Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 225 страниц)

Глава 26

Я бросился за своей давней подругой, как когда мы были детьми. В детстве я был очень маленьким для своего возраста и ненавидел, что Белла бегала быстрее меня. Затем, как-то летом, когда мне было около десяти, я неожиданно вырос. Помню, как впервые смог обогнать ее, и то чувство, когда я мчался между деревьев в лесу у Хёртвуд-хауса. Помню, как мы оба пытались обогнать друг друга, напрягая мышцы, и сердца наши бились так же быстро, как крылья колибри.

У меня было точно такое же чувство, когда мы оба бросились по коридору, вниз по лестнице и в холл. Ко входной двери только что подошел мужчина в черном габардиновом макинтоше, и оказавшийся рядом Мэтью забрал его верхнюю одежду.

– Добрый день. Я детектив-инспектор Лавбрук, – представился молодой полицейский, но мы не могли отвлекаться от нашей задачи.

– Мы вернемся через минуту, – объяснил я, пока Белла отпирала дверь, а потом мы с грохотом кинулись вверх по ступенькам в башню Сесила. – Кажется, мы вот-вот раскроем убийство!

Мы остановились в гардеробной и осмотрелись. Груды одежды все еще валялись повсюду, на полу было не счесть пустых бутылок и окурков после какой-то частной вечеринки, которую закатили Сесил и Поппи перед его смертью. Никаких следов документов или папок я не заметил, равно как и места, где они могли бы храниться.

Книжных полок в комнате не было, стены были завешены постерами с его фильмами. Я заметил один с его последнего фильма, «Дьявол танцует во тьме», режиссер – великий Антон Кавендиш, его жена Альма в главной роли. Но как это могло нам помочь, я не знал.

Белла заглянула в сам шкаф, но напрасно.

– Идем выше, – произнесли мы одновременно, но кто пойдет первым, уже был другой вопрос.

Когда мы подошли к винтовой лестнице, инспектор как раз заглянул в комнату вслед за нами.

– Это здесь лежит тело? – Он казался приятным парнем, но мы были немного заняты, так что я шагнул на следующий этаж.

– Оно должно быть где-то здесь, – сказала Белла, и мы принялись обыскивать спальню мертвеца.

Было очевидно, что она не хотела снова видеть мертвого друга, и, когда скользнула взглядом по комнате, постаралась проскочить кровать. А я не мог не смотреть на него, но в этот раз никаких воспоминаний не было. Мне просто стало очень грустно видеть безжизненное тело Сесила. Его лицо приобрело странный восковой оттенок. Оно было не просто бледным – трупная бледность уже давно превратила его ранее загорелую кожу в белую.

Лавбрук поднялся по лестнице и встал рядом со мной:

– Извините, что прерываю вас, но не могли бы вы…

Я поднял руку, останавливая его, и пошел к книжной полке с правой стороны комнаты.

– Так, послушайте, – не выдержал Лавбрук. – Я всего лишь хотел вас попросить надеть перчатки, если вы планируете и дальше все трогать.

Он порылся в кармане и достал две пары белых хлопчатобумажных перчаток, которые мы с Беллой, виновато улыбаясь, надели и продолжили поиски.

– Всегда ношу с собой запасные, – продолжил болтать он, пока мы искали. – Этому трюку я научился у великого…

– Здесь ничего нет, – пробормотала Белла, и красивый молодой инспектор замолчал с немного разочарованным видом. Моя подруга рылась в коробке рядом с постером вестерна под названием «Темная граница», а теперь упала на колени и заглянула под кровать.

Судя по всему, стоять в тишине Лавбруку было некомфортно, так что он попытался еще раз:

– Я подъехал так близко, как смог, и припарковался в конце подъездной дороги. Снега слишком много, дальше было не проехать. Теперь он, правда, превращается в слякоть, так что, думаю, днем вы сможете уехать отсюда. У меня в этих краях живет тетушка, она говорит, что в Эверхэме иногда идет снег, но задерживается он редко.

Явно расстроенный нашей неспособностью поддержать беседу, инспектор подошел ко мне и требовательно спросил:

– Скажите хотя бы, что пытаетесь найти, и я помогу.

– Завещание Сесила Синклера, – наконец ответил я.

Он кивнул и нахмурился одновременно:

– Хорошая цель поисков. С чего мне начать?

С помощью инспектора мы перевернули вверх дном всю комнату. Не осталось ни книги, ни листка бумаги на своем месте, Белла даже проверила карманы нескольких пальто, что висели у лестницы. Но это было бесполезно, так что я встал там, где стоял, чтобы обдумать дальнейшие действия.

И тут мне пришла в голову идея.

– Инспектор, вам придется мне помочь. – Я указал на другую сторону комнаты, где Белла рылась в куче чего-то похожего на квитанции.

Там, над кроватью, висел самый большой постер из всех. Он был таким же, как снаружи кинотеатров, на нем рекламировался американский фильм про пиратов, который, как я помню, нравился моей маме.

Сесил не был главной звездой «Плача злого моряка». Его персонаж виднелся в нижнем углу постера, но, должно быть, это подтолкнуло его к новым свершениям, раз он посчитал его достойным такого места над изголовьем.

– Вы готовы? – спросил я, когда мы взялись за обе стороны тяжелой рамы, а Белла подняла голову посмотреть, что мы делаем.

– Готов! – подтвердил Лавбрук, и мы сняли постер со стены.

Конечно, все это приходилось делать над телом мертвого актера, поэтому положить на кровать свою ношу мы не могли. Пришлось пятиться назад к лестнице и класть раму на свободную часть ковра.

Но зато постер раскрыл свои секреты.

– Откуда ты узнал? – Белла была впечатлена, а Лавбрук при виде нашей находки похлопал меня по спине.

К задней стороне рамы скотчем был прикреплен большой конверт из манильской бумаги, а также несколько других сокровищ: фотография Сесила с его пожилой невестой в день их свадьбы, очень старый билет в кино, который, как я предположил, мог быть его первым билетом в детстве, и паспорт – видимо, для сохранности. Я взглянул на фотографию, сравнивая с той, что мы нашли на кровати, но больше всего меня заинтересовал конверт.

– Это было легко, – ответил я, хотя и сомневался, что объяснение будет звучать логично. – Сесила Синклера преследовали призраки прошлого. Ему приходилось бороться с демонами, оплакивать потери, поэтому я подумал, что он мог ассоциировать себя с этим постером, под которым просыпался каждое утро. «Плач злого моряка» как раз его описывает. Он, может, и не был пиратом, но его изображали злодеем некоторые его близкие люди. Не сомневаюсь, он сожалел о многом в своей жизни. И ты, и Росс упоминали о чувстве вины Сесила, поэтому я подумал, что стоит заглянуть за этот постер.

– Вижу, в мое отсутствие расследование было в надежных руках. – Инспектор провел большим пальцем по слегка заметной щетине на подбородке.

– И кроме того, – добавила Белла с такой знакомой озорной улыбкой, – именно позади картин часто что-то прячут в детективах, верно?

– И это тоже, – признал я, а потом указал на другой постер. – А еще это явно был лучший выбор, чем «Разбитое сердце Бетти».

– Умно́, умно́. — Инспектор Лавбрук говорил на удивление хорошо для полицейского. Мне стало любопытно, что он за человек.

– Простите, инспектор, что я вел себя так загадочно. – Учитывая мою работу, мне редко приходилось приносить такие извинения.

Он лишь покачал головой, все еще удивляясь оказавшемуся перед нами сокровищу.

– Все в порядке. Лакей внизу рассказал, что вы двое неплохо справлялись с расследованием. Я не хотел прерывать вас на середине новой задумки.

– Мы делали что могли, – пожал плечами я, но Белла не согласилась:

– Мой друг Мариус Куин связал вместе все разрозненные улики, что и привело нас обратно к месту преступления.

– Но моя подруга леди Изабелла Монтегю не уточняет, что бо́льшую часть работы сделала она сама.

– Уверен, вы оба потрудились, – прервал наши радостные препирательства детектив-инспектор. – И я невероятно благодарен, что вы оказались здесь и смогли докопаться до сути вещей. А теперь, пожалуй, стоит взглянуть на вашу находку.

– Полагаю, Сесил Синклер изменил свое завещание всего за несколько недель до убийства. – Глаза сами метнулись к телу. Так странно было говорить о нем так близко к месту его упокоения. – Если окажете честь, инспектор, мы сейчас и выясним, прав ли я.

Лавбрук опустился на колени, собираясь сделать как я предложил. Он очень аккуратно забрал конверт и открыл его кончиками пальцев в перчатках, а потом так же бережно извлек документ.

– Вы правы, мистер Куин. – Мужчина встал, держа листы в руках, и мы все собрались вокруг него. – Здесь указана дата – двенадцатое декабря, свидетели – мистер Гилберт Бэйнс и миссис Глэдис Митчелл.

Инспектор перелистывал страницы, обращаясь с документом так, будто это был бесценный артефакт какой-то древней цивилизации.

– Вот! – воскликнул я, ткнув пальцем в лист и тут же пожалев о собственной неуклюжести. – О-ой, простите. Но посмотрите сюда.

Мы все уставились на этот отрывок, и, добравшись до ключевой строки, я зачитал его вслух:

– «Настоящим я передаю, завещаю и оставляю в наследство все свое имущество, как движимое, так и недвижимое, любого рода и где бы оно ни находилось, мисс Пенелопе Олкотт».

Белла ахнула. Я проклинал Гилберта за то, что он не дал нам жизненно важную информацию, которая могла бы решить дело до того, как пострадали еще две невинные жертвы. И тут Лавбрук спросил:

– Кто такая Пенелопа Олкотт?

Глава 27

Я жулик. Извините, но другого слова тут не найти. Мы так старались выследить преступника – и тут нашли ее имя на листе бумаги. Едва ли такое бы сработало в великих детективных романах. Сомневаюсь, что миссис Кристи могла вдруг устать писать книгу и спустя три четверти повествования заставила бы Эркюля Пуаро заявить своему помощнику капитану Гастингсу: «Забудьте все, что мы обсуждали, а также все улики, собранные в ходе расследования. Завещание покойного укажет нам имя убийцы». Конечно, это лишь мое первое дело, так что, надеюсь, вы проявите снисходительность.

Мисс Пенелопа Олкотт определенно убила Сесила Синклера, чтобы унаследовать поместье Эверхэм-холл и значительное денежное состояние. Нам оставалось только выяснить, кем на самом деле была эта Пенелопа Олкотт.

– Какая пустая трата времени. – Я не мог перестать качать головой и проклинать Гилберта за глупость, пока мы спускались по лестнице. И даже не замечал, идут ли за мной Белла с инспектором, а постоянно проигрывал в голове последнее предложение. – Просто хочу уточнить, – спросил я свою подругу, когда мы дошли до второй лестницы. – Жену Сесила звали Гортензия Олкотт?

– Да. Так что Пенелопа, должно быть, ее дочь, с которой они не общались.

Я еще покачал головой для верности.

– Вы расскажете полиции подробности того, что здесь произошло, или предпочтете сохранить все в тайне? – спросил инспектор своим привычным веселым тоном с легким намеком на сарказм.

– Вы узнаете всю историю, когда я соберу все кусочки вместе, – ответил я. – Я так понимаю, у вас есть пара или даже две пары наручников?

Это его оживило, смею вас уверить.

– Конечно есть, мистер Куин. И я всегда рад использовать их на нужном человеке. – Лавбрук откашлялся, как будто обнаружил в своем плане брешь. – Хотя дайте-ка подумать, они у меня в машине.

– Отлично. Думаю, вам лучше за ними сходить. Нам они понадобятся очень скоро. И если вам повезло, снег уже растаял и вы сможете подъехать немного ближе. – Даже пока мы разговаривали, солнечный свет лился сквозь открытые двери по коридору.

– Прекрасно. Вернусь через минуту. – Хотя голос у инспектора был бодрым, выражение лица казалось менее оптимистичным. Вероятно, он понял, что придется снова намочить брюки, носки и ботинки в снегу.

– Ты в самом деле знаешь, кто убийца? – спросила Белла, когда мы остались одни. Она положила ладонь на мою руку, и, как и в прошлый раз, меня ударило электрическим разрядом.

– Ну, мы наверняка недалеки от истины. – Я хотел это сказать с тех пор, как убили Сесила. – Если предположить, что Пенелопа – это не ужасное мужское имя, мы можем сократить круг подозреваемых до трех человек, и я знаю, на кого поставлю.

В мгновение ока серьезное выражение лица Беллы посветлело, глаза засияли. Она и была как солнечный лучик. Мой солнечный лучик.

И если, покинув Эверхэм-холл, мы больше никогда не встретимся, я бы хотел запомнить ее такой – не сидящей в домике на дереве со слезами на глазах, после того как я разбил ей сердце. С этого момента я и хочу ее видеть именно так каждый раз, как буду думать о ней: образ девушки в золотистом платье, сверкающем на утреннем солнце. Изящную женщину с глазами лани, фарфоровой кожей и темными волосами.

– Чем я могу тебе помочь?

Сколько раз Белла задавала этот вопрос в своей жизни, задумался я. Она всегда ставила других превыше себя, и мне хотелось сказать ей, чтобы она нашла спокойную комнату и хорошо отдохнула, но наша работа еще не была закончена.

– Ты могла бы собрать всех, кого сможешь найти? Всех подозреваемых, а также Филиппа и Мэтью, на случай если инспектор Лавбрук не успеет со своими наручниками.

– Конечно. – Белла развернулась даже до того, как я договорил. – И наверное, когда все закончится, я наконец переоденусь. Я люблю это платье, но оно больше подходит для какого-то особенного мероприятия, чем для целого вечера, ночи и следующего дня.

– Попроси всех прийти в бальный зал через полчаса! – крикнул я ей вслед.

Она не обернулась, но помахала рукой через плечо, показывая, что услышала. Белла была не из тех, кто оглядывается. Она всегда смотрела прямо перед собой. В отличие от меня, она была сосредоточена на будущем, а не на прошлом.

В доме на краткое время воцарилась тишина, и даже показалось, будто этот старинный элегантный дворец принадлежит мне. Уже через минуту я услышал звук шагов в коридоре наверху, но этот миг спокойствия пошел мне на пользу. Интересно, когда Сесил только переехал сюда и остался в этом огромном здании один, наслаждался ли он этим необыкновенным ощущением?

Двигаясь по холлу, я снова обратил внимание на то, каким оригинальным был этот дом. Его отличал не только герб Корнуоллисов, но и красивая лепнина на потолке, и ниши со скульптурами, которые изображали херувимов, ангелов и странных, едва узнаваемых мифических существ. Как и у Сесила Синклера, Пенелопы Олкотт и Мариуса Куина, у этого дома была история, которую можно было рассказать, и я гадал, когда она началась и чем может закончиться.

Я вошел в бальный зал, который обнаружил утром.

Он был огромен и сверкал так, что напомнил мне зал в Блэкпульской башне[335]. Потолок был закругленным, напоминая железнодорожную арку, которая почему-то была расписана романтическими изображениями женщин в платьях с оборками, летающих на облаках. Последние лучи утреннего солнца отражались от снега, падая на золотые листики, нанесенные практически на каждую деревянную поверхность, кроме полированного пола. Все сверкало так ярко, что я прикрыл глаза рукой, проходя к центру этой роскошной комнаты, надеясь собрать воедино фрагменты загадки, рассыпанные в мыслях.

Видите ли, я думаю не совсем так, как большинство. Не могу точно сказать почему, но когда я пишу, то представляю себя в коридоре со множеством дверей и целым миром за каждой из них. Я путешествую по разным мирам, знакомлюсь с обитателями, изучаю флору и фауну как можно тщательнее. Закрываю глаза и оказываюсь там, в величественном доме в лунном свете, или, если перейду в следующую дверь, могу оказаться в лондонском театре в день премьеры пьесы в тот самый момент, когда кто-то стреляет в актера на сцене.

Я совсем по-другому смотрю на вещи, но для Эверхэм-холла я не создал отдельной двери – до этого момента. Пока не встал один посреди сверкающего бального зала и не закрыл глаза, думая обо всем, что мы с Беллой обнаружили.

Взявшись за дверную ручку, я толкнул дверь.

Не знаю, как долго я простоял там, но, когда появился Лавбрук, оставляя мокрые следы на полу, я понял, как кусочки головоломки соединяются вместе, и смог увидеть связи между всеми казалось бы разрозненными фактами.

– Рад, что вы здесь, Лавбрук, – сказал я и подошел пожать ему руку – то, что следовало сделать, когда он впервые представился. – Мне есть что вам рассказать.

Инспектор стоял и слушал очень внимательно, пока я разворачивал перед ним свою историю, а когда закончил, еще несколько секунд молчал, прикусив нижнюю губу, все обдумывая.

– Знаете что, Мариус?

Я ждал, что он скажет.

– Это захватывающая история, и, думаю, вы заслужили право рассказать ее еще раз.

Он подал знак Антону и Альме, которые только что вошли, держась за руки. Белла и Уилсон появились следом, а через минуту или две к нам присоединились все остальные подозреваемые и еще несколько гостей.

Лавбрук устроился в углу и указал мне на центр зала. Честно говоря, этого мне хотелось меньше всего, но была какая-то неотвратимость в том, чтобы рассказать все и всем сразу, и мне это понравилось. Глядя на Беллу, я вернулся в центр комнаты и приготовился изложить историю Сесила еще раз.

– В большинстве детективов сыщик рассказывает мучительные подробности о том, почему каждый подозреваемый мог или не мог убить жертву. Вы будете счастливы узнать, что я не собираюсь тратить ваше время на это. И предпочту сказать вам сразу, что убийца – Поппи.

Глава 28

Местный доктор извлек нож из плеча Поппи и предположительно зашил рану. Он закрепил повязку и сейчас как раз снова осматривал свою пациентку, когда она начала кричать.

– Именно это мне приходится терпеть всю свою жизнь! – Кровь прилила к щекам Поппи так, что они слились по цвету с ее помадой. – Конечно, виноват всегда гедонист, виновата распутная женщина. Ты просто закоснелый ханжа! И судишь меня как убийцу только из-за длины моей юбки!

Ее эмоциональная вспышка не могла помешать мне выполнить задачу.

– Именно так. Я поговорил с детективом-инспектором Лавбруком, и он согласился предать тебя суду исключительно из-за твоего платья.

Сидя в простом кресле с высокой спинкой, Поппи все еще кипела, как котел. Испуганный врач отступил к дверям, по дороге пробормотав краткую рекомендацию:

– Поезжайте в больницу как можно скорее проверить, не инфицирована ли рана. И постарайтесь не дать себя заколоть второй раз.

После завершения лечения Поппи инспектор Лавбрук подошел и положил руку на ее здоровое плечо, но пока не спешил заковывать в наручники. Она замолчала – по крайней мере на какое-то время, – так что я позволил себе последний раз взглянуть на подозреваемых, прежде чем раскрыть все секреты.

Альма выбрала похожее на трон золотое кресло и величественно восседала в нем, муж ее стоял перед ней. Двое лакеев заняли места по обе стороны двери, остальные выстроились в длинную линию у стены.

Росс, казалось, совсем оправился от удара и обнимал Эдит одной рукой, хотя, как я думал, скорее из любви, чем из-за желания физической поддержки. Белла ободряюще улыбалась, когда бы я ни смотрел на нее. Уилсон тоже стоял там, с книгой, как и всегда, а мой пес, судя по всему, не подозревал, что сидит у ног убийцы.

Казалось нечестным говорить только об убийце, забыв о жертве, поэтому я начал свою историю с описания человека, который собрал нас всех здесь.

– Сесил Синклер был крайне неоднозначной личностью. Он мог быть добрым и жестоким, благородным и несчастным. Он не только боролся со своими демонами, но его также преследовало чувство вины. Он чувствовал себя виноватым за отношения с семьей, за то, как он обращался с друзьями, и, возможно, больше всего – за брак по расчету с пожилой вдовой по имени Гортензия Олкотт. Не фильмы принесли Сесилу состояние и позволили купить этот дом. Гортензия оставила ему все до пенни, и на это наследство он купил Эверхэм-холл у обнищавшей семьи Корнуоллис за скандально низкую сумму. Деньги, которые он получил, принесли еще больше денег, и он смог финансировать производство своих фильмов сам. Но богатство и слава могут привлекать не тех людей, которые тянутся к ним, как мухи к меду.

Едва ли эта метафора претендовала на оригинальность, но не каждый писатель может так быстро импровизировать, как Оскар Уайльд. Надеюсь, я справился бы лучше, если бы написал речь заранее и прошел через бесчисленные этапы редактирования.

Я медленно двигался вперед, пока не осознал, что нахожусь всего в нескольких метрах от убийцы. Она взглянула на меня так, что я побоялся стать ее второй жертвой. Надежды на то, что она в ближайшее время изменит свое плохое мнение обо мне, у меня не было.

– Поппи… – начал я. – Вообще-то ты так и не назвала свою фамилию.

– Просто Поппи, – ответила она, захлопав ресницами, как будто ее театральный агент велел ей выглядеть кокетливо, представляясь кому-либо.

– Ну конечно. Просто Поппи появилась в жизни Сесила, когда он уже боролся с алкогольной зависимостью. Она долгое время слонялась по съемочным площадкам, пока не попалась на глаза сопернику Сесила, Алеку Пембертону. В какой-то момент я размышлял о возможности, что это Пембертон отправил свою любовницу убить Сесила, но сомневаюсь, что все было так. Кажется гораздо более вероятным, что Поппи просто использовала звезду поменьше, чтобы добраться до той, что побольше.

– Как это типично для мужчины, все так упрощать. – Ее воинственный настрой не спадал. – Разве не может быть, что я просто встретила Сесила и влюбилась? О нет. Я Иезавель, которая при помощи своей внешности хотела получить желаемое. Все та же старая история, еще из Библии.

Но меня было сложно сбить с пути.

– Ты продолжаешь повторять, что ты не виновата, но у тебя нет алиби на момент убийства Сесила. Ты хорошо знаешь дом и могла спланировать все с точностью до секунды, и у тебя было немало возможностей проверить эту схему, когда Сесил напивался.

– Я не убийца! – рыдала Поппи. – Если на то пошло, то это я, я пострадала больше всех!

Ее слова отскакивали от меня, как от стены, и я продолжал раскрывать карты:

– Мы все использовали Сесила по-своему, вися на фалдах его роскошно сшитого фрака. Некоторым нужны были его деньги, другим – слава, и все мы наслаждались бесплатными угощениями и напитками здесь, в его доме. Но лишь случайно я узнал, почему один из вас взял пистолет из оружейной, зарядил его и три раза выстрелил Сесилу в голову. Я изучил все мотивы, по которым кто-то мог желать ему смерти: от украденных денег до семейных распрей, романтического соперничества и горькой ревности. Но в итоге причина оказалась гораздо проще. Лишь сегодня утром один из вас решил раскрыть ключевую информацию о том, что ваш невероятно богатый друг в прошлом месяце изменил завещание. Когда отец расстроил его, попросив руки девушки гораздо моложе его, Сесил решил оставить дом и все деньги дочери своей жены, которая изначально и принесла ему состояние. Он оставил все Пенелопе Олкотт, или сокращенно – Поппи.