Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 217 (всего у книги 225 страниц)

Глава 53

Ассад

Была середина дня – обычный час пик для всех учреждений, связанных со здоровьем датчан, однако, когда Ассад повернул к клинике «Харис», ее парковка для клиентов пустовала.

Впрочем, удивляться не приходилось. Еще утром в газете «Моргенависен» вышла статья о том, что женщина средних лет в Люнгбю скончалась после инъекции «крайне популярного препарата для похудения». По сведениям издания, ссылавшегося на анонимные источники, близкие к следствию, рецепт был выписан не кем иным, как главврачом клиники «Харис». И если эта разгромная публикация еще оставляла какие-то сомнения в моральном облике доктора, таблоид «Госсип» оперативно подлил масла в огонь, опубликовав снимки Коре Берга, выпивающего в дорогом ресторане в Копенгагене. Фотографии были зернистыми, сделанными издалека, зато заголовок буквально кричал: «Врач пировал, пока пациент умирал».

В полиции никто не мог понять, откуда у журналистов эти сведения. Директор полиции Северной Зеландии пришел в ярость от этой утечки и пообещал устроить охоту на стукача как в собственных рядах, так и в Институте судебной медицины и Национальном криминалистическом центре. Ведь как иначе пресса могла опубликовать подробности о личности погибшей и причинах ее смерти, когда вскрытие еще толком не завершилось?

Отрицать эти сведения было бессмысленно – ближе к полудню от химиков поступили предварительные результаты. Они, как и предсказывала Анне Хансон, обнаружили следы фентанила на шприц-ручке Линетты Тюкиер и в пластиковом колпачке для иглы. Ручку и упаковку тщательно исследовали, и эксперты обнаружили микроскопический прокол в фольге герметичной упаковки иглы. Теперь следствие исходило из версии, что кто-то ввел смертельную дозу фентанила прямо в стерильную одноразовую иглу. Всё указывало на то, что это была не просто халатность врачей, а умышленное убийство.

Телеканал припарковал свой фургон прямо перед входом в клинику, и Ассаду пришлось пробираться через цветочную клумбу, чтобы не попасть в объектив камеры прямо во время прямого эфира.

– …как некоторые, возможно, помнят, Коре Берг и клиника «Харис» несколько лет назад уже оказывались в центре скандалов из-за врачебных ошибок, – вещала на камеру женщина-репортер. – Хуже всего пришлось в 2018 году, когда после неудачной липосакции прямо здесь скончалась женщина средних лет. Официальную ответственность за халатность тогда возложили на председателя правления Оле Хорстена, которого в итоге уволили. Вскоре после этого он трагически покончил с собой. И вот теперь новое ЧП в стенах…

Раздвижные двери закрылись за спиной Ассада, избавив его от необходимости слушать эту предсказуемую тираду.

Внутри царила мертвая тишина, как в часовне. В приемной не было ни души, на столах сиротливо стояли полные вазочки с леденцами и нетронутые журналы. За стойкой регистрации сидела та же самая девушка, что и в прошлый раз.

– Опять вы? Но ведь полиция только что уехала? – Она выглядела крайне встревоженной.

Ассад выдал свою самую теплую и обезоруживающую улыбку, но это ее не успокоило.

– Полиция Северной Зеландии уже побывала здесь, это верно, но у меня есть пара вопросов к Бергу по поводу нашего старого дела, – мягко произнес он.

Вообще-то он надеялся пораньше освободиться и провести вечер дома, чтобы раз и навсегда выбить из головы Неллы дурацкие мысли о работе в разведке. Но тут Роза прислала СМС строгого содержания: «Срочно дуй в "Харис"! Нам нужен Берг!». Через пару минут последовало более детальное объяснение: «Мадс-Петер Ванг учился в школе святого Лаврентия с 1987 по 1989 год. Он пел в хоре вместе с Бергом и Конрадом Хорстеном. Оле Хорстен был их хормейстером».

«Может, это просто совпадение?» – рискнул спросить Ассад в ответном сообщении.

«Вот мы это, черт возьми, и выясним, когда ты расспросишь Коре Берга!» – отрезала Роза.

– Полицейские допрашивали Коре целых сорок пять минут. Мы вообще не понимаем, что происходит, – прошептала регистратор.

– Происходит то, что той бедной женщине выдали шприц с фентанилом вместо чудодейственного средства для похудения.

– Я слышала, – девушка растерянно кивнула. – Но Коре не имеет отношения к выдаче препаратов, я и полиции об этом говорила. Этим занимаются медсестры. Их тоже допросили.

Ассад наклонился к стойке, его улыбка угасла:

– А ты не забыла рассказать моим коллегам, что в ваш процедурный кабинет может зайти любой желающий? Это же полное безумие.

Она посмотрела на него обиженным взглядом:

– Вовсе нет, у нас строгие инструкции, правила и…

– Во вторник, когда мы были здесь, ты отчитывала мужчину, который забрел в процедурный кабинет. Он ведь мог подменить препараты, которые позже выдали пациентке?

Девушка открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. По ее лицу было видно, что эта мысль пришла ей в голову только сейчас, и она потрясла ее до глубины души.

– Но мы же провели ревизию... – пролепетала она.

– Насколько я помню, примерно в то же время мы встретили женщину, которая теперь мертва – Линетту Тюкиер. Могла она получить с собой препарат, который уже был отравлен? Или подменен?

– Я... – Регистратор слегка отпрянула от Ассада и попыталась взять себя в руки. – Как я и говорила вашему коллеге, мы всё тщательно проверили. Ничего не пропало. В том числе и фентанил. К тому же фентанил и другие опиоиды мы храним отдельно, в запертом сейфе. Туда посторонним доступ закрыт.

– Хм. – Ассад отступил на шаг и оглядел углы и потолок прихожей. – У вас здесь есть камеры видеонаблюдения?

Девушка покачала головой:

– Нет, у нас никогда...

– А как-то еще вы фиксируете тех, кто заходит и выходит?

– Мы всегда сидим здесь в рабочие часы. Пациенты проводят картами на входе, так что мы знаем, кто был на приеме.

– А как же родственники? Курьеры? Прохожие? Журналисты? – Он указал на входную дверь, за которой репортер вещала в лучах прожекторов.

Девушка тяжело вздохнула:

– Мы не следим за людьми так строго. Я работаю здесь с самого открытия клиники. Десять лет! И нам никогда не требовалось следить за пациентами или гостями.

Ассад негромко постучал пальцами по стойке:

– Мне нужен список всех, кто заходил в клинику во вторник, 17 октября. Нас особенно интересуют мужчины в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет. Или пациентки, у которых есть мужья, отцы или сыновья этого возраста, хорошо? Я еще вернусь к тебе, – добавил он и, проигнорировав ее слабую попытку его остановить, зашагал по коридору к кабинету главврача.

Он постучал и вошел. Коре Берг сидел за столом в состоянии, близком к кататоническому. На экране его компьютера крутился прямой эфир с парковки у входа в клинику. Должно быть, он видел, как Ассад приехал несколько минут назад.

– Опять вы... Я не понимаю...

Ассад присел на стул для пациентов. Дождавшись, пока Берг переведет дыхание, он услышал в его голосе умоляющие нотки:

– Вы должны во всём этом разобраться. Как можно скорее. Я к этому не имею никакого отношения, понимаете? Но вину валят на меня! Посмотрите сами! – Он указал на монитор, где крутились зернистые снимки таблоида «Госсип» из ресторана. – Это меня уничтожит. Мне звонят всё утро и отменяют записи на пять-шесть недель вперед. Если так пойдет дальше, я банкрот!

– Делом Линетты Тюкиер занимается полиция Северной Зеландии. Мы ведем расследование гибели Оле Хорстена. Как вы знаете, мы нашли буклет вашей программы похудения в том самом фургоне, где его насильно удерживали несколько дней перед смертью. И вот теперь пациентка этой программы мертва. Это...

– Но какое отношение смерть Оле имеет ко мне? – Берг уставился на него округлившимися глазами.

– Вот это мы и пытаемся выяснить. Вы говорили, что знали Оле Хорстена «десятилетиями». Как давно?

Берг растерянно посмотрел на него:

– Да всегда, кажется.

Ассад поднялся со стула. Спина отозвалась острой болью – сидеть прямо после взрыва в Ассербо ему всё еще стоило больших усилий. Он мысленно порадовался, что Роза не отправила его сегодня в Хиртсхальс на машине. Зачем она потащила с собой Хелену, Ассад не понимал, но искренне надеялся, что к их возвращению холодная война между ними наконец прекратится.

– С самого детства? – спросил он.

– Какое это имеет значение сейчас? – нетерпеливо бросил Берг. – Оле был руководитель мальчишеского хора в школе Лаврентия, где я когда-то учился. Мы – точнее, мои родители – поддерживали с ним связь и позже, когда Оле ушел в бизнес. В какой-то момент мне понадобился председатель правления. Ничего серьезного, просто свадебный генерал с хорошими связями и минимальным опытом руководства, ну и… – он пожал плечами.

– Десять дней назад в порту Хиртсхальса взорвался траулер. Погибли четыре человека. Вы наверняка слышали об этом в новостях?

От такой резкой смены темы Берг окончательно затупил, будто у него перегорели пробки:

– Что взорвалось? Ах, это… Ну, может, краем уха и слышал? Я как-то не особо интересуюсь…

– Владельца этого траулера зовут Мадс-Петер Ванг. Вам о чем-то говорит это имя?

Берг посмотрел на Асада так, словно перед ним стоял человек-загадка.

– Он тоже учился в Лаврентии в конце восьмидесятых. И пел в том же хоре, что и вы, – подсказал Асад.

Лицо Берга немного разгладилось, на нем промелькнула робкая улыбка, пока он, видимо, не вспомнил, что улыбаться в такой ситуации совершенно неуместно:

– Ванг! Черт возьми, точно, был какой-то Ванг. Из полноватых ребят? Вечно слова из него не вытянешь. Но я не видел его с тех самых пор… ну, со школы.

– И вы не общались с ним последний год или два?

Берг покачал головой:

– Насколько я помню, он как-то очень внезапно исчез из школы.

– А с кем-нибудь из тех времен вы общаетесь? Из школы Лаврентия?

– Только с одним человеком, да и то, честно говоря, исключительно ради старой памяти. Наши отцы по каким-то неведомым причинам были закадычными друзьями.

– Имя?

– Эккерт, Томми Эккерт. Он политик. Бывший министр здравоохранения, – Берг почесал пальцем родимое пятно в форме сердечка на левой руке.

Асад записал имя. Оно показалось ему знакомым.

– Министр здравоохранения? Для врача это, пожалуй, не самое худшее знакомство.

– Ну, упаси бог, конечно, вот только сейчас этот Томми в основном с приставкой «экс», так что… – Коре Берг развел руками. – Я сторонник отношений, построенных на взаимной выгоде – по принципу «ты мне, я тебе». А Томми в этом уравнении умеет только брать.

– А как насчет Конрада Хорстена? Сына Оле?

Берг покачал головой:

– Разумеется, я выразил Конраду соболезнования на похоронах Оле, но с тех пор его не видел. У нас мало общего. Сам себя он величает «творческой натурой», но, как по мне, он просто нытик. То, что он не стал всемирно известным виртуозом, по его собственным словам, виноваты все вокруг. Включая отца, – Берг смахнул несуществующую пылинку со своего стола. – Если Конрад тогда и оплакивал смерть отца, то скорее потому, что лишился главного злодея в повести о своей неудавшейся жизни.

Асад вырвал из блокнота листок с именами Томми Эккерта, Конрада Хорстена и Мадса-Петера Ванга и протянул его Коре Бергу вместе со своей визиткой:

– Напишите здесь все имена из того времени, какие сможете вспомнить.

– Из хора?

– Да.

– Но… – Берг обреченно вздохнул. – Прошло больше тридцати лет. Да я ни одного из них в упор не узнаю, даже если они прямо сегодня сядут у меня в приемной.

Глава 54

Роза

– Ане кое-что мне скинула, надо посмотреть, – заговорила Хелена, едва они выехали из Хиртсхальса.

Роза включила дальний свет и глянула на часы. Она была голодна, а сумерки окутывали машину плотным серым маревом, в котором ее уставшей голове было трудно ориентироваться. К тому же она почувствовала себя совершенно выбитой из колеи.

– Что? – огрызнулась она.

– Видео. Ане переслала его мне по Аирдропу на кухне. Я пообещала ей, что мы посмотрим его, только когда уедем подальше от города.

Роза подавила вздох. Любой следователь испытывал невероятный азарт, получая в руки именно тот фрагмент мозаики, который приносил прорыв в запутанном деле. Эту роль Роза – по крайней мере, с момента ухода Карла – прочно закрепила за собой, и ей совершенно не улыбалось уступать это первенство кому-то другому.

Да и разговор с Мадсом-Петером Вангом не прошел впустую.

То, что у рыбака, Коре Берга и семейства Хорстенов было общее прошлое в хоре мальчиков, теперь стало очевидно. Но как именно всё это увязывалось воедино, Роза понять не могла. Ведь в то время как Оле убили, а Йетте пытались отравить, Мадс-Петер Ванг и Коре Берг были живы и здоровы.

Да, дела всей жизни Ванга и Берга трещали по швам, но если бы кто-то действительно задался целью поочередно уничтожить бывших хористов, то его замысел провалился бы с треском. Ведь не Ванг взлетел на воздух, и не Коре Берг лежал сейчас в холодильнике Института судебной медицины со смертельной дозой фентанила в крови.

Конечно, можно было предположить, что убийца рассчитывал застать на борту самого Ванга, когда «Марен II» десять дней назад выходила из гавани. Но каким образом препарат для похудения, выписанный женщине, мог оказаться в крови Коре Берга?

К тому же Оле и Йетте Хорстен вообще не были хористами – они были взрослыми, руководившими этим хором. В этом тоже крылось существенное различие, которое сильно раздражало логический склад ума Розы.

Возможно, Ассад был прав со своей нелепой версией о случайном совпадении. Дания – страна маленькая, все друг друга знают вдоль и поперек. Каждый кому-то приходится кузеном, однокурсником, соседом, партнером по танцам или товарищем по футбольной команде.

К тому же они могли вычеркнуть Мадса-Петера Ванга из списка подозреваемых по делу Оле Хорстена. Согласно судовому журналу Ванга, с 7 по 14 ноября 2019 года он находился в море, и это при необходимости могли подтвердить как его жена, так и тогдашний экипаж.

Роза перестроилась в левый ряд для обгона. Возможно, расследование сдвинется, когда они изучат список хористов, который набросал Ванг. Он смог извлечь из памяти всего одиннадцать имен. Винить его за это было трудно: сама Роза никогда не утруждала себя попытками сохранить воспоминания о школьных годах с помощью фотоальбомов или дневников. Она придерживалась мнения, что всё действительно важное и так намертво врезается в память.

– Выяснилось, что у Ане был роман с судовым механиком. Его звали Андерс Кро Мадсен. – Хелена протянула свой телефон: на экране был открыт профиль в Фейсбуке с фотографией загорелого парня с выгоревшей на солнце бородой, задорной улыбкой и сигаретой в зубах. – Она совершенно убита горем из-за его смерти.

– И что ты думаешь? Что Ванг взорвал собственное судно, чтобы избавиться от соперника? В истории полно случаев, когда ревнивые мужья шли на убийство. – Роза всматривалась в ночную темноту. Ревность в том или ином виде фигурировала в качестве мотива большинства датских убийств.

– Именно это ее сейчас и гложет. Угрызения совести из-за измены смешались со страхом, что муж обо всем узнал и решил отомстить. Смотри, – Хелена указала вперед. – Там съезд для парковки.

Роза бросила попытки поправлять ее датский, включила правый поворотник и свернула на погруженную в полную темноту парковку. Хелена положила телефон на приборную панель между ними и прибавила громкость на максимум. Видеозапись началась с легкого шороха, а затем на экране появилось улыбающееся лицо.

– Это он. Андерс, – сказала Хелена.

– Спасибо. У меня вообще-то глаза на месте, – огрызнулась Роза.

– Ну да, а где же им ещё быть? – Хелена удивленно посмотрела на нее.

У мужчины на записи были ясные голубые глаза, одет он был в плотную красную штормовку и оранжевую шапку. Лицо было усыпано веснушками и изрезано первыми морщинами – следами суровой работы под открытым небом. Он держал телефон в вытянутой руке, и позади него у причала виднелся траулер Ванга.

– Привет, любимая. Мы отчаливаем через пару часов. Провизию уже погрузили, остальные уехали домой забрать последние вещи... Я просто хотел... Погоди, я тут написал тебе стих. – Камера качнулась, и лицо механика снова оказалось в фокусе, теперь он держал в руке клочок бумаги. – Слушай: «Розы красные, фиалки синие; даже будь ты луной-рыбой, всё равно зацеловал бы тебя». – Его борода раздвинулась в широкой улыбке. – Я люблю тебя, Ане. Без тебя нет меня. Ты вот здесь, – Андерс Кро Мадсен указал на свою грудь и повернулся вокруг своей оси, так что на заметном плане промелькнули причал, судно и портовые постройки.

– Он сравнил ее с луной-рыбой? – Роза закатила глаза.

Неужели в 2023 году мужчины объясняются в любви именно так? Сама она нечасто слышала подобные признания. Если подумать, ей никогда ничего подобного не говорили и не писали. Но, с другой стороны, ее по крайней мере никто не сравнивал с огромной уродливой рыбой с выпученными глазами. Будь ее воля, она предпочла бы сравнение с каким-нибудь пушистым и свирепым зверьком. С медоедом, например.

Хелена выглядела задумчивой. – Ане просила обратить внимание на задний план. – Она снова нажала кнопку воспроизведения, и двухминутный ролик заново запустился.

– Вот, смотри, – Хелена указала на экран.

В самом начале видео за спиной Андерса Кро Мадсена можно было разглядеть мужчину в черной шапке и куртке, поднимавшегося по судовому трапу спиной к камере. В руке он держал синеватый пластиковый пакет.

Ближе к концу ролика, когда механик повернулся вместе с телефоном, судно снова попало в кадр. Тот же самый человек в темном теперь спускался с корабля на трап. Он на секунду замер, оглядывая пристань в обе стороны, а затем спрыгнул и скрылся из виду.

На этот раз, как заметила Роза, его руки были пусты.

Глава 55

Якоб

Кленовый пенал пролежал в жилом фургоне Асгера и Лизе несколько лет, поэтому он начал с того, что стер пыль и аккуратно удалил грязь из тонкой резьбы влажной ватной палочкой. Только когда футляр стал абсолютно чистым, он открыл его и обнаружил дирижерский жезл Оле Хорстена, невредимым лежащий на мягком ложе из темно-зеленого бархата. Маленькие петли пенала слегка скрипели после четырех лет в неотапливаемом помещении, но ткань не пахла ни сыростью, ни затхлостью. Капля смазки на каждую петлю – и коробочка будет выглядеть как новенькая.

Он поднялся, чтобы найти в прихожей баллончик со смазкой. Объявление о концерте хора мальчиков школы Лаврентия в замке Кронборг, до которого оставалось меньше суток, всё еще висело на доске объявлений. И впервые за десять лет их совместной работы с Лайлой из корректорского отдела он вспомнил о ней с теплотой. Без нее он никогда бы не заметил эту заметку. И пожалуй, она будет единственной, кто удивится, когда в понедельник он не появится на работе.

«Инаугурационный концерт художественного руководителя Конрада Хорстена», – гласило объявление. Якоб пренебрежительно хмыкнул, прочитав эту пафосную формулировку.

Он уже почти отчаялся добраться до Конрада. Долговязый, вечно хмурый Конрад – это ведь он тридцать четыре года назад заварил всю эту кашу. Коре Берг был самым жестоким садистом, тут без сомнений, но именно Конрад первым схватил Якоба, когда они швыряли его в озеро. Именно он придумал ту издевательскую шутку с балконом. Именно он пригрозил Вангу, когда тот хотел позвать на помощь взрослых.

Никто не заслуживал расплаты больше, чем Конрад. Но этот тип вел удивительно замкнутый образ жизни, перемещаясь исключительно между своей теперь уже тщательно охраняемой виллой на Эмрупгордсвей, работой и палатой матери в доме престарелых. Подходящего случая никак не представлялось. До этого момента.

Якоб нашел баллончик со смазкой и капнул по капле на каждую петлю пенала. Открыл и закрыл крышку несколько раз, пока скрип полностью не исчез. Теперь можно было приступать к основной работе.

Он достал дирижерский жезл из футляра и манерно взмахнул им, словно перед ним на его крошечной кухне сидел целый оркестр. Старший Хорстен пользовался им лишь по особым случаям и на крупных концертах, но хористы в школе Лаврентия боялись этого жезла как огня, будто это была розга или плеть. Сейчас, глядя на него глазами взрослого мужчины, Якоб находил этот страх смешным. Жезл оказался короче, чем он помнил – по сути, обычная тонкая палочка, вставленная в утолщенную рукоять с выгравированной фамилией Хорстен. Повинуясь внезапному порыву, он переломил трость пополам и бросил обломки на стол. Надо будет сжечь этот хлам или выбросить завтра из окна машины по дороге.

Он взял ампулу с жидким фентанилом и аккуратно уложил ее в углубление, где раньше покоилась рукоять жезла.

Асгер и Лизе, будучи фармацевтами, пришли бы в ужас, узнай они, как легко достать фентанил в 2023 году. Пятнадцать минут неторопливой прогулки у заднего входа Центрального вокзала с выжидающим взглядом – больше Якобу не понадобилось. К нему сразу подошел молодой парень с темными кругами под глазами и карманами, забитыми МДМА, кокаином и пластырями с фентанилом, тихо спросив: «Что интересует?».

Он купил четыре пластыря. Дома, надев латексные перчатки и маску, осторожно соскоблил гелевый слой чайной ложкой и разогрел насыщенное фентанилом желе в микроволновке с добавлением небольшого количества воды и столового уксуса.

Восемь-десять капель этого фентанилового экстракта он ввел шприцем прямо через заводскую фольгу стерильных игл в процедурном кабинете клиники «Харис». Остатки этого отвара находились здесь, в стеклянной ампуле. В ней было от силы пять миллилитров, но этого было более чем достаточно. Ампула идеально подходила по размеру, ложась в футляр как влитая. Она занимала совсем немного места, оставляя достаточно пространства для детонатора – металлической трубочки размером с сигаретный фильтр. Ее он примотал изолентой к ампуле и батарейке с подведенными проводами к плюсу и минусу. Теперь оставалось только прикрепить вытяжной шнур. Когда коробку откроют, натяжение шнура замкнет цепь, вызвав электрический разряд, ампула взорвется, и тогда...

Якоб откинулся на спинку стула и налил себе еще кружку теплого молока с медом. У него снова разболелось горло. Так бывало всегда, когда он волновался, много говорил или пел громче обычного. Его голосовые связки были покрыты застарелыми рубцами и постоянно напряжены, и лишь изредка – как тогда, когда погибла Мира и рухнула жизнь Эккерта, – ему удавалось справиться с давней травмой. Преодолеть спазм и вернуть полный контроль над голосом.

Он потер горло, наклонился над столом и снова вытащил ампулу из пенала. Наощупь проверил углубление. Дно коробки под бархатной обивкой было сделано из плотного дерева, и это было отлично. Благодаря этому осколки стекла, покрытые смертельным ядом, не разлетятся в стороны или вниз – взрывная волна направит их строго вверх. Прямо в лицо и шею того, кто откроет крышку. Яд мгновенно попадет в кровь и убьет его. От руки – той самой, которой он дирижирует – тоже мало что останется. В этом будет своего рода высшая справедливость.

Якоб взял лупу, уложил ампулу и детонатор на место, аккуратно закрепил вытяжной шнур и осторожно закрыл пенал, после чего стянул его обычной канцелярской резинкой, чтобы ничего случайно не сработало во время завтрашней поездки в Эльсинор. Это была полная подстраховка, ведь стоило приоткрыть крышку хотя бы на миллиметр, как детонатор сработал бы. А это должно было случиться только тогда, когда пенал окажется в руках Конрада. И только его.

Затем он выпрямился и посмотрел на ночное небо.

– Спасибо за помощь, Асгер, – прошептал он.