Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 162 (всего у книги 225 страниц)
Глава 31
Две женщины смотрели друг на друга – убийца и ее потенциальная жертва. И, признаюсь, еще совсем недавно я точно не знал, кто из них кто, но теперь сомнений не оставалось.
Перси сидел у эркера, но солнце скрылось за облаком, а пес не понимал, почему все вдруг начали кричать.
– Все не так! – Люсинда отчаянно замотала головой, смотря в пол. – Вы все напутали. Убийца – Додо. Она писала письма на именной бумаге Хёртвуд-хауса. Как бы я смогла это провернуть?
Мы все повернулись к Додо. Мне было жаль, что ей придется оправдываться… а ну и что мне с Беллой пришлось врать о ее смерти, пока не пришел Лавбрук.
– Бумага… – начала она, но ее тихий голосок стих, и я уже подумал, что больше она не заговорит. – Я брала бумагу из библиотеки. Носила ее в школу, потому что им иногда не хватало. Но я спрашивала у герцогини, она разрешила!
Я встал, чтобы продолжить:
– В ту школу, в которой ты три раза в неделю подрабатываешь, да, Синди? – клянусь, звучало не чересчур самодовольно. Может быть, слегка самодовольно, но не прям.
Люсинда с каждым словом нервничала все сильнее.
– Но она же была влюблена в Себастьяна. Она винила Тилли и Джеймса за все. Я ни при чем…
Уверенность вернулась к Додо, она шагнула в комнату, инспектор – вслед за ней.
– Я не знала всей истории. Неделю мы были лучшими друзьями, а уже на следующей он вдруг перестал со мной разговаривать. Я думала, что чем-то его обидела. Я даже не знала, что Тилли запомнила его имя. Я вообще не знала, что между ними было, пока инспектор Лавбрук мне не объяснил.
Убийца – настоящая убийца – переводила взгляд с одного человека на другого, пока не нашла глазами того единственного, кого еще оставалась надежда убедить.
– Ричард, они врут. Ты должен мне верить.
Ричард Фэрбенкс никогда не был самым решительным из людей, поэтому не знал, что и думать. Я продолжил перечислять улики, чтобы его убедить:
– Последний конверт должен был подставить Додо. Во многом текст оставался близок к правде, которую нам рассказала Тилли, но кое-где имелись выдуманные детали, чтобы объяснить, почему именно выбранный Люсиндой «крайний» захотел отомстить вашей семье. Там не было одного – причины, по которой Додо угрожала бы тебе, Люсинда. Стоило мне это понять, как стало ясно – текст подставной. В нашем кругу друзей столько произошло… Вчера за ужином Белла была права, все в итоге сводилось либо к любви, либо к деньгам. – Я повернулся к подозреваемой, та уже рыдала по совершенно другой причине. – В твоем случае, Люсинда, мотив очевиден.
Она зашагала к окну, чтобы увеличить расстояние между собой и полицейским, маячащим в дверном проходе. Это было так внезапно, что Перси испугался и стремглав ускакал прятаться от нее за диваном.
– Бред какой-то! Я бы не стала убивать своих родных ради денег! У меня всего в жизни хватает и без подобных кровопролитий!
– Да, тюрьма у тебя уютная. – Я вспомнил про двух убитых друзей и не смог сдержать гнева. – Ты сама сказала мне, что не можешь уехать из Хёртвуда, потому что все деньги достались Тилли и Джеймсу. А у тебя есть лишь дом и небольшие отчисления. Когда сорвалась помолвка, ты придумала этот план, чтобы заполучить фамильное наследство.
У меня получилось наконец ее задеть, и она, не сдержавшись, огрызнулась:
– Мой отец работал ради этих денег ничуть не меньше брата! А дяде Тому, просто потому что он старший, досталось все, кроме этого чудовищного дома. Это совершенно несправедливо! – Люсинда осознала, как прозвучала ее фраза, и тут же приложила устное дополнение: – Но это не делает меня убийцей.
Настала очередь Беллы вступить в разговор, а я снова сел на ужасно мягкий диван. Тут стоит вам напомнить, что диван-то был очень мягкий и хорошо поддерживал спину, когда сидишь, но для сна он совершенно не подходил.
– Ты сама себе противоречишь, Синди. – Белла сделала пару шагов к ней. – Зря ты так усложнила все, пытаясь подставить Додо, – особенно зря ты придумала письма. Додо Лайл – дочь почтальонши. Ей не пришлось бы выдумывать адреса по всей стране и надеяться, что они существуют. Ее семья владеет несколькими адресными книгами, она просто могла заглянуть в них.
– И Додо никогда не была влюблена в Себастьяна, – добавил я, загоняя последние гвозди в заслуженный гроб для убийцы. – В семнадцать мы были ближайшими друзьями, и никакой актерский талант не помог бы ей тогда скрыть от меня, насколько она влюблена в Ричарда.
Лишь один человек из присутствующих не нахмурился, сам Ричард. Даже в такой момент он умудрился польститься.
Люсинда дышала судорожно и очень громко, она переводила взгляд с одного присутствующего на другого.
– Все сказали?
– Нет! – хором ответили мы с Беллой. Она жестом разрешила мне говорить. – Ты совершила много ошибок, как бы все ни утверждали, что ты идеальна. Ты не самый гениальный убийца в истории, и писатель из тебя вышел ужаснейший. – Если вы меня хоть чуть-чуть знаете, то понимаете, насколько это обидное оскорбление. – Твоя версия истории Себастьяна словно вырвана из желтой газетенки или детского рассказа. Я читал тексты Додо и могу с уверенностью сказать, что она бы справилась в разы лучше.
– Что-то еще? – спросил Лавбрук.
Я перевел взгляд на Беллу и понял, что она хотела поделиться еще несколькими наблюдениями:
– Ты разбросала по всему дому Тилли стекло, чтобы казалось, будто убийца разбил окно изнутри дома, но Додо хватило бы ума выйти и разбить его с улицы. А, и еще ты зачем-то выбросила орудие убийства в сад соседей Тилли, а у Додо не было бы причин забирать нож с кухни.
Если вам когда-нибудь выпадет шанс унизить убийцу и указать ему на все ошибки, то советую этот шанс не упускать. Я не стал.
– Ты заколола брата в сердце, а сестре перерезала горло. Я всегда чувствовал, что с тобой что-то не так, Люсинда.
Ее красивые глаза злобно сверкнули.
– Ты просто одержим мною! – Лавбрук уже позвал сержанта, чтобы ее арестовать, а Люсинда продолжала верещать: – Вы, может, этого и не знали, ваша светлость, но каждый раз, целуя тебя, он думал обо мне! – Это было проявление отчаяния и вряд ли помогло бы в суде.
Беллу это не покоробило.
– Хватит врать! Это тебе не поможет. Тилли рассказывала про свои дневники только тебе и мне. Они были ее главным секретом. А я уж точно никого не убивала. – Белла выпрямилась и заговорила со всей убежденностью, на которую в тот момент была способна. – Люсинда Хитон нравится всем, но Мариус прав. Что-то с тобой всегда было не так.
– Как ты смеешь так обо мне говорить!
– Вы арестованы. – Еще ни разу за всю неделю сержант Росситер не выглядел таким счастливым, как в тот момент, когда надевал на запястья Люсинды наручники. – Хватит кричать и дергаться, а то я с удовольствием затяну наручники поплотнее. – Я думал, он вот-вот утащит ее прочь, но он дал мне возможность сказать напоследок кое-что еще.
– Кажется, я понял, что именно с тобой не так, Синди. – Я щелкнул пальцами, приветствуя это осознание. – Ты просто худшая из Хитонов.
Глава 32
Когда арестованную увели в место «поудобнее», герцогиня пригласила Беллу и меня к себе, в свою огромную чайную в Хёртвуд-хаусе с видом на лес.
Мне никогда не было до конца ясно, зачем в доме отдельная комната для чаепития, разве что действительно просто пить в ней чай… Наверное, так ее назвали, потому что в доме и так хватало гостиных, салонов да приемных, и названия просто закончились.
Комната была длинной и очень светлой, одну ее стену украшали картины, а другая состояла целиком из окна. Там было не столь старомодно все обставлено, как в остальном доме, мебель была функциональная, столики низкие. Общая простота помещения, однако, подрывалась пестрым ширазским ковром, который устилал всю комнату, и чучелом бурого медведя в углу, который, по семейной легенде, когда-то был питомцем дедушки герцога.
– Я слышала о вашем выдающемся поступке, – произнесла царственная мама Беллы, когда мы наконец уселись с очередной кружкой чая. Мне к тому моменту больше требовался туалет, но герцогине этого не скажешь.
Я планировал сказать что-нибудь скромное, уступить лавры моим напарникам, но в двери раздался голос, и мы повернулись посмотреть на новоприбывших.
– Чаепитие, а нас никто не пригласил? Н-да уж! – Один из лакеев вкатил в комнату герцога. И под «вкатил» я имею в виду, что он ввез его на инвалидном кресле, а не подталкивал лежачего плашмя с боку на бок.
– Как здорово видеть тебя вне спальни, папа, – сказала ему Белла, пока дворецкий Пулман наливал чай в еще одну кружку. – Тут явно будет приятнее играть в карты, чем в твоей пещере.
– Пещера – подходящее слово. – Он довольно улыбнулся своей любимой старшей дочке. – Твои уговоры сработали, но я сразу знал, что когда-нибудь сдамся.
– Ваша милость, – начал я, – у нас тут настоящий праздник.
Он осмотрелся, а только потом ответил:
– Ты прав. И знаете, внешний мир не настолько плох, как я запомнил.
– Мариус слишком хорошо воспитан, чтобы тебя поправить, дорогой, – пояснила герцогиня. – Но сдается мне, он говорил о триумфальном расследовании, а не о тебе.
Мама Беллы пересела в кресло рядом с мужем.
– Я сразу понял, ангел мой. – Комнату заполнил его глубокий голос. – Но стоит дать ребятам вроде Мариуса Куина поблажку, и их эго раздуется до невероятных масштабов. Кому как ни тебе это знать. Ты ведь держишь под контролем меня.
– Без комментариев, – ответила герцогиня. – Скажу только, что, по-моему, Белла и Мариус проделали замечательную работу по поимке убийцы.
– На эту тему я уже слышал несколько сплетен, – признался герцог, и я вдруг понял, что, скорее всего, сам сержант Росситер был источником этих слухов и всегда поставлял герцогу самую свежую информацию.
Белле было непривычно смотреть на столь непринужденное общение родителей.
Герцогиня вытянула руку и коснулась рукава дочери.
– Боюсь даже представить, что случилось бы с деревней, если бы это чудовище заполучило поместье Хитон. Тилли и Джеймс были идеальными наследниками, потому что ничего лишнего не придумывали, а эта особа… имела много разных амбиций. Мало ли что она придумала бы, могла снести все семейные дома и понастроить здесь кучу уродливых многоквартирок.
– Я бы не удивилась. – Белла свела брови. Видимо, постепенно находила в себе смирение с мыслью, что Люсинда Хитон не была таким уж хорошим человеком.
Я собирался сделать глоток чая, но герцогиня меня удивила:
– Хорошо, что ты вернулся, Мариус. Сегодня ты доказал, на что способен. Думаю, тебя теперь будут обсуждать еще много месяцев.
– Спасибо, ваша милость. Я очень это ценю. – Стоило мне поднести кружку к губам, она заговорила снова.
– Не стоит нам вас задерживать. За окном весенний, солнечный день, и молодежи лучше идти наслаждаться жизнью.
– Да, мама, конечно. – В Беллу было встроено природное понимание, когда ее присутствие больше не требуется, поэтому она встала еще до того, как герцогиня закончила говорить.
Я нехотя поставил чашку на стол и тоже встал.
– Вы правы, ваша милость. Белла приглашала меня прогуляться в лесу, будет подло с моей стороны ее разочаровывать.
– Чудесно! – Герцог бросил на жену вопросительный взгляд. Она же просто ждала, пока мы уйдем.
Я не понял, что произошло.
– До свидания, – сказал я, на случай если никто не захочет объясняться. Никто и не захотел, но, когда мы вышли, я услышал, как за спиной начался оживленный разговор. О чем, я, к сожалению, уже не узнал.
– Ну, это было… быстро, – сказал я.
– Не обращай внимания, – прошептала Белла и повела меня по лабиринтам коридоров своего дома. – Они не разговаривали уже несколько месяцев. Мама думала, что откажется его посещать и тем самым вынудит выйти из комнаты, но идея возымела противоположный эффект. Отец заявил, что с удовольствием насладится тишиной и спокойствием. Кажется, однако, твое присутствие разрешило нашу патовую ситуацию.
– Ох, – ответил я. – Теперь они оба меня не одобряют…
Белла приподняла брови.
– Это уже неважно, – посмеялась надо мной она, а я был и не против.
Мы дошли до высоченных деревянных дверей. Они хорошо бы смотрелись в фасаде какой-нибудь старой церкви, а зная историю поместья Монтегю, было вполне возможно, что примерно из такого места они их и раздобыли.
– У меня остались вопросы, – произнесла Белла, спеша в деревню и обгоняя меня на полшага. В землях поместья раскинулся обширный лес, в котором мы детьми проводили очень много времени.
– Надеюсь, я смогу на них ответить.
Она продолжила, когда мы уже зашли в лес:
– Я понимаю важность дневника Тилли, но не понимаю, зачем Люсинда его украла, если и так знала, что тогда случилось между Себастьяном и Тилли.
– Очень хороший вопрос.
Она радостно выдохнула.
– Я стараюсь.
– Серьезно. Эта загадка мучила меня дольше остальных. Сначала я решил, что это было ради текста, который она подкинула на памятник. В ту ночь с ней был Ричард, и он услышал бы, что она всю ночь стучит по клавишам. Значит, она написала все заранее, а потом избавилась от машинки. Но в конце концов я понял, пусть у нее и была вся необходимая информация для этой выдуманной истории, дневник она украла, чтобы его уничтожить.
– Ах, ну конечно, – прозвучало так, словно мы были совсем глупенькими, раз сразу не поняли… Хотя, возможно, так и было. – В итоге дневники бы все равно нашли и заметили разницу между тем, что написала Тилли и выдумала Люсинда.
В этот момент позади нас раздался голос:
– Мариус! Леди Изабелла! Подождите, я хотел…
– Скорее, Лавбрук! – крикнула ему Белла. – Мариус заполняет пробелы в деле!
Инспектор бегал быстро и скоро догнал нас.
– Про дневник спросила? – уточнил он у Беллы, будто они обсуждали эту тему раньше.
– Да, и она украла его, чтобы текст в дневнике не противоречил истории, которую написала сама.
– Ах, ну да! Это же очевидно! – Он вежливо выждал секунду, а затем спросил: – А кого тогда видел в кустах Люсинды почтальон Нэд? Я думал, может, Ричард Фэрбенкс все это придумал, чтобы отомстить женщине, которая его бросила?
– Вообще-то нет, – сказал я, а потом понял, что мог поправить его мягче. – Идея-то хорошая, но…
Тут настала очередь Беллы всех нас впечатлить и спасти меня от позорного бубнежа:
– Это был Нэд, да ведь?
– Склоняюсь к этому.
Она радостно захлопала в ладоши.
– Он всегда был влюблен в Люсинду. Наверное, испугался, что она его видела, поэтому решил действовать на опережение и доложить нам, чтобы не попасть под подозрение.
– Все так, – поздравил ее я. – А в пятницу, когда его заметил я, он подошел к ее дому, потому что Люсинда испарилась из паба одна. Он тогда был на поминках Джеймса и оделся во все черное.
Белла сочувственно вздохнула.
– Бедняжка Нэд. Уверена, у него не было злого умысла. Он странно себя вел с тех пор, как пришло первое письмо. Наверное, испугался, что его во всем обвинят, а он просто наблюдал за своей возлюбленной в окно гостиной.
Лавбрук вдруг помрачнел.
– Главное, чтобы только в окно гостиной. Полиции не очень нравятся подобные забавы.
Лавбрук был человеком чести, и мне это в нем нравилось. Я хотел сказать это вслух, но он снова заговорил:
– Признаюсь, я попался в ловушку Люсинды. Когда мы читали ее историю, я клюнул на подставного убийцу. Я ведь знал, что Дороти Лайл работает в поместье и про именную бумагу. Вчера я допрашивал Додо, и она действительно упомянула, что относила бумагу в школу, но после истории Люсинды решил, что это ложь.
– Я все еще не понимаю, зачем Люсинда придумала настолько запутанный план. – Белла остановилась у дуба с очень широким стволом. – Уверена, что были способы попроще присвоить все семейные средства и сбежать из деревни.
– Не думаю, что убийцы мыслят так же, как и мы, обычные люди, – поделился мыслями инспектор. – Без определенной мании величия не убедить себя, что получится избежать наказания.
– Уверена, что ты прав, инспектор, – Белла сжала его плечо. А у меня оставалось еще одно признание.
– Я не понимаю одного, – говоря, я обвел взглядом раскинувшийся перед нами вид. – Полагаю, чтобы попасть в дом сестры, Люсинда вчера вышла через лес. Но это такой риск, особенно для человека, который вел себя очень осторожно…
Белла разгадала эту загадку за меня.
– Думаю, ею двигала та же мотивация, что и заставила писать письма. Она знала, что ради защиты за ней будут пристально наблюдать. Оставалось либо все бросить, либо придерживаться плана и надеяться, что все получится.
– Вот именно. – Лавбрук задумался и продолжительно присвистнул. – Чтобы убийство Джеймса не прошло всуе, ей все равно требовалось убить сестру. По ее плану, ради второго убийства в любом случае пришлось бы пойти на риск. И ей повезло.
– Не скажи, – произнесла Белла с полуулыбкой.
Мне хотелось думать, что мы втроем могли решить любую загадку. Может, нам стоило задуматься на тему голода или мира во всем мире, но тогда было достаточно и двойного убийства в крошечной деревне.
Сложно все же было поверить, что Люсинда убила брата и сестру. Мой старый друг Джеймс не был идеален, но все равно не заслуживал умирать таким молодым. А смерть Тилли разбила мне сердце. Она была неплохим человеком, особенно в сравнении с ее отцом, дядей и (самое неприятное) сестрой. Она так винила себя за то, что случилось с Себастьяном… На такое был способен только человек с совестью более развитой, чем у остальных ее родственников.
– Одного мы, наверное, никогда не узнаем, – начал я после недолгого молчания, – что именно подтолкнуло ее к убийству. Вряд ли она планировала все это годами. Что же сделало из нее убийцу?
– Может, расставание с Ричардом? – предположила Белла. – Может, она рассчитывала, что он заберет ее отсюда, а он вдруг, как она и подозревала, оказался ненадежным, так что жизнь в Хёртвуде стала просто невыносима?
– А может, она всегда завидовала брату и сестре. Представьте, каково это – родиться в богатом роду и остаться без единого пенни? У Джеймса и Тилли было все, но они ничего с этим не делали, а у Люсинды была лишь одна ее золотая клетка.
– Да, – согласился я, – это многое объясняет. А может, дело было в чем-то мелочном. Может, ее расстраивало, что на самом деле ее сад не самый красивый. Вот и сошла с ума.
Я находил в этой догадке мрачный юмор, а вот Белла – нет.
– Как грустно, что двое людей умерли из-за чего-то столь бессмысленного.
Мы могли в тот момент полностью провалиться в меланхолию, но Лавбрук нас поймал.
– Для меня было честью снова с вами поработать, но мне стоит вернуться в дом. – Он, хмурясь, обернулся: – Я поспешил обратно, потому что сюда выдвинулся главный инспектор Дэррингтон. Остается надеяться, что он похвалит меня за решенное дело в рекордные сроки, а не отчитает за то, что я влез в расследование. Пожелайте удачи. – Он кивнул нам обоим по очереди, а потом побежал в сторону леса.
– Такой он приятный, – тихо промурлыкала Белла. – Надо спросить, как его зовут.
Это меня рассмешило.
– Я думал о том же. Мы стали хорошими друзьями, а он для нас до сих пор инспектор Лавбрук.
– Может, у него какое-то глупое имя. Арчибальд или Алоишес!
– Или Спартак, – внезапно сказал я. – Боже, надеюсь, его зовут инспектор Спартак Лавбрук.
Я рассчитывал, что она рассмеется, но Белла продолжала молча стоять рядом и вглядываться в кроны деревьев над нами.
– Мариус, смотри!
Я поднял глаза и вдруг осознал, что мы стоим прямо под домиком на дереве, который построили детьми. Ну, мы, может, и преувеличение, самое сложное досталось работникам Хёртвуда. И справились они отлично. Спустя двадцать лет домик все стоял на месте. Мне захотелось забраться наверх и посмотреть, насколько он сохранился.
– После вас, мадам, – сказал я, жестом приглашая ее на веревочную лестницу.
Белла оцепенела.
– Хочешь, чтобы я полезла первой и проверила, не порвется ли она?
– Именно так. Раскусила. – Я притворился, что расстроился, а затем полез первый.
Было высоко, я даже удивился, что в детстве мы не боялись туда лезть. Я так и не забыл вид, который открывался из незастекленного окна самого домика. За деревьями выглядывало поместье – и вид был такой чудесный, что меня посетила мысль – а могли ли первые строители поместья выбрать такое расположение, чтобы смотреть на здание именно отсюда?
Меня пленила красота, и я совсем позабыл о том, что здесь случилось. Десять лет прошло с той самой записки, в которой я попросил Беллу прийти в этот самый домик, а потом не стал звать ее замуж. Десять лет взлетов, падений и посредственных событий. Купленные мной тогда цветы, когда-то разбросанные по деревянному полу, остались лишь коричневыми пятнами в древесине. Все изменилось.
– Я и забыла, какой он крошечный, – произнесла Белла, просунув голову в дверь. – Я здесь очень давно не была.
Опустилась тишина, по небу бежали облака, а мы любовались поместьем. Белла, может, и думала о нашей последней встрече здесь, но ничего на этот счет не говорила. На ее губах играла красивая улыбка, я старался придумать, что сказать и при этом не испортить ей настроение.
Ничего не вышло, заговорила Белла:
– Я рада, что ты вернулся, Мариус.
– И я рад. – Мы могли сказать друг другу гораздо более важные вещи, но, пожалуй, и этого было достаточно.
Мы стояли в тишине, любуясь разрезающими облака лучами солнца и играми ветра в деревьях Хёртвуда. Она больше не была моей невестой, я не был ее возлюбленным, но впервые с нашего воссоединения я вдруг подумал, что мы вполне можем быть просто друзьями.
