Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 225 страниц)

– На что ты намекаешь? – голос миссис Эббот дрогнул, словно она не хотела знать ответ.

Джеймс осмелел. Он понимал, что его голос – самый громкий и что Себастьян с Тилли не станут спорить. Он мог сказать все, что захочет, и ему ничего за это не будет, потому что папа был рядом, а папу боялись все.

– Я намекаю, что он заманил ее на вершину холма Хоумстэд и трогал там, где достойный человек не стал бы трогать столь молодую леди. – Он добавил в голос невинности, чтобы ему точно поверили. – Я понял, что уже поздно, а сестры нет дома, и пошел ее искать. Я видел все своими глазами. Она просила его остановиться, а он не слушал.

Тилли не выдержала. Она повернулась к Себастьяну, потому что хотя бы слезы в его глазах были настоящими. Они были такими разными, и ей нельзя было о нем и мечтать. Хитоны не заслужили даже существовать в одной вселенной с такими хорошими людьми, ей хотелось извиниться, но она растеряла весь свой голос.

– Тилли? – тон миссис Эббот совершенно изменился. – Нам нужно знать, что произошло. Твой брат говорит правду?

В тот момент она посмотрела на отца и поняла, что лишь один ответ был правильным. Ложь может ее спасти, а правда все усугубить. Она позволила себе одну жертву – один последний взгляд на Себастьяна – и подтвердила слова брата. Она заслужила эту боль. Наказание было даже слишком мягким, но она будет помнить его всю жизнь и, совсем как Себастьян, будет себя винить.

Все кончилось с одним кивком.

– Наказания заслужил твой пацан, Кейн, – закричал Том Хитон, как только получил желаемый ответ. – Бывают же такие мерзкие дети! Лучше-ка вздуть его хорошо, пока у кого другого руки не дошли.

Он вывел сына из школы с победной улыбкой на лице. Том явно гордился сыном за то, что тот устроил хорьку заслуженную выволочку. На Тилли ему было плевать. Он не видел ее грусть, не думал о том, что с ней, по словам Джеймса, произошло. Он осуществил задуманное, а для Тома Хитона остальное не имело значения.

Себастьян и его семья остались в Хёртвуде, но он больше не виделся с остальными ровесниками вне школы, не болтал с Тилли и даже Додо. Спустя пару недель он получил письмо из армии о том, что его призывают на военную подготовку в Олдершот. К концу года Себастьяна забрали на фронт, и больше его никто не видел.

Его время в Хёртвуде было коротким и трагичным, но его последствия будут чувствоваться еще целое десятилетие. В следующий раз здесь про Кейна услышат только в тот месяц, когда военные сообщат про его смерть в битве на Лисе. То был апрель 1918-го, два письма поступили на деревенскую почту. Одно для Додо, с извинениями, а второе для девочки, которую Себастьян однажды поцеловал.

В письме Тилли значилось всего пять слов. Оно было написано жирными черными буквами на чистой белой бумаге и подтвердило ее страхи. Себастьян винил во всем ее.

Глава 28

Мы с Лавбруком и Беллой прочли весь этот текст, сидя у паба «Голова Герцога», где собрались полицейские, чтобы поесть и отдохнуть. Приехали представители Скотленд-Ярда, и Лавбрук как их подчиненный был обязан предоставить отчет о происходящем. Конечно, мы ничего не сказали им о конверте, пока не дочитали все. Мы прижались к друг другу на скамейке, Белла сидела посередине и держала в руках «памфлет» на двадцать страниц. Она всегда читала быстрее меня, пришлось даже просить ее подождать и не перелистывать страницу. Ей не терпелось добраться до конца, и я ее понимал.

Когда мы закончили, то переглянулись, не зная, что сказать. Даже инспектора потрясли эти слова, так что можете представить, что испытали мы с Беллой. Оказалось, в тот год прямо рядом с нами кто-то проживал такую боль. А я помнил, только как влюблялся в Беллу. Я до сих пор чувствовал пьянящий восторг, который, пожалуй, и объяснял, почему я совершенно не обращал внимания на других.

– Тилли явно была последней жертвой. И это хорошая новость, – заключил я, не сводя взгляда с текста в руках Беллы.

– Можно попробовать найти печатную машинку, на которой это набрано, – предложил Лавбрук. – Если повезет, то некоторые клавиши у нее прожимались как-то специфически – сильнее или бледнее.

– Не нужно, – сказал я. – Я знаю, кто это написал.

Я встал со скамейки: хотелось подвигаться, вытянуть ноги и подумать о той далекой весне, о том, как события 1917 года связаны с настоящим. Я был уверен только в том, кто именно убил Джеймса и Тилли, но остальное оставалось туманным и неопределенным. Не хотелось верить в собственную правоту, но все сводилось к одному.

– Надо найти Додо. – Белла опередила меня, мы втроем отошли от паба и в последний раз пошли вдоль дороги. Почта не работала по воскресеньям, но боковая дверь в ту часть дома, где жила семья Додо, была распахнута.

– Где Дороти? – спросил я ее маму. Она пряталась в тени дома, словно ожидая нашего прихода.

– Ушла в библиотеку Хёртвуд-хауса. – С момента моего ухода она, очевидно, плакала, потому что даже в темной кухне я видел, насколько красные у нее глаза. – Сказала, что не может сидеть сложа руки после всего того, что видела.

– Спасибо, миссис Лайл, – произнесла Белла, она была бесконечно вежливее меня.

Я кивнул матери Додо и отошел, чтобы она меня не слышала.

– Лавбрук, нужно срочно найти ее. Отправь людей домой к Белле, и обыщите лес. Возможно, она не сказала матери правду.

– Конечно. Будет сделано. – Он побежал к самой большой группе полицейских на противоположной стороне дороги и заговорил с начальником, который тут же отдал несколько приказов.

Я хотел уйти, но понял, что мы упустили важную последнюю деталь.

– Я должен еще кое-что сделать. – Бедная Белла не знала, куда себя деть, но решила пойти за мной, поговорить с Лавбруком. – Инспектор, разрешишь мне осмотреть спальню последней жертвы?

– Да, пожалуй. Если ты не против делать это в моем присутствии. И поделись всеми своими выводами, пожалуйста. О чем-то я догадался по прочитанному, но подозреваю, в моих догадках остались пробелы.

– Все расскажу, как только осмотрю спальню Тилли Хитон. Договорились?

– Справедливо. – Он выглядел очень серьезно, и я порадовался, что он рядом. – У меня тоже есть новости, Мариус. Несколько полицейских из разных городов сообщили Скотленд-Ярду, что посетили адрес: Хай-стрит, дом один. Владельцы признались, что получили письмо от леди Изабеллы Монтегю с запечатанным конвертом внутри, некоторые выполнили ее просьбу и отправили письма по указанному адресу. Судя по датам, убийца отправлял письма пачками с перерывами по два дня.

Ответ Беллы был равен словесному эквиваленту пожатым плечам.

– Это мы и подозревали.

Лавбрук не договорил.

– Из того, что я слышал, – все письма были такими же, как то, что нам показал старик в Уэллингборо. Однако одна леди из Суонси сохранила конверт. – Он замолчал, надеясь, видимо, нас этим впечатлить. – Его прислали прямо из Хёртвуда.

– Что снова подтверждает наши подозрения, – ответила Белла. – Но не объясняет, зачем эти письма вообще потребовались убийце.

– Объясняет, – пробубнил я, собираясь поделиться своей новой теорией, но вспомнил, что есть более горящая проблема. – Но это подождет.

Я жестом велел Лавбруку идти вперед, чтобы тот провел нас мимо полицейских, которые все еще искали улики в доме Тилли. Мы остановились, чтобы снять обувь и надеть тонкие хлопковые перчатки. Оказалось, в наши дни полиция очень щепетильно относится к целостности места преступления. На Белле были синие кожаные ботинки, в тон ее юбке и пиджаку. Они были зашнурованы от щиколотки почти до самого колена, и развязывала она их целую вечность, но в конце концов нас впустили. Признаюсь, мне не терпелось узнать, оправдаются ли мои догадки, так что я быстро – насколько были способны ноги – забежал вверх по широкой лестнице из вестибюля на второй этаж.

Спальня Тилли была там же, где пробыла все наше детство. Над ее огромной, мягкой, как облако, кроватью висела полка с книжками про любовь. Самым большим секретом Тилли всегда были ее дневники, и я не сомневался, что прятала она их очень тщательно.

Все внимательно смотрели на меня, пока я внимательно осматривал комнату. Мебели там было очень мало, лишь комод да кровать, а ни в них, ни под ними я ничего не нашел.

– Мариус, – начала Белла, – если ты расскажешь нам, что ищешь, то, может, мы тебе поможем?

Я не ответил, потому что старался понять, куда бы юная особа могла спрятать свои сокровища. Всю комнату застилал толстый белый ковролин, а сверху лежал ковер под коричневую медвежью шкуру. Я стянул его, но ничего под ним не обнаружил, потом начал осматривать огромный сундук у окна, пока Лавбрук изображал занятость, шаря под кроватью. Стоило сказать друзьям, что именно мы ищем, но вдруг в голове возникла последняя идея, и я принялся осматривать углы. Подойдя к углу диагонально напротив двери, я заметил, что там ковролин чуть растрепан, между ним и стеной имелся небольшой зазор, куда Тилли легко могла бы просунуть пальцы и достать до половиц.

Я стянул ковролин, и Белла решила тыкнуть меня в мою же глупость.

– А! Дневники! – Ее не поразила моя находка. – Чего ты сразу не сказал? Я знала, где она их хранит.

– Приношу свои извинения. Писателям сложно перекричать требовательный голос в голове. Нас порой увлекает героический внутренний рассказчик, и, боюсь, поэтому иногда мы теряем связь с внешним миром. – Признавшись в этом, я вернулся к своей находке и понял, что большой кусок половицы можно приподнять. Между брусками пола лежала стопка дневников, самый ранний датирован 1908 годом. Нет, двадцати блокнотов там не было, одного явно не хватало.

– Ты молодец, что додумался, – сказал вечно довольный Лавбрук.

– Тилли вчера нам сказала, что много лет вела дневник. Из детства я этого не помнил, но я никогда не был с ней близок.

– А я была, – призналась Белла, – но не догадалась, что их стоит почитать. Она всегда так гордилась своими дневниками и показывала лишь в строжайшем секрете. Когда мы приходили в гости, она иногда зачитывала свои записи, будто отрывки из газетной колонки. Но о Себастьяне она мне никогда не говорила, это точно. Видимо, очень стыдилась.

Я провел обтянутым перчаткой пальцем по корешкам дневников, чтобы понять, какого не хватает. Никто не удивился, что между дневником за 1916 год и 1918-й был пробел.

– Шеф? – раздался голос с первого этажа, а затем шаги полицейского, который скоро возник в дверном проеме. – Сержанту Росситеру только что позвонили из Хёртвуд-хауса. Нашли Дороти Лайл.

Глава 29

Я рассказал Лавбруку все, что тот не понял по ситуации сам, а затем он уехал навстречу коллегам в единственное настоящее поместье в Хёртвуде. Мы с Беллой пошли в дом Люсинды, чтобы рассказать последние новости, а там на пороге уже собралась толпа из знакомых лиц. Ничего более интересного тут не случалось с самой войны, поэтому даже мое семейство вышло на перекресток узнать все последние перетолки.

Признаюсь честно, чем ближе мы подходили к огромному зданию, которое Хитоны умудрились втиснуть на крошечный участок земли в самом сердце деревни, тем хуже меня слушались ноги. Мы стали свидетелями стольких бессмысленных страданий, но наконец все было кончено.

В саду Люсинды стоял на посту констебль. Я объяснил ему, зачем мы пришли, и он сделал шаг в сторону, позволяя Белле позвонить в дверной звонок. Сложно сказать, что болело в тот момент ожидания сильнее: сердце или голова. Состояние у меня было далекое от прекрасного.

Ричард открыл дверь и молча на нас уставился.

– У нас новости для Синди, – объяснил ему я. Говорить стоило Белле, но она была слишком замученной. Вокруг правды почти не осталось сомнений, и Белла еле сдерживала слезы. Я не знал, сколько она еще так выдержит.

– Люсинда, – тихо начал я, когда мы зашли вслед за Ричардом в гостиную, где Люсинда, свернувшись, сидела в кресле. – Все кончено. Ты в безопасности.

Я не сразу смог рассказать ей полную историю. Люсинда, что неудивительно, тут же разразилась слезами, а Ричард бросился ее успокаивать. Белла вроде бы держала себя в руках, и я решил, что лучше всего с моей стороны будет поставить чай – в этом расследовании чай уже стал моей главной сферой ответственности. Пока чайник вскипал, а я расставлял все необходимое на поднос, в гостиной никто не сдвинулся с места. Откуда-то появился мой пес Перси и уселся на колени Люсинды. Возможно, он оставался сторожить ее на ночь, а меня предупредить забыли.

– Не могу пообещать, что история будет простой, – сказал я, вручив каждому по кружке горячего чая. – Я сам не могу этого осознать, но все улики, которые мы нашли за выходные, указывают на то, что твоих брата и сестру убила Додо.

– Быть не может, – ответил Ричард. Он, как и мы с Беллой, просто не мог принять эту правду.

– Все началось с Себастьяна Кейна, – объяснила Белла. Она была сильнее, чем я думал, и сумела отогнать боль ради нашего грустного предприятия. – Так звали мальчика, который жил в Хёртвуде пару месяцев до того, как их с Мариусом призвали на фронт.

– Да, Люсинда мне про него рассказывала. – Ричард замолчал и посмотрел на измученную девушку в кресле рядом с ним. Возможно, подумал, что не он сейчас должен с нами разговаривать, но Люсинда на нас не смотрела. Она все гладила и гладила Перси, поэтому я решился продолжить:

– Додо была влюблена в Себастьяна, а Тилли украла его сердце. – И вот пришло время сложить воедино все улики против нее, а я не знал, с чего начать. – С самого возвращения домой происходящее тонуло в неопределенности. Каждая зацепка была замаскирована под нечто иное. Я знал, почему убийца она, но не мог облечь это знание в слова.

– Однажды Тилли и Себастьян поцеловались на холме Хоумстэд. Джеймс застукал их и беспощадно избил парня. Когда эта история дошла до родителей, Джеймс и Тилли все отрицали, а потом Себастьян отправился на войну, съедаемый ненавистью. На фронте он написал Тилли письмо, виня во всем ее. Додо тоже получила от него письмо и, видимо, сочла его месть своим долгом.

Этот простой пересказ даже Ричарда лишил дара речи, но Люсинда меня удивила – подняла глаза от собаки и задала вопрос:

– Откуда ты это все знаешь? Я едва помню, что тогда случилось, хотя Тилли сама вроде бы мне все рассказывала.

Белла положила ладонь на мою руку, будто намекая, что настала ее очередь рассказывать. Я был совсем не против.

– Сегодня на памятнике обнаружили конверт с именем Себастьяна Кейна. Тилли была уверена, что это Себастьян отправлял вам письма и убил Джеймса, но он и правда погиб на войне. Видимо, ненависть и ревность свели Додо с ума. Она винила всю вашу семью за произошедшее, хотя сложно сказать, убила бы она и тебя тоже, Синди.

Ричард, казалось, решал в голове замысловатую головоломку и поэтому молчал.

– Что было в конверте? – Люсинда переложила ноги на другую сторону, и Перси пришлось перелечь. – Письма Себастьяна?

– Нет, – ответил я. – Это письмо написали недавно, автор указывает, что с тех событий прошло десять лет. Его, что логично, написала Додо. Кто еще из нас так уверенно владел пером? – Тут я понял, что ответом на этот вопрос служит имя Мариус Куин, и поспешил продолжить: – Но некоторые описанные там события Додо просто не могла знать. Там есть целая сцена, написанная от лица Тилли, благодаря которой я понял кое-что важное.

Белла молчала, но я чувствовал на себе ее задумчивый взгляд и решимость говорить, поэтому замолчал.

– Помнишь дневники Тилли, Синди? Помнишь, как она зачитывала нам отрывки каждый раз, когда у нее появлялся какой-то важный секрет?

Губы Люсинды растянулись в улыбке, но у той не получилось скрыть грусть.

– Она так ими гордилась. Меня это всегда умиляло.

– Ну вот, видимо, Додо тоже про них узнала. Вчера она осталась в Хитон-мэнор и инсценировала все так, чтобы нам казалось, будто кто-то проник в дом и перерезал Тилли горло. Мы не понимали, зачем твоя сестра спустилась на кухню, кто-то заставил ее это сделать.

На Беллу нахлынула новая волна эмоций, и она замолчала, но когда заговорила снова, была сдержанной и спокойной:

– Убив Тилли, Додо взяла ее дневник за 1917 год и написала пересказ событий того периода, когда здесь жил Себастьян. Воссоздав историю без пробелов, она затем пробралась через лес и повесила конверт на памятнике, пока сержант Росситер отошел. Скоро полиция найдет последний дневник, и думаю, будет легко доказать, что текст из конверта совпадет с печатной машинкой в доме Тилли. Додо даже догадалась выбросить орудие убийства у забора, словно убийца выронил его, скрываясь.

– Но этого было мало, – добавил я. – Она понимала, что полиция не поверит в ее спектакль. Ведь даже бумага, на которой были написаны письма с угрозами, была взята из Хёртвуд-хауса. Додо работает там в библиотеке и легко могла ее достать.

– Нет… В письмах не было никаких опознавательных признаков, только текст, – поправила меня Люсинда. Ей не потребовалось формулировать из этого вопрос, у меня уже был готов ответ.

– Я не про письма для вас. Я про письма, которые она разослала на случайные адреса по всей стране. Это была ужасно запутанная задумка, но если вкратце: Додо отправила письма незнакомцам, в которых просила за небольшое вознаграждение отправить вам троим приложенный к письму запечатанный конверт. Сначала мы подумали, что таким образом она пыталась скрыть, что письма написаны в Хёртвуде, но утром мне в голову пришла другая мысль.

– Какая? – Белла, видимо, так увлеклась моим рассказом, что позабыла, кому именно в этой ситуации надлежало задавать вопросы.

– Возможно, вся эта схема была придумана, потому что Додо понимала – после того как придет первое письмо, она не сможет писать их дальше, не привлекая к себе внимания. А так она разослала их заранее другим людям, конверты продолжали прибывать в ваши почтовые ящики и уводить от нее подозрения после того, как сюда приехала полиция и началось расследование.

У Беллы нашлось уточнение:

– Мы, конечно, рассматривали Додо как подозреваемую, когда поняли, что кто-то использовал именную бумагу Хёртвуда, но быстро откинули этот вариант. Она была такой хорошей. Кто мог подумать, что наша милая, добрая подруга способна на такое?

Ричард резко выпрямился, будто только что включившись в разговор:

– Была хорошей? – Он пару секунд просто пялился на нас, а затем пояснил: – Ты сказала, она «была» хорошей. Вы говорите о ней только в прошедшем времени…

Мы с напарницей меланхолично переглянулись, и я попытался ответить.

– Потому что Додо… – Не могу передать, насколько тяжело мне было произнести эти три почти бессмысленных слова.

К счастью, чудесный человек рядом со мной на диване нашел в себе силы разделить со мной эту ношу:

– Полицейские только что получили звонок от моего отца. Этим утром Додо нашли мертвой в библиотеке. Мы думаем, она покончила с собой.

Глава 30

В глазах Люсинды выступили новые слезы. Возможно, в них была боль за брата и сестру, но мне показалось, было в них кое-кто еще. Думаю, она расплакалась от облегчения – страх, с которым она жила с момента прибытия первого письма, наконец-то отступил.

– Утром, когда я прочитал историю Себастьяна, – начал я, почувствовав, что мы можем продолжить, – я сразу заметил, что она какая-то странная. Текст с потрохами выдавал убийцу. Я все понял, когда полиция нашла Додо. Ее последнее «письмо» было написано не чтобы нас напугать или запутать. Это была предсмертная записка. Додо знала, что наказания не избежать, и хотела донести до нас, почему она на такое пошла.

Люсинда медленно вдохнула и на пару секунд задержала дыхание.

– Меня не удивляет, что люди ненавидят нашу семью. Я всегда чувствовала, что даже Додо меня недолюбливает. Жаль только, что Тилли и Джеймсу пришлось умереть ради мерзкой фантазии этой злопамятной девчонки.

Перси попытался лечь на спину, чтобы Люсинда могла почесать его животик, но что-то пошло не по плану. Пес свалился с ее колен на пол, а затем раздраженно ушел, будто Люсинда была виновата в его неудаче. Я не смог сдержать улыбку: это забавное создание всегда умудрялось меня смешить. Он не знал, насколько грустные вещи мы обсуждали, поэтому просто уселся в луче солнца греться, и я позавидовал его невинности.

– Тилли и Джеймс не заслужили умирать за прошлое, – продолжила Люсинда, – как бы они ни поступили с Себастьяном. – Она замотала головой и повернулась к парню, за которого чуть не вышла замуж.

– Стихи! – вдруг гавкнул он, привлекая внимание любопытного Перси. – Анонимные стихи, которые пришли мне по почте! Их явно написала Додо. Это же логично!

– Логично? – удивился я, потому что не собирался врать ради него. – Она была влюблена в Себастьяна, с чего ей писать стихи тебе?

– Ты же сам сказал: она ненавидела Хитонов. Убила Тилли и Джеймса, сделала бы то же самое с Люсиндой. Она писала мне, чтобы нас разлучить, зная, что это разобьет моей прелестной невесте сердце! – Он подошел к ней и упал на колени. – Милая, ты веришь мне? Веришь, что я тебе не врал?

Люсинда не могла пока ничему радоваться, поэтому просто опустила на него взгляд заплаканных глаз.

– Конечно, верю. Прости, что в тебе сомневалась.

Он наклонился и расцеловал ее руки, хотя лично меня эта теория совершенно не убедила, показалось даже, что он пользуется ее трагедией себе на благо. Мы с Беллой замерли, ожидая, когда это счастливое воссоединение закончится.

– Я не понимаю одного, – наконец произнес я, потому что их нежные объятия сильно затянулись.

– Чего? – Ричард отвернулся от своей невесты (при хорошем раскладе) и посмотрел на нас.

– Сегодня утром я разговаривал с Додо. Мы уже знали, что Тилли убита, и Додо тогда сказала мне, что слышала, как Тилли спускалась, а затем возвращалась в спальню, разговаривая сама с собой. Если Додо убийца, то зачем она это упомянула?

Мы вчетвером задумались над этим моментом, но ответить смог только Перси. И, нет, его зевок не подарил нам никаких внезапных открытий или деталей дела.

– Более того, – продолжил я, – эти слова Додо навели меня на мысль, что она ходила в спальню Тилли за дневником.

Белла сначала растерялась, а затем нашла объяснение:

– Да, все это дело такое запутанное. Письма, конверт с историей Себастьяна, стихи. Это все плоды очень больного разума. Так трагично.

В этом наши мнения сходились. Мы замолчали, попивая чай, и я выглянул в окно, где вдоль дома Люсинды маршировал взад-вперед сержант Росситер. Он был зол и напуган. Выглядел даже как-то дико.

– А что, если это все же был кто-то другой? – спросил я, потому что больше не мог держать эту мысль в себе, Ричард застонал. – Послушайте всего секунду! Вдруг кто-то все устроил так, чтобы виноватой казалась Додо? Убийца мог прокрасться через лес к Хитон-мэнору, аккуратно разбить окно, обмотав руку тканью, затем подняться и запугать Тилли. Что, если Додо слышала не шепот Тилли, а как убийца заставлял ее спуститься на кухню? Тихо убив Тилли там, он вернулся в спальню, забрал дневник, а затем выкинул нож и сбежал через лес.

Люсинда снова приняла позу эмбриона в кресле, и я понял, что не стоило делиться с ней этой догадкой.

– Может, хватит? – прервал меня Ричард, вступаясь за Люсинду. – Ты же сам сказал, все улики указывают на Додо.

Я не хотел тянуть волынку и продолжать, но Белла меня не остановила, и я не остановился:

– В расследованиях часто бывают пробелы. Порой читаешь закрытое дело, а в нем осталось несколько необъяснимых загадок – как дневник, например.

– А что с дневником? – спросила моя напарница так, будто этот вопрос был заготовленной частью шутки.

– Ну, если Додо выкрала дневник, чтобы дописать историю, то когда она успела это сделать? Всю ночь печатала и не спала?

Ричард аккуратно прикоснулся к растрепанным волосам, как бы проверяя, не делись ли они куда с головы.

– Ну, видимо, да.

Росситер становился все более и более нервным. Я подошел к окну, чтобы понаблюдать за ним, и продолжил перечислять несостыковки.

– По расчетам инспектора, Додо убила Тилли между двумя и четырьмя часами.

– К чему ты ведешь? – голос у Беллы был и заинтересованный, и скептический.

– Ну, дел у нее было много. Ей требовалось найти дневник, затем машинку в чужом доме. Нужно было прочитать весь дневник, отыскать то, что Тилли написала о Себастьяне, сплести историю, а затем осторожно вылезти в лес и подобраться к памятнику. И, очевидно, до рассвета, где-то до пяти тридцати, думаю, чтобы ее точно не поймали. Я относительно быстрый писатель, особенно если решил, о чем писать, но не уверен, что успел бы столько напечатать за такой короткий срок.

Даже Люсинда заинтересовалась, а Перси перекатился на спинку на случай, если я захочу согнуться и почесать его.

К его огромному разочарованию, случай такой не представился.

– Ты прав, времени на все было мало. – Глаза Беллы снова блестели от восторга, и я понял, что она со мной согласна.

– Да, странно, – подтвердила Люсинда, и мы опять ненадолго утонули в глубоких раздумьях, пытаясь развеять эти сомнения.

К сожалению, у меня возникло только больше вопросов.

– Еще, чтобы план сработал, Додо должна была точно знать, есть ли в доме Тилли работающая машинка. – Сержант замер, и я вернулся к нашему диалогу. – Синди, ты знаешь, были ли она у Тилли?

Она на мгновение задумалась.

– В детстве точно была. Тилли, правда, ею не пользовалась, поэтому я давно ее не видела.

Все это было крайне странно, так что я пожал плечами и признал поражение.

– А к чему сейчас строить догадки? Полиция скоро во всем разберется. Главное, что убийца остановлен.

Эти слова вернули ненадолго гармонию в комнату, но я не все сказал и остановить себя не мог:

– Есть еще кое-что. Текст из конверта выставлял Додо очевидной убийцей, но утром она ни в чем не призналась.

– И? – снова задала мне вопрос Белла, ее глаз почему-то начал дергаться.

– Утром во время нашего разговора она ведь уже оставила свой «манифест» на памятнике и знала, что пути назад нет. Она могла во всем сознаться, но не стала. Додо убедительно продолжала играть роль. Я лично с ней разговаривал и никогда бы не поверил, что ее эмоции были притворными.

– Наверное, когда дело дошло до правды, она испугалась. – Ричард ласкал ладонь возлюбленной, рисуя большим пальцем крошечные круги. – Одно дело надеяться, что ты сможешь гордо предстать перед судом и ответить за свои преступления, но совсем другое – оказаться рядом с полицией, нервы сдают, и ты решаешь, что лучше убьешь себя в тихой и красивой библиотеке, чем ответишь за все.

– Ох, возможно, ты прав. – Я попробовал сделать глоток чая, но понял, что кружа пустая. – Синди, а у тебя есть машинка?

Всеми любимая девушка, секунду назад казавшаяся растерянной и грустной, резко изменилась в лице. В ее взгляде появилась жесткость. Она стала собранной, включилась в беседу.

– Не… Ну, возможно, у папы где-то была, но, по-моему, я ее недавно выкинула.

– Да, скорее всего. – Я замолчал, наслаждаясь этим разворотом. – А еще, скорее всего, ты унаследуешь каждый пенни семьи Хитон после смерти брата и сестры.

Ричард, сидевший на полу напротив Люсинды, выглядел совсем растерянно, но в разговор не вмешивался.

– Мариус, за что ты со мной так жесток? – Ее обычно мелодичный голос вдруг стал писклявым. – Ты ищешь дыры в раскрытом деле. Во всем виновата Додо. Поэтому она себя и убила.

Я услышал в саду голоса, но на диване было очень удобно, и я не стал вставать.

– Ты была первым доверенным лицом Тилли и одна из немногих людей знала, что тогда случилось между ней и Себастьяном. Возможно, ты была даже единственной, кому она рассказала про его последнее письмо.

Мне нужна была передышка, но столько всего еще требовалось сказать, что слова сами сыпались:

– Когда ты разорвала помолвку и оказалась на дне, то решила сплести план, который поможет получить все, что принадлежит тебе по праву. Отправила письма с угрозами не только брату и сестре, но и себе, чтобы никто ничего не заподозрил. Придумала историю, в которой крайней оказалась Додо, отправлявшая – по твоему мнению – стихи Ричарду, хотя это могла быть любая женщина, ведь он жизнь свою положил на повсеместный флирт.

Она подскочила на ноги, а я продолжал наслаждаться мягким диваном.

– Нет, это была Додо. Поэтому она себя и убила. Не смогла жить с этой виной!

Я отставал ровно на пять секунд. Жизнь – штука непредсказуемая, но я все-таки расстроился, когда в нужный момент дверь не распахнулась, и мне пришлось чем-то заполнить гнетущее молчание.

– Тут ты ошибаешься, Синди. – Я посмотрел на Беллу, вдруг она захочет что-то добавить, но вдруг мы услышали шаги. Дверь в гостиную наконец-то распахнулась, а из нее выглянула стоящая в коридоре Дороти Лайл.