Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 225 страниц)

Глава 3

Ассад

Ассад слышал, как Роза возится с коробками для переезда на другой стороне коридора.

Бесконечный поток пыхтения, ругательств и проклятий напоминал нечто среднее между родами и кабацкой дракой. Но когда он предложил помощь, она скрестила руки на груди и велела ему проваливать и не мешать ее «строго выверенному процессу распаковки». Так что теперь он сидел здесь, безвинная жертва ее базарной брани.

К счастью, хотя бы на безопасном расстоянии.

Он потер щетину и огляделся. Ему-то обустройство не стоило особых трудов. Старый диван встал в распорку вдоль дальней стены – точно так же, как он его когда-то и оставил. На письменном столе уже работал компьютер, подключенный к интернету, принтеру и внешнему монитору, а стоявшее на полке выше DAB-радио было настроено на ливанскую волну, передававшую исключительно романтические баллады. Общую картину оживляли пара фотографий нарядных Марвы и детей – со дня рождения одной из дочерей, которые теперь уже совсем выросли. Кажется, Неллы? Коран занял свое привычное место на книжной полке рядом с руководством по криминалистике, которое Ассад к этому времени знал практически наизусть. Свернутый молитвенный коврик примостился в углу, на стене красовался плоский телевизор, а по дороге на работу он умудрился даже выудить из контейнера для крупногабаритного мусора небольшой столик с плиточной столешницей. Тот идеально подошел под электрическую плитку, банки с чаем, целый арсенал кофеварок и двухкилограммовый пакет тростникового сахара.

Шестнадцать лет назад Карл Мёрк сунул Ассаду в руки несколько старых нераскрытых дел и отвел под кабинет эту бывшую кладовку. С тех пор мало какие места на земле дарили ему такое же чувство безопасности, как этот угол. В подвале под Полицейским управлением Копенгагена он прожил больше лет, чем где-либо еще за всю жизнь. Это было возвращением домой. И все же...

Он посмотрел на стену. Тоска по прошлому преследовала его всю жизнь – наверное, это участь любого изгнанника, – но с годами она не ослабевала. Как и тоска по Карлу. К выходу дебютного романа Карла издательство напечатало огромный рекламный плакат высотой в метр с его портретом, обложкой книги и цитатами из лучших рецензий. Мона наотрез отказалась вешать это мрачное творение в их квартире на Эстербро[377], так что теперь сей шедевр висел здесь, напоминая Ассаду о лучшем начальнике, коллеге и друге, который когда-либо у него был.

Прошло уже почти три года с тех пор, как они с Карлом расследовали свое последнее совместное дело, и Ассад скучал по всему, что их связывало. Даже по вечно недовольной физиономии Карла по утрам. Но с Карла было довольно. Хватило с него сломанных ребер, электрошока, порезов и постоянной смертельной опасности. Хватило начальников, от которых не знаешь чего ждать. Хватило всего этого мирового зла. Жизнь кочевника, распутывающего самые омерзительные преступления в стране, сменилась буднями писателя, работающего из дома, заботливого отца Люсии и любящего мужа Моны. Похоже, ему это искренне нравилось.

Сам же Ассад чувствовал себя лишенным важной части тела. Первым его порывом, когда Карл объявил о решении уволиться, было последовать его примеру. Но на что тогда жить его семье? Зарплаты Марвы, подрабатывавшей нянечкой в яслях, едва хватало на аренду, а возвращаться за баранку такси с лицензией двадцатилетней давности в возрасте пятидесяти трех лет ему совершенно не хотелось.

К тому же Ассад был чертовски хорош в расследованиях. Конечно, он мог бы найти другую работу, но приносила бы она столько же смысла? Наверное, все трагические события его жизни вели именно к этому: к уникальному отделу расследований, призванному вершить справедливость, давать утешение жертвам и сдерживать натиск мирового зла. К тому же он чувствовал себя в долгу перед датским обществом и полицией, которые дали ему стимул жить, когда у него не осталось ничего другого.

Поэтому он остался. Как остались Роза и Гордон.

– Гребаный... Кто взял... Здесь? Нет... Ай, черт...

Очередная волна приглушенных ругательств долетела из кабинета Розы, и Ассад похлопал себя по щекам. Сильно. Толку сидеть здесь, предаваясь грусти, не было никакого.

Он включил телевизор. На Ближнем Востоке снова шла война. И хотя сердце Ассада разрывалось при виде кадров с детьми, которых вытаскивали из-под обломков разбомбленных домов, он считал своим священным долгом следить за новостями.

Впрочем, по каналу TV 2 News крутили местную сенсацию – громкое возвращение депутата фолькетинга по имени Томми Эккерт. Это имя Ассаду ни о чем не говорило, но из репортажа следовало, что лет десять-пятнадцать назад Эккерт считался одним из самых перспективных политиков страны, главным претендентом на пост премьер-министра – ровно до той ночи, когда он понесся на бешеной скорости на юг по Эльсинорскому шоссе[378]. Одной из машин, которую он опасно обогнал, виляя из стороны в сторону, оказался гражданский патрульный автомобиль. Полицейские зафиксировали скорость 153 километра в час и содержание алкоголя в крови 1,3 промилле. Спустя пару дней заплаканный Томми Эккерт объявил о своем уходе из политики, сославшись на необходимость заняться здоровьем.

И вот теперь, десять с лишним лет спустя, он вернулся «новым, улучшенным человеком», о чем торжественно объявил на парадной лестнице Кристиансборга[379]. Один из однопартийцев Эккерта слег с нервным истощением, и Эккерта вызвали ему на замену – ничего особенного, обычный мандат запасного, – но подобное великодушие общества безгранично злило Ассада. Как этот ублюдок, севший пьяным в стельку за руль и рисковавший жизнями невинных людей, может позировать перед зданием парламента, точно рок-звезда?

Ладно бы дело происходило в Ираке, Сирии или Ливане, где все политики поголовно коррумпированы или приходятся кому-то бездарными племянниками, там это в порядке вещей. Но в Дании? Почему для политиков действуют иные правила, нежели для обычных людей?

Карла, спасшего столько человеческих жизней, три года назад затравили и упекли за решетку по нелепому подозрению. «Дело о строительном пистолете» фактически поставило крест на его карьере в полиции. А этот придурок, севший пьяным за руль, – слово ахбаль (кретин) тут подходило как нельзя лучше, – преспокойно возвращается в главный законодательный орган страны.

Ассад хлопнул по телевизору, и тот выключился. Хватить злиться, лучше пойти помочь Розе.

После ухода Карла Роза Кнудсен фактически взяла на себя руководство отделом «Q». Возможно, официальная должность руководителя не значилась на ее визитке, но все прекрасно знали, кто здесь главный. Задачи отдела оставались прежними: расследование старых «глухарей» по всей стране. Структура тоже не изменилась – они подчинялись непосредственно начальнику убойного отдела полиции Копенгагена, должность которого в 2023 году занимал Терье Плоуг.

Во время драматических событий 2021 года Терье получил пулю в спину, но поправился без серьезных последствий для здоровья и, к всеобщему удовольствию, возглавил убойный отдел после ухода Маркуса Якобсена. Терье был уже немолод и умел завернуть крепкое словцо, словно погонщик верблюдов, но если отбросить внешнюю суровость, он оставался стоиком и обладал достаточным умом, чтобы не лезть без надобности в дела Ассада, Розы и Гордона. Да и причин для этого не было. Роза, конечно, имела свои причуды – и немало, если начистоту, – но в отличие от Карла она образцово справлялась с бумажной волокитой, укладывалась в сроки и умела находить общий язык с важным начальством, увешанным орденами. Это пока и спасало отдел от нападок сверху.

– Роза, ты уверена, что тебе не нужна помощь? – крикнул он через коридор, но ответа не последовало.

Роза пыталась уговорить его занять бывший кабинет Карла. Это было самое просторное и удобное помещение в подвале, но Ассад отказался: с тех самых пор, как им объявили о возвращении отдела «Q» в Управление, он, как ребенок, радовался мысли снова оказаться в своей крохотной каморке под трубами отопления.

– Это просто чудо, Роза! – радовался Ассад, обнимая ее. Вернуться в великолепное здание Полицейского управления в самом центре Копенгагена – именно то, что им обоим сейчас требовалось, ведь настроение у них было на нуле. В июне уволился Гордон. Он влюбился в парикмахершу по имени Дженнифер, жившую в Йёрринге, и когда открылась вакансия комиссара в полиции Северной Ютландии, подал заявление и получил это место.

Для молодого следователя это было огромным шагом вперед, но Ассад чуть не расплакался, осознав, что они теряют еще и Гордона. Роза пустила в ход все мыслимые доводы, пытаясь удержать их «младшенького», да и сам Ассад во время регулярных телефонных разговоров настойчиво зазывал Гордона обратно «домой». Пока безуспешно.

В итоге за несколько лет штат отдела «Q» сократился с четырех человек до двух.

Терье, надо отдать ему должное, регулярно присылал кандидатов на стажировку. С момента ухода Карла через отдел прошли двое мужчин и две женщины, но всякий раз потенциальные сотрудники сбегали от них с криками ужаса. Одна претендентка без спроса вызвалась «навести порядок в архиве Розы». Больше ее не видели после того, как Роза обнаружила результаты этой самодеятельности. Другой пожаловался профсоюзному представителю на кофе Ассада и «тон» Розы. Третьего в 2022 году задело шальной пулей во время опасного задержания, и, насколько знал Ассад, он до сих пор находился на больничном. Четвертый, хвастливый парень лет тридцати, не скрывал, что пришел в отдел «Q» исключительно ради того, чтобы быстро стяжать славу в стиле Карла Мёрка. Однако во время первой же бешеной погони за подозреваемым он умудрился трижды свернуть не туда. Ассад вылил на него весь запас арабских ругательств и заорал, чтобы тот немедленно припарковался у обочины. Как выяснилось позже, у парня напрочь отсутствовал не только географический кретинизм, но и тормоза по части выпивки.

Терье намекал, что Ассад, Роза и Гордон принимали новичков не слишком гостеприимно. «Вы хотите вернуть Карла. Но второго такого нет!» – вздыхал он и неизменно добавлял: «И слава богу».

Это было неправдой. Ассаду не нужен был новый Карл. Он хотел вернуть прежнего Карла. Старого доброго Карла. Настоящего Карла. Только так мир обретал правильные очертания, и он искренне надеялся, что Карл поймет это теперь, когда отдел снова переехал в подвал.

Роза категорически не разделяла радости по поводу переезда.

– Чудо? Да черта с два это чудо, Ассад! Это попытка избавиться от отдела «Q», выпихнуть нас на мороз. При одном упоминании нашего отдела у начальства зубы начинают стучать.

– Выпихнуть на мороз? Куда? У нас в подвале всегда так тепло, Роза.

– Отодвинуть на задний план, Ассад! Сделать нас бесполезными. Карл сбежал, Гордон уехал, у нас годами не было дел, которые заинтересовали бы прессу. Они хотят закрыть отдел «Q»! – Щеки Розы пылали даже сквозь плотный слой макияжа. – Они хотят довести нас до белого каления, чтобы мы сами уволились. Как Карл и Гордон!

Ассад до конца не понимал, насколько верен этот анализ, но решил сделать еще одну попытку помочь Розе до конца рабочего дня. Он пересек коридор и заглянул к ней в кабинет: она сидела прямо на полу, зажав между ног картонную коробку. С нее катил пот, а взгляд был устремлен в какую-то точку на стене за спиной Ассада.

– Роза! – Ассад с максимально возможной для его плотного телосложения ловкостью перепрыгнул через коробку. – Ты упала?

– Что? – Роза посмотрела на него так, словно он оторвал ее от дела государственной важности.

– Ты упала вместе с коробкой? – Ассад протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Она с недоумением посмотрела на его волосатую ладонь.

– Я просто поскользнулась. Это дело «Журнал 64»[380]. Там должно быть три коробки с папками-регистраторами, а я нашла только две. Это катастрофа! Карл наверняка захочет просмотреть их, если соберется писать об этой истории, так что я кровь из носу должна найти последнюю коробку прямо сейчас. – Роза тяжело вздохнула и оттолкнула его руку. – И нет, Ассад, помогать мне не надо. В этом подвале существует только одна логичная система архивации – моя. – Она постучала пальцем по виску.

– Ну, коробки-то я могу потаскать? – Ассад едва осмеливался предлагать услуги, когда Роза пребывала в таком настроении. За долгие годы они с Карлом твердо усвоили правило: любой, кому дороги жизнь и барабанные перепонки, должен позволять Розе безраздельно править в собственном королевстве.

Но стоять в стороне было тяжело. Роза всегда заботилась об Ассаде, и ему хотелось отплатить ей тем же, тем более сейчас, когда она выглядела совершенно измотанной. Все эти годы Роза приходила на работу с густо подведенными черным глазами и шлейфом тяжелых духов с ароматом жасмина и ванили, напоминавших ему восточные базары его детства. Но в последнее время она казалась блеклой тени самой себя. Розу никогда нельзя было назвать образцом стабильности, но, к счастью, после ее психического срыва семь лет назад светлые периоды преобладали. И Ассад очень не хотел, чтобы все вернулось на круги своя. Ведь в одиночку тащить отдел «Q» он просто не сможет.

– Фигушки, держи свои лапы при себе, – отрезала она. Похоже, это прозвучало резче, чем задумывалось, потому что она тут же мягко улыбнулась и похлопала его по плечу: – Ассад, дружище... На дворе 2023 год, мы, женщины, сами таскаем свои коробки. Даже те из нас, кто приближается к климаксу. Но от чашечки чая я бы не отказалась.

Он кивнул, немного успокоившись. Острая на язык Роза была прежней, нормальной Розой. Он направился к себе, чтобы выбрать лучшую чайную смесь. А насчет климакса... Марве уже перевалило за пятьдесят, так что он не понаслышке знал об учащенном сердцебиении, бессоннице, сухости глаз и таких перепадах настроения, из-за которых ему пришлось попрятать дома все ножи и тяжелые предметы. Но ему и в голову не приходило, что Роза – женщина, отличавшаяся от Марвы как небо и земля, – может страдать от тех же гормональных неурядиц.

Сколько ей было? Сорок три? Сорок четыре? Еще не старая, уже не молодая. Прекрасная зрелая женщина.

– Да, кстати, Ассад! – крикнула она ему вслед. – Завари тот твой особенный чай... со специями.

Ассад замер. По спине у него пробежал холодок. Роза просит чай масала? С двойной порцией имбиря и кардамона?

Вот теперь он затревожился не на шутку.

Глава 4

Карл

– Вы уверены, что нас никто не подслушает?

Женщина в зеленом платье огляделась по сторонам. Они стояли на мусорной площадке, где за свободное место теснились зловонные баки. Не самое приятное место для беседы, но женщина настаивала на разговоре «в строго конфиденциальной обстановке», и внутренний двор за торговым центром «Рёдовре» показался Карлу лучшим вариантом.

– Я бы сказал, риск крайне мал. – Карл оценивающе посмотрел на женщину, которая теперь сняла очки и платок. Ее звали Грю, но свою фамилию она называть отказалась.

– Я долго сомневалась, не проще ли обо всем забыть, – она нервно накручивала прядь волос на палец. – Но это не дает мне покоя, я потеряла сон и не могу нормально работать.

Карл подавил вздох. Он уже догадывался, к чему всё идет. Женщина, скорее всего, была фанаткой криминальных подкастов и выстроила собственную доморощенную теорию вокруг какого-нибудь нераскрытого убийства. Он знал этот тип людей. Детективы-любители. В его табели о рангах они стояли лишь на ступень выше экстрасенсов, а двигали ими обычно в равных долях портвейн и слишком много часов, проведенных в соцсетях.

– Я слушаю, – сказал он. Исключительно из вежливости.

Уйти на покой со службы в полиции оказалось сложнее, чем он думал. Наверное, автомеханики или дерматологи сталкиваются с чем-то подобным: стоит только упомянуть, кем работаешь, как все вокруг тут же просят взглянуть на барахлящий мотор или подозрительную родинку. Да, он все еще числился в отделе «Q» консультантом с почасовой оплатой, но напрягать извилины ему совершенно не хотелось. Теперь, когда вторая книга вышла в свет, он мечтал лишь о бесконечных днях в пижаме и с ногами на пуфике. Осенние каникулы были не за горами, но кто помешает ему начать рождественские каникулы прямо сейчас? Разве что издательство, которое уже требовало синопсис третьего романа. Название «Тьма в бутылке» напрашивалось само собой, так что он просто отправил его редактору эсэмэской, после чего упорно игнорировал ее звонки. И вот теперь эта особа по имени Грю-без-фамилии, судя по всему, вознамерилась разжечь в нем былой азарт сыщика. Нет уж, увольте. Единственный огонек, о котором он сейчас мечтал, – это тлеющий кончик сигареты.

– Я следила за вашими выступлениями в прессе. И читала вашу книгу. Вы кажетесь человеком, который... как бы это выразиться... идет своим путем, – глаза Грю забегали. – Если всё это выплывет наружу, я рискую потерять работу.

– И что же это за «всё»? – Карл еще много лет назад уяснил, что даже самые благообразные люди способны на самые отвратительные поступки. Впрочем, Грю совершенно не походила на стереотипную преступницу.

– Я работаю в Департаменте здравоохранения и социального обеспечения Копенгагена. В прошлом месяце у нас на работе была традиционная пятничная вечеринка. Мы все немного перебрали...

– И что? На мой взгляд, для госслужащих возможность слегка пригубить должна входить в обязательный социальный пакет.

– Моему непосредственному начальнику пришла в голову идея заглянуть в «винный погреб». Это кабинет, который сейчас используется под склад. Мы... точнее, мой руководитель украл три бутылки красного вина. Принадлежащего муниципалитету.

Нижняя губа женщины задрожала, и Карлу стоило огромных усердий не закатить глаза. За тридцать лет службы в полиции он наслушался самых разных ложных признаний. Психически нестабильные граждане ежедневно заявлялись в участки по всей стране и сознавались во всем – от убийства короля Эрика Клиппинга[381] до обезглавливания Русалочки. Но эта исповедь била все рекорды по степени ничтожности.

Может, дамочка просто напрашивается на мужское внимание? С тех пор как пресса принялась превозносить его писательские успехи, его электронный ящик ломился от пикантных предложений. Это льстило самолюбию, но до сих пор ни одно из них не могло сравниться с аппетитными формами и добрым нравом Моны.

– Послушайте, Грю. Люди подворовывают на работе со времен каменного века. Это одна из основ нашей протестантской трудовой этики и...

– Что?.. Нет, дело не в этом. В той комнате я случайно запустила запись на старом автоответчике. – Грю принялась шарить в своей бездонной сумке и каким-то чудом выудила со дна телефон. – Мой шеф потребовал стереть сообщение, пригрозив увольнением. Я так и сделала. Но сначала записала аудио на свой телефон. – Она наклонилась ближе к нему и понизила голос: – Мне кажется, там совершается преступление.

Дрожащими пальцами она отыскала нужный файл. Из динамика донесся механический женский голос, объявивший о «новом экстренном сообщении».

– Хорошо слышно? – спросила Грю.

Карл кивнул, но все же поднес аппарат ближе к уху. Какая-то – судя по голосу, очень слабая – женщина напевала незнакомый ему мотив, но волоски у него на затылке встали дыбом, когда мужской голос на записи принялся раз за разом отчаянно звать на помощь. И еще сильнее его передернуло, когда другой, более молодой мужчина злобно прошипел, чтобы те заткнулись. В самом конце записи раздался душераздирающий женский вопль, эхом разлетевшийся среди мусорных баков.

Карл удивленно приподнял брови и отмотал запись назад, чтобы еще раз вслушаться в последние слова. «Тогда ты не справился со своей ответственностью. Теперь я возложу на тебя такую ношу, под которой ты сломаешься», – произнес мужской голос, находившийся ближе всего к микрофону.

– Что все это значит? – Карл пытливо посмотрел на Грю.

– Я потратила кучу времени, размышляя об этом. И кое-что нашла. – Она снова полезла в сумку и вытащила пластиковую папку-файлик. – В 2018 году в Копенгагене произошло несколько случаев, когда страдающие деменцией горожане уходили из дома или патронатных центров и терялись. Один случай закончился трагедией, что вызвало нешуточный скандал в прессе, поэтому в 2019 году власти приняли экстренные меры. – Она протянула ему брошюру с заголовком «Аудимус» и изображением чего-то похожего на маленький белый камешек. – Это брошь, разработанная специально для больных деменцией. Она оснащена GPS-трекером для определения местоположения, а также могла совершать вызовы, если человеку требовалась помощь. Прямо как телефон. Нужно было просто нажать вот сюда, – Грю указала на центр броши.

– И куда шел этот вызов?

– На круглосуточную горячую линию в муниципалитете, – Грю смущенно отвела глаза. – Но вскоре к нам пришел мой нынешний начальник – с целью оптимизации и урезания бюджета. Женщину, которая руководила проектом, уволили.

– Понятно, – кивнул Карл. От всех этих чиновничьих терминов он начал склоняться к мысли, что дело скорее относится к компетенции муниципальной службы доверия, нежели полиции.

– Проблема в том, что после увольнения Гунвор проект свернули, – продолжала Грю. – Но людей никто не предупредил, что броши больше не работают. Горячую линию просто отключили.

– Гунвор?

– Ну да, руководительница проекта. – Грю опустила глаза. – У нас в ведомстве все держится на энтузиастах, и запал Гунвор, так сказать, преждевременно угасили. Это была роковая ошибка, потому что мне удалось выяснить, от кого поступил тот сигнал тревоги. – Она извлекла из папки еще один лист – распечатку газетной статьи с фотографией красивой виллы в Копенгагене.

Карл достал из внутреннего кармана очки для чтения и углубился в текст. Статья была почти четырехлетней давности – от 15 ноября 2019 года.

«Председатель правления хотел забрать жену с собой в могилу», – гласил заголовок.

В статье описывалось, как вечером в воскресенье, 10 ноября 2019 года, сотрудница патронажной службы открыла своим ключом дверь виллы на Эмрупгордсвей на северо-западе Копенгагена и обнаружила в подвале пожилую женщину, страдавшую деменцией. Она была привязана к кровати. Женщина, Йетте Хорстен, едва дышала, что неудивительно: в углу комнаты стоял угольный гриль с еще теплыми углями. К счастью для несчастной, пламя погасло до того, как угарный газ успел ее убить.

Сама пострадавшая мало чем могла помочь следствию – она не могла связать и двух слов. Однако четыре дня спустя, в четверг, 14 ноября 2019 года, у озера Фуресё[382] в Северной Зеландии было обнаружено тело ее мужа. Оле Хорстен, незадолго до этого уволенный с поста председателя правления частной больницы «Харис», покончил с собой, повесившись на портовом кране для яхт. Вывод напрашивался сам собой: увольнение с престижной должности подтолкнуло 76-летнего мужчину к самоубийству, а поскольку больная деменцией жена не выжила бы без него, он решил забрать ее с собой.

– Так называемое расширенное самоубийство[383], – буркнул Карл.

– Таблоиды называли это убийством из милосердия. К такому выводу пришли все: и родственники, и его бывшие коллеги, и полиция. Все решили, что это дело рук мужа. – Голос Грю задрожал. – Но если послушать эту запись...

Карл убрал очки.

– Да, тогда концы с концами не сходились, – произнес он. – В тот день супруги были в доме не одни. Там находился кто-то третий.