– Два-три раза в год, всегда в разных местах. Не знаю, когда будет следующее, поскольку Хесус умер. Это он открыл их для чего-то другого, кроме сбора денег на великий проект. Пока был жив южноафриканец…

– Джеймс Говард Харгрейв? Тот, что умер два года назад?

– Да. Говорят, при Джеймсе все было куда строже. Надеюсь, они к этому не вернутся.

– На Сицилии были новые люди?

– Новички бывают всегда, в тот раз нас было человек пятьдесят. Но я никого конкретно не помню.

– А не было ли там женщины по имени Вероника Болдини?

Ланцони усмехается:

– Кого, художницы? Да, была. Очень заводная, даже слегка чересчур. Пила не просыхая, зато по вечерам становилась душой компании. Хесус позвал ее под предлогом того, что она сможет выставить свои картины, но на самом деле хотел пригласить ее в клуб миллиарда.

– О чем ты? – спрашивает Коломба. – О тех, кто платил за дом в Антарктиде?

– Черт, ну ты и детектив! Умоляю, работай на меня. Я дам тебе втрое больше, чем Гленн, – говорит Ланцони.

– КоКа, три миллиона могли бы нам пригодиться, – произносит Данте таким серьезным тоном, что Ланцони успевает на мгновение забеспокоиться.

– Прекрати… И она в него вступила? – спрашивает она, обращаясь к Джо.

– Какое там. Не то чтобы это имело значение. Вы ведь знаете, что она умерла?

– Да.

Ланцони пожимает плечами:

– Послушайте, меня это совсем не удивляет. Она пила как лошадь. Ей нравилось быть художницей, но на продажи картин ей было наплевать, а уж на криоконсервацию в Антарктиде и подавно. Она завещала, чтобы ее прах бросили в Марианскую впадину.

– Значит, вы с ней дружили.

– Можно сказать и так. А что?

– Она не говорила тебе ничего странного? Ее что-нибудь беспокоило? – спрашивает Коломба.

– Так ты думаешь, что ее тоже убил Корнеа? Она была богата, это да, ее отец владеет довольно крупной компанией по производству комплектующих. Но такое мне и в голову не приходило.

– Нет, я не думаю, что ее убили, – лжет Коломба. – Но мне нужно расставить галочки, – слегка невпопад добавляет она.

– Так или иначе, нет. Ничего странного я от нее не слышал.

– А с Хесусом ты о ней говорил?

– Тебе не кажется, что это уже похоже на допрос? Я-то предполагал, что мы мирно поболтаем.

«Брехня», – думает Коломба. Затем заставляет себя улыбнуться:

– Извини, Джо, я просто пытаюсь разложить все по местам, и твои ответы мне очень помогают.

– Ладно, но потом мы с тобой выпьем без твоего… защитничка. В качестве вознаграждения.

– Потом. А сейчас не сбивай меня. Что говорил о ней Хесус?

– Что она его подруга по учебе. И клянусь, он мне сказал, что она уже тогда была оторвой. Типа королевой экстази.

– И часто они встречались?

– Нет. Насколько я понял, они случайно пересеклись спустя много лет, и она его напрягала. Виду он не показывал, потому что хотел, чтобы она вложилась в проект, но по характеру они были совершенно несовместимы. Хесус рано ложился, вставал на рассвете, чтобы сделать зарядку, и говорил только о двух вещах – о бизнесе и о долголетии. А она – сама понимаешь… Тем не менее он тоже пришел на ее похороны.

Коломба навостряет уши:

– Ты туда ходил?

– Да. Там было полно народу, все с прибабахом. Сколько-то художников, но и просто ее знакомые тоже. Одеты все были кто во что горазд, чуть ли не как на маскараде. Представь себе, один, босой, был одет как индеец, а еще один – как пилот.

– Может, как стюард? – спрашивает Данте, стоящий у фальшборта.

Его силуэт четко вырисовывается на фоне солнца. Шляпу он снял, и блики придают его волосам оттенок плавленого золота.

– Возможно.

– Ты разговаривал с Хесусом после похорон? – спрашивает Коломба.

– Нет, мы разделились. Он ненадолго остался с родней Вероники, а я был не настолько близко с ней знаком.

– А в последующие дни ты его видел?

– Нет. То есть да. Я видел его за ужином. Так сказать, на последней вечере, но это ты уже знаешь.

Ланцони подзывает официанта и заказывает колу без сахара. Данте еще не допил свой «московский мул», от которого, судя по выражению его лица, остался не в восторге. Тем не менее он расправляется с ним одним большим глотком и просит бутылку водки «Белуга» и немного льда, заявив, что нужные пропорции отмерит сам. Коломба заказывает кофе, за что Данте вполголоса ее осуждает.

– Хорошо, мы почти закончили. Давай на минутку вернемся назад. Кто был на собрании «Эона»?

– Нас было человек пятьдесят.

– Ты всех знал?

– Я не знал почти никого. Потому-то я и присоединился к клубу миллиона – столько стоил доступ. Я же говорю, я богатый бизнесмен, но с некоторыми людьми я не мог бы познакомиться иначе. Как бы тебе объяснить… Я занимаюсь бизнесом, который придумали они.

– Ясно, – не особо впечатлившись, говорит Коломба. – Мне нужен полный список.

– Дорогуша, это уже куда серьезнее, чем несоблюдение конфиденциальности, – качает головой Ланцони. – Если я назову определенные имена и об этом станет известно… скажем так, передо мной закроется много дверей.

– Расследование неофициальное, никто ничего не узнает.

– Скажи мне, кого ты ищешь и почему, и посмотрим, чем я могу тебе помочь.

– Мы ищем сообщника Корнеа, – отвечает Коломба, прибегая к своей обычной отговорке. – Мы полагаем, что кто-то из окружения Хесуса снабжал его информацией.

– Но ведь на собрании клуба были только мы, – потрясенно произносит Ланцони.

– Кто «мы»?

– Люди при деньгах, КоКа, – объясняет Данте, тряся шейкером. – Кто-нибудь хочет «водку-мартини» с капелькой мартини?

– Нет, спасибо. Если я хочу коктейль, я доверяю его приготовление своему бармену. Вон он там, я переманил его из нью-йоркского бара «5ive Spices», – говорит Ланцони.

– Я учил барменов из нью-йоркского «5ive Spices». Само собой, на онлайн-курсе. Если когда-нибудь еще там будешь, глянь на мою фотографию с автографом. Она висит у них за стойкой, – говорит Данте.

– Это тоже туфта, верно? – спрашивает Ланцони у Коломбы.

– Нет, правда, – отвечает Коломба, которая понятия не имеет, так ли это. – Значит, ты считаешь, что все члены клуба миллиона и миллиарда выше всяких подозрений?

– Да.

– Давай вместе пройдемся по списку.

– Ни за что. Ты меня не заставишь. И ты не там копаешь. Ей-богу, – говорит Ланцони.

Коломба в очередной раз жалеет, что больше не может посветить жетоном. Или даже пистолетом.

– Джо, ты усложняешь мне задачу. Так не пойдет. Да, я не могу тебя заставить, зато могу заложить. Я знаю, что ты связан с «Эоном», и перед тобой у меня нет никаких обязательств по неразглашению. Данте, можешь рассказать об этом в своем блоге?

– У меня пять миллионов подписчиков. – Данте подходит к ним и опирается на канат толщиной со свою руку. – Но я склонен к компромиссам. Давай ты назовешь нам всего одно имя. Только, чур, без вранья, иначе никакого пряника.

– Всего одно имя… Чье? Как я могу назвать имя одного конкретного человека? Откуда мне знать, что он именно тот, кто вам нужен?

Коломба озадаченно смотрит на Данте:

– Хочешь описать его?

– Нет, мы будем действовать методом исключения. Так эффективнее. Описания слишком сильно влияют на опрашиваемых. Можешь сказать всем, чтобы приглушили свет, и пусть включат расслабляющую фоновую музыку, – говорит Данте.

– За кого ты меня принимаешь? За свою служанку? – ворчит Коломба.

Но делает это, и через минуту sun deck превращается в зону отдыха.

– Что я должен делать? – спрашивает Ланцони, забавляясь.

– Закрой глаза. Обещаю, я тебя не трону.

– Если кто-то меня и потрогает, надеюсь, это будет твоя коллега. – Ланцони опускает веки. – Ладно.

Голос Данте становится теплым и дружелюбным. Он говорит медленно, почти шепотом.

– Вдыхай и выдыхай, очисти разум. Мое дыхание спокойное и ровное. Повторяй за мной. Мое дыхание спокойное и ровное. Почувствуй, как вес твоего тела давит на стул…

Минут пять Данте продолжает в том же духе. Ланцони медленно расслабляется, вызывающее выражение сходит с его лица. Коломба же начинает клевать носом. Мимо с криком проносится чайка, отчего она вздрагивает, но Ланцони будто не слышит.

– Не спеша представь себе всех присутствовавших. Тех, кого видел в первый день, во второй день, когда приехал и перед отъездом. Представь, что снимаешь их на фото.

– На фото, хорошо, – сонно произносит Ланцони.

– Задача такова, – продолжает Данте. – Нужно удалять по человеку за раз. Но для этого ты должен хорошенько их представить. Вспомни собрание, обеды. Тех, кто был приветлив, и тех, кто тебя игнорировал.

– Ладно. – На губах Ланцони появляется намек на улыбку.

– Отбрось всех, кто старше шестидесяти. Удали их с фотографии. Знаю, трудно вспомнить всех, кто тебе встречался. Твое дыхание все еще спокойное и ровное. Может быть, есть люди, которых ты видел всего пять минут. Может быть, есть люди, которых ты видел мельком. – Данте все таким же теплым голосом перечисляет еще с полсотни «может быть».

– Готово, – говорит Ланцони.

– Удали женщин.

– Жаль, – говорит Ланцони. Но его тон по-прежнему отрешенный.

– Убери тех, кто моложе сорока. А теперь представь, что видишь всех, кто остался на фотографии. Сколько их?

Глаза Ланцони двигаются под веками.

– Пятеро.

– Теперь удали с фотографии иностранцев. Сколько осталось?

– Четверо.

Данте смотрит на Коломбу в поисках вдохновения. Та разводит руками.

– Отлично, Джо… Дай себе время хорошенько их рассмотреть.

– Да.

– Теперь удали с фотографии всех, у кого знаменитые родители. Которые разбогатели и основали собственные компании, затем передали их детям.

– Это сложно… Так, нет… И не он тоже… Остался только… Марко, – говорит Ланцони обыденным тоном. Затем резко распахивает глаза. – Нет-нет, извините. Не знаю, кого вы, черт возьми, ищете, но это не может быть он. Корнеа убил его сына!